Цвет крыльев. Алый

Надежда Сергеевна Сакаева
Цвет крыльев. Алый

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Стоял погожий, немного душный день. Яркое солнце, уже начавшее лениво катиться к горизонту, слепило глаза, а на пронзительно-синем небе не было ни облачка.

Темно-синяя, потрепанная временем «Тойота», шурша гравием, подъехала к аккуратному двухэтажному домику. Белый, с красной черепичной крышей, дом находился в конце Грин стрит небольшого городка Сэнт Хиллз. Улица оправдывала свое название, буквально утопая в пышных, но сейчас уже пожухлых кустах и деревьях.

Из машины вылез осунувшийся мужчина, лет пятидесяти на вид. У него было уставшее лицо с орлиным носом, идеально выбритый подбородок и густая грива седеющих, растрепанных волос. Общую суровость облика нарушали пухлые, по-детски обижено поджатые губы и лучики морщинок вокруг грустных глаз.

Оказавшись на улице, мужчина открыл боковую дверь и подал руку молодой девушке, слегка загорелой, с медно-рыжими кудрявыми волосами и тонкими чертами лица. Легко выпорхнув из машины, та растеряно замерла. Гладкий лоб разрезала складка, брови нахмурились.

Поморщившись словно от зубной боли, девушка тяжело вздохнула и вслед за мужчиной пошла к дому. Она была очень хрупкой, с длинными ногами и осиной талией. Казалось, что небольшая дорожная сумка, которую девушка несла в руке, тяжелее ее в несколько раз.

Остановившись на пороге, мужчина достал из кармана связку ключей, быстро перебрал их, нашел нужный и отперев дверь, пропустил девушку внутрь. Затем, на секунду замешкавшись, вошел сам. За все это время они не сказали друг другу ни слова.

Переступив порог, девушка сразу поднялась на второй этаж и зашла в просторную комнату.

В окно, сквозь распахнутые занавески, лился свет, в котором кружились сотни пылинок. В углу стоял письменный стол с тонким монитором и кучей фотографий в рамочках. Над столом висело несколько полок, где вперемешку с книгами лежали плюшевые медведи и зайцы. На стенах, выкрашенных в бежевый цвет, красовалось несколько ярких пейзажей. В некоторых из них можно было (хоть и с небольшим трудом) узнать улицу, на которой жила девушка и опушку леса, находившегося рядом с Сэнт Хиллз.

По легкому беспорядку и толстому слою пыли было видно, что в комнате какое-то время никто не жил. Девушка кинула сумку в сторону трюмо с зеркалом и сев на край широкой кровати обхватила голову руками. В дверь тихо постучали, затем в комнату заглянул мужчина.

– Анжела, можно? – спросил он и не смотря на духоту поежился.

Девушка промолчала, даже не шевельнувшись, словно не слыша его. Она продолжала сидеть, глядя в одну точку.

Так и не дождавшись ответа, мужчина вошел и присев рядом с ней, обнял за плечи. Его лицо выражало боль и растерянность, а огромная ладонь, рядом с которой плечо девушки казалось совсем детским, слегка подрагивала. Свободной рукой он ерошил себе волосы, наводя беспорядок на и без того лохматой шевелюре. Анжела уткнулась лицом в его пахнущую табаком грудь и тихонько заплакала.

– Ну все-все, детка, успокойся, – он неуклюже погладил ее по спине. – Я понимаю, это тяжело. Здесь все напоминает об Элизабет, но держись. Ты должна быть сильной. Тебе скоро в школу. Последний класс – это важно. Ты должна жить дальше. Твоя мать хотела бы этого.

Голос мужчины дрожал, и от этих слов девушка заплакала еще сильнее. Ее отец, и сам державшийся из последних сил, надеясь своим видом подбодрить дочь, совсем растерялся. Умение успокаивать плачущих людей явно не входило в список его навыков.

Мать Анжелы и жена Джоша – Элизабет – умерла в начале лета. Теплым июньским утром они с Анжелой поехали в соседний город, собираясь прогуляться по магазинам. Элизабет хотела купить себе новое платье на их с Джошем годовщину свадьбы. Анжелу же взяла с собой за компанию.

По пути они много смеялись. Элизабет, раскрасневшаяся и довольная, рассказывала Анжеле о своем знакомстве с Джошем, и о том, как ей тогда понравилась его звонкая фамилия – Беллз.

Анжела слышала эту историю уже много раз, но мама так весело и ярко излагала ее, что можно было слушать еще столько же. В самом конце, когда Элизабет красочно описывала Джоша в рваном костюме и с поломанной розой в руках, на небе будто промелькнула тень и на дорогу выскочила огромная собака непонятной породы. Элизабет, избегая столкновения, резко свернула на обочину. Машину занесло, и она на полном ходу врезалась в дерево. В последний момент Элизабет чудом вывернула руль, чтобы удар пришелся на нее, а не Анжелу, отделавшуюся лишь парой ссадин.

От горя отец Анжелы сделался сам не свой. Трое суток он молчал, мало ел и практически не спал, но глаза оставались сухими.

Приготовления к похоронам прошли для Анжелы как в тумане. Будучи раздавленной горем, она ходила, словно во сне, ничего не понимая. Джош же лежал на кровати, глядя в потолок, почти не вставая.

Все хлопоты взвалила на себя Бэтси, мать одной из подруг Анжелы. Она взялась за организацию похорон; она успокаивала Анжелу и готовила еду; она старалась поддержать Джоша и облегчить его траур. В общем, Бетси делала все, что было в ее силах и даже больше. Если бы не она, Анжела, наверное, сошла бы с ума.

На похоронах слезы, душившие Джоша изнутри, наконец-то нашли выход. Первым его словом было «Почему?». Когда настала очередь Анжелы подойти попрощаться с матерью, она упала в обморок. Отец и еще какие-то люди, имен которых она не помнила, подняли ее на ноги, но окончание траурной церемонии слилось в единое черно-серое пятно.

В церковь пришла половина (а может даже и больше) жителей Сэнт Хиллз. Они подходили к Анжеле и Джошу, говорили слова утешения. Они рассказывали, какой Элизабет была отличной подругой, гостеприимной домохозяйкой и просто хорошим человеком. Многие плакали.

Они принесли целое море цветов.

Анжела любила цветы, но тогда их запах казался просто удушающим. Она не помнила, как очутилась на кладбище. Ноги сами принесли ее. Священник бесконечно долго что-то говорил. Очевидно, про то, какой доброй и милой была Элизабет, но Анжела не поняла ни слова. Она стояла, не шевелясь и ничего не видела.

Родственники Элизабет не смогли приехать. Не пришел и ее лучший друг, дядя Эд, хотя они были очень близки.

Более ревнивый человек на месте Джоша, пожалуй, что и запретил бы им общаться, но Джош доверял своей жене. И не зря, ведь с Эдом ее связывали теплые, но исключительно дружеские отношения.

В отличие от Джоша, хоть и доброго, но замкнутого и порою даже мрачного, дядя Эд просто излучал волны радости. Он был очень эмоциональным и открытым человеком. К тому же относился к Анжеле, как к родной дочери, которой у него никогда не было. Он защищал девушку, если она в чем-то провинилась и практически всегда был на ее стороне. Анжела отвечала ему любовью и доверием. С ним она советовалась по тем вопросам, по которым стеснялась поговорить с отцом.

В дяде Эде был только один недостаток. Он, по каким-то не совсем понятным причинам, недолюбливал ее молодого человека Кристиана. И Элизабет, и Джош радовались за них, а дядя Эд становился хмурым, едва видел Анжелу и Криса вместе. Впрочем, и этому недостатку Анжела находила объяснение. Она считала, что дядя Эд переживает, как бы Крис не сделал ей больно.

После аварии Эда больше никто не видел, и ходили разные слухи. От того, что он, не выдержав смерти Элизабет, покончил с собой и до того, что он и был той злополучной собакой. Конечно, эти слухи не имели под собой никакого основания и были обычным бредом скучающих жителей маленького городка, для которых исчезновение Эда стало лишь темой сплетен и разговоров.

Но Анжела не могла, да и, наверное, уже никогда не сможет простить дядю Эда за то, что он бросил их с отцом в такой момент. Именно тогда, когда оставшимся членам некогда полной семьи Беллз требовалась поддержка близкого друга, Эд решил исчезнуть. Ведь это он должен был помочь им, хотя бы в память об Элизабет. Он, а не Бетси, которая раньше и в гостях-то у них бывала лишь пару раз.

Анжела исключала мысли, что с ним могло что-то случиться. Эд слишком любил жизнь, чтобы расстаться с ней по собственному желанию.

На следующий, после похорон, день они с отцом поехали к сестре Элизабет, Карен, муж которой владел виноградниками в Калифорнии.

Карен – миниатюрная, но энергичная женщина со жгуче-черными, сейчас заплаканными глазами, хоть и была раздавлена произошедшей трагедией, но понимала, что горе Анжелы и Джоша куда глубже. Она всячески старалась отвлечь их, или чем-нибудь занять.

Анжела, любившая лошадей, целыми днями скакала по окрестностям. Джош же в это время находился под неусыпным контролем Карен, что силком вытаскивала его на прогулки по виноградникам, рассказывая местные байки. Когда же она была занята работой по дому, он или помогал ей, или, сидя на просторной террасе с плетеными креслами, со смаком курил трубку и дегустировал вино.

После того, как Анжела возвращалась, они вчетвером садились играть в покер. Зачастую выигрывал Джош, в молодости бывший заядлым любителем подобного времяпрепровождения.

Анжела же больше слушала Карен, которая, не отрываясь от игры, рассказывала свои истории. Ее муж, напротив, был молчалив, произнося слова так редко, будто это были драгоценные камни, которые он не хотел отдавать. Но на жену, говорившую за двоих, смотрел с непередаваемой нежностью.

Иногда к Карен приходили подружки, посплетничать за бокальчиком белого вина. В такие дни Джош старался уйти как можно дальше. Если же это не удавалось, Карен и ее толпа скучающих домохозяек, исчерпав женские темы для разговора, садились вокруг него и убалтывали до такой степени, что весь остаток дня он молчал. Они называли это «спросить мужского совета».

Лето пролетело незаметно. Солнечные дни, проведенные в этом уютном, гостеприимном доме немного сгладили горечь произошедшего. Трудами неутомимой Карен на лице Джоша стала появляться редкая и какая-то робкая улыбка.

 

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается.

Каникулы подходили к концу, а у Анжелы был выпускной класс, поэтому они вернулись. Вернулись туда, где все напоминало о трагедии. Где на окнах висели занавески, купленные Элизабет на гаражной распродаже, а на полке стояла нелепая ваза, подаренная ей Джошем на одну из годовщин.

Дом, который она с таким теплом обустраивала, где каждая вещь была тщательно подобрана, стал угрюмым и пустым без смеха своей очаровательной хозяйки. Даже веселые картины, нарисованные Элизабет еще тогда, когда они с Джошем только-только переехали сюда, и раньше добавлявшие света и жизни, теперь лишь нагнетали обстановку.

Анжела, чуть успокоившись, захлюпала носом. Она глубоко вздохнула, пытаясь справиться со слезами, что продолжали катиться по щекам. Всхлипнув в последний раз, девушка как-то по-детски вытерла слезы кулачком и наконец подняла взгляд на Джоша.

– Пап, мне так ее не хватает. Мне кажется, что она просто ушла по делам, и вот-вот вернется, – слезы вновь подступили к глазам, но Анжела зажмурилась, стараясь не допустить очередного потока рыданий.

– Мне тоже, детка. Мне тоже… – Джош замолчал.

Он рассеяно гладил Анжелу по спине, глядя куда-то вдаль. Затем, собравшись, чересчур бодрым голосом произнес:

– Может, спустимся вниз, сделаем по сэндвичу и посмотрим кино?

Анжела улыбнулась сквозь слезы. Отец крайне неуклюже пытался отвлечь ее от грустных мыслей.

– Я не против. Только сначала мне надо умыться.

– Тогда я пока пойду, а ты меня догонишь? – Джош поднялся с кровати.

Несмотря на голос, полный энтузиазма, глаза его были усталые и блеклые, потерявшие краски жизни.

Когда за отцом закрылась дверь, Анжела прошла в ванную и облокотившись на раковину оглядела себя. Из зеркала на нее смотрела измученная девушка с красными, заплаканными глазами и распухшим носом.

– Хоть сейчас на рекламу средства от простуды, в раздел «до», – вздохнула Анжела, включила ледяную воду и ополоснула лицо.

Девушке было безумно жаль своего отца. Несмотря на столькое количество лет, прожитых вместе, Джош по-прежнему горячо и искренне любил свою «малышку Бетти».

В этом плане Анжеле было легче. Конечно и безусловно она очень любила свою мать и отдала все, лишь бы вернуть ее. Но… она понимала, что когда-нибудь ее родителей не станет. Просто не ожидала, что это наступит так быстро.

Анжела молода и у нее впереди еще большая часть жизни. А вот Джош… Джош вряд ли сможет встретить кого-нибудь еще. Огромная часть его души, которую Элизабет уже давно и безвозвратно забрала себе, теперь умерла вместе с ней.

Иногда девушку посещала мысль, что отец остался жить только ради нее. Боль, стоявшая у него в глазах, была невыносимой для одного человека.

Закончив умываться, Анжела спустилась по лестнице вниз и замерла на пороге кухни. Облокотившись о косяк, она рассеянно смотрела, как Джош ловко управляется с продуктами.

– Тебе помочь?

– Не надо, детка. У меня получится вкуснее. Иди пока посмотри телевизор, а я все принесу.

Про «вкуснее» Джош не соврал. Сэндвичи (да и не только) у него получались лучше, чем у любого из жителей Сэнт Хиллз. Анжеле ничего не оставалось делать, кроме как забраться с ногами на диван и закутавшись в пушистый плед включить телевизор.

– Что интересного показывают в новостях? – наигранно-веселым голосом спросил Джош у дочери, ставя на небольшой журнальный столик тарелки с аппетитно пахнущими сэндвичами.

– Я не слушала, – пожав плечами, Анжела прибавила громкость.

«Ученые до сих пор гадают над происхождением метеорита, упавшего на прошлой неделе неподалеку от городка Сэнт Хиллз. Это необъяснимое природное явление вызвало вокруг себя массу споров лучших умов Америки. Его пролет и последующее падение видело несколько местных жителей, но ни один из спутников не засек его, и откуда он мог взяться никто не знает. В лесу, куда он упал, много деревьев сломано, а некоторые вырваны с корнем. Однако, когда ученные и зеваки прибыли туда, то кроме воронки и нескольких небольших обломков ничего найти не удалось. После исследования обломки оказались самым обычным гранитом. Судя по размеру воронки, метеорит был массой с человека».

– Хорошо, хоть коровы с неба не падают, – пробурчал Джош и переключил на проигрыватель.

Они сидели на диване, смотря по DVD старую комедию с Джимом Керри и поедая сэндвичи. Затем Анжела, и сама не заметив, уснула на плече у отца.

Джош, как это бывало в детстве, осторожно, стараясь не разбудить, на руках отнес ее в комнату, накрыл одеялом и еще долго сидел на стуле около ее кровати. Он смотрел на свою дочь. На растрепавшиеся во сне, рыжие кудри, такие же, как у ее матери, на беззаботное и беззащитное выражение лица, и по его щекам изредка катились слезы. Он так и уснул, в неудобной позе, держа ее за руку, словно боясь, что и она может внезапно покинуть его.

На следующий день Анжела проснулась лишь ближе к обеду. Хотя она была порядочной соней, но и для нее это было слишком поздно. Видимо, сказалось вчерашнее угнетенное состояние, израсходовавшее много сил. Даже после сна тело ломило, под глазами появились мешки на пару с темными кругами, да и весь вид в целом оставлял желать лучшего.

Снизу аппетитно запахло яичницей с беконом, и желудок Анжелы громко заурчал, поторапливая свою хозяйку. Непонятным образом Джош всегда чувствовал время пробуждения своей дочери, и всегда сам заранее делал завтрак ей и Элизабет.

Умывшись и почистив зубы, Анжела переоделась в легкие черные брюки и белый топ, а затем занялась прической. Кое-как соорудив на голове пучок, она оглядела себя в зеркало. Результат вышел не фонтан, но девушка махнула рукой на непослушные волосы и подгоняемая голодом, спустилась вниз.

– Добрый день, детка! Ты сегодня поздно, – услышав шаги, прокричал Джош с кухни.

– Переезд сказался. Ммм… вкусно пахнет, пап. Ты прирожденный повар.

– Ты мне льстишь, – отец довольно усмехнулся.

– Ни капельки, – покачала головой Анжела. – Это чистая правда!

Открыв холодильник, она достала пакет сока, налила себе полный стакан и присела на высокий стул с хромированной спинкой.

Живот заурчал громче, требуя яичницу. Чтобы хоть немного его успокоить девушка сделала большой глоток сока. Это взбодрило лучше любого кофе: голова очистилась, сонливость ушла, а мысли стали ясными.

За прошедшее лето Анжела многое для себя решила. Смерть матери, так сильно ранившая ее сердце, перевернула ее жизнь. Анжела вдруг осознала, как же скучны и однообразны ее дни. Утром школа, вечером – Крис, или подруги. Иногда – редкие вечеринки, с которых она уходила одной из первых. Ей было известно, что она будет делать на выходных и куда поедет летом. Все словно шло по заранее определенному графику, в котором не было места неожиданностям.

Она знала, что окончит школу с отличием и поступит в колледж. Крис, разумеется, поступит вместе с ней и на последнем курсе они поженятся. Крис станет самым идеальным мужем. После работы он будет спешить домой, к любимой жене и горячему ужину.

Сперва Анжела попытается строить карьеру, но после появления ребенка сдастся, превратившись в домохозяйку. И вместе они проведут тихую и спокойную жизнь. Будут жить в пригороде, в своем доме, и ездить на рождество к родителям. Анжела научится печь бисквиты, а у Криса появится небольшое пузо. По выходным он с друзьями повадится ходить в бар, а в это время Анжела, собравшись с такими же как она домохозяйками, будет сплетничать, попивая белое вино и играя в покер.

До недавнего времени такие перспективы девушку вполне устраивали, но после случившейся трагедии в ней что-то надломилось. Она вдруг осознала, что хочет чего-то другого… чего-то нового…

Жизнь слишком коротка для планов, и Анжела поняла, что хочет успеть сделать нечто большее, чем просто прожить ее, как все. Осознала, что если не начать менять что-то прямо сейчас, то потом можно не успеть. Просто потому, что это самое «потом» может и не наступить.

Ведь она видела еще так мало, а на свете столько всего интересного, что можно сделать! Спрыгнуть с парашютом, слетать в Новую Зеландию, побывать в джунглях… разве не должна она все это попробовать?

И что бы хоть как-то унять нестерпимую жажду перемен, Анжела сделала единственное, что могла себе позволить до окончания школы – решила записаться волонтером в больницу. Девушка надеялась, что забота о других поможет ей смягчить боль от потери матери и занять время между учебой и сном. Джош такой порыв одобрил – помимо прочего, это был дополнительный плюс в резюме для университета.

– Яичница готова, – голос отца отвлек ее от размышлений, – порежешь хлеб?

Кивнув, Анжела встала из-за стола и достала разделочную доску с ножом.

– Аауууу!!! – спустя пару секунд вскрикнула она.

Простое, на первый взгляд, поручение на деле оказалось немного труднее.

– Что такое, детка? – Джош обернулся и увидел дочь с указательным пальцем во рту.

На ноже, хлебе и разделочной доске были капли крови.

– Я повевала павец, – невнятно промычала в ответ Анжела, не вынимая пальца изо рта.

– Сейчас, подожди!

Джош сбегал за аптечкой, где хранились перекись и пластырь.

– Эх ты… растяпа… – он ловко обработал рану, оказавшуюся довольно глубокой, и ласково взглянул на дочь. – Садись, я все принесу сам.

Анжела хотела было воспротивиться – не такой уж растяпой она была. Но посмотрев на отца решила не спорить и вернулась обратно за стол.

Яичница оправдала ожидания, оказавшись умопомрачительно вкусной, так что с завтраком девушка расправилась быстро. Затем, откинувшись на стуле, она погладила себя по животу, сделав до ужаса счастливое лицо. Джош, глядя на это, робко улыбнулся, хотя глаза остались грустными.

– Так неохота куда-то ехать, – допив сок, вздохнула Анжела и сладко потянулась.

– Но придется, – хмыкнул Джош. – Расписание само себя не заберет.

– Это да. Я возьму твою машину?

– Без проблем. Может, тебя подвезти?

– Нет, спасибо, – она отрицательно покачала головой.

Девушке хотелось хоть немного побыть одной и развеяться.

– Как знаешь, – пожал плечами Джош. – Я все равно сегодня никуда не собирался.

– Я уже большая и справлюсь с машиной сама, – улыбнулась Анжела.

Неохотно поднявшись со стула, она чмокнула отца в щеку, схватила с тумбочки ключи и прошла в гараж.

С замком пришлось повозиться, но Анжела справилась и спустя пару минут уже сидела в кресле водителя.

– Пожалуйста, будь послушной девочкой. Мне и так не особо везет в последнее время, – пробормотала она, поворачивая ключ зажигания.

Раздался глухой рыкающий звук. Затем в моторе что-то громко хлопнуло, и машина затихла.

– О нет! – Анжела с досадой стукнула по рулю. – Ну этого мне еще не хватало! Давай же! Заводись!

После пары неудачных попыток «Тойота» нехотя, будто бы ленясь, послушалась. Облегченно вздохнув, девушка неловко выехала из гаража, при этом едва не зацепив зеркалом край стены.

Анжела не очень любила водить. Точнее, у нее это не очень хорошо получалось. Припарковаться ровно и никого не задев, считалось для нее большим достижением. Девушка до сих пор не понимала, как сдала на права. Машины были просто не для нее и отвечали ей взаимной неприязнью. Даже совершенно новое авто отказывалось заводиться с первого раза, если за рулем была Анжела, поэтому на занятия ее зачастую возил Крис.

Дорога до школы не занимала много времени, и Анжела, как ни странно, проделала этот короткий путь без всяких происшествий. Припарковавшись на стоянке, она заглушила двигатель, вытерла вспотевшие от сосредоточенного вождения ладони и вышла из машины.

Пройдя по чистой асфальтовой дорожке, девушка остановилась около массивной деревянной двери. Рядом на стене висела небольшая табличка «Администрация». Анжела задержалась на пороге, словно раздумывая, а не уехать ли обратно? Затем глубоко вздохнула и пожелав самой себе не встретить знакомых все же вошла в прохладный корпус.

Занятия начинались завтра, пока же в коридорах было тихо и безлюдно. Сквозь окна радостно светило солнце, и свежевымытый паркетный пол ярко блестел в его лучах.

Шаги Анжелы гулким эхом отскакивали от стен, и она непроизвольно старалась идти тише, то и дело оглядываясь. Около одной из дверей девушка остановилась. Из закрытого кабинета доносились звуки медленной, очень знакомой песни. Было немного странно слышать такую музыку в полупустой школе.

«Интересно, кто это включил?» – подумала Анжела, пытаясь разобрать слова.

Тут в самом конце коридора из-за поворота вышел ее парень Кристиан, и девушка моментально забыла про музыку, расписание и все остальное.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru