Тайное сокровище олигарха

Наталья Александрова
Тайное сокровище олигарха

 
Будь здорова, дорогая, я надолго уезжаю,
и когда вернусь – не знаю, а пока – прощай!
 

Пел он негромким приятным голосом, ни капельки не фальшивя, отчего Лола еще больше разозлилась.

И вот теперь, когда Маркиз ей так нужен, просто необходим, он прожигает жизнь в Париже, болтается по ресторанам и клубам! В том, что Леня поехал в Париж просто так – людей посмотреть и себя, что называется, показать, – Лола нисколько не сомневалась. Кто бы ни были те люди, устроившие встречу, какое бы удачное и выгодное дело ни собирались предложить они Маркизу, они останутся ни с чем, потому что Леня всегда работает самостоятельно. Он лично разрабатывает свои операции и сам же их осуществляет. Помогает ему только Лола, да еще иногда он обращается к своему старому приятелю, классному угонщику по кличке Ухо, если «в процессе» требуется угнать что-нибудь необычное – джип «Лексус» у крупного уголовного авторитета либо же инкассаторский броневик.

Так что Ленька просто заскучал без дела и поехал в Париж проветриться, оставив Лолу в одиночестве!

Но, с другой стороны, возразила себе Лола, кто же мог знать, что она встретит на улице Глеба? Совершенно случайно, гуляя по Невскому, она увидела человека, с которым не виделась… ну да, целых восемь лет! И если бы она сама, идиотка, не окликнула его, он спокойно прошел бы мимо, и тогда ничего бы не случилось!

Лола усиленно отгоняла прочь воспоминания о том, что она увидела, проснувшись сегодня, и отчаянно цеплялась за старые воспоминания.

Как она могла не окликнуть Глеба, как могла допустить, чтобы он прошел мимо, ведь это же – Глеб Хованский, ее первая любовь! Девчонки влюбляются в одноклассников, или в мальчика из параллельного, или в соседа по двору, старше их на два года. Лола влюбилась в актера. Такое тоже случается, но обычно влюбленность такая проходит сама по себе. Артисты привыкли к поклонницам, дежурящим у служебного входа в театр.

С двенадцати лет Лола была влюблена в театр. Она тратила на билеты все свои карманные деньги, она готова была часами стоять в очередях на дефицитные спектакли. Она читала множество книг о театре, о жизни артистов. Она знала по именам и в лицо всех артистов ведущих театров города и жадно выискивала – везде, где только можно, – все сплетни о них. Глеб Хованский безумно нравился ей на сцене, хоть и был второстепенным актером. Нет, он не появлялся лишь изредка, произнося традиционное: «Кушать подано», но все же главных ролей ему не давали. И надо же было такому случиться, чтобы он пришел в их школу вести театральный кружок! Теперь-то Лола понимала, что тогда ради заработка любой актер был готов на все, потому что жить на то, что он получал в театре, было невозможно. Но тогда ей показалось, что сама судьба дает ей шанс, и ее влюбленность вспыхнула ясным пламенем, а вскоре переросла в страсть.

Он был сказочно, невероятно привлекателен! Лоле нравилось в нем все: смуглое худое лицо, твердый взгляд серых глаз, порывистая летящая походка, поворот головы, этот взмах узкой ладони, когда он хотел привлечь к чему-нибудь внимание… а от звука его чуть хриплого голоса ее бросало в дрожь.

Само его имя, произнесенное вслух, – ГЛЕБ ХОВАНСКИЙ! – способно было заставить ее впасть в получасовой транс, и даже когда ей удалось подсмотреть в школьной ведомости на зарплату, что фамилия Глеба вовсе не Хованский, а Ховенко, ничего не изменилось.

Гордость помогла ей сдерживать свои чувства, во всяком случае, она поклялась себе – ни за что ему не признается. Разумеется, он все видел и понимал, но Лоле удалось сохранить лицо. Лицо это, кстати, к последнему выпускному классу школы, стало довольно-таки хорошеньким, так что Глеб с удовольствием проводил с девушкой время. Лола мечтала о близости, но он держал ее на расстоянии – ему не нужны были неприятности с несовершеннолетней.

Страсть не проходила, а со временем она выкристаллизовалась в такое сильное чувство, что иногда Лоле становилось страшно. Ей казалось, что она любит Глеба такой великой любовью, которая может сдвинуть горы! Ради него Лола была готова на все, только он пока что ничего от нее не требовал. Если эта история так ничем и не кончилась бы, Лола могла остаться несчастной на всю жизнь, ее замучили бы комплексы и не вышло бы из нее никакой актрисы. Но, как уже говорилось, к окончанию школы Лола заметно похорошела, огляделась, почистила перышки. Мальчики вились вокруг нее, как мотыльки вокруг лампы. Впереди ее ждала взрослая интересная жизнь, и некогда было лить слезы по несбывшейся мечте.

Он встретил Лолу осенью, когда она уже училась в театральном. Лола думала, что она уже успокоилась, но не тут-то было. Страсть охватила ее с новой силой, и ей едва хватило духа не повиснуть у него на шее и не быть назойливой.

Глеб был очень умным, она всегда это знала. К тому же он очень хорошо знал женщин, а их всегда привлекало его выразительное лицо, твердый, слегка равнодушный взгляд, чуть высокомерная улыбка…

Лола знала, что тоже очень ему нравилась. Глеб понял, что его время настало.

Ах, какой красивый у них был роман! Ах, как он умел любить! Лола была на седьмом небе от счастья. Так продолжалось несколько месяцев, потом он уехал на гастроли, и Лола всерьез подумывала – не отравиться ли ей? Потом он вернулся, все было прекрасно, а когда он снова уехал, Лола уже не думала о самоубийстве. Нужно было учиться. У нее появились новые друзья, новые развлечения…

Их разрыв произошел постепенно и оттого – почти безболезненно. Они виделись все реже и реже, потом он сказал, что переезжает в Москву, насовсем. Лола приняла эту новость довольно спокойно. Потом ходили какие-то слухи о скандальной карьере Глеба, о не менее скандальной женитьбе, и вскоре Лола совсем о нем позабыла, потому что ей нужно было устраивать свою театральную карьеру и зарабатывать на жизнь.

И вот вчера они встретились – совершенно случайно – на Невском…

Лола мысленно сказала «Стоп!» воспоминаниям. Она решила пока что остановиться на этом.

Осознав, что она стоит уже почти час под горячим душем, Лола почувствовала, как саднит обожженная кожа. Этак и свариться недолго!

Она вытерлась мягким махровым полотенцем, смазала тело питательным ароматным лосьоном, расчесала мокрые волосы и надела пушистый халат. Проведя нарочито медленно эти самые обычные каждодневные процедуры, Лола рискнула взглянуть на себя в зеркало. В запотевшем стекле отражалась распаренная красная физиономия, в глазах плескался бессмысленный ужас. Лола глубоко вздохнула и вышла из ванной.

Зверинец встретил ее с явным неодобрением. Пу И залился истерическим лаем, попугай истошно заорал что-то оскорбительное, один только кот, бросившись Лоле под ноги – по привычке всех голодных котов, – вдруг застыл на месте и внимательно поглядел на нее изумрудными глазами. Из всей троицы только он один понял, что у Лолы неприятности.

– Ах, Аскольд! – грустно сказала Лола. – Если бы ты был человеком, я бы излила тебе душу.

Кот негодующе фыркнул: он вовсе не хотел быть человеком, его вполне устраивала нынешняя ипостась. Известно же, что у кошки девять жизней, а у людей – всего одна.

Лола наскоро вытерла лужу в прихожей, насыпала попугаю семечек, а для кота и собаки разделила поровну банку кошачьего корма. Пу И, возможно, оттого, что был меньше кошки, обожал кошачий корм.

Лола заварила крепкий чай и попробовала убедить себя хоть что-нибудь съесть. На словах все выходило отлично, но стоило ей открыть холодильник и поглядеть на ветчину и сыр, как ее сразу замутило. Пришлось ей ограничиться крекерами.

Был седьмой час утра. Звери хрустели и чавкали, за окнами всходило солнышко, а Лола сидела совершенно одна и не знала, что ей делать. Хотелось громко выть или биться головой о стену. Но глупо было совершать такие опасные поступки, зная, что никто ее не остановит, не принесет пустырника или валерьянки и не подложит под голову мягкую подушку. Итак, Маркиза рядом нет, и неизвестно, когда он появится. Она осталась одна со своей бедой. Стало быть, надобно немедленно взять себя в руки и встретить беду лицом к лицу.

Лола попробовала взять себя в руки. Для этой цели она отставила пустую чашку и крепко обхватила себя за плечи. Помогло, но не очень. Тогда Лола встала и сделала три глубоких энергичных вдоха, после чего ей надоело валять дурака и тянуть время. Она закурила ментоловую сигарету и решила пораскинуть мозгами, причем начать издалека.

Итак, они встретились с Глебом вчера совершенно случайно. Он очень обрадовался, увидев ее, и пригласил в кафе. У нее – очень кстати – оказалось много свободного времени, и у него тоже. Это неудивительно, он всегда был не очень загружен.

«Но ведь шел же он куда-то и очень спешил», – возразил Лолин внутренний голос.

«Это ничего не значит, – усмехнулась Лола, – мне ли не знать его походку! Эта стремительная летящая походка вовсе не значит, что он опаздывает на важную встречу, просто он всегда так ходит, ему это очень идет… И, кроме того, он вполне мог забыть обо всех своих делах ради моих прекрасных глаз, ведь я и правда отлично выгляжу!»

Она вспомнила свое недавнее отражение в зеркале и брезгливо поморщилась.

В кафе они пили кофе и разговаривали. Глеб рассказывал ей что-то о себе. Она же, идиотка, смотрела, как шевелятся его губы, слушала его голос с легкой хрипотцой и совершенно не воспринимала сути его слов. Когда он вернулся из Москвы? И – вернулся ли? Может быть, он приехал ненадолго? Да, но откуда тогда у него квартира в Питере? «А что квартира? – тут же возразила самой себе Лола. – Он что – показывал мне свидетельство о собственности и паспорт с пропиской?» В общем, квартира оказалась очень кстати, и в этом тоже нет ничего удивительного. Насколько Лола знала Глеба, он всегда был независимым. Даже если он и женат, жена – не помеха, тем более что она осталась где-то в Москве. Встретил знакомую женщину, привел ее к себе – что тут странного? Но вот дальше началось нечто непонятное…

 

Разумеется, она согласилась пойти к Глебу, она просто мечтала об этом! Во время их встречи на нее нахлынули воспоминания, и невозможно было бы расстаться с Глебом просто так. Но Лола вовсе не собиралась оставаться у него на целую ночь. У нее куча дел, звери не кормлены, и вообще… женщина должна знать себе цену! Если по первому зову женщина бросает все и немедленно переселяется к мужчине, это значит, что ее никто и ничто не держит, что ей некого бросать, а это говорит отнюдь не в ее пользу.

Они пришли к Глебу, выпили вина, ели что-то легкое – сыр, фрукты, – потом занимались любовью. Лола вспомнила, как она отметила, что тело его постарело гораздо меньше, чем лицо, – оно осталось таким же худым и мускулистым. За восемь прошедших лет Лола приобрела некоторый опыт, теперь она была вполне искушена в искусстве любви, и Глеб показался ей не таким уж замечательным любовником, как раньше. К тому же все происходило как бы в тумане, чувства ее слегка притупились. Но какое это имело значение? Ведь это же был Глеб, ее первая большая любовь…

Больше она ничего не помнит. Кажется, он предлагал ей еще вина, спрашивал о чем-то…

Пробуждение было ужасным! И Лола задумалась – а с чего это ее так развезло? Выпила она совсем немного легкого французского вина и никогда не замечала раньше за собою способности впадать в глубокий и здоровый сон после занятий любовью. Напротив, такое времяпрепровождение обычно ее освежало, придавало организму сил, а глазам – блеска. Да и здоровым тот сон никак нельзя было назвать. Лола вспомнила, как болела ее чугунная голова при пробуждении и как у нее пересохло в горле.

Вот теперь все, увиденное ею в квартире Глеба ночью, встало перед внутренним взором во всех подробностях. Но Лола уже устала переживать, страх ее притупился. Теперь она могла спокойно вспоминать и задавать себе серьезные вопросы. Кто убил Глеба? Отчего этот кто-то не пристрелил также и ее – спящую беспомощную женщину? Знал, что она не проснется от звука выстрела и не сможет ему помешать? И отчего Лола действительно не проснулась в присутствии чужого человека в комнате? Даже если убийца использовал глушитель, сон у Лолы всегда был чутким, она услышала бы шаги…

Лола знала ответ только на один вопрос: она никак не могла просто так настолько крепко разоспаться. Учитывая ее ужасное самочувствие при пробуждении, ей подсыпали снотворного. Причем снотворного плохого, действующего с побочными эффектами. Но тогда возникает еще множество вопросов! Кто его подсыпал и куда? Несомненно, это произошло у Глеба, и подсыпали его в вино. Но тогда, кроме Глеба, вряд ли кто-нибудь мог это сделать? И зачем, зачем он это сделал? Чтобы не оказалось свидетелей его собственного убийства?!

Лола окончательно запуталась. Ответов не было. Мыслей в голове – тоже. Маркиза – не было!

Лола прошла в спальню и упала на кровать, абсолютно без сил.

– Итак, господа, – заговорил Хорек, вновь обведя жестким взглядом невеселую компанию за столом, – будем считать, что я вас уговорил, и вы приняли мое предложение. Теперь осталась самая малость – узнать, в чем это предложение заключается.

– А что – макака тоже в деле? – осведомился Бич, скосив глаза на японца, неподвижно стоящего в углу, с неизменной угодливой улыбкой на губах.

– Осторожнее, Бич, – Хорек показал зубы, что должно было изображать улыбку. – Тамура-сан понимает по-русски.

– Да хоть бы он по-папуасски понимал! – огрызнулся медвежатник. – Все равно я всех достану и посчитаюсь с вами!

– Не ставь кастрюльку на плиту, пока рыбка в речке! – усмехнулся Хорек. – Посмотрим, кто с кем посчитается! А Тамура-сан действительно в деле… хотя, конечно, знает он далеко не все и не имеет отношения к полученным вами фотографиям. Надо сказать, – Хорек понизил голос, – я и сам не знаю заказчика! Мне поручили собрать вас всех и провести инструктаж.

– Не заливай, Хорек! – оборвал его Бич. – Все равно не поверю!

– Как хочешь, – Хорек пожал плечами, – только так оно и есть. Короче, дело обстоит вот как…

У одного очень богатого человека – одного из самых богатых людей в современной России – есть некий чемоданчик. Что именно в этом чемоданчике хранится, мы с вами не знаем, и знать это нам совершенно ни к чему. Более того, подозреваю, что знать это – очень вредно для здоровья! Нам надо только усвоить, что этот чемоданчик очень хотят купить и готовы заплатить каждому из участников по миллиону зеленых… Хорошая цифра?

Слушатели, все еще находившиеся под впечатлением полученных фотографий, хранили молчание, и Хорек, не дождавшись ответа, продолжил:

– Хозяин не расстается с этим чемоданчиком… ну, почти не расстается. Во всяком случае, на его охрану он тратит не меньше времени и сил, чем на свою собственную. Сейчас этот чемодан, по имеющимся у нас сведениям, находится в подмосковном особняке нашего потенциального «клиента». Особняк, само собой, отлично охраняется…

– Если клиент под Москвой, какого черта ты нас сюда приволок?! – прошипел Бич.

– А что – удобное место! – усмехнулся Хорек, осмотревшись по сторонам. – Во-первых, Париж – хороший город, людный, в нем легко затеряться. Если бы такие люди, как вы все, встретились в Москве или Питере, об этом тут же пошли бы слухи, а здесь вас никто не знает. Потом, кое-кому сюда явно ближе, – Хорек повернулся к подавленно молчавшему Вензелю, – вот Костенька из Мадрида прилетел, это же совсем рядом, я уж не говорю о нашем гостеприимном хозяине Тамура-сан…

– Пижонство дешевое! – прорычал Бич. – А почему ты именно нас выбрал? Мог бы найти людей помоложе и пошустрее!

– Вас выбрал не я, – Хорек вновь обнажил зубы, изображая улыбку, – вас выбрал заказчик…

– Которого ты, конечно, и в глаза не видел! – насмешливо подсказал медвежатник.

– Совершенно верно, – без тени насмешки подтвердил Хорек, – которого я и в глаза не видел. А выбрал он вас, мне кажется, потому, что, кроме того немаловажного факта, что вы все – недурные специалисты, каждый из вас был знаком с покойным Аскольдом…

– Аскольд-то тут при чем? – не удержался от реплики Маркиз.

– А Аскольд тут при том, что это именно он первым и задумал всю операцию… именно он в свое время заинтересовался этим чемоданчиком! Кроме того, эти «молодые и шустрые» умеют только бегать и стрелять, а тут дело мозгов требует. Охрана такая мощная, что в лоб ничего с ней не сделаешь, только на пули нарвешься. Поэтому и нужны люди поумнее и поопытнее…

– Тогда при чем здесь ты? – уставился медвежатник на Хорька, изображая удивление. – Насчет ума у тебя явно проблемы, а опыт у тебя – только по части мокрых дел…

Хорек снова оскалился, повернувшись к медвежатнику всем корпусом, и прошипел:

– Хорош выпендриваться, Бич! Ты все отлично понимаешь! Вы все трое уже в деле, поворачивать обратно поздно, я вам слишком много рассказал, так что другого выхода нет: надо работать, и, если ты будешь постоянно нарываться, ничего хорошего из этого не выйдет!

Провалявшись часа два на кровати без сна и без каких-либо дельных мыслей в голове, Лола встала и решила для начала позавтракать. Ночью она думала, что, постоянно имея перед глазами страшное видение мертвого Глеба, она никогда уже больше не сможет съесть ни кусочка. Но организм требовал свое, и страшное зрелище уже не стояло перед ее внутренним взором и с такой четкостью. Лола почти привыкла к нему.

Итак, она взболтала два яйца, нарезала помидоры, вылила омлет на сковородку и посыпала его тертым сыром. Поставила сковородку в духовку.

Попугай дремал на кухонном шкафу, прикрыв глаза, кот и Пу И, почуяв аппетитные запахи, тотчас явились в кухню. Лола высыпала песику остатки миндального печенья, которое он обожал, а для кота отрезала солидный ломоть ветчины. Удивленные такой Лолиной покладистостью, животные явственно пожали плечами и принялись за дело.

Отвязавшись от этих троглодитов, Лола съела омлет, выпила большую чашку кофе со сливками и даже положила туда две ложки сахара, хотя обычно пила несладкий. Сахар нужен был для усиления интенсивности умственной деятельности, что сейчас было Лоле чрезвычайно необходимо.

Однако то ли сахар ей попался некачественный, то ли Лола мало его съела, но просветление все не наступало, то есть Лола совершенно не представляла себе: что ей сейчас нужно делать? Мелькнула мысль оставить все как есть – понадеяться, что никто ее не видел, когда ночью она сломя голову в панике выбежала из страшной квартиры, и что водителю машины, который подвез ее к дому, все, как говорится, по барабану. Но ей не давало покоя то, что вырубилась она явно от снотворного, и вот кто и зачем подсыпал ей лекарство, волновало Лолу больше всего.

Она развернула валявшийся на полу в ванной комнате мятый сверток, который еще утром был шикарным костюмом от Живанши, и тяжко вздохнула. Костюм был вымазан кровью Глеба. Лола тут же устыдилась – человек умер, а ей жалко костюма!

Одним словом, Лола осознала наконец, что она вляпалась в очень неприятную историю, а учитывая присутствующий в деле труп, еще и в опасную.

В каком криминале был замешан Глеб? Лола совершенно не представляла, чем он занимался. Как актер в Москве, он не добился популярности, иначе Лола бы узнала о его успехах. Но, может быть, он давно уже бросил это дело и зарабатывает деньги, занимаясь чем-то другим? В том, что Глеб был далеко не бедным человеком, Лола не сомневалась. Ведь она видела его вчера, близко с ним общалась. Одет он был просто, но и плащ, и костюм, и белье куплено, безусловно, в дорогом магазине. Пахло от него элитной туалетной водой, уж в этом-то Лола разбирается! Кроме того, его повадки: тот внешний лоск и безмятежность во взоре, которые достигаются лишь тогда, когда в течение долгого времени в кармане у тебя находится плотно набитый бумажник. «Свой своего видит издалека, – усмехнулась Лола. – Нет, Глеб – вполне обеспеченный человек, в этом нет сомнений… Был, – тут же вспомнила она. – Глеб был обеспеченным человеком! Теперь же от него осталось только мертвое тело». И еще – ее воспоминания.

Внезапно Лола обрела решимость. Она должна во что бы то ни стало разгадать тайну смерти Глеба! В память о прошлом.

Самым трудным оказалось – на что-то решиться. Лола, определив свою задачу, приободрилась и начала торопливо собираться. Сперва хорошо бы съездить к тому дому, поглядеть, как там развиваются события? Лолу передернуло от мысли, что тело ее бывшего любовника пролежит там долго-долго, и никто его так и не найдет. Что бы там ни было, а в той квартире Глеб жил совершенно один, в этом она была уверена: присутствие женщины Лола угадала бы сразу. Лола смутно помнила адрес… То есть адреса она и не знает! Так что для начала нужно вспомнить, где же находится та квартира, где убили Глеба.

Итак, вчера они вышли из кафе, и Глеб поймал машину. Что он сказал водителю? Точно: «Черная речка»! Лола вспомнила, что поехали они мимо Адмиралтейства, по Дворцовой площади, через мост, потом выехали на Петроградскую… и в конце оказались… все правильно: Черная речка, улица Савушкина. Водитель высадил их недалеко от метро, а дальше они пошли какими-то дворами. Лоле тогда было все равно, она готова была сколь угодно долго идти за Глебом, несмотря на высокие каблуки. Да, вот если бы она еще запоминала дорогу… Короче, нужно определиться на месте. Она обязательно найдет тот дом!

Разумеется, необходимо так изменить внешность, чтобы ни у каких соседей и мысли не возникло, что они видели ее вчера. Загримироваться под старуху? Нельзя, обязательно пристанут с разговорами такие же бабушки, а уж у них-то глаз наметан, мигом распознают в неизвестной старухе самозванку! Это молодых можно обмануть, а бабушек на лавочке не проведешь! Лола перебрала другие варианты – черную кожаную куртку, темные очки, волосы убрать под крутую бандану… не пойдет, очень подозрительно. Те же бабушки мигом озаботятся, если неизвестная личность в таком прикиде примется бродить по их двору.

Взять с собой Пу И? Тогда, конечно, никто не удивится, что дама гуляет с собачкой, но уж больно приметный у нее песик, ни к чему оставлять такие следы в человеческой памяти.

Внезапно Лолу осенило: беременная! Один раз в свой практике она уже использовала такой маскарад и знала, что к беременным женщинам все относятся неплохо, не ждут от них никакого подвоха, так как подразумевается, что будущие мамочки сосредоточены только на своей внутренней жизни, а именно: гадают, мальчик родится или девочка, и считают, сколько раз за день ребенок шевельнулся.

Лола вытряхнула вещи из платяного шкафа и нашла невесть как затесавшийся среди них джинсовый комбинезон, в каких часто ходят беременные – в нем очень удачно размещается большой живот. Не менее удачно разместив под комбинезоном подушку, Лола наложила на лицо специальный «беременный» макияж – навела коричневые пигментные пятна и темные круги под глазами. Подретушировала лицо так, чтобы нос казался больше, щеки – слегка одутловатыми, у беременных ведь вечно морда распухает! Волосы она гладко зачесала и завязала темной шелковой лентой, стерла с ногтей лак – и пожалуйста, будущая мамаша перед вами! Только и видно, что молодая, а уж какая – красивая, некрасивая, худая, толстая – это никого не волнует. Одно слово – беременная!

 

Наказав зверям вести себя прилично и оставив кота за старшего, Лола с большими предосторожностями выскользнула из квартиры. Сюда они переехали всего три месяца тому назад – Леня купил большую четырехкомнатную квартиру по просьбе Лолы, которой надоело вечно натыкаться на зверей, – так что с соседями были едва знакомы, но кто-то мог бы заинтересоваться: отчего это вместо Лолы из квартиры выходит дама в интересном положении?

У шоссе Лола подняла руку. Остановились возле нее скромные «Жигули».

– До Черной речки, там покажу, – сказала она, с кряхтеньем усаживаясь в машину.

– Не родишь? – подозрительно спросил пожилой водитель.

– Что вы! – Лола рассмеялась как можно более счастливым смехом. – Еще два месяца…

Водитель все-таки поглядывал на нее всю дорогу с опаской.

– Вот тут, пожалуйста, – сказала Лола, увидев знакомый проход между домами. Несомненно, вчера они с Глебом шли здесь!

Водитель покачал головой и вернул ей половину денег:

– Бери, бери, фрукты купишь, в твоем положении витамины требуются… – сказал он перед тем, как уехать.

Лола даже слегка усовестилась – уж больно симпатичный попался дядечка! Она не спеша пошла мимо гаражей вперед – беременные никогда не торопятся. Миновала один дом, потом двухэтажное кирпичное строение – не то бывший детский садик, не то Дом пионеров, – и остановилась у серого пятиэтажного дома. Она у цели, это именно тот дом! И квартира находится вон в том подъезде, третьем с краю. Квартира на третьем этаже, от лестницы наискосок, Лола помнила это точно.

У нужного ей подъезда роились старушки. Они обсели всю скамейку, как мухи, затесался в их компанию даже один старичок приличного вида. Лола подошла, слегка волоча ноги, и остановилась возле скамейки, тяжело дыша.

– Что, девонька? – немедленно всполошилась одна из бабулек. – Нехорошо тебе? Тошнит?

– Да нет, поясницу что-то ломит, – поморщилась Лола.

Старичок, как истинный джентльмен, тут же вскочил со скамейки. Лола благодарно улыбнулась и села, вытерев несуществующую испарину со лба.

– Вот я и говорю, – продолжала старуха прерванный рассказ, – спрашиваю я его: что случилось, мол? А он и говорит, сердитый такой – человек, мол, умер, а вам и дела нету! Мог бы тут проваляться не знаю сколько месяцев, если бы мы не приехали! Я и спрашиваю – а с чего вы-то приехали, «Скорая»? Что ли, он сам успел позвонить, пока плохо не стало? Он мне отвечает – мы, мол, не «Скорая», а труповозка. Тому, говорит, жмурику «Скорая помощь» уже без надобности, ему торопиться некуда! Вот как нехорошо выразился про покойника, а отчего он умер, так и не сказал – с сердцем ли плохо стало или еще от какой болезни… Потом другой, постарше, и говорит мне, что, верно, кто-то из соседей им позвонил, потому что, когда они приехали, дверь была открыта.

– А полиция? – заикнулась Лола. – Полиция была?

– А тебе, милая, о таком вообще лучше не слушать, – строго сказала бабушка и поджала губы, – ты о ребеночке лучше думай, а про покойников – не надо… Не было никакой полиции. А ты из какого дома?

Лола поскорее поблагодарила вежливого дедушку за то, что он уступил ей место, и пошла прочь, думая, что все это очень странно! Теперь она могла быть уверена только в одном: труп «имел место быть». То есть вчера ей ничего не приснилось и не привиделось со страху: Глеб действительно мертв. Странным же было то, что на вызов к трупу не приехала полиция, и то, что санитар сказал: человек умер, а не убит! И самое удивительное – что санитары вообще попали в квартиру, потому что Лола твердо помнила: когда она выскочила ночью на лестницу, дверь мягко захлопнулась за ней и замок защелкнулся.

Лола вдруг остановилась посреди дороги. Ну да, она просто слышит в ушах звук щелкнувшего замка! Значит, кто-то вошел в квартиру, обнаружил труп и позвонил? Но, найдя тело, любой человек должен прежде всего позвонить в полицию. Полиция приедет и сама уже определит, кого тут еще нужно звать. Во всяком случае, разных служб понаехало бы на такой труп – множество! Соседи бы обязательно это заметили, кстати, их и в понятые пригласили бы, непременно. А тут – просто приехали и по-тихому увезли в морг!

Лола склонна была поверить старушкам на лавочке, обычно они очень наблюдательны… В состоянии полной прострации Лола подошла к метро. Рыжий красномордый мужик обогнал ее, обругал тетехой, толкнул и ударил локтем в живот. Лола расстроилась – а если бы и вправду она была беременна? Все-таки люди – ужасно грубые!

От удара подушка перекосилась набок, что вызывало недоумевающие взгляды у встречных прохожих. Лола кое-как пристроила подушку на место и поехала домой. Получилось, что ничего важного она так и не выяснила.

Тяжко вздыхая, она открыла дверь квартиры, и внезапно чьи-то жесткие сильные руки схватили ее за плечи, втащили внутрь и прижали к стене в прихожей. Лола хотела было заорать, но обнаружила, что это Маркиз – собственной персоной – стоит в прихожей и грозно сверкает на нее глазами.

– Ленечка, – пискнула Лола, – как же я рада…

Договорить она не успела, потому что Леня рывком оторвал ее от стены, протащил в гостиную, бросил на диван и швырнул на журнальный столик перед диваном фотографию.

– Ну? – свирепо вопросил он. – Что это такое?!

– Ты как обращаешься с беременной женщиной? – капризно заговорила Лола, чтобы немножко потянуть время. – Вот рожу сейчас прямо на этом диване, тогда узнаешь!

– Заткнись! – проскрежетал Маркиз. – Прекрати паясничать и погляди на снимок!

Лола осторожно скосила глаза на валявшуюся на столике фотографию, вскрикнула и соскочила с дивана так резко, что, если бы она и впрямь была в интересном положении, не миновать бы преждевременных родов.

– Осторожнее, – насмешливо посоветовал ей Леня, – а то еще действительно родишь ненароком…

Лола не обратила на его слова никакого внимания: она впилась глазами в цветной снимок.

На фотографии были два человека, мужчина и женщина.

Точнее, женщина и мужской труп, потому что черная дыра во лбу, залитом темной густой кровью, как пишут в полицейских протоколах, была несовместима с жизнью.

Мужчиной был Глеб Хованский, а женщиной, безмятежно покоившейся в объятиях мертвеца, – она, Лола!

Совершенно машинально отметив, что во сне она выглядит не слишком фотогенично, Лола отбросила фотографию, как будто это была ядовитая змея, и плюхнулась на диван.

– Ну?! – в который раз грозно прорычал Маркиз. – Что ты можешь мне сказать по этому поводу?!

– А ты? – огрызнулась Лола. – Что ты можешь сказать? Ты возвращаешься из Парижа и показываешь мне эту фотографию! Как она к тебе попала? И откуда ты знаешь, что это не фотомонтаж?

– Это не монтаж, – спокойно ответил Маркиз, – люди, которые сделали этот снимок, – не мелкие мошенники. Фотография подлинная, ты ведь не станешь отпираться? Кто этот тип, вернее, кем он был до того, как его застрелили?

– Дай закурить, – выдохнула Лола.

– Беременным нельзя, – хмыкнул Леня, но, посмотрев Лоле в ее глаза, решил не ерничать и протянул ей сигарету.

Лола закурила и, отвернувшись в сторону, монотонным голосом рассказала ему обо всем, что произошло с ней вчера.

– Ну и ну! – Маркиз нервно заходил по комнате. – Слушай, у меня просто нет слов! Где были твои мозги?! Хотя, понятно где, можешь не отвечать. Но хотя бы элементарная осторожность должна иметь место? Пойти с первым встречным!

– Ты что – не понял? – устало ответила Лола. – Мы с ним были знакомы черт знает сколько лет, просто очень давно не виделись. У меня не было никаких причин ему не доверять… И хватит меня воспитывать! Теперь ты расскажи, откуда взял снимок!

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 
Рейтинг@Mail.ru