bannerbannerbanner
Лето, дача и мажор в придачу

Надежда Игоревна Соколова
Лето, дача и мажор в придачу

Полная версия

Глава 4

Самое страшное – когда прошлым становятся те, кто должен был стать будущим.

Хавьер Мариас7

Телефон пиликнул, сообщил, что пришли деньги на банковскую карточку. Алиса мрачно посмотрела на сумму. На пару кило огурцов хватит. И только. Ну, или на небольшую пиццу, которую Алиса станет есть в течение нескольких дней. Мать что, и правда собралась ее голодом морить?!

В коридоре послышались шаги. Незнакомый мужик прошагал мимо комнаты Алисы, хлопнул дверью.

Через несколько минут за стеной завелся мотор. Так этот козлина еще и на машине прикатил, в то время как Алиса жарилась в автобусе?! Под кондиком всю дорогу ехал?! А она страдала и задыхалась от пыли?!

Ненависть к сволочному красавчику мгновенно увеличилась на несколько пунктов. А еще появилось нестерпимое желание прибить его и прикопать. Здесь же, на даче. Аж руки зачесались! Жаль, найдут быстро. И отправится Алиса по этапу. А этого ей как раз и не хотелось.

Алиса уселась на кровать, откинулась на подушки. И вот спрашивается, какого лешего все здесь происходит? Мать словно с цепи сорвалась. Ее вот прямо сегодня заинтересовали лишние килограммы Алисы. Ни вчера, ни позавчера она о них не думала. А тут пожалуйста, возбудилась. И на дачу езжай, и худей срочно. Еще и этого мажора к ней подселили. Зачем? Для чего? Такой тип уж точно не в ее вкусе. Там все мозги уместились ниже живота.

А у Алисы, между прочим, конференция на носу. И надо присутствовать онлайн. А потом статью по итогам конференции писать.

Снова хлопнула входная дверь, шаги… А затем дверь в комнату Алисы открылась без стука. На пороге комнаты появился мрачный мажор с пачкой пельменей.

– Ты это умеешь готовить? – недовольно спросил он у Алисы и тряхнул пачкой.

Алиса с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться. Нашел что спросить. Умеет ли она пельмени варить.

– Поделишься – сварю, – ответила Алиса, пожав плечами.

Мажор недовольно сверкнул глазами, но ответил:

– Поделюсь.

Алиса кивнула, поднялась с постели.

– Еще что-нибудь купил?

– На столе, – буркнул мажор и посторонился, давая Алисе пройти.

Кроме пельменей, на столе оказалась пачка сметаны. А также сырая курица, пара баночек майонезного соуса и свежие овощи.

– Я и курицу в духовке могу приготовить, – сообщила Алиса мажору, – если поделишься.

– Тебя что, совсем не кормят? – фыркнул он.

Алиса выпад проигнорировала и многозначительно промолчала.

– Поделюсь, – проворчал мажор, – готовь давай.

Алиса довольно ухмыльнулась.

Жизнь явно налаживалась. Теперь смерть от голода Алисе не грозила. Сегодня-завтра уж точно. И уже одно это радовало ее бездонный желудок.

Не сказать, чтобы Алиса была супер-пупер поваром, но приготовить тот же оливье или пожарить рыбу в кляре могла. Другое дело, что сложные блюда ей не давались. Но мажор и не купил ничего такого, на что нужно было потратить кучу времени и сил.

Техника на даче работала исправно – родители сбегали сюда каждые выходные, если папа не уезжал в командировки. Сами отдыхали и Алисе передышку давали. А потому в кастрюле на плите уже через несколько минут варились пельмени, а курица, обмазанная сметаной, отправилась в разожженную духовку.

Сама Алиса уселась на стул и уставилась в окно. Сейчас приготовится еда, можно будет поесть по-нормальному, а уже потом думать о будущих днях в компании мажора. Вернее, старательно придумывать, чем себя занять, чтобы поменьше с ним пересекаться.

Алиса терпеть не могла такой тип людей. Родился с золотой ложкой во рту, ничего из себя не представляет, смотрит свысока. Да лесом его! Тем более что у Алисы полно работы. Правда, не только на участке. Туда она даже смотреть не желала. Соседи, наверное, уже увидели, что она приехала, и все кости ей перемыли.

– У тебя милые соседи, – словно услышав ее мысли, насмешливо проговорил мажор.

Алиса повернулась в его сторону, вопросительно вскинула брови.

– Такие заботливые, воспитанные. Подсказали, как к магазину проехать, все объяснили, и очень вежливо, – явно издевался этот придурок.

– Иными словами нас с тобой уже поженили, – равнодушно проговорила Алиса и полюбовалась на перекошенную рожу мажора. – Что? Не хочешь такую жену себе, да?

– Пельмени выкипают, – буркнул он.

Алиса фыркнула, поднялась со стула и стала снимать пену, довольная, что смогла уесть мажора. Ничего, пусть привыкает. Алиса тоже язвить может, если ее достать хорошенько.

Импровизированный обед прошел в полном молчании. Оба ели пельмени с курицей и порезанными овощами и старались не смотреть друг на друга. На улице стояла жара. Кондиционера в доме не было – родители не особо горели желанием его покупать. Так что пришлось открыть нараспашку все окна. Теперь и отношения не выяснишь – у народа вокруг слух практически идеальный, особенно когда это касается сплетен. А позориться больше, чем есть, Алиса не хотела.

После воды захотелось есть, причем очень быстро. Желудок напомнил своему хозяину, что его давненько не кормили. Виталик вздохнул, слез с дивана и подошел к холодильнику. Открыл его, выругался и закрыл. Пустой, шнур вытащен из розетки. Ну чудно же. Ничего съестного в доме не было. В этом Виталик убедился, методично обшарив все шкафчики и полки на кухне.

– Спасибо, папа, – буркнул Виталик.

Если и дальше так пойдет, то одним байком отец точно не отделается. Это ж надо было такую дичь придумать: сослать любимого сына непонятно куда, в компании непонятно с кем!

Виталик вспомнил сидевшую у стены кикимору, понял, что еду она с собой вряд ли привезла, и выругался повторно. Надо было где-то искать еду.

Пекло на улице оптимизма не внушало. Но живот возмущался все настойчивей. А потому Виталик отправился на выход – следовало постараться найти здесь продуктовый. Если он, конечно, существовал в природе.

Виталик вышел, завел авто, открыл ворота… И почти нос к носу столкнулся с аборигенами – двумя дамами в возрасте, одетыми в халаты и платки. Бабками, проще говоря. Они, не скрывая любопытства, внимательно осматривали и его, и машину.

– Добрый день, – ослепительно улыбнулся Виталик. – Я – Виталий, гость Карсовой Татьяны Викторовны. Она разрешила мне пожить здесь несколько дней. Вы не подскажете, где здесь продуктовый?

Бабки существенно расслабились. Фамилия и имя владелицы дома явно сослужили Виталику хорошую службу.

Магазин оказался всего лишь в шести кварталах от дачи. По нормальной погоде можно и пешочком прогуляться. Но по такой жаре, конечно, только машина со сплитом.

Еще одна проблема ожидала Виталика в самом магазине. Готовой еды у них не было. Сам готовить Виталик не умел. Максимум – бутерброд сделать. Никаких пиццерий поблизости не существовало. Ехать в город ради пиццы? Отец посчитает, что он, Виталик, проиграл пари.

Так что пришлось покупать то, что под руку попало. А потом – идти на поклон к кикиморе.

Она на удивление легко согласилась. И даже вполне сносно все приготовила. По крайней мере, голодный Виталик проглотил то, что было на столе, и даже не заметил.

– Ужинать чем будем? – ехидно поинтересовалась кикимора. – Там десяток пельменей и треть курицы остались.

– Съезжу я, – проворчал Виталик.

После еды он пребывал в относительно благодушном настроении. В принципе, так жить вполне можно было. Кикимора готовит, он продукты покупает. Неплохой симбиоз.

Глава 5

Влечение душ превращается в дружбу, влечение ума превращается в уважение, влечение тел превращается в страсть. И только все вместе может превратиться в любовь.

Конфуций8

«Как поживает дача? – прилетело насмешливое СМС примерно через час после обеда. – Уже все сорняки выполола?»

«Мам, на улице под тридцать, – отбила недовольно ответ Алиса. – Какие сорняки? Ты хочешь, чтобы я поджарилась там?»

«Но ты ведь мне обязательно расскажешь о результатах первого дня на даче? Допустим, в девять-десять вечера? Жду. И не обижай Виталика».

Алиса негромко выругалась. Не обижай Виталика! Да этот боров сам кого хочешь обидит! Одно радует – нежадный. После обеда Алиса почувствовала, что спокойно дотянет до ужина. На маминых огурцах это вряд ли получилось бы.

Алиса с сожалением покосилась на замолчавший телефон. Папин подарок на последний день рождения, с широким экраном и возможностью работать онлайн. И Алиса работала бы, если бы в доме был вай-фай! Ее мобильный интернет не тянул даже мессенджер. А папа в свое время наотрез отказался устанавливать на даче блага цивилизации.

– Мы с мамой приезжаем сюда отдохнуть от городской суеты, – заявил он.

Тогда Алисе было все равно. А вот сейчас… Сейчас она сильно пожалела, что не попыталась настоять на проводном интернете. Ведь скука смертная же!

 

А самое противное то, что коту под хвост летела не только учеба, но и работа. Алиса с восемнадцати лет мечтала жить одна. В своей квартире, можно даже пока без машины. Но главное, чтобы мать не умничала постоянно и не учила ее, Алису, жизни!

На первом курсе вуза Алиса целых два месяца прожила в общаге, потом еще три – на съемной квартире. Родители отказались платить за ее «радости жизни», как выразилась мать. Нормальной работы не находилось. Подработки приносили копейки, стипендия была еще ниже подработок. В общем, на середине первого курса Алиса вернулась к родителям.

И теперь хваталась за любую работу, чтобы откладывать на квартиру. Пусть в ипотеку, пусть однушку на краю города, но свою!

И вот сейчас Алису вероломно лишили заработка! Да кто! Родная мать! Ведь знала же, что Алисе важно побыстрее сбежать из дома! Нет, заставила притащиться сюда! А там, в городе, в интернете, между прочим, наклевывалась очень даже приличная подработка!

В общем, Алиса злилась. Сильно злилась.

За стеной, на кухне, что-то зашумело, грохнуло, раздалась громкая ругань. Алиса даже не пошевелилась. Видеть мажора лишний раз желания не было. Приехал жить сюда? Вот пусть и показывает свою самостоятельность в быту. А то и пельмени ему свари, и курицу приготовь, и беги выясняй, что он там грохнул. Обойдется.

Знакомые шаги по коридору, затем распахнутая дверь.

– Тебя стучаться не учили? – буркнула Алиса со своего места.

– Где здесь чашки? – последовал вопрос.

– Какие? – Алиса подавила зевок. Точно не учили, причем ничему. Вежливость? Не, не слышал.

– Обычные. Чай выпить, – раздраженно дернул плечом мажор.

– Все, что было, на столе, – любезно просветила его Алиса. – Если раздолбал, твои проблемы.

Мажор скривился и хлопнул дверью.

Хам. Ведет себя, как будто здесь все его собственное. Впрочем, если что-то сломает, пусть мать с ним разбирается.

Алиса потянулась. Настроение было отвратительным.

А потом… Потом ей в голову пришла идея. И Алиса хищно ухмыльнулась. Почему, собственно, нет? С паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок. Будет и мажор пользу приносить. И не абстрактную, а вполне конкретную. Лично ей, Алисе. Как оплату ее мучений.

Входная дверь хлопнула – мажор куда-то сбежал. Пусть его.

Алиса поднялась и потащилась к рюкзаку, стоявшему в углу комнаты. Где там ее любимые ручка с блокнотом? Цып-цып-цып…

Через несколько секунд на стол лег пухлый блокнот на спирали, с кучей стикеров и записей внутри. Все для работы, все для благого дела.

Алиса полистала уже исписанные страницы, обнаружила чистую и затаилась. Вот сейчас вернется мажор, и можно будет его тиранить.

Алиса заранее предвкушала его реакцию на свои вопросы. И надо сказать, не ошиблась. Уж где-где, а в этом деле она была профи – не одного его таким образом в своей жизни доставала. Все они реагировали примерно одинаково.

Очень скоро открылась входная дверь – мажор вернулся и сразу же направился на кухню.

Алиса довольно ухмыльнулась и вышла из комнаты. Операция «Доведи мажора до ручки» началась.

У Виталика было стойкое предчувствие, что он скоро пропишется в местном магазине. Небольшое помещение, забитое полками и стеллажами, называлось «Супермаркет «Виктория» и было похоже на супермаркет так же, как Виталик – на миллиардера.

Там можно было купить все, от хлеба и спичек до тазов и кастрюль. Но при этом – исключительно в одном, максимум – в двух экземплярах. Как хозяин магазина не разорился при такой политике, было непонятно. Однако же магазин был открыт для всех желающих.

Виталик купил там две последних, по уверениям продавца, чашки, прихватил пачку кофе в дополнение к купленному утром чаю, кусок сырого мяса, пару килограммов картошки и отправился назад, в свою временную «тюрьму».

Кикимора появилась на пороге кухни практически сразу же, как Виталик уселся на диван. Встала в проеме, загородив пути отступления, и уставилась на Виталика в упор.

Виталик, конечно, мог многое вынести, в том числе и скандал с отцом. Но это… Это же нечисть, а не баба! Она ж одним взглядом заморозит! А потом еще и проклянет! Напоследок! Чтоб жизнь медом не казалась! В общем, Виталик продержался недолго, секунд пять-семь, и буркнул недовольно:

– Чего тебе?

– Поговорить надо, – объявила кикимора зловещим тоном.

И Виталик понял, что ничего хорошего его не ждет.

– Говори, – милостиво разрешил он.

Кикимора облила его взглядом, полным презрения, и открыла блокнот, толстый такой, неряшливо обклеенный кучей стикеров.

– Поговори со мной по-своему, – приказала она, не думая уходить из проема.

Виталик изумленно моргнул.

– Как «по-своему»? – уточнил он.

– По-мажорски. Как ты с дружками обычно разговариваешь.

Если б не сидел, Виталик точно упал бы. Она вообще нормальная, эта кикимора? Что значит «по-мажорски»? У нее что в голове? Ну, кроме опилок, конечно.

– Хай, герла, – выдал он первое, что пришло в голову, лишь бы эта дура отстала.

– Так. А перевод? – серьезно откликнулась кикимора. – Я запишу.

Виталик не сдержался, покрутил пальцем у виска. Точно дура.

– Так отец мой говорил в девяностые, – проворчал он.

– Жаль, – с искренним огорчением протянула кикимора. – Материала для изучения сленга девяностых у меня набрано достаточно. А вот сленг нынешних представителей мажоров…

Виталик тоскливо посмотрел на нее и осознал, что попал. Крупно, очень крупно попал.

Глава 6

Надо судить человека прежде, чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят

Цицерон9

Алиса заканчивала филфак. И курсовые, и дипломная работы у нее были посвящены сленгу разных поколений. Начала она с конца двадцатого века, написала три курсовых, каждая о своей эпохе, и теперь сводила весь материал в одну дипломную. Ну и, конечно, добавляла новое. В частности, речь мажоров. Тут информации было крайне мало. Ну не появлялась Алиса там, где обычно тусили ее подопытные. У нее имелось множество дел и без того, чтобы тратить драгоценное время на дурацкие танцульки и бары.

До появления на даче Алиса жалела об этом. Теперь же, оказавшись здесь, под крышей с типичным мажорчиком, она обрадовалась удаче. Вот же он, подопытный материал. Хочет есть? Пусть поможет набрать материал для диплома. А то кому-то слишком легко живется.

Но радость Алисы оказалась недолгой – мажор то ли не знал, то ли делал вид, что не знает ни одного слова из сленга своего поколения.

– Ты ж в свет выходишь, нет? – расстроенная Алиса подавила тяжелый вздох. – С такими, как ты, общаешься? Ну так на каком языке? Что вы друг другу говорите?

Этот обормот вторично покрутил пальцем у виска.

– Лечиться не пробовала? – поинтересовался он язвительно. – Голову, имею в виду. Или ты от голода такая дурная? Так вон, на столе мясо с картошкой. Приготовь. Займи руки. А потом и рот, – добавил он с откровенным глумлением.

– Тебе, между прочим, выпала великая честь – послужить во благо науки, – огрызнулась раздраженная его тупостью Алиса. – Я, может, даже в источниках тебя указала бы, где-нибудь в сносках, как носителя нужной мне информации.

– Точно, больная, – выдал мажор и посмотрел на Алису с жалостью. – Какая наука? Что ты мелешь?

У Алисы зачесались руки. Пальцы сами сжались в кулаки. Так и хотелось стукнуть по затылку чем-нибудь очень тяжелым эту наглую сволочь. «Что ты мелешь»! Да на себя бы посмотрел! Сидит, скотина такой, ухмыляется! А у Алисы, между прочим, других источников информации поблизости нет!

Алиса готова была ответить, причем исключительно на русском народном, забыв об открытых окнах. Продемонстрирует этому идиоту всю глубину, все богатство русского языка. Но в этот момент с улицы послышался громкий голос соседки, первой сплетницы в округе, бабки Васьки, как звали ее все в округе, по паспорту Василины Петровны Смеловой.

– Алисочка, деточка, выйди на секундочку!

Алису в дачном товариществе практически не знали. С соседями она не общалась, сюда редко когда приезжала. Но на ее беду бабка Васька жила в соседнем с ней доме в городе, знала Алису с пеленок. А на дачу приезжала отдохнуть от большой и не всегда крепкой семьи.

И послать бабку Ваську было нельзя – номер телефона матери Алисы знали все местные сплетницы.

А потому все, что оставалось Алисе, это недовольно скривиться и крикнуть:

– Иду, баб Вась!

Мажор нахально ухмыльнулся. Алиса сделала себе мысленно зарубку потом не забыть отомстить ему и потопала на выход – к непонятно что хотевшей бабке, которая пришла ну вот совершенно не вовремя.

Бабка Васька, высокая худая старуха лет восьмидесяти, а то и старше, смотрела с неприкрытым любопытством. От ее цепкого взгляда не укрылись ни авто мажора, ни Алискина походка парализованного инвалида.

Бабка Васька заметила и отметила про себя все. Явно пойдет после встречи с Алиской мыть ей кости в домах других бабок.

– Алисочка, – заговорщицким шепотом, таким громким, что был слышен с той стороны улицы, прошептала бабка Васька, – а ты с кем приехала-то? С женихом?

– С женихом, баб Вась, – Алиса ответила громко, с удовольствием, представляя себе, как перекосило сейчас рожу мажора. Ничего, так ему и надо, козлу такому. В другой раз будет нормально с ней, Алисой, разговаривать. – Мама моя решила, что перед свадьбой нам надо побыть одним. Ну… Вы понимаете, да?

Бабка быстро закивала. Конечно, она понимала, сама, небось, по молодости по мужикам шастала.

Еще пара минут у калитки, и Алиса вернулась в кухню.

– Стерва, – встретил ее разозленный мажор.

– Сам сказал, что я дурная, – равнодушно пожала плечами Алиса. – Вот я и пытаюсь соответствовать.

Злобный взгляд мажора ее не испугал ни на секунду.

Виталик матерился про себя, яростно выдирая из земли траву на участке. Из дома пришлось сбежать практически сразу же после ухода бабки соседки, чтобы не видеть эту довольную рожу кикиморы. И как у нее хватило совести так соврать?! Чтобы он да с ней… Да никогда! Кому вообще нужна эта уродина?! Возомнила о себе невесть что!

«Мама моя решила, что перед свадьбой нам надо побыть одним. Ну… Вы понимаете, да?» – вспомнил он услышанное. Побыть одним – означало лечь в постель. При одной мысли об этом Виталика передернуло. Да что он, мазохист, чтобы, с этой тонной жира в кровати кувыркаться?!

Нет, отцу придется выставить счет, и побольше, когда Виталик вернется домой! Он ведь вернется! Выдержит уговоренный срок и сбежит отсюда!

Сорняки на ближайшей грядке (или то не грядка была?) закончились, и Виталик принялся остервенело сдирать с дерева какое-то гадкое растение, обвившее ствол лианами. На месте этих лиан он с удовольствием представлял себе кикимору. Вот так бы и разорвал собственными руками! Невеста! Его! Совсем у бабы сдвиг в мозгах произошел!

Трава, лианы, снова трава. Виталик понятия не имел, сколько времени проработал на участке, но распрямился, только когда пропало желание прибить одну наглую дуру. Поясница к тому времени нещадно болела. А на ладонях и открытых частях рук (работал Виталик в привезенной сюда майке) начали появляться красные полосы.

Виталик нахмурился. Что еще за гадство? С каких пор от обычной травы такое вот происходит?

Быстрым шагом он дошел до дома, заглянул в спальню, потом в кухню. Кикимора сидела за столом и ела. Без него! Мясо с картошкой, между прочим! Это как надо было заработаться, чтобы не почувствовать аромат тушенного в сметане мяса?!

– Что это? – без церемоний ткнул под нос кикиморе Виталик свою руку. – Красные полосы. Откуда?

– В перчатках работать надо было, – последовало невозмутимое. – И не драть хмель голыми руками. Ожоги это.

Виталик снова выматерился. И снова про себя. Вот только ожогов на руках ему не хватало! Ну папа! Предупредить не мог, что здесь не только трава растет!

Глава 7

Я её люблю потому, что на свете нет ничего похожего на нее, нет ничего лучше, нет ни зверя, ни растения, ни звезды, ни человека прекраснее.

Любовь – это полное слияние умов, мыслей, душ, интересов, а не одних только тел. Любовь – громадное, великое чувство, могучее, как мир, а вовсе не валянье в постели.

Александр Куприн10

 

Придурошный мажор психанул из-за «жениха» и сбежал из кухни на улицу. Куда и зачем, Алисе было все равно. Она намеревалась порадовать свой желудок потушенными в сметане мясом с картошкой. Благо мать часто пользовалась духовкой, и форм для запекания было достаточно даже на даче.

Мажор исчез надолго и появился в кухне злой как черт уже после того, как Алиса начала дегустацию собственного блюда. Получилось, кстати, очень неплохо: в меру соленое, смягченное сметаной мясо и тушеная картошечка к нему.

Вот только дурень мажор не оценил. Вообще, конечно, додуматься надо – соваться на заросший участок в чем есть, даже без перчаток. Алиса хоть и считала себя девушкой городской, к жизни на земле не приспособленной, но подобной глупости не допускала.

Сама Алиса подошла к уборке травы с умом: дождалась, пока сядет злое жаркое солнце и вышла на участок в широких штанах, футболке с длинными рукавами, старых туфлях, носках и перчатках. В общем, не защищенным оставалось только лицо. Но его Алисе не планировала никуда засовывать. Да, было жарковато, да, Алиса вспотела, да, потом одежду можно было выжимать. Но зато ни единого ожога или пореза! Даже синяка, и того не оказалось!

Алиса проработала на участке не так долго, сделала меньше мажора, но в дом завалилась уставшая. Тяжелое дыхание, краснота на лице в общем, кому-то пора больше физически заниматься.

Мажор, сволочь такая, так и заметил, появившись из кухни.

– Ты там удар еще не схватила, в своей хламиде? – иронично поинтересовался он затем.

Алиса подавила желание продемонстрировать средний палец и отрезала.

– Зато без ожогов.

– Я их сметаной намазал, – ухмыльнулся мажор, – завтра должны пройти.

Алиса, уже успевшая снять перчатки, покрутила пальцем у виска. Жаль, у своего.

– Ты совсем идиот? Это не те ожоги. Тут сметана не поможет.

– Посмотрим, – пожал плечами мажор. – Завтра. Кстати… Где я буду спать?

– На кухне, конечно, – «обрадовала» его Алиса. – Я тебя в свою кровать не пущу.

– С чего бы она стала твоей?

– А чьей еще? Уж точно не твоей. Ты здесь гость. Вот и веди себя, как гость.

– Хочешь сказать, дача принадлежит тебе?

– Почти. Моему отцу. И вообще, попробуешь ночью завалиться в мою комнату, я заору, что ты меня насилуешь.

Мажора передернуло.

– Нужна ты мне, – буркнул он и вернулся на кухню.

Алиса довольно ухмыльнулась и отправилась в спальню – переодеваться.

Примерно через час «добрые люди» отрубили электроэнергию. У всех жителей на даче были электронасосы, подававшие воду, а потому дачный поселок остался не только без света, но и без воды. Алиса к тому времени успела не только умыться, но и ополоснуться под душем. Мажор сделал то же самое. Так что спать грязными им не грозило.

А вот в чайнике воды не оказалось, что и не удивительно – ни Алиса, ни мажор не подумали о подобном «подарке судьбы» и заблаговременно воду не набрали.

За окном уже смеркалось. Скоро совсем станет темно. Значит, на часах что-то около восьми. Магазин закрывался в девять.

Мажор, тихо ругаясь, прошел от кухни к входной двери, потянул за ручку.

– У тебя налик-то есть? – насмешливо спросила из спальни Алиса. – Интернета-то нет, карту не принимают.

Ругань стала громче. Пока не мат. Но Алиса не сомневалась, что мажор выскажется и на этом «языке», осталось только немного его достать.

– Посвети, – скомандовала Алиса, подтаскивая к себе сумку. – Мелочь нагребу.

В спальне появился «кружок» от фонарика с телефона.

– Нормальные люди генераторы включают, – проворчал мажор.

– Мы тут не живем, генератор – вещь дорогая, сопрут быстро, – ответила Алиса, при свете фонарика роясь в кошельке. – Вот, все, что есть. Должно хватить хотя бы на полторушку.

– На что? – не понял мажор.

Алиса подавила вздох. Вот в каком мире он живет, если обычных слов не знает?

– Бутылку с полутора литрами воды, – терпеливо пояснила она.

Мажор проворчал что-то еле слышно, забрал деньги с ее ладони, сунул их в карман штанов и вышел из дома. Хлопнула входная дверь, Завелась машина. Ну хоть какая-то польза от этого типа – воду привезет. Сама Алиса вряд ли потащилась бы по темноте в магазин. И идти неблизко, и на местной дороге несколько раз можно шею сломать. Ну или руку. Если повезет.

Мажор приехал довольно быстро, с двумя бутылками – полтора литра и пол-литра. Видно, до копейки все деньги потратил. Вот и зачем, спрашивается? Утром должны были дать свет. А до утра и полторушки хватило бы. Растратчик.

Высказывать этому умнику Алиса ничего не стала, пришла на кухню, поставила чайник. Перед сном чаю попьет, пусть и «пустого». В крайнем случае хлеб пожует. А утром, может быть, мажор догадается купить в магазине что-нибудь сладкое. Не одним же хлебом чай закусывать.

Виталик тихо матерился про себя, пока катил в своей красавице в магазин. Снова! Какой уже раз за сегодня! Ну вот что за глушь?! Вроде и до города не так далеко, а сервис отвратный! Ни доставку тебе заказать, ни даже генератор врубить! Сиди как в древности: со свечами или с фонариком!

Последнего, конечно же, в магазине не оказалось – разобрали ушлые местные еще до Виталика. Да и из свечей были только те, что в торт втыкать. Пришлось брать их. Ну и воду. Все деньги отдал, еще и два рубля задолжал!

В отвратном настроении Виталик вернулся в свое временное жилище, поставил бутылки на стол, туда же кинул свечки, уселся на диван. Пусть кикимора сама разбирается, что со всем этим делать. Он свое задание выполнил.

Кикимора пришла довольно быстро: при свете фонарика поставила чайник (благо плита на газе работала), взяла остатки хлеба, вытащила мякиш, положила на тарелку и воткнула в него свечки. Несколько секунд, и в комнате появился свет.

Виталик сдержал недоверчивый смешок. Вот же…

– Голь на выдумки хитра, – сообщила Виталику кикимора нравоучительным тоном, как будто мысли прочитала.

На языке так и вертелось: «Да вижу я, что ты «голь». Но Виталик решил не нарываться. Бабы – они такие, злопамятные. А ей завтра с утра готовить. Ту же яичницу, например. Еще гадость какую в тарелку Виталику подсыплет. И отвезет его скорая в больницу. Под капельницу.

Так что Виталик прикусил язык и с тоской вспомнил о родном доме. Вот уж где, в подвале, под элитными квартирами, чуть что включался генератор. И никогда перебоев не было!

Интернет, и так слабый, сдох окончательно. На улице темень – хоть глаз выколи. Из собеседников – одна кикимора. Небо, вот где и когда он успел так нагрешить?!

Душу грела только мысль о байке, который мог купить отец. А мог и не купить. И тогда все жертвы Виталика были бы напрасными.

Кикимора между тем выключила закипевший чайник, сделала себе чай и стала доедать тот хлеб, что не подошел для свечек. Вот уж вечно голодная. Она когда-нибудь насыщается? Не дай бог такую жену. Ее ж не прокормить!

7Испанский писатель, переводчик, журналист. Сын известного философа Хулиана Мариаса, ученика Ортеги-и-Гассета. Поскольку преподавать во франкистской Испании отцу было запрещено, он с конца 1940-х до 1970-х гг. выступал с лекциями в США, где Хавьер провёл многие годы детства.
8Древний мыслитель и философ Китая. Его учение оказало глубокое влияние на жизнь Китая и Восточной Азии, став основой философской системы, известной как конфуцианство. Конфуций основал первый университет и систематизировал летописи, составленные в разных княжествах.
9Римский государственный и политический деятель республиканского периода, оратор, философ, учёный. Будучи выходцем из незнатной семьи, сделал благодаря своему ораторскому таланту блестящую карьеру.
10Русский писатель, переводчик.
Рейтинг@Mail.ru