Две стороны жемчужины

Наталья Брониславовна Медведская
Две стороны жемчужины

Глава 4

Мария Алексеевна почувствовала себя плохо на рассвете. Грудь будто придавило тяжёлым камнем, воздух едва-едва проникал в лёгкие, а голова наоборот стала как воздушный шарик, пустой и лёгкой. Она попробовала пошевелить правой рукой и не смогла, левая половина тела тоже не слушалась. Превозмогая слабость, с трудом села на кровати – комната качнулась, предметы мебели, стены, пол и потолок всё двигалось. Резко затошнило. Мария Алексеевна не удержала содержимое желудка и оно хлынуло на пол и на ночную рубашку. В голове появился звон, перед глазами замелькали чёрные точки, будто рой мелких мошек. Стискивая зубы, не давая вылиться очередному потоку рвоты, Мария Алексеевна опустилась на четвереньки и поползла в сторону ванной комнаты, но не успела добраться до порога, как её снова вывернуло. Ночная рубашка стала мокрой и ужасно пахла. Скользя в жидкости из слизи и желчи, Мария Алексеевна добралась до ванны, включила тёплую воду. Сидя на полу, стащила грязную рубашку, но сил забраться в ванну не было. Тяжело дыша, она прислонилась к холодному кафелю. Следующие позывы рвоты не застали её врасплох, она наклонялась над эмалированной чашкой, вытащенной из-за стиральной машинки. Вскоре дно чашки скрылось под тягучей зеленовато-жёлтой жидкостью. Вода, переливаясь через край ванны, потекла на Марию Семёновну. Она потянулась, закрыла кран.

«Я не хочу, чтобы нашли меня голую и в потоках рвоты», – промелькнула мысль в гудящей голове.

Из последних сил она подтянулась на руках и перевалилась в ванну. Вода залила пол, коврик и ночную рубашку. Мария Алексеевна с трудом выпрямила ноги и села в ванне. Сколько времени она провела в воде не знала, очнулась от сильного озноба. Голова прояснилась, предметы и стены ещё плыли перед глазами, но круги и тёмные мошки испарились. Камень, лежащий на груди, исчез, дышалось свободнее и легче. Мария Алексеевна вынула пробку, позволяя холодной воде спуститься, поднялась на дрожащих ногах и ступила на пол. Закутавшись в банное полотенце, добралась до окна, распахнула форточку и только потом легла на диван, укрывшись махровой простынёй. Часа через два ей стало легче, она приняла лекарство, сумела даже навести порядок, убрала в ванной комнате, засунула в стирку выпачканное бельё. До прихода Арины из школы оставался час, Мария Алексеевна не хотела пугать девочку своим видом, поэтому нарядилась в халат с ярким рисунком, повязала праздничный фартук и стала готовить обед.

– Бабушка, я дома, – раздался звонкий голосок Арины от входной двери.

Дома. На сердце Марии Алексеевны потеплело, девочка, не осознавая, произнесла это слово. Этот ребёнок появился в её квартире, словно радуга на небе после ненастья. Пока родители Арины находились в алкогольном тумане, она много времени проводила у неё.

– Ой, отчего так холодно? – Арина поёжилась. Куртку она сняла ещё в прихожей.

С утра накрапывал дождь, температура на улице опустилась до пятнадцати градусов. Воздух, насыщенный влагой, через открытую форточку проник в квартиру и выхолодил комнаты.

– Проветривала и забыла закрыть окно, – всплеснула руками Мария Алексеевна. Оказывается, она не замечала холода. Потрогала свой лоб – горячий.

«Не хватало ещё заболеть, – усмехнулась она столь глупой мысли. – Разве не обострение болезни было несколько часов назад? Но не простуда, – рассердилось здравомыслящее существо внутри, – а теперь ты и её подхватила».

– Арина, марш в ванную мыть руки и к столу.

– Ой, мой любимый суп с галушками, – обрадовалась девочка, заглядывая в поставленную перед ней тарелку.

Мария Алексеевна положила на блюдце гренки, налила в кружку кисель.

– Ешь. Как дела в школе?

– Хорошо. Получила три звёздочки, одну по чтению, одну по математике и ещё по английскому. Вот, – похвалилась Арина и покосилась на Марию Алексеевну. – Бабушка, ты сегодня такая красивая. Но мне это совсем не нравится.

– Не нравится, что я красивая, – слабо улыбнулась Мария Алексеевна.

– Бабушка, лицо у тебя белое, как у снегурочки. Тебе плохо? Ты собралась умирать? Не надо! – губы Арины скривились, личико сморщилось, она горько заплакала, роняя крупные слёзы в суп.

Мария Алексеевна поразилась проницательности ребёнка, получается: нарядный вид её не обманул.

– Не умру. Пока, – на всякий случай добавила она. – Не умру. Мне ещё многому надо тебя научить.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Арина глотала суп вместе со слезами, отчего-то плохо дышалось. Так она чувствовала себя, когда папа толкнул её кулаком в грудь за то, что нечаянно опрокинула бутылку водки на столе. Тогда тоже было не вздохнуть, и не крикнуть, тело будто сжали в железных тисках. Ей не хотелось расстраивать бабушку, и она пропихнула в себя весь суп.

– Аринушка, допивай чай и сбегай к бабушке Поле, пусть придёт ко мне.

Полина Ярославовна, явившись на зов подруги, принялась её отчитывать.

– Снова забыла лекарства принять? Что за беспечность? Хочешь, чтобы инсульт повторился?

Мария Алексеевна покачала головой.

– Не шуми Поля, не пугай Арину, – она улыбнулась девочке. – Иди, солнышко, делай уроки, а мы с бабушкой Полей поговорим.

Арина нехотя подчинилась. Уселась в зале за круглый стол, разложила на клеёнке весёленькой расцветки свои тетради.

Мария Алексеевна закутала плечи в шерстяной платок и, немного смутившись, произнесла:

– Поля, займи до пенсии пару тысяч.

– На лекарство не хватило, – догадалась Полина Ярославовна. – Какого чёрта молчала? Сколько дней не пила препарат?

Мария Алексеевна утомлённо откинула голову на спинку дивана.

– Не шуми, всего два дня.

– Давай рецепт, сбегаю в аптеку. Я понимаю, ты заботишься об Арине, но и о себе подумай. Ты не миллионерша, а пенсионерка с мизерной пенсией. Почему ты должна кормить и лечить за свои деньги чужого ребёнка? Хорошо её родители устроились. Пьют, веселятся, в ус не дуют, им плевать на девочку, а ты должна последние гроши отдавать, чтобы купить еду для неё.

– Тише, Поля. Не дай Бог Аришка услышит. Чего ты про еду заговорила? Эта бедняжка ест, словно воробей. Какие там расходы. Ну да потратила деньги на лекарство для неё – на своё не хватило. Так это моя вина. Могла бы у тебя перехватить, но решила дотянуть до пенсии.

– Ладно, – махнула Полина Ярославовна. – Чего ещё в аптеке взять?

– Жаропонижающее. Кажется, я простудилась.

Мария Алексеевна пролежала в постели больше недели, выздоровела как раз к началу ноября. Арина старалась проведывать её каждый день, веселила, рассказывая о школе и забавных случаях, происходящих с ней и друзьями. Удивительно, но эта малышка находила смешное в том, на что обычно не обращали внимания другие.

Арина, закончив делать уроки, сложила тетради и книги в рюкзак, уселась на диван к бабушке.

– Мы шли из школы по улице Гребенской и увидели: впереди нас тётенька катит коляску, такую красивую в горошек. Я заспорила с Сашей: кто в ней девочка или мальчик? А когда мы догнали тётеньку и посмотрели внутрь. – Арина залилась смехом. – Оказалось, там сидит рыжая собачка. Не мальчик или девочка. А собачка. В курточке и бантиком на голове. Странно, правда? Разве собачки не умеют бегать? Зачем их катать в коляске?

Мария Алексеевна фыркнула.

– Некоторые неумные личности держат собак вместо детей и относятся к ним лучше, чем к людям. В их дурную голову не приходит, что животному от такого обращения только хуже. Той собачке бегать надо, а не барыней в коляске разъезжать.

Арина согласно кивнула.

– Саша тоже сказал, что животному надо двигаться, иначе у него лапки отпадут. Родители у моего друга доктора, поэтому очень умные.

Мария Алексеевна услышала в голосе воспитанницы гордые нотки в слове друг и тихо порадовалась: Арише очень нужны друзья.

– А вчера мы видели, как один дядя заехал в лужу и окатил водой тётю на тротуаре. Она сильно кричала и грозила ему возмедием.

– Возмездием, – поправила Мария Алексеевна.

– Ага. И оно случилось. Только дядя вышел из машины и отправился в магазин, как в эту лужу заехал грузовик – дядю с головы до ног грязью забрызгало, – Арина хихикнула. – Дядя был такой нарядный в белом пижаке. Он так ругался, тётю ведьмой обзывал. Но метлы у неё точно не было.

– Пиджаке, – опять поправила Мария Алексеевна. – Значит, возмездие тут же настигло невоспитанного нахала.

На следующее утро Арина появилась у неё сонная, в кофточке с пятнами от жира, пахнущая застоявшимся воздухом спиртного и сигарет. Посмотрев на её лицо в грязных разводах, она быстро отправила девочку в ванную, а сама, застирав пятна, принялась сушить кофточку.

– Буду ждать тебя возле школы, после уроков. Я давно собиралась показать тебе кое-что, но заболела и пришлось это отложить. Нужно сходить в одно место, так что Саша пусть отправляется домой один, – сообщила она Арине.

– Куда мы пойдём?

– Узнаешь, – улыбнулась Мария Алексеевна, заплетая девочке косу.

Арина еле высидела уроки в предвкушении сюрприза. Бабушка ожидала её в сквере рядом со школой.

– Присядь. Съешь булочку с йогуртом, а потом отправимся, – предложила Мария Алексеевна.

Она смотрела, с каким аппетитом Арина уплетает булочку и улыбалась. Жаль, что внуки так редко приезжают к ней, она скучает по ним. Может, и правда, принять предложение дочери и переехать к ним, а то так и вырастут внуки от неё вдали. Но тут же вспомнила, как мучительно неловко находиться в доме зятя и отбросила эту мысль.

– Спасибо, бабушка, вкусно, – Арина на мгновение прижалась головой к плечу Марии Алексеевны.

Её растрогала эта ласка: девочка редко выражала чувства.

От школы они прошли меньше квартала к Белому дому4, пересекли площадь с фонтаном. Летом этот фонтан переливался цветными струями под различную музыку, сейчас стоял отключённым, лишь пожелтевшие листья плавали в чаше воды. Но клумбы всё ещё радовали буйством красок. В некоторые тёплые зимы цветы в Анапе высаживали даже в ноябре, поэтому клумбы редко пустовали. Возле церкви, построенной на берегу моря, сидел мужчина, прося подаяние. Перед лохматым, крупного телосложения, но каким-то замызганным мужчиной лежала чёрная замасленная кепка.

 

– Вот тебе десять рублей. Отдай их попрошайке прямо в руки, – приказала Мария Алексеевна, вкладывая в ладошку Арины деньги.

Девочка посмотрела на загорелое и знакомо-одутловатое лицо мужчины, на его тёплую грязную куртку, замусоленные штаны, волосы, забывшие расчёску, и скривилась.

– Не хочу.

– У него нет денег, он просит подаяние. Разве тебе его не жалко? Разве ты не хочешь помочь несчастному?

Арина вздохнула и, превозмогая отвращение, приблизилась к мужчине. От него ужасно пахло мочой, перегаром и давно немытым телом. Он поднял мутные глаза и безразлично уставился в лицо девочке. Она протянула к нему руку с зажатой в пальцах бумажкой. Мужчина, заметив деньги, подался вперёд, подставил сложенную ковшиком большую ладонь. Арина, стараясь не коснуться его руки, сунула в неё десять рублей. Попрошайка открыл рот, на девочку пахнуло тошнотворным запахом.

– Спасибо, – проскрежетал мужчина, ловко опуская десятку в карман куртки.

Арина быстро ретировалась от него к бабушке Маше. Они вошли в калитку и поднялись по ступенькам в храм. В этот будний день в храме было человек шесть не больше. Мария Алексеевна купила свечи, зажигая от лампадки, поставила их в паникадило5.

– И ты поставь за здравие братьев и родителей, – Мария Алексеевна подала горящую свечку Арине, указав на пустое гнёздышко для свечей.

Арину поразило убранство храма: сверкающие позолотой иконы, разрисованные высокие своды потолка, резные подсвечники. В дальней части храма стояли большие, будто сказочные ворота, ведущие в неизведанный мир, они сияли и искрились от бликов огня. Ей показалось, она попала в чудесное, таинственное место.

– Как красиво!

Мария Алексеевна поняла: девочка впервые в храме.

– Сюда приходят помолиться, унять боль на душе, поставить свечки за здравие живых и за упокоение мёртвых. Это дом Бога.

– Красивый. Он что здесь живёт?

Мария Алексеевна смутилась. Как же объяснить ребёнку?

– Это как бы его дом. Здесь обращаются с просьбами, раскаиваются в грехах. Бог – растворён во всём, он высшее существо, мировой разум. Он всемогущий и всезнающий.

Арина наморщила лоб.

– Всёзнающий. Тогда какая разница, где его просить? Он ведь и так всё знает?

Мария Алексеевна засмеялась: вот же зараза мелкая, в точку попала.

– Верно. Когда тебе тяжело, можешь, обращаться к нему везде, не только здесь.

Выйдя из храма, Мария Алексеевна подвела Арину к аккуратной старушке в белом платочке.

– Подай бабушке.

Арина бросила взгляд на пожилую женщину с грустным лицом. Худенькая старушка в чистом, хорошо отглаженном платье, светлой курточке, с милой улыбкой посмотрела на неё.

– Это вам, – девочка подала деньги нищенке.

– Спасибо, отроковица. Дай Бог тебе здоровья.

Арина невольно поклонилась приветливой женщине и побежала к бабушке Маше. Они молча прошли к набережной, сели на скамеечку.

– Почему та бабушка просит даяние.

– Правильно говорить: подаяние. Разные бывают обстоятельства, – не стала уточнять Мария Алексеевна, собираясь с мыслями. Она хотела преподать девочке важный урок, такой, чтобы он запомнился ей на всю жизнь. – Неважно, почему та старушка нищенствует, это её личное дело, не касающееся нас.

– Но как же? – удивилась Арина. – Она просит деньги, потому что голодная и нечего есть?

– Может, быть, а может, нет. Старушка вполне возможно так зарабатывает на жизнь. Скажи, какому из попрошаек, ты спокойно отдала деньги?

– Дядя неприятный – мне хотелось убежать от него. А бабушку жалко, она добрая, ей надо помочь, – горячо ответила Арина.

– А знаешь почему? Мужчина грязный и неприятный, а старушка чистенькая и опрятная. Её вид радует глаз, ей сразу сочувствуешь. Аринушка, запомни, что я скажу. Ты не всё сейчас поймёшь, просто запомни. Если человек опускается, не следит за своим внешним видом, от него исходит вонь, он мерзок, то желания помочь не возникает. Даже сочувствия он не вызывает. Ведь все понимают: у нас мягкий климат, большее время года тепло, уж умыться и почистить зубы-то можно. В городе существуют пункты, куда люди приносят ненужную одежду. Значит, при желании этому человеку несложно привести себя в порядок: выкупаться, переодеться и выглядеть нормально. Но он не хочет, ему или лень, или всё равно. Он наплевал на себя, опустился до уровня удовлетворения животных инстинктов. Этот мужчина внешним видом унижает собственное достоинство, он его полностью растоптал, поэтому не заслуживает жалости и снисхождения. Сам выбрал такое существование, не борется и не сопротивляется обстоятельствам жизни, такому человеку не хочется помогать. Девочка моя, меня однажды не станет, я хочу, чтобы ты не сломалась и боролась до конца. Чтобы выжить, тебе нужно всегда быть как та старушка: милой, опрятной и ухоженной. Содержать в чистоте не только мысли, но и тело. Что ты добрая и хорошая с первой минуты не заметит никто, а вот на внешний вид сразу обратят внимание. Ты меня поняла?

Арина кивнула. К счастью, судьба наградила её хорошей памятью, она запомнила слова бабушки, хотя не призналась, что многое не поняла. Мария Алексеевна прижала девочку к себе.

– Не думай, что мир жесток и несправедлив. Просто у Бога на нас разные планы. Он преподносит нам уроки, не все мы можем понять сразу. Я знаю, ты бы хотела непьющих родителей, более доброго брата, но этого нет, и тебе нужно приспособиться к тому, что имеешь. Тебе надо выжить! Слышишь! Поверь мне, – Мария Алексеевна приподняла голову Арины и заглянула в дымчатые глаза девочки, – просто поверь, у тебя будет интересная жизнь, любовь и крепкая семья. Поэтому сохрани себя и не упади до его состояния, – она показала на опустившегося попрошайку. – Ради этой судьбы будь сильной. Начинай с малого. Перебарывай лень, слабость и усталость, всегда начинай утро с душа и чистки зубов. Не забывай об одежде. Ты не можешь изменить родителей – это тебе не под силу. Прими их такими, какие они есть и не злись. Меняй себя, свою комнату. Может, судьба решила испытать тебя и узнать: заслуживаешь ли ты драгоценного подарка? Пусть не повезло с родителями, но повезло с городом, в котором ты живёшь. Разве не здорово купаться в море, загорать, наслаждаться красивой природой. Это ведь немало? Лет через пять ты сможешь подрабатывать в кафе официанткой или горничной в санатории, перестанешь зависеть от семьи. Остальное в твоих руках. Но до этого надо выжить. Как сумею, я подготовлю тебя. Что ты поняла из сказанного мной?

– Я всегда должна быть чистой, – улыбнулась Арина.

– Уже неплохо, – хмыкнула Мария Алексеевна. – Просто помни этого бомжа-попрошайку.

Глава 5

– Главное, не торопись и спокойно делай стежок, за стежком. Не тяни так нитку, а то шов получится неровным, – Мария Алексеевна забрала носок у Арины и показала, как правильно его зашить. – Поняла?

Арина кивнула и, высунув кончик розового языка, принялась штопать дырку на втором носке.

Уже почти шесть месяцев Мария Алексеевна старательно учила девочку домашним делам. Понимала: Арина ещё слишком мала, ей трудно, но выхода не было, неизвестно, сколько времени им отмерено находиться рядом. Хотелось оставить этого ребёнка хоть немного подготовленным к самостоятельной жизни. В последнее время девочка появлялась с синяками. В самый первый раз, заметив у Арины ссадину на лбу, Мария Алексеевна не придала большого значения: мало где подвижный ребёнок мог удариться лбом. Но затем она увидела уже пожелтевшее пятно на плече, ещё одно совсем свежее на руке.

– Что это такое? Тебя кто-то обижает?

Арина смутилась, опустила голову. Мария Алексеевна похолодела, ужасаясь догадке.

– Тебя бьют родители?

– Я сама виновата, – едва слышно произнесла девочка, слёзы потекли по щекам, закапали на пол.

Мария Алексеевна задохнулась от злости.

– И в чём же ты провинилась?

– Не нашла папины сигареты, разлила пиво, не пошла просить в долг у соседей, – перечислила она свои прегрешения.

– Только отец лупит или мать тоже руку прикладывает? – встревожилась Мария Алексеевна.

– Мама редко.

– Разве это нормально так поступать с ребёнком? Нужно социальную службу вызвать, пусть побеседуют с твоими родителями.

Арина испуганно вскрикнула, в глазах заплескался ужас, она бросилась к Марии Алексеевне, прижалась головой к её мягкому животу.

– Я не хочу в детдом. Пожалуйста, пожалуйста, не говори никому. Две тёти уже приходили к нам, они сказали, что заберут меня в интернат. Я не хочу туда ехать.

Мария Алексеевна погладила девочку по голове. Она чувствовала, как её худенькое тело дрожит от страха.

– Успокойся. Не скажу. Но нельзя всё так оставить, а если они серьёзно тебя покалечат?

– Я умею прятаться и быстро бегать. Знаешь, как ловко от папы уворачиваюсь? – хвастливо заявила Арина, поднимая мокрое лицо.

«Господи! Малышка этим гордится. Как же поступить? – размышляла Мария Алексеевна. – Разговаривать с её родителями бесполезно, я убедилась в этом не раз. Ни угрозы, ни увещевания не действовали. К тому же они явно хотели избавиться от Арины, как от обузы. Вот уж правда говорят: у алкоголиков атрофируется материнский инстинкт, пропадает стыд и совесть. Вообще нормальные чувства исчезают, остаётся лишь жажда к выпивке. Но ведь ещё полгода назад Арину не били, неужели родители так быстро начали опускаться?»

– Они так поступают только когда пьяные?

– Да. Но трезвым папа больше придирается.

– Вот чёрт!

– Ой, бабушка! Ты говорила чёрта нельзя поминать, – всплеснула руками Арина. Слёзы на щеках успели высохнуть, глаза заискрились от смеха.

– Извини. Но как же быть?

– Не хочу в детдом! Мама сказала: там всё делается по расписанию, а дети везде строем ходят. Получается, меня не будут одну пускать к морю? И гулять по городу тоже не позволят?

Мария Алексеевна вздохнула. Арина с раннего детства росла слишком свободной, вне всех правил. Для неё детдом действительно станет клеткой. Пару раз она наблюдала, как плавает воспитанница. Аж дух захватывает! Купальный сезон Арины иногда начинался в мае и заканчивался чуть ли не в ноябре. Она больше времени проводила на улице, чем в квартире. И ведь при недостатке питания редко болела. Выглядела хрупкой, но на самом деле была довольно вынослива.

– Хорошо, хорошо, успокойся. Но говори мне сразу, если тебя станут обижать сильнее.

Арина с готовностью закивала.

***

Зима в Анапе плавно перетекла в весну. Снег выпал лишь раз в феврале, чуть побаловал ребятню, но даже не дал покататься на санках, так быстро растаял. Клумбы в городе оставались украшенными петуньей и виолой круглый год, приходилось лишь заменять отцветающие и потерявшие вид растения на новые. Мария Алексеевна испекла торт, приготовила свечи: Арине сегодня исполнялось восемь лет. Отпраздновать это событие они собирались вчетвером: две старушки, сама именинница и её лучший друг Саша. Родители девочки находились в очередном алкогольном затмении.

– А вот и мы, – крикнула Арина, распахивая дверь.

Мария Алексеевна поспешила навстречу детям. Арина держала букет ландышей в кружевной бумаге.

– Саша подарил, – похвалилась она, показывая цветы и коробку. – А это кроссовки.

– Я сам деньги на них собрал, – улыбнулся мальчишка. – Оказывается, Арина терпеть не может бесполезные подарки, особенно кукол не любит.

Мария Алексеевна вздохнула, она отлично знала, почему воспитанница терпеть не может кукол.

 

– Проходите к столу. Ой, нет. Сначала в ванную мыть руки, – поправилась она.

– Где тут наша именинница, – послышался голос из прихожей.

Полина Ярославовна вошла в комнату, неся в руках пакет и большую коробку пиццы. Улыбка сияла на её круглом морщинистом лице.

– Думаю, дети обожают пиццу, – она протянула пакет Арине. – Здесь джинсы и футболка, – бросила быстрый взгляд на радостное личико девочки. – Не благодари сильно, я купила задёшево, продавали с большой скидкой. Давайте, праздновать.

Мария Алексеевна положила пиццу на тарелки, налила в кружки компот, зажгла свечи,

– Загадывай желание.

Арина, закрыв глаза, что-то быстро прошептала, потом с силой дунула на огоньки.

– Ты бы свитер сняла, – посоветовала Мария Алексеевна, глядя на её вспотевший лоб.

Арина покачала головой.

– Она и в школе парилась в свитере, – хмыкнул Саша. Успев съесть два куска пиццы и выпив пару стаканов компота, он похлопал себя по животу. – Спасибо. Больше не влезет.

Мария Алексеевна покосилась на довольное лицо мальчишки. Она уже встречалась с ним, но каждый раз удивлялась его раскованности и умению общаться с взрослыми.

– Можно тебя на минуточку, – Мария Алексеевна взяла именинницу за руку и повела на кухню. – Сними.

– Бабушка, не надо, – прошептала Арина, оттягивая полу свитера вниз.

– Пожалуйста, сделай это.

– Арина, опусти руки.

– Я сама упала и ударилась.

Мария Алексеевна закатала рукава свитера и увидела широкие синие полосы на руках девочки.

– Упала, значит. Чем он тебя бил?

– Ремнём.

– Вот урод!

– Я не успела спрятаться, – тихо произнесла Арина. – Я спала, когда пришёл папа.

– Ладно, пойдём, гости ждут.

После чаепития с тортом Арина и Мария Алексеевна пошли провожать Сашу домой.

– Ты знаешь номер телефона брата?

– Нет, – ответила девочка и поскакала по тротуару на одной ножке. – У нас в классе у всех телефоны есть, только у меня нет.

– Как же найти твоего брата. Мне необходимо с ним переговорить.

На следующий день Мария Алексеевна вспомнила, что Юрий учился в одном классе с Олегом Маховым, угрюмым пареньком с соседнего подъезда. Кажется, они раньше даже дружили. Она дождалась во дворе возвращения Олега с работы.

– Здравствуй, Олег. У меня к тебе просьба.

– Здравствуйте, Мария Алексеевна. Чем смогу помогу.

– Мне необходим номер телефона Юры Рудакова. Хотелось бы пообщаться. Его младшей сестрёнке Арины требуется помощь брата.

Олег сморщил подвижное с низким лбом и широкими надбровными дугами лицо и почесал в затылке.

– С этим проблема. Дело в том, что я с Юркой не контачу с окончания школы. Наши дорожки давно разошлись, – он усмехнулся. – Рудак занялся специфическим делом, я же со своей внешностью туда не подхожу. В общем, давно с ним не общался.

Мария Алексеевна подняла брови, пытаясь понять, что же делает Юрий.

– Хотя бы попытайся найти его номер.

– Ладно. Попробую через нашу одноклассницу Алку, – он нахмурился, из-за чего его некрасивое лицо приобрело угрожающий вид. – Хотя… вряд ли он ей оставил новый номер. Когда что-то выясню, сообщу вам.

– Спасибо, Олег. Это очень важно.

Мария Алексеевна проводила взглядом сутулую крупную фигуру парня. Глядя на него, никто бы не подумал насколько он добрый человек и заботливый сын. В отношении Олега неказистая внешность совершенно не соответствовала его душевной красоте. Взять хотя бы Юрия – мальчишка с детства рос покорителем девичьих сердец. От природы он обладал замечательным телосложением, красивым лицом с серыми, как у сестры глазами, обаятельной полуулыбкой и бездной мужского шарма. За ним вечно бегали девчонки, а он ловко ими манипулировал. Именно девочки ему, а не он им покупали конфеты, дарили подарки и приглашали на свидания. За юным ловеласом наблюдал весь двор. За Юрой с юности тянулся шлейф из разбитых женских сердец. Старший брат Дмитрий был тоже внешне хорош, но совсем другой красотой, немного мрачной, разбойничьей. Может, поэтому никто не удивился, когда Дмитрий попал в тюрьму. Но теперь Мария Алексеевна знала, кто толкнул влюблённого парня на преступную дорожку. Уж Юрка точно бы не пошёл в тюрьму из-за девушки, в отличие от брата их у него было слишком много. Юрий после школы не стал поступать в институт или техникум как большинство анапских выпускников, а устроился барменом в ресторан. Он быстро приобрёл лоск и хорошие манеры. Его стали редко видеть во дворе, да и в квартире родителей он появлялся нечасто. Юрий хорошо одевался и стильно выглядел. Он походил на принца, спустившегося в рабочий квартал для получения необычных впечатлений. Даже всезнающие подъездные бабушки не знали, чем занимается и где теперь работает Юрий. Олег отыскал номер бывшего одноклассника лишь через неделю.

– Вот, Мария Алексеевна, – протянул он бумажку с номером телефона. – Ух, и законспирировался Юрка, через трех человек удалось до него добраться. Вы даже не представляете, чем занимается Рудак, – в глубоко посаженных глазах Олега промелькнуло презрение вкупе с завистью. – Я не звонил ему, побеседуйте с ним сами.

– Спасибо, Олег. Не понимаю, почему он так безразличен к судьбе сестрёнки. Когда я видела Юрия в последний раз, он явно не бедствовал. Попробую его вразумить, пусть хоть немного подумает об Арине.

– Сомневаюсь, что у вас получится. Юрка всегда был большим эгоистом и любил только себя ненаглядного.

Мария Алексеевна пожала плечами. Мол, попытка не пытка. Она набрала номер, указанный на листочке бумаги.

– Здравствуйте, Юра. Я ваша соседка по подъезду.

– Здравствуйте, Мария Алексеевна, я сразу узнал вас по голосу. Как никак слышал его в школе много лет. Вы что-то хотели?

– Хотела. Я часто общаюсь с Ариной, и мне нужна ваша помощь.

– Мария Алексеевна, а почему выкаете? Я ведь ваш бывший ученик, давайте, как раньше, по-простому.

– Хорошо, Юра. Твои родители в последнее время, особенно отец, бьют Арину. Меня они не послушают, поговори с ними сам, пригрози или приструни их как-то. Она ведь ещё совсем ребёнок, к тому же девочка. Я не могу обратиться в соцзащиту: Арина панически боится, что родителей лишат родительских прав, а её заберут в детдом.

– Верно, она не выдержит там. Сестрёнка как вольный ветер не выносит правил и подчинения. Я поговорю с предками, но думаю, толку ноль. Мать не особо ко мне благоволит, она только в Димке души не чаяла. Он был её любимчиком, а мы с Ариной так, случайные дети.

– Юра, а ты не хочешь забрать Арину к себе?

Пару секунд из трубки доносилось лишь дыхание, потом довольно резко Юра произнёс:

– У меня нет ни возможности, ни времени приглядывать за сестрой. Да и не живу я долго на одном месте, а ей ведь надо в школу ходить. Я постараюсь урезонить родителей. У вас всё?

– Ещё одно. Арина растёт и ей требуются вещи…

– Я вас понял. Деньги привезу. Мария Алексеевна, спасибо, что помогаете моей сестрёнке. Я вам полностью доверяю, купите ей всё необходимое. Если ещё деньги понадобятся, звоните по этому номеру.

О чём беседовал Юра, как втолковал родителям не трогать Арину, но синяков на её теле поубавилось, хотя изредка они продолжали появляться. Иногда Мария Алексеевна ощущала себя беспомощной и бесполезной, она не имела никакого права забрать девочку от пьющих родителей. В моменты трезвости мать Арины относилась к ней как к настырной бабке, вмешивающейся не в своё дело. Она не позволяла дочери заходить к ней и даже разговаривать. Арина забегала украдкой, когда родители были на работе, чувствовала себя виноватой, без конца извинялась.

– Бабушка, я не предательница, просто мама сильно ругается.

Мария Алексеевна гладила девочку по голове, переплетала косы.

– Мне бы такое и в голову не пришло. Я бы радовалась, если бы твоя мама всегда была трезвой. В первую очередь ребёнку нужна мать.

– Но я так скучаю по вам, – простодушно признавалась Арина. – И почему мама злится…

– И я скучаю, но переживать за меня не стоит.

Очередное кратковременное просветление ума у Рудаковых быстро заканчивалось, и Арина снова появлялась на пороге квартиры соседки расстроенная и плохо выспавшаяся. Мария Алексеевна заметила: девочка всё более и более замыкается в себе, время от времени она становилась плаксивой и раздражительной, а затем холодной и отстраненной. Правда, перепады настроения через пару недель сходили на нет до следующего родительского запоя.

С начала лечения за полгода внешность Арины претерпела изменения: сыпь больше не беспокоила, с кожи исчезла шероховатость и шелушение, вокруг рта посветлели, потом окончательно исчезли тёмные пятна от болячек. Оказалось, у девочки весьма красивые чёткого очертания губы. Верхняя – чуть капризно приподнималась, слегка приоткрывая два аккуратных передних зуба, нижняя – более пухлая, изгибалась полумесяцем. Немного портила впечатление излишняя худоба, будто ребёнка не докармливали, что впрочем так и было. Мария Алексеевна подозревала: те десять-двенадцать дней, пока родители вели более-менее трезвый образ жизни, мать хоть и готовила, но, видимо, спустя рукава. Арина, будучи малоежкой, скорее всего еле впихивала в себя несъедобную стряпню родительницы.

Юрий сдержал обещание, раз в месяц передавал небольшую сумму для сестры, иногда покупал ей одежду сам. Глядя на него, Мария Алексеевна удивлялась. Откуда у мальчишки из неблагополучной семьи манеры завзятого денди. Как-то она не утерпела и поинтересовалась, чем он занимается. Юрий пристально посмотрел на бывшую учительницу – целая гамма чувств сменилась на его лице, от смущения и досады до упрямой решимости.

4Белым домом в Анапе называют здание администрации города, находящееся неподалеку от моря рядом с площадью и парком.
5Кандила – стоящие перед иконами в православном храме большие подсвечники. Если на подсвечнике находится от семи до двенадцати свечей, он называется поликандилом, если их более – паникадилом. Часто находящаяся посреди поликандила большая свеча делается не из воска, а из фарфора или металла (внутри пустая), и лишь сверху её, внутри, помещается металлическая или стеклянная лампадка с горящим в ней оливковым маслом.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22 
Рейтинг@Mail.ru