Ночь лазурных сов

Моника Пиц
Ночь лазурных сов

14
Чародей Кинг

Лина чувствовала себя ужасно. В зеркальном лифте она задумчиво рассматривала собственное лицо. Заметила усталость в глазах. И нерешительный взгляд Йонаса. Впервые с тех пор, как они вместе ездили на велосипеде, они были одни. Неловкость заполнила пространство.

– Давненько с тобой не болтали, – застенчиво сказал Йонас.

Лина поняла, к чему он клонит. Она не ответила ни на одно его сообщение с момента чемпионата. Она просто не знала, действительно ли ей хочется пойти с ним на свидание.

– Нет времени, – уклончиво сказала она.

Запертые в ограниченном пространстве, они не знали, как вести себя друг с другом. Йонас просматривал экран мобильного, Лина пялилась в пустоту. Она с облегчением вздохнула, когда двери на третьем этаже распахнулись. Ее жизнь была достаточно сложной.

Пошатываясь, она вошла в первую комнату, помеченную как «Гостиная семьи Веннингеров 1875 года». Выставка, посвященная быту на третьем этаже городского музея, финансируемая щедрым пожертвованием восьмидесятилетнего Венделина Веннингера, состояла из реконструированных залов, где куклы в натуральную величину таинственного совершенства должны были воплотить максимально достоверную картину жизни прошлых веков. В комнатах была особая атмосфера. Сквозь зарешеченные окна блеклый свет просачивался в отделанную деревянными панелями комнату, служившую одновременно гостиной, столовой и спальней. Вокруг простого деревянного стола, на деревянных стульях рядом с зеленой мерцающей изразцовой печью, были расставлены куклы. Восковые фигуры выглядели как настоящие люди, которых, словно спящих красавиц, после укола веретеном поразило заклинание, погрузившее их в столетний сон.

Йонас молча указал большим пальцем на кровать, устроенную в каком-то шкафу. «Альков», – прочитала Лина на табличке рядом с кроватью. За задернутой занавеской слышалось ровное дыхание человека. Осторожно Лина отодвинула материал немного в сторону. Сквозь крошечный зазор она увидела поразительно светлую шевелюру на пухлой подушке. Одеяло плавно поднималось и опускалось. Лина уставилась на белые волосы, словно парализованная. «Трогать запрещено», – предупреждала еще одна пожелтевшая табличка на стене. Лина осторожно протянула руку, ее пальцы коснулись покрывала, которое было своеобразно шершавым и жестким на ощупь. Она почувствовала, как Йонас шагнул к ней и с любопытством заглянул ей через плечо.

Рывком Лина откинула одеяло. И громко рассмеялась. Безликая восковая голова, водруженная на полуразвалившееся тело без ног и рук, лежала под одеялом. Звуки доносились из магнитной ленты. Механизм куклы, как прочитала Лина, был разработан под вдохновением от работы известного современника: часовщика Станислава Кинга.

Кинга?

Одно только имя вызвало у Лины холодную дрожь.

– По-моему, Веннингер развлекался тем, что пугал людей, – сказал Йонас, глядя на жуткое туловище.

Сначала фотография, потом кукла, похожая на Данте, а теперь намек на Кинга. Как странно! Лина торопливо натянула покрывало на поролонового монстра, словно могла наложить на него заклятие.

– Мне всегда казалось, что фигура на фонтане зловещая, – сказал Йонас.

Пока Йонас продолжал осматриваться, Лина остановилась. Откуда-то до ее уха доносилась тихая музыка. Ошеломленная, она узнала мелодию музыкальной игрушки. Ее музыкальной игрушки. Магические звуки, знакомые ей с детства, буквально тянули ее пройти в соседнюю комнату. Дальше от группы, дальше от Йонаса. Неуверенно ступая, она двинулась туда, навстречу странному чудесному звуку. Откуда доносилась музыка? Вместо того чтобы продолжать следовать вдоль голубой линии, которая вела к быту, она свернула в боковое крыло музея. Зеленая линия провела Лину мимо с любовью оформленных витрин со старыми детскими игрушками. Глиняные животные эпохи Средневековья, деревянные игрушки XVII века, роскошные кукольные домики с мебелью эпохи грюндерства[6], красиво украшенная лошадка-качалка, домашние мраморные шарики из глины, жестяные игрушки, шары из мочала, даже резные деревянные волчки, лошадки-скакалки, барабаны: Лина не сводила глаз с того, что раньше увлекало детей. Словно кукла с дистанционным управлением, она двигалась все дальше и дальше.

Перед ней появилась раскрытая полукруглая пасть гиганта, обозначавшая проход в темный коридор. Мигающие красные глаза уставились на нее, зубы, вырезанные из войлока, бесшумно двигались. Две огромные руки с движущимися пальцами грозили схватить ее в любой момент. Отслаивающиеся буквы показывали, что помещение, отгороженное досками, когда-то было фасадом выставочного центра. «Чародей Кинг приглашает внутрь». Кинг? Опять? Такое совпадение невозможно. Казалось, что весь музей представляет собой единственную сноску к ее собственной истории.

Внезапно музыка прекратилась. Лишь тихое тиканье измерителя влажности все еще раздавалось в выставочном зале. Она слышала, как где-то далеко ее одноклассники носятся по коридорам. Нерешительно Лина вошла в пасть зловещей фигуры. Великан словно хотел проглотить ее. Одно движение вправо заставило ее вздрогнуть. Ей понадобилась секунда, чтобы осознать, что она увидела только саму себя. Несколько искажающих зеркал отражали ее изображение иногда сжато, иногда вытянуто. Лина облегченно рассмеялась. Изогнутыми зеркалами можно было произвести впечатление на человека, жившего, возможно, лет сто назад, но не на девушку из XXI века.

В конце коридора открылась автоматическая раздвижная дверь в следующее помещение. Едва Лина вышла из коридора, свет погас. За спиной раздался адский крик. Вспыхнул прожектор, осветив украшенный замысловатой резьбой орга́н, который, казалось, едва не разваливался на части от тяжести украшений. Вывеска гласила, что раньше он являлся частью карусели. Каждая свободная часть дерева была покрыта резьбой и отделкой. Вокруг сияли золотые, серебряные и перламутровые украшения. В центре органа, контролируемого толстой картонной полоской с бесчисленными отверстиями, бодро музицировал крошечный военный оркестр. Грохот, раскаты грома, топот, рев и звуки тромбонов были такими оглушительными, что под Линой вибрировал пол. Над миниатюрными музыкантами в такт музыке кивали толстые деревянные фигурки ангелов. Они играли на маленьких деревянных скрипках, перелетая с левой на правую сторону, прежде чем исчезнуть через створчатую дверь. С последним ангелом свет медленно погас. Искусственная луна взошла на вершину изогнутой деревянной конструкции. Вспыхнули блестящие звезды. Скрипнула потайная дверь. Сова, состоящая из тысячи шестеренок, запорхала. Все в сове, казалось, двигалось, как в гигантском часовом механизме.

Лина сразу узнала ее. Похожая сова красовалась на двери заброшенного часового завода, образующего портал между ее миром и Невидимым городом. С появлением птицы снова зазвучала мелодия ее детства. Еще до того, как она успела понять, как все это связано, представление закончилось. Со скрипом сова вернулась назад. Дверь за ней закрылась. Прожектор над органом погас. Единственное, что еще освещало нишу, – это свет от цифровых часов, ведущих обратный отсчет: «Следующая демонстрация ярмарочного орга2на[7] Кинга через 07.59 минут».

Одновременно в соседней комнате зажегся свет, чтобы посетители могли быстро перейти из одной комнаты в другую. Все еще ошеломленная загадочными происшествиями и дрожащим органом, она двинулась дальше. Обернувшись, Лина заметила, что цифровой индикатор обратного отсчета безумно мигает. Время прыгало туда-сюда. 06.34, 01.18, 07.24.

Лина точно знала, что это означает: она больше не одна.

15
Вполне логично

Что теперь? Бобби грустно бродила по заброшенному подвальному этажу, где находилось отделение медицины. С седьмого класса она делилась с Линой всем: школьными бутербродами, домашними заданиями, проблемами с родителями, надеждами, сомнениями, свитерами и действительно неловкими моментами в жизни. Лина была единственной, кому она могла доверить свои секреты. Теперь она не узнавала подругу. Новая Лина была нервной, раздражительной, отстраненной и постоянно оглядывалась по сторонам, словно в любой момент ожидала нападения из засады. Даже голос ее казался другим. Она говорила слишком звонко и слишком быстро. А теперь Лина просто бросила ее и решила работать в группе с Йонасом. Из всех людей именно с Йонасом.

Вместо того чтобы заняться медициной, Бобби свернула налево. Табличка на входе предупреждала, что чувствительным лицам, беременным женщинам и детям в возрасте до 16 лет следует воздержаться от посещения частной коллекции Венделина Веннингера. Над дверью золотыми буквами красовалась цитата легендарного основателя компании: «Лишь тот, кто раскрывает объятия смерти, достигает бессмертия».

Бобби часто посещала эти залы вместе с родителями. Она любила царственную тишину и мрачность этой выставки. Благоговейно она вошла в тускло освещенный зал. Тяжелые витринные шкафы из темного крашеного дерева, потемневшие за десятилетия почти до черноты, едва выделялись на фоне темно-серых стен. Оранжево-красный свет освещал тысячи банок, в которых хранились анатомические экспонаты в формалине. Рукописные этикетки раскрывали не только латинские технические термины, но и имя нашедшего и дату, когда экземпляр вошел в коллекцию. Здесь можно было изучить развитие эмбриона, восхититься внутренними органами, познакомиться с человеческим черепом и скелетом. Дальнейшие пояснения к экспонатам отсутствовали. А для чего? В этом зале ужаса задерживались самые немногочисленные посетители музея.

 

Здесь никто не мешал Бобби размышлять. Из-за бесчисленных стекол на нее пялились уродливые существа, которые, казалось, были родом с далекой планеты. Венделин Веннингер, изучая тело, пытался разгадать тайну бессмертия. Бобби принялась разгадывать секреты Лины. Она забилась в угол, достала телефон и осмотрела фотографию, из-за которой так разнервничалась подруга. Что было такого интересного в этом групповом снимке Веннингера и его сотрудников? Но было что-то странное. Она могла поклясться, что только что заметила на заднем плане стройную фигуру в черном плаще. Ошиблась ли она?

Бобби вытащила свой блокнот. Она вела тетради на разные темы, потому что в ее жизни было много вещей, которые не имели смысла. Бобби перелистнула новую страницу и начала записывать то, что ей удалось подметить. Ее ручка буквально неслась по бумаге.


1. Почему Лину больше не интересуют часы?

2. Почему она выглядит такой подавленной?

3. Откуда взялся свежий шрам на запястье?

4. Почему Лина так напугана?

5. Где Отто?


Вопрос номер пять оставался единственной загадкой. Главным образом потому, что ее мать утверждала, что не помнит ее любимую потрепанную тряпичную собаку.

– У тебя никогда не было мягких игрушек, – утверждала она. – Тебе, должно быть, это приснилось.

В последнее время у Бобби средь бела дня были видения: о мягких игрушках, о деталях на фотографиях, о ночных прогулках с Йонасом. Энергично зачеркнув вопросы один – четыре, она обвела имя Отто. Позже она будет думать над этой головоломкой. На остальные четыре вопроса был только один логичный ответ. У нее как будто завеса с глаз спала. Бобби чувствовала себя виноватой за то, что была так опрометчива. Она была так занята собой и своими странными изменениями, что упустила из виду очевидное: Лина больше не интересовалась хронометром, потому что давно поняла, что это за часы. И то, что она узнала, так напугало ее, что она не осмеливалась говорить об этом. Бобби вскочила. В чем заключался интерес Веннингера и его поиски панацеи от всех болезней этого мира? Почему она не поняла этого раньше?

Возможно, Лина в опасности. Возможно, Лине нужна ее помощь.

16
Мир механических чудес

– Данте? – прошептала Лина в темной комнате. – Это ты? Ты здесь?

Ее хронометр впервые за несколько дней излучал световые сигналы. Циферблат вспыхнул красным, стрелка вращалась, прежде чем вернуться в исходное положение. Она поняла, что произошло. Это Данте. Это должен быть Данте. Она знала, как искусны путешественники во времени, когда дело доходит до укрытия от любопытных глаз. Что за игру он затеял? Время вышло из-под контроля, как и во время гандбола. За спиной у Лины внезапно загремел ярмарочный орга́н. Фигурки ангелов летали по кругу как безумные. Все музыканты играли одновременно, не исполнив ни одной путной мелодии. Машина вышла из строя, лопнула, звякнула и заревела. Как будто комната была заколдована.

– Данте, – позвала она. – Я знаю, что это ты.

В этом она была уже не так уверена.

Она побежала в соседний зал. Не успев войти, она тут же наткнулась на пронзительные светло-голубые глаза Гарри Кинга. Лина чуть не умерла от ужаса. Прошло мгновение, прежде чем она поняла, что это слегка потрепанная кукла, одетая целиком и полностью по моде давно минувших дней: на ней был легкий длинный пиджак до колен, белый жилет, широкие светлые брюки со стрелками и рубашка с высоким воротником с галстуком-бабочкой. «Станислав Кинг, легендарный часовщик, производитель машин и чародей, – гласила надпись. – 1865–1904». Лина подошла ближе к жутковатой кукле, так неприятно напоминавшей ей ее противника. Фальшивые масляные лампы мерцали, гоняя демонические тени по его лицу. В полумраке он казался до жути реалистичным. Он был похож на пугающего призрака, который в любую минуту мог наброситься на нее. Задрожала верхняя губа? Моргнули веки? Замерцали глаза? Под ярко-белым жилетом задвигался живот? В этот момент голова повернулась к ней. Лина вздрогнула.

– Подходите ближе, входите внутрь, – раздался холодный голос из динамика в животе фигуры. – Добро пожаловать в мир механических чудес.

Хотя нижняя челюсть фигуры резко открывалась и закрывалась, она странным образом казалась живой.

– Добро пожаловать в мир иллюзий, – голос казался профессионально волнительным. – Входите внутрь. Подходите ближе. Позвольте мне вас очаровать.

Нижняя челюсть защелкнулась, кукла застыла. Конечности еще немного дрожали, пока искусственное существо снова не погрузилось в какую-то мертвенную неподвижность. Лина ахнула. Она отступила на шаг и только теперь заметила остальную часть комнаты. Коллекция специальных часов на стенах, старинные инструменты, массивный рабочий стол, валяющиеся повсюду часовые механизмы, спирали, шестеренки, старая тетрадь с логотипом часового завода «Клок», чертежи на стенах – Лина слишком хорошо узнавала выставленные предметы. Все эти предметы она уже видела раньше. В фургоне Гарри Кинга. Охранник основывал свои собственные исследования на записях, которые оставил ему его предок. Как вещи попали в музей? Не хватало только современных средств, таких как компьютеры, мониторы, принтеры и приборы наблюдения, с которыми работал охранник. Она прочитала табличку рядом с проходом, через который пришла. «Мастерская Станислава Кинга, дар семьи, 2018». Дар семьи? 2018? В голове Лины хор голосов перерос в большой концерт. Все вопросы, которые она пыталась отбросить после возвращения к прежней жизни, со всей силы ворвались в сознание. Она снова увидела перед собой картинки. Задание в вечер святого Николая в детском саду Бобби, Кинг, преследовавший ее, Кинг, выбежавший на улицу. А потом ничего. Почему в тот вечер автобус не сбил Кинга? Удалось ли ему сбежать?

Все эти вещи когда-то принадлежали Гарри Кингу. Гарри Кингу, который бесследно исчез много лет назад.

С любопытством она склонилась над витриной, где были выставлены попытки «Чародея Кинга» изготовить аппарат, с помощью которого можно было путешествовать во времени. Вероятно, никто из посетителей музея, рассматривавших эти объекты, даже отдаленно не подозревал, что они из себя представляют. Но Лина слишком хорошо была знакома с экспонатами: циферблат со спиралью, восемь цифр, восемь кнопок сбоку – в витрине лежала, воссозданная из простых материалов, точная копия хронометра, который она сама носила на запястье. Самое странное было то, что она почувствовала, как хронометр на ее запястье стал горячим, как будто активизировались его магические силы. Под рукавом свитера она заметила, как вспыхнул красный огонек. При этом она не коснулась ни одной из кнопок. Испуганно она оглянулась вокруг. Когда она снова взглянула в витрину, ей показалось, что стрелки выставленных часов двинулись дальше. Чародей Кинг, используя свои часовые механизмы, заставлял работать не только фигуры ярмарочного органа, но и заставлял звучать свой часовой механизм. Видимо, он был на пути к созданию работающего хронометра. Только Лина хотела засучить рукав, чтобы проверить, действительно ли два прибора контактировали друг с другом, как заметила какое-то движение сквозь стеклянный шкаф, стоящий напротив нее. Смутное отражение показало приближающуюся тень. Лина низко склонилась над витриной и сделала вид, что внимательно рассматривает ее содержимое. Она слишком отчетливо ощущала угрозу из-за спины, слышала тихий скрип подошвы по полу, тихо ступающие ноги. У обычных посетителей музея не было причин так себя вести. Кто бы ни находился за ней, он явно пришел не с добрыми намерениями. Громко вскрикнув, она обернулась и заглянула в зал. Никого. Ни души. Но так быстро никто не мог исчезнуть!

Ее голос отозвался эхом. Ничего не произошло. Кто-то пытался испугать ее все это время. Она почувствовала, как в ней медленно закипает гнев. Ее мать постоянно была в бегах и при этом была смертельно несчастна. С Линой этого не случится. Она больше не даст себя запутать, девушка была твердо уверена, что столкнется со своими преследователями лицом к лицу.

– Здравствуйте, – позвала она. – Давайте поговорим. Я готова.

Тишина.

– Давайте же, – воскликнула она. – У меня мало времени.

В этот момент прожектор с громким треском лопнул. Брызнули искры, на нее дождем посыпались осколки стекла.

– Ну же, – крикнула она в темноту. – Доверьтесь мне.

Она отступила на шаг назад, когда ее спина врезалась в кого-то. Она почувствовала ладонь, руку, теплое тело. Обернувшись, она в полумраке узнала смущенное лицо. Оно принадлежало Бобби.

– Прости меня, – сказала она.

В этот момент Лина приняла решение. Так больше не может продолжаться. Пора менять тактику.

– Можешь сделать мне одолжение?

– Всегда, – сказала Бобби.

Она не задавала вопросов. Она просто была рядом с Линой.


17
Придет или не придет?

Коко задавалась вопросом, что же случилось с Данте. Сработала сигнализация; из хранилища, которое, по-видимому, имело способность поглощать людей, доносились странные звуки, шаги, голоса. А потом внезапно появился Ксавьер и выгнал ее из архива.

Три часа она прождала перед отделом ревизии, так и не обнаружив знакомой белой шевелюры. Коко не осмеливалась ни к кому обратиться. Лина и Данте исчезли из Невидимого города. Нормальность все еще не хотела жить в этом месте.

– Нам всем нужно взбодриться, – сказала Инес. – На этот раз все должно пойти по плану.

В Куполе стоял гул, как в пчелином улье. Повсюду бегали путешественники во времени, чтобы подготовить Купол к торжественной церемонии. Возвышенный подиум, на котором обычно осуществлялся надзор за компьютерным терминалом, превратился в сцену, а центр управления – в банкетный зал.

– Вам необходимо ускориться, – приказала Инес Коко. – Через пять дней все должно быть готово.

Обычно время было ненадежным фактором в Невидимом городе. С прекращением операций по путешествиям внезапная смена времен года, погоды и времени, обычно формировавшие жизнь невидимок, превратилась в спокойную реку. Это был единственный момент, когда время у невидимых бежало в том же темпе, что и у смертных. Время беспощадно истекало. Час за часом, минута за минутой. Чем ближе становилась «Ночь сов», тем больше нервничала Инес.

Она быстро подтолкнула группу помощников, расставлявших в Куполе золотые складные стулья. Ее голос, обычно напоминавший прохладное дуновение ветра, казался нервным и пронзительным. Рыжеволосая девушка, выглядевшая еще бледнее, чем обычно, потеряла самообладание и раздраженно размахивала руками. Сонная артерия Инес заметно пульсировала, веко дергалось. Все мышцы, казалось, были в боевой готовности. Инес впервые поручили провести церемонию вступления. На поддержку Хранительницы времени она рассчитывать не могла. Со времени инцидента с Данте несколько дней назад в Невидимом городе о ней ничего не слышали. Уже ходили слухи, что с «Ночью сов» опять может возникнуть проблема. Так же, как и в прошлый раз, когда церемонию отменили без причины. Отсутствие Хранительницы нависало над Невидимым городом как темная грозовая туча. Непонятно было, что произойдет, если напряжение ослабнет.

Все надеялись, что удачная церемония поднимет настроение Хранительнице времени и освежит все вокруг. Коко оглядела Купол, который выглядел совершенно иначе. Как правило, два десятка подростков в белых халатах и огромных очках виртуальной реальности, превращавших их в ученых-футуристов, работали здесь у высокотехнологичного компьютерного терминала. На тускло блестящих стенах, как обычно, плавали пять континентов и семь океанов мира. Как правило, повсюду высвечивались четырехзначные числовые коды, указывающие, куда направляется путешественник во времени. Теперь искусственный небесный свод сверкал глубокой темной синевой. За несколько дней до большого собрания было занято всего несколько отдельных терминалов, чтобы в экстренных случаях обеспечить поддержку тем путешественникам во времени, которые еще были на операциях, и следить за возможными нарушениями границы. В «Ночь сов» искусственное небо разверзнется и совы с хронометрами прибудут. Те, кого в это время здесь не окажется, будут беззащитны перед врагами Невидимого города. Никто не заметит, если путешественник во времени попадет в беду.

 

С облегчением Коко отыскала свободное компьютерное рабочее место, еще не разобранное. Повсюду суетились, чистили, украшали и трудились. Возможность была. Ей нужно было знать, числился ли номер Данте 6454 еще в списке сотрудников. Что случилось с ее другом? Он вернулся к Лине? В часовой пояс 21? Коко больше не могла вынести неведении. Ее пальцы так дрожали, что, набирая, она едва нажимала на клавиши. Едва она вошла в часовой пояс 21, как в секторе H1445 участка 7640d мигнул неизвестный код ошибки. XXX4. В отличие от Данте, она просто не могла запомнить коды. Коко очень не хватало ее спутника. С любопытством она просматривала на компьютере виртуальное руководство, которое изучала в процессе обучения, но подробности которого постоянно забывала. Поспешно щелкала она по кодам, пока не нашла то, что искала. Она вздрогнула, когда поняла, что произошло. Маркировка указывала на величайшую возможную катастрофу: хронометр попал в руки человека.

На мгновение Коко словно парализовало. Одной из задач в службе Купола было перехватить злоумышленников до того, как они смогут проникнуть на территорию путешественников во времени. Каков протокол? К кому она должна обратиться? Прежде чем она успела ответить, произошло нечто еще более странное. Так же внезапно, как и появился, код снова исчез с экрана. «Отключен вручную», – высветилось на экране. Кто-то вмешался в процесс и удалил предупреждающее сообщение, прежде чем она смогла его обработать. Кто был заинтересован в том, чтобы эта катастрофа не была замечена? Взгляд Коко пролетел над немногочисленными столиками в центре управления. Ни в одном из ее коллег не чувствовалось даже намека на волнение. Никто, казалось, не волновался. Кто-то скрыл жизненно важную информацию. Кто манипулировал системой?

Инес дернула ее назад на вращающемся стуле. Ее глаза гневно сверкали, а в голосе явственно сквозило недоверие к Коко.

– Забудь о своем друге. Он – история, – проворчала она. – Рохус с честью примет номер сотрудника Данте.

– Вы не можете этого сделать, – пролепетала Коко.

Инес усмехнулась, и ее удовлетворение было очевидно.

– Он направлен к смертным, как и любой другой дезертир.

– Вы отключаете его хронометр? – в ужасе спросила Коко.

– Уже, – сказала Инес.

Коко содрогнулась от мысли потерять Данте навсегда.

– Это вина Лины, – сказала Коко. – Он ничего не может с этим поделать. Она околдовала его. Заразила. Это болезнь, и от нее его тоже можно вылечить. Может быть, есть лекарство?

Коко обрушила на Инес все доводы, которые она могла придумать прямо сейчас. У нее не было времени на долгие дискуссии.

– Убирайся отсюда. Я хочу, чтобы ты выучила свой текст, – сказала Инес. Затем она наклонилась к Коко и прошептала ей на ухо:

– Это твой шанс. Такой выход на церемонии решит, подходишь ли ты для более сложных задач в будущем.

Коко хотела сообщить Инес о сигнале тревоги, который так внезапно исчез. Но внутренний голос настойчиво предупреждал ее этого не делать. В Невидимом городе происходили загадочные вещи. Кому она еще может доверять?


6Эпоха грюндерства – период в экономическом развитии Германии и Австро-Венгрии в XIX веке до экономического кризиса 1873 года.
7Ярмарочный орга́н – механический инструмент, близкий оркестриону, для увеселения публики во время катания на карусели и прочих аттракционах.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru