Клуб призрачных отцов

Мэтт Хейг
Клуб призрачных отцов

Matt Haig

The dead fathers club

Copyright © Matt Haig, 2006

© Мария Крупник, перевод на русский язык, 2020

© ООО «Издательство Лайвбук», оформление, 2020

Как я в первый раз увидел Отца после его смерти

Я спустился по лестнице, открыл дверь и сделал шаг в барный зал, в дымку. Все голоса тут же стихли, словно я был призраком.

Наша Барменша Карла наливала пинту. В ушах у неё были серьги-кольца, а в глазах – усталость. Она улыбнулась мне и только хотела что-то сказать, но тут пиво полилось через край.

Дядя Алан, брат Отца, сидел здесь же, в таком тесном костюме, что шея его словно переливалась через воротник, как пиво из кружки. Его большие руки всё ещё были черны от работы в Автосервисе, они накрывали руки Мамы. Её голова склонилась в печали, его голова тоже опускалась всё ниже, а потом он своим взглядом поднял мамину голову. Он продолжал что-то говорить Маме, а на меня лишь взглянул мельком, но ничего не сказал. Он снова перевёл взгляд на Маму и всё заливал ей, чтобы она забыла Отца.

Бабуля сидела на лавке в сторонке, со своими серебряными спицами, и пила красный, как кровь, сок из стакана.

Она сощурилась, увидев меня, и от этого её лицо стало ещё морщинистее. Её высохшая, как у скелета, рука позвала меня: «иди, иди сюда», – я подошёл и сел рядом, а она уставилась на меня и сначала ничего не говорила. Она оглядела всех вокруг и – ссссс – присвистнула от боли, как будто её прокололи, и воздух выходил из неё тонкой струйкой.

Чуть погодя, она сказала:

– Эх-х, дорогуша моя, не тужи. Всё как-то образуется, сынок.

Бабуля живёт в Сандерленде и говорит на сандерлендском. Мама тоже там когда-то жила, но она этот городок ненавидит. Называет его Городом-Призраком. Она не общается на сандерлендском, только иногда с Бабулей. Обычно она говорит нормально.

Бабуля сказала:

– Теперь ты не дитятко малое, сынок. Теперь ты хозяин в доме.

Мне одиннадцать, так что никакое я не дитятко, но и не хозяин, но я не стал ей возражать, только покивал слегка, и тут подошла Карла и принесла мне стакан «Пепси».

Карла произнесла своим лягушачьим голосом:

– Вот твой «Пепси», утёночек.

Поставила стакан на стол и улыбнулась мне тонкими губами. Она почесала свою шелушащуюся руку, улыбнулась Бабуле и отправилась обратно за стойку.

Бабуля ещё продолжала что-то говорить, а я просто пил свой «Пепси» и смотрел на людей вокруг. Думаю, большинство из них были рады, что Паб открыт. Они говорили громче, чем на похоронах. Похороны всегда заставляют людей говорить тише, а пиво – громче, так что теперь их голоса звучали примерно на уровне нормы.

Все завсегдатаи были на месте. Большой Вик и Лэс сидели у барной стойки, курили сигары «Гамлет» и болтали с Карлой.

Карла постоянно болтала с мужчинами с тех пор как развелась и перестала падать и набивать синяки. Мама говорила Отцу, что Карла – Старая Перечница, но она её любила. Не знаю, старше ли Карла Мамы – я учусь в одной параллели с её двойняшками, но выглядит она старше.

Лэс не выглядел особо радостным, но он никогда таким не выглядел, поэтому Отец и называл его всегда Les Misérable[1]. Когда я смотрел на них, Большой Вик поймал мой взгляд. Обычно, заметив меня, он говорил что-нибудь смешное, например:

– Эй, Филип, твой черёд всех угощать.

Но сейчас он отвернулся, едва только встретился со мной взглядом, как если бы смотреть мне в глаза было опасно или заразно, или будто мои глаза – лазеры, что могут разрезать его напополам.

Я посмотрел в сторону Мамы и Дяди Алана. Мне хотелось, чтобы Дядя Алан перестал уже держать её руки. И он перестал, когда к ним подошла Ренука и заговорила с Мамой. Ренука – лучшая мамина подруга, они ходят на степ по понедельникам и четвергам, где целый час скачут по платформе, чтобы подтянуть свои задницы. Ренука на этой неделе провела много времени с Мамой и заварила 700 чашек чая. Дядя Алан выглядел раздосадованным, потому что, когда говорит Ренука, никому и слова не удаётся вставить, она просто не оставляет шанса.

Я продолжал осматривать Паб, а Бабуля всё что-то говорила мне, и вот тогда-то я его и увидел. Тогда-то я и увидел впервые Призрак Отца.

Король ЗАМКА

Считается, что ты должен испугаться, когда видишь привидение, но я не испугался, потому что это ощущалось нормально, что странно, ведь я раньше никогда не встречал призраков. Он просто стоял там, в дыме сигары Большого Вика, и смотрел прямо на меня и не боялся моего взгляда в отличие от других.

Карла разливала напитки совсем рядом с ним, но не замечала его, и я оглянулся вокруг и понял, что кроме меня никто его не замечал. Закончив с напитками, Карла прошла сквозь Призрак Отца, чтобы взглянуть в зеркало, на котором было написано: «Замок и Сокол», потому что так назывался наш Паб.

Призрак был одет так же, как Папа, когда я видел его в последний раз. Это было за завтраком в тот день, когда он умер. Я тогда разозлил его, попросив купить PlayStation. Он был в футболке с надписью: «Король Замка», и слово «ЗАМОК» было написано красными заглавными буквами, такими же, как на вывеске нашего Паба. Только сейчас все цвета казались немного приглушёнными, потому что Папа был бледен и просвечивался, как призраки в Особняке с привидениями в Диснейленде, и по его волосам струилась кровь.

Бабуля спросила меня:

– Что случилось, котёночек?

Она повернулась, чтобы посмотреть, куда я уставился, но ничего там не увидела, а Призрак Отца теперь рукой звал меня следовать за ним.

Я сказал Бабуле, что мне нужно в туалет.

Я прошёл мимо стойки, и через весь зал к офису, куда Призрак Отца просочился сквозь дверь.

Я проверил, не следит ли кто-нибудь за мной, но никто не смотрел в мою сторону, и тогда я открыл дверь, потому что проходить насквозь я не умел. Призрак Отца стоял в углу у стола, и компьютер был включён, что было странно. Он кивнул на дверь, и я закрыл её, и потом он сказал: «Не бойся».

Я ответил, что не боюсь.

Его голос был прежним, только звучал по-другому, тише, как будто издалека, но я мог слышать его чётче, чем когда-либо раньше. Это может показаться странным, но так оно и было.

Второе, что он сказал, было: «Прости меня».

– За что? – спросил я.

«За всё», – ответил он.

И когда он это сказал, я подумал, что он говорит о прошлом, когда он был жив, но сейчас я в этом не уверен.

Я пересёк комнату и подошёл прикоснуться к нему. Моя рука прошла насквозь, и я ничего не почувствовал, разве что стало немного теплее, но, может, я это себе напридумывал.

Не думаю, что Призраку Отца это понравилось, но он ничего не сказал, а я так больше не делал.

– Ты призрак?

Это был глупый вопрос, но я не знал, что ещё сказать.

«Да», – ответил он.

– Где ты был? – спросил я.

«Я не всё время здесь. Я включаюсь и выключаюсь», – сказал он.

– Как лампочка?

Он грустно улыбнулся и ответил: «Да, как лампочка. Это трудно контролировать, но я стараюсь».

– А ты приходил в Паб раньше?

«Ты тогда спал», – кивнул он.

Потом я спросил, видит ли он других призраков, и он сказал: «В Ньюарке полно призраков, и к этому приходится привыкать, потому что они все из разных времён».

– Это, наверное, очень странно видеть всех этих призраков.

«Да».

Потом он помолчал секунду и сказал: «Филип».

– Что? – спросил я.

Если честно, я не хотел знать, что он ответит, потому что по голосу было ясно, он собирается сказать что-то плохое, как когда Дедушка умер.

«Я должен тебе кое-что рассказать», – сказал он, остановился на минуту и посмотрел на дверь.

Я не мог понять, почему он смотрит на дверь, и тут вошёл Дядя Алан, а он никогда не заходит в офис. Дядя Алан взглянул на компьютер и сказал: «Мама послала меня за тобой».

Он улыбался, и его большие руки держали стакан с виски на его большом животе. Он подошёл, взял меня за плечо и спросил:

– Ты в порядке, Филип?

– Да, – ответил я.

– Это был трудный день для всех нас, – сказал он.

– Да.

Мне хотелось, чтобы он поскорее убрал руку с моего плеча.

Я видел, как Призрак Отца смотрел на него. Смотрел так, как ни на кого никогда раньше не смотрел, и уж тем более на своего брата. Я понял, что ему не нравится присутствие Дяди Алана в офисе. Поэтому я сказал, что вернусь через минуту, только найду кое-что.

Дядя Алан вздохнул, и в воздухе сразу запахло виски, он ещё собирался что-то сказать, но он не был мне отцом, поэтому Дядя просто вышел и закрыл за собой дверь.

Потом я посмотрел на Призрак Отца, он мерцал и кричал, но почти неслышно, потом он вернулся и сказал: «Мне, похоже, недолго осталось».

Потом он растворился секунд на пять и вернулся.

Он пытался говорить, но всё, что я мог услышать «Это не был…»

Он пытался снова и снова.

«Это не был…»

«Это…»

«Это был…»

«Это не был…»

«Это не был слу…»

Он исчез.

– Пап, Папа, Пап! Вернись! Вернись! – закричал я.

Но он не вернулся.

Потом я услышал голос:

– Ох, Филип.

Это был мамин голос. Я не знаю, как долго она там была, и Дядя Алан теперь стоял за её спиной, положив руки ей на плечи. Она не чувствовала холода по спине так, как это чувствовал я.

Плохие Новости

Отец погиб, потому что его машина врезалась в ограждение моста на окраине Келхэма – деревни недалеко от Ньюарка. В East Midlands Today показали фото с места аварии. На снимке было видно, что машина зависла на краю моста, как будто собирается упасть в реку Трент. Все окна были разбиты и покрыты паутинами трещинок. Дикторша в новостях говорила, что мост теперь, наверное, закроют на два месяца, как будто мост имел хоть какое-то значение.

 

До того, как мы увидели эти новости, к нам заходил полицейский. Я знал его, он уже приходил в Паб поговорить с отцом. Лицо полицейского было похоже на пустую тарелку, и он долго открывал и закрывал рот, но ничего кроме воздуха из него не выходило.

Я подсматривал за ними с лестницы, так что меня никто не видел, а я не мог хорошо разобрать, о чём они с Мамой говорили, но я понял, что-то не так, по тому, как полицейский держал фуражку у себя на груди.

Потом они ушли в офис и закрыли дверь, и я ничего не слышал целую вечность, а потом услышал Маму. Она завыла, как ВОЛЧИЦА, и от этого воя у меня заболел живот, и я закрыл глаза, стараясь услышать, что говорил полицейский, но всё, что он говорил, было: «Простите…», и он всё повторял и повторял:

– Простите.

– Простите.

– Простите.

Я знал, что он не сделал ничего плохого, ведь он полицейский, а полицейские говорят «простите», только когда что-то очень плохое случилось. Уже тогда я понял, что это за боль засела у меня внутри. Я видел, как уходил полицейский, и фуражка уже была у него в руке, а не на груди, как будто он принес в ней Плохие Новости и выпустил их. Я увидел Маму, а она видела и не видела меня. Она забилась в угол зала, там, где батарея, сжалась в комок и плакала, обхватив голову руками, немного раскачиваясь, и бормотала:

– Нет, нет, нет, нет, нет…

Всё вокруг нас выглядело как обычно, но крупнее. Я хотел подойти и сказать, что всё будет хорошо, но это было бы враньём, поэтому я просто сидел там и ничего не делал.

Муки

Призрак Отца вернулся позже, когда все ушли из Паба, а я был в своей спальне.

Он замерцал, и сначала казалось, что ему слишком больно говорить, но потом он произнёс: «Филип, не бойся меня».

– Я не боюсь, – ответил я.

«Я должен тебе кое-что рассказать».

Он исчез и тут же появился снова.

«Это не был несчастный случай», – сказал он.

– Что? – сказал я.

«Это не был несчастный случай, сынок».

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

«Выгляни в окно», – сказал он.

– Что?

«Выгляни в окно», – повторил он.

Я выбрался из кровати, пролез под шторами и выглянул в окно на парковку. При свете уличных фонарей было видно, что парковка пуста, на ней торчала лишь одинокая Крошка Ка[2].

«Ты их видишь?» – спросил он.

– Кого? – спросил я.

«Там, у Контейнеров для Стекла», – сказал он.

Я посмотрел на три Контейнера для Стекла, которые Городской Совет заставил отца установить на краю парковки.

Слева была тележка из супермаркета с пакетом, намотавшимся на колесо, он трепыхался на ветру, как будто пытался вырваться и улететь.

«Справа от них», – сказал Призрак Отца.

Я посмотрел в другую сторону, но ничего не увидел, только стену с бетонными столбами и недостающей одной плитой.

«Они все там, неужели ты не видишь?» – спросил он.

– Кто? – спросил я.

«Клуб».

– Какой Клуб?

«Клуб Призрачных Отцов», – сказал он.

Я до боли напряг глаза, чтобы хоть что-то увидеть, но по-прежнему ничего не смог рассмотреть.

Я выбрался из-под шторы и спросил:

– Что такое Клуб Призрачных Отцов?

Я слишком громко это сказал, потому что услышал, как Мама заворочалась в соседней комнате, она всё ещё не спала.

– Филип, – позвала она.

– Что? – ответил я.

– Что ты там делаешь?

Я посмотрел на Призрак Отца. Он приложил указательный палец к губам и отрицательно качал головой.

Он сказал: «Мама не должна ничего об этом знать».

Я ничего не ответил.

– Постарайся немного поспать, – сказала Мама.

– Хорошо, – ответил я.

– Спокойной ночи, – сказала она.

– Спокойной, – ответил я.

Больше я ничего не говорил, просто слушал рассказ Призрака Отца о Клубе Призрачных Отцов.

Клуб Призрачных Отцов – это духи отцов из Ньюарка, которые встречаются у Паба, потому что большинство из них ходили в него при жизни, он ведь самый старый в городе.

Они не встречаются внутри, так как там призраки могут с большей вероятностью рассеяться, чем на улице, и если ты призрак, тебе в общем-то без разницы, где быть, ведь ты не чувствуешь холода и ноги у тебя не устанут от долгого стояния.

Я спросил шёпотом, чтобы Мама не услышала:

– Есть ли в Клубе Призрачных Отцов римляне?

«Римляне?» – спросил Призрак Отца.

– Ага, римские солдаты? – кивнул я.

«Нет, – сказал он, – но есть Викторианец».

– О!

Викторианцы – это, конечно, не римляне, но Призрак Отца, казалось, огорчился, что меня не заинтересовал их Викторианец, поэтому я спросил:

– Как его зовут?

«Никто не знает его имени, поэтому все зовут его просто – Викторианец», – ответил Призрак Отца.

– Почему бы не спросить у него имя? – спросил я.

«Он не разговаривает», – ответил он.

Я забрался в постель и снова спросил:

Ему отрезали язык?

«Нет», – ответил он.

Какое-то время Призрак Отца ничего не говорил, просто стоял там, а я смотрел на него и видел свой аквариум сквозь его живот.

Потом Призрак Отца произнёс: «Муки захватили его».

– Муки? – спросил я.

«Они ждут каждого призрака в конце», – ответил он.

Я натянул одеяло повыше и спросил:

– Что такое эти Муки?

Он рассказал мне о Муках, и когда он говорил, я чувствовал, как кровь леденеет у меня внутри. Закончив рассказ, Призрак Отца немного потускнел, замерцал, его лицо исказилось в крике, но самого крика я не услышал. Потом он сказал: «Большинство призраков страдают в одиночку, но гораздо легче, когда есть с кем поговорить».

Тогда я спросил:

– Для этого вам нужен Клуб?

Мне показалось, что он ответил «Да», но точно я не знаю, потому что он вдруг растворился и ушёл к Мукам.

– Папа? Пап? Папа? – звал я его, но он не вернулся.

– Филип? – позвала меня Мама.

Я не ответил, накрылся одеялом с головой, но никак не мог заснуть.

Гуппи номер шесть

Было раннее утро, а я думал о том, что Призрак Отца имел в виду, когда сказал, что всё это не было несчастным случаем. Я хотел, чтобы он вернулся и всё объяснил, но его не было. Я выглянул в окно, смотревшее на Контейнеры для Стекла, но его там тоже не было. В общем, я просто сидел на кровати и разглядывал своих тропических рыбок в аквариуме.

Я думал, что это должно быть странно – жить в аквариуме, плавать и ждать, когда сверху упадёт корм. Я не мог себе представить, приятно или нет быть рыбкой в аквариуме и ничего не делать. «Это должно быть приятно, – думал я, – ведь рыбки не дерутся и ладят друг с другом». Неоны, Гуппи, Моллинезии и Скалярии – они никогда не кусали друг друга. Я всё смотрел и смотрел, и вдруг понял, что что-то было не так, была там какая-то странность. Я сосчитал Гуппи.


Я искал ещё один большой хвост, но его не было видно, поэтому я поднял крышку и почувствовал на лице тепло от воды. Я увидел всплывшую вверх брюшком гуппи, она была совершенно белая, так происходит, когда гуппи гибнут. Цвет уходит, и остаётся тело, только белое тело. Остальные рыбки продолжали плавать внизу, их не тревожило то, что однажды и они вот так же всплывут на поверхность кверху брюшком и с них полностью сойдет цвет, и я спросил себя: «Куда же девается цвет?» Я этого не знал.

Я достал сачок и выловил Гуппи, и когда сетка оказалась в воде, рыбы напугались и быстро расплылись в стороны, им приходилось разворачиваться, ведь маленький аквариум не река, как, например, Амазонка, откуда они родом. Я достал Гуппи и позволил воде капать с сачка, как будто это дождь, как будто это слёзы, и я сказал:

– Всё хорошо. Сачка больше нет.

Все оставшиеся рыбки успокоились, когда я убрал сачок, и всё стало как обычно.

Сачок я отнёс в туалет, вытряхнул гуппи в унитаз, дёрнул цепочку, и теперь рыбка освободилась из своего аквариума и плыла к реке, пусть и не к Амазонке. Я вернул сачок на место. Втянул носом сопли и проглотил их. Я слышал, как Мама ворочается в постели, а через минуту зазвонил телефон, и я побежал вниз по лестнице, чтобы ответить, пока Мама ещё спит.

Я поднял трубку и сказал:

– Алё.

Женщина на другом конце говорила:

– Алё? Алё? Это Филип?

Я узнал этот голос, от него мурашки бегут, как будто тебе по шее пёрышком провели. Это была Миссис Фелл, учительница истории.

– Да, – ответил я.

Это был первый раз, когда я говорил с Миссис Фелл, после урока, на котором мы рисовали Семейное Древо.

Она сказала:

– Здравствуй, Филип. Это Миссис Фелл. Я просто хотела узнать, как твои дела?

Я соврал, сказав, что всё в порядке.

Было странно говорить с Учительницей по телефону. Даже с такой как Миссис Фелл. Страннее, чем говорить с Призраком Отца.

– Все беспокоятся о тебе в школе, – сказала она.

«Чего они беспокоятся», – подумал я, но не сказал этого.

– Мы очень ждём встречи с тобой, – сказала она.

Я не знал, что сказать, и только одно слово засело у меня в голове: «Да» – его я и использовал.

– Твоя Мама дома, Филип? – спросила она.

– Да, – ответил я.

Я хотел сказать что-нибудь о Римлянах, но промолчал.

Она заговорила таким голосом, как будто стояла на цыпочках:

– Она сможет со мной поговорить?

– Да, я схожу за ней, – ответил я.

Потом я позвал:

– Мам! Мам! К телефону!

Мама выбралась из постели и спустилась вниз с заспанным видом и растрёпанными волосами и взглядом спросила:

– Кто это?

– Из школы, – сказал я.

Мама взяла трубку и грустным голосом сказала:

– Алё? Да, да, конечно. Да. Нет. Да, мы стараемся. Нет. Нет, кажется. Нет. Да. Да, конечно, я думаю, он будет. Мне кажется, ему хочется. Мне кажется, это пойдёт ему на пользу. Да. Обязательно. Спасибо. А, это. Ох. Спасибо. До свидания.

Мама повесила трубку и сказала, зевая:

– Она только хотела проверить, что ты поедешь на экскурсию к Валу Адриана. Она считает, что поездка пойдёт тебе на пользу. Я сказала, что ты едешь, как и собирался.

– Но… – возразил я.

Только не придумал ничего, что можно было бы сказать.

Пока Мама приводила себя в порядок в ванной, я сидел и смотрел на пять гуппёшек и неожиданно увидел отражение в аквариуме. Это не было похоже на обычное отражение. Это было как бы отражение отражения. Я обернулся, и это был Призрак Отца.

– Папа? – вскрикнул я.

«Тише», – сказал он.

Он приложил палец к губам, а потом досказал мне то, что не успел раньше.

Он поведал о мужчине, что тоже был членом Клуба Призрачных Отцов, его звали Рэй Гудвин.

Рэй Гудвин был первым призраком, кого встретил Призрак Отца после того, как выбрался из машины, и он-то и рассказал ему о Клубе.

Рэй Гудвин был шахтёром, потерявшим работу и убитым одиннадцать лет тому назад, за год до того, как Папа купил Паб, в тот год ещё я родился.

Я спросил:

– Как его убили?

Призрак Отца помедлил минуту, будто не знал ответа, и ответил: «Я не знаю. Рэй говорит обо всём, кроме этого».

Я сначала не понимал, почему Призрак Отца рассказывает мне о Рэе Гудвине, но потом он сказал, что Рэй – это тот, кто рассказал ему всю правду о призраках.

ПРАВДА О ПРИЗРАКАХ

1. Только люди, которых УБИЛИ, становятся призраками.

2. Некоторые призраки, как Отец, узнают о том, что их убили, только после смерти, но они всегда узнают об этом.

3. Всех призраков ждут Муки.

4. Муки прекратятся только тогда, когда призрак перестанет быть призраком.

5. Призрак может перестать быть призраком, только когда свершится Месть.

6. Призрак Отомщён только тогда, когда его убийца будет убит.

7. Не все Живые могут видеть призраков, только некоторые из Живых, и обычно это дети призраков.

8. Если Живой не Отомстит Немедленно, призрак останется призраком навсегда.

 
1Отсылка к роману-эпопее «Отвéрженные» (франц. Les Misérables) французского писателя-классика Виктора Гюго. – Здесь и далее приводятся примечания переводчика.
2Компактный автомобиль, производится компанией Ford.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru