[Веданш]: «Привет, мой друг, буду рад принять тебя и показать тебе путь к хорошей жизни с духовностью, йогой и медитацией».
От города по имени Джайпур веет добром, благородностью и искренней любовью. Вкупе с историческим контекстом мой внутренний русский проводит параллели с Питером. Да, здесь все еще докапываются до тебя с просьбами купить их побрякушки, но уже как-то по-доброму, что ли, с улыбкой на лице, без стресса. Рад, что доехал до «Индии здорового человека».
В эти дни страна живет Дивали. Дивали – «Фестиваль огней» – символизирует победу добра над злом, и в знак этой победы индийцы повсеместно зажигают свечи и фонарики. Иногда мимоходом мелькает свастика как символ солнца. Ярким светом сияют гирлянды, тротуар покрыт красной ковровой дорожкой. По дорожке проезжают шумные скутеры, куда-то спешат местные жители.
[Веданш]: «Мой адрес – h.no 305, lal ji sand ka rasta, choura rasta lal ji sand ka rasta, рядом с Nawal book Depot. Садись на тук-тук до chora rasta и на chora rasta тебе нужно дойти до lal ji sand ka rasta, и в lal ji sand ka rasta ты увидишь Nawal book depot».
Дошел до Nawal book Depot, не могу дозвониться до Веданша. Начинаю приставать к местным пацанам, показывая его фотку, – по-любому кто-нибудь знает. Один из таких пацанов сначала помогает мне дозвониться до Веданша, а затем провожает до его дома. Веданш встречает меня с распростертыми объятьями. В этом персонаже раскрывается суть Индии – добродушность, удача и раздолбайство.
Веданш сидит на полу своей хаты в компании с австралийкой Оливией. Присоединяюсь к посиделкам, принимая из рук косячок за знакомство.
– [Оливия]: Чувак, ты такой странный – наверняка под чем-то.
– [Я]: Ребят, прошлой ночью я спал два часа, да и те в сидячем вагоне поезда.
Веданш творит добро кистью художника, зарабатывая на продаже своих поделок туристам. Парень производит впечатление эдакого стереотипно духовного индийца: спокойствие, йога, медитация. В общении Веданш раз за разом вбрасывает народно-житейские мудрости, напоминающие пацанские цитаты из пабликов в ВК.
[Веданш]: «Правило номер один в жизни – никаких ожиданий. Ожидания бесполезны».
Наутро выходим в город за завтраком. За завтраком Веданш рассказывает о том, что в Джайпуре жить классно, потому что никому здесь не важно – сколько зарабатываешь и сколько у тебя в кармане прямо сейчас. Спустя четыре года на нашу грешную планету нагрянет пандемия, Веданш останется без дохода и начнет попрошайничать у своих белых друзей в Фейсбуке.
А пока я, короче, искренно умиляюсь рассказам о жизни без бюджета.
Мумбаи можно искренне любить, всячески ненавидеть, и невозможно обойти вниманием.
В Мумбаи замечаю некоторые особенности от тех мест, что увидел в Индии: мусульманская культура, обилие мяса в забегаловках и высокий уровень влажности. Если в 30-градусных Дели и Джайпуре комфортно за счет сухого климата, то 30-градусный Мумбаи выводит из тебя семь потов, создавая чувство невероятной жажды.
Мой хост живет в Колабе – главном туристическом районе города, напичканном разного рода памятниками времен британского колониализма. Еще в прошлом веке Колаба выполняла функцию «ворот в Индию», а Мумбаи мало того что был Бомбеем, так еще и имел за собой столичный статус. Сейчас в Колабе лишь толпы туристов, роскошные такси и упоротые индусы, что напрашиваются сфотографировать тебя за сто рупий.
[Знакомство на кухне, прямая речь Мохаммеда]
«Первая ночь бесплатно, дальше две тысячи рупий за ночь».
«Хочешь ужин, завтрак? Двести рупий».
«Хочешь в пещеру съездить? Давай мы тебе экскурсию устроим, семь тысяч рупий. Нет столько денег? А сколько есть?»
«Тебе нужно обязательно съездить в наши трущобы, обязательно экскурсией с местным, они покажут тебе, как наши люди живут».
В квартире тусит порядка десяти мужиков, и все от меня чего-то хотят.
– [Старик]: Купи мне сигарет, а?
– [Я]: Не хочу.
– [Старик, ухмыляясь]: Ты не расслышал – я сказал: купи сигарет!
Я даю денег на пачку самому молодому из стаи шакалов. Спустя полчаса шакалик возвращается с сигаретами, но без сдачи. В итоге сдачу из шакалика выбивает старик, разглядев на пачке ее реальную стоимость. Какой-то беспросветный гоп-стоп на каждом углу.
Ночью ужимаюсь на маленькой скамейке у входной двери в то время, как остальные обитатели морального борделя спят на полу. Интересно – спросят ли с меня денег за то, что я занял скамейку?
Наутро вылетаю пулей из квартиры и начинаю искать нового хоста. Пишу в кауче рандомному чуваку сигнал SOS и тут же получаю от него звонок.
– [Натан, новый хост]: С тобой там все в порядке?
– [Я]: Вроде да, они от меня отстали – но завтра мне точно нужна новая вписка.
– [Натан]: Окей, залетай тогда к нам.
– [Я]: Спасибо, Натан – ты настоящий друг.
Короче, хоста зовут Мохаммедом, но я бы назвал его Мудилой.
[Я]: «Натан, я потерял свой телефон в Боривали и нахожусь сейчас в отделении полиции».
Дело было на конечной станции Borivali, ведущей к природному парку с древними пещерами. На выходе из вагона один из местных «волшебников» забирает телефон из заднего кармана моего рюкзака. Менты на станции предлагают мне поехать обратно в Россию и не капать им на мозги. Оставшись без связи, я все-таки доезжаю до Натана за счет оставшегося в рюкзаке планшета и местных Wi-Fi точек.
Встретившись с Натаном и его соседом по квартире Пракашем, я окончательно забываю о том, что у меня украли телефон, растворившись в праздничной атмосфере Дивали. От количества развешанных огонечков мерцает в глазах. От количества уличной еды давит в животе. Двигаемся от лавки к лавке, ребята угощают меня всякими пряностями и сладостями.
Натан с Пракашем работают в Болливуде организаторами массовок. Выглядят ребята как хипстеры на Западе: борода из барбершопов, одежда из Бершки, любят крикет и своих друзей. В общем, живут жизнью здорового миллениала – я бы даже сказал: «яппи».
Столько тысяч километров между нами, столько культурных и языковых барьеров, столько разностей на нашем жизненном пути – и все равно мы друг другу как бро. Общаемся так, словно мы не туземцы друг к другу, а друзья с традиционными посиделками по пятницам.
Следующим утром я записываю для друзей Натана и Пракаша видеопоздравление с Дивали на хинди, повторяя по звукам то, что ребята мне говорят.
Короче, типичная славянская история получилась: где менты – козлы, там помогут братаны.
«Привет, как дела? У меня есть хорошая квартира, и в настоящее время я живу один, с нетерпением жду приятного времяпрепровождения с тобой :) Будь здоров!»
Моего хоста в Пуне зовут Чирак, но в интернетах шифруется как «Евнух» – боится шуток про Ирак. Работает в строительном бизнесе бати, живет в новостройке в двушке. До Чирака добрался в три часа ночи на убере – индийский поезд опять подвел с расписанием. Парень любезно уступает мне кровать, а сам ложится спать на полу. Из моих уст вылетело очередное «вау».
Утром вижу, что мой следующий поезд в Бангалор отменили. Маршрут путешествия разлетается как карточный домик. В растерянности смотрю на карту Индии в Google Maps и понимаю, что до райских пляжей Гоа меня отделяет лишь один ночной автобус. Доехав до вокзала под разговоры с индийскими школьниками в автобусе, покупаю билет до Гоа на этот вечер. Хватит с меня урбанистической Индии, хаоса, стресса, внимания местных на каждом шагу – пора уже расслабиться.
Чирак достаточно быстро адаптируется к моим планам. Заехав домой за вещами, едем на скутере в центр. Поужинав, поднимаемся на холм городского парка и видим часовню. В часовне проходит какой-то религиозный обряд с неистовым звоном колоколов.
– [Чирак]: Слушай, Гоа – это классно. Давай я через день к тебе подскочу, и мы будем вместе у твоего хоста жить? Девок там подцепим, травки покурим.
– [Я]: Звучит здорово, но вряд ли моему хосту понравится, что за него решают как пользоваться его жилплощадью.
– [Чирак]: Эх, жаль. Мне было приятно с тобой познакомиться, брат.
– [Я]: Мне тоже.
Короче, в самой Пуне делать нечего, если у вас там нет таких товарищей как Чирак.
Моего хоста в Гоа зовут Кросс, что в переводе с английского означает «крест». Договорились встретиться в семь утра у Сиолимской церкви. Кажется, он верующий.
Кросс из Нигерии, в Гоа переехал два года назад. Внешне похож на 50 Cent: лицо, улыбка, смех, мускулатура, крест на шее, образ гангстера. Живет вместе со своей девушкой родом из южной Индии, а также сожительствует с парочкой соотечественников из Нигерии. Мне выделяют грязноватый потертый матрас в гостиной, зато за окном тишь да гладь: без шумных городов, постоянного внимания.
– [Я]: Чем ты занимаешься?
– [Кросс, улыбаясь]: Обувь продаю.
– [Я]: [сделал вид, что поверил]
Мой день в Гоа выглядит следующим образом. С утра Кросс подвозит меня до первого пляжа на береговой линии – не разрешает мне арендовать скутер, опасаясь за мою безопасность. Его девушка уже месяц как с гипсом на ноге после аварии – а тут какой-то недоросль без навыков вождения. Добравшись до береговой линии, гуляю в течение дня по этой линии с перерывами на купание в море. К закату добираюсь до Арамболя – наиболее живой точки побережья, встречаюсь там с Кроссом.
Кросс проводит вечер в местном кафе за столиком с друзьями, продавая туристам христианские вещества. Все обитатели Арамболя знают где и зачем его искать. По пляжу, распределившись на равное друг от друга расстояние, стоят африканцы с руками в карманах.
В Гоа наслаждаюсь Индией без Индии, коротаю солнечные дни в одиночестве. По вечерам знакомлюсь с интересными персонажами, приехавшими в Гоа за дауншифтингом и курсами йоги. В основном здесь выходцы из Северной и Западной Европы, уставшие от предсказуемой скучной жизни с инструкцией по применению. В толпе стремящихся к духовности граждан первого мира можно также заметить теплолюбивых москвичей.
В Гоа встретил Лешу и Лену из рассказа «Чыгуу». Индия шокировала ребят так, будто они о ней знали еще меньше меня. Опешив от всего безобразия Нью-Дели, Леша и Лена покатили на север в Ришикеш, где продают турпакеты йоги и осознанности. Разочаровавшись в местной духовности, ребята двинули в Гоа за зимовкой вдали от промозглого Питера. Сравнивая свой опыт с Юго-Восточной Азией, ребята проклинают всю Индию с головы до пят, ужасаясь от антисанитарии, хаотичности и приставучести к белому человеку.
Последняя ночь в Гоа, Арамболь, кафе. Тороплю Кросса, ведь мне надо вещи собрать и до аэропорта доехать. По дороге домой останавливаемся у какого-то гестхауса, где у Кросса был то ли товарищ, то ли клиент, то ли все сразу. В нервозности Кросс допрашивает местных обывателей.
Слово за слово, и наш байк окружают десять злых индусов. Кажется, здесь нам дадут пизды. Справа от меня размахивает палкой морщинистый дед. Через десять минут словесной перепалки прорываем оцепление тараном и оказываемся на свободе.
Двадцать минут спустя залетаем в какие-то джунгли к какому-то Джимми. В потемках и безлюдии Кросс делит таблетку на две части, чтобы продать Джимми нужную дозировку. Не понимаю что мне делать: следить ли за шухером или просто помалкивать. Скорее всего, второе. Перестаю думать о том, что нас накроют копы и меня посадят в индийскую тюрьму. Мне лишь хочется не опоздать на чертов самолет.
Доехав до дома Кросса, пакую на скорости свой рюкзак, по-братски прощаюсь и сажусь в такси до аэропорта. В аэропорт успел, но рейс задерживают – а это значит, что не успеваю на второй, а за ним и на третий, и на четвертый. Меняю время второго рейса так, чтобы цепочка рейсов восстановилась. Доплачиваю за замену всю наличку, оставшуюся с путешествия. Прилетаю в Бишкек, жду всю ночь рейса в Москву, чувствую себя заебанным по всем фронтам: физически, эмоционально, ментально.
Короче, это тот случай, когда после отпуска нужен еще один отпуск.
В Питер и Москву – разгонять тоску.
В Питере меня впишет друг детства – в Москве же у меня ни единой знакомой души. Москва – довольно легкий город для серферов за счет количества хостов, но на майские найти кауч тяжело. Народ разъезжается по дачам, по родителям, по путешествиям. Так я нашел экспата по имени Хосе, у которого дачи нет, родители далеко, а путешествия – это и есть его жизнь.
Хосе родом из Эквадора, тридцать лет, худощавый, интеллектуал, космополит, разговаривает то ли на шести, то ли на восьми языках – в том числе на потрясающем русском. В Россию переехал по работе в биомедицинской компании. Живет в Люблино, делит трешку в человейнике с пацанами из Саратова. Кауч помогает ему абстрагироваться от «russkiy bydlo», позволяя собрать интересных людей в свою «коллекцию Покемонов».
Еще перед очной встречей у нас с Хосе возникает недопонимание:
– [Я]: Доброе утро, Хосе. С нетерпением жду встречи с вами завтра утром на train station. У меня есть твой номер, так что все в порядке. Дашь мне свой адрес на всякий случай?
– [Хосе]: Я не буду встречать тебя на train station, черт возьми!!! Я могу встретить тебя прямо на выходе из tube station! Ты можешь доехать на метро до Люблино. Я бы посоветовал тебе позвонить мне, как только ты приедешь в город, чтобы я мог подготовиться. Я думаю, что нет необходимости встречать тебя в аэропорту или на вокзале, потому что маловероятно, что ты впервые в Москве… Кроме того, ты можешь говорить по-русски, так что ты сможешь передвигаться по городу и, следовательно, спрашивать, слушать или читать без особых трудностей.
– [Я]: Мы, кажется, неправильно друг друга поняли. Конечно, я имел в виду станцию метро. Тогда до завтра!
Кажется, спустя год после возвращения из Штатов мой английский скатился до уровня «London is the capital of Great Britain». Да и в Лондоне метро – это не train station, а tube station.
Мы разговариваем на кухне о чем-то отвлеченном от наших судеб: припаркованных на газоне авто, окружающей среде, технологиях, странах и культурах. Пообщавшись с Хосе, отправляюсь шагать по Москве, предвкушая поход на матч любимого Локомотива с нелюбимым Спартаком. Локомотив безнадежно проиграет, а на трибуне нас продержат еще полтора часа после окончания матча. Хосе, спасибо тебе за то, что открыл мне дверь в одиннадцать вечера.
После вписки переписываемся какое-то время в фейсбуке.
– [Хосе]: Слишком много праздников, это не подходит стране, экономика которой находится в упадке.
– [Я]: Дело не в новогодних каникулах. Разруха не в клозетах, а в головах.
– [Хосе, транслитом]: Problema V to 4isle i v golovax NARODA, ne tolko v golovax pravitelei. I etot moment, tot kotory 4itateli tvoego roda, naprimer, o4en «vugodno» propuskaiut, kogda tsitiruiut Bulgakova. Vsegda dumaiut 4to vina vsiu nado nalozhit na pravitelei, u kotoryx BEZ SONMENIA est bolshaya dolya otvestvennosti. NO na samogo sebya… Trudno smotret'. Budto Russky narod takie «angelo4ki». Samy takie lentiai i lenivye…
Короче, Хосе этот тот еще токсик.
С Надей встречаюсь в вестибюле «Театральной». По дороге до дома пытаемся узнать друг друга поближе, но нам мешает невыносимый шум метро. Надя рассказывает о встрече с подружками, на которой она только что была. Я захожу с козырей, рассказывая о своей жизни в Штатах.
Надя живет с мужем Димой и песелем Скай. Скай – это отсылка к Люку Скайуокеру из «Звездных войн». Ребята работают вокруг да около киноиндустрии, в основном операторами. Еще Надя зарабатывает на фотосессиях и на свадебной фотографии. Живут ребята в новенькой ипотечной трешке в жилом микрорайоне под Подольском, но за счет метастаз урбанизации прописка в микрорайоне стала московской. Сплю у Нади с Димой три ночи, ребята выделяют мне свободную комнату, заваленную вещами. Через два года Надя родит мальчика, и эта комната превратится в детскую.
Следующий день провожу в прогулках между музеями, прикидываюсь несовершеннолетним ради бесплатных билетов. Домой прихожу вечером счастливый и уставший. Надя готовит на ужин фунчозу – видимо, это какой-то московский деликатес, о котором я никогда не слышал. С нами ужинает подруга Нади, приехавшая пару часов назад поболтать. В комнату прибегает Скай. Надя его нежно обнимает, я успеваю снять эту картину на свою зеркалку Nikon D3200.
– [Надя]: Миш, а где ты сегодня обедал?
– [Я]: В Burger King.
– [Надя]: Сочувствую.
В последний вечер мы с Надей и Димой гуляем по Коломенскому. Ребята рассказывают о том, как играли здесь свадьбу, показывают с телефона фотографии. Немного балуемся с моей зеркалкой, получаются классные фотки. Речь Нади и Димы пестрит историческими фактами о Москве и о ее чарах в принципе. Ребят можно отнести к тем «коренным москвичам», что любят столицу безумно. Разговор переходит в исторически-политическое русло: там мы находимся по разные стороны баррикад, но взаимное уважение и здравый смысл помогают нам сохранить градус беседы в разумном диапазоне.
Короче, хороша Москва с москвичами.
На выходные еду в Москву на концерт Rammstein. Хосе занят переездом на новую квартиру, Надя с Димой уже не хостят. По третьему кругу ищу себе добрую душу для вписки в столице.
«Да, приезжай. Введенского, 11к2. 89061328907. Позвони за пару дней до приезда».
Доехав к вечеру до станции Беляево, жду Яна с Юлей в подземном переходе. Ребята вот-вот должны забрать меня по пути с посиделок у мамы. Ян не отвечает на сотовый, я дрожу от тревоги и холода в переходе метро. Сегодня в Москве дикий ливень, от которого не спасает ни один зонт. Спустя час ожидания находим друг друга. По дороге домой делим единственный зонт на троих.
Ян и Юля – молодая семья родом из Махачкалы. Ян креативит в рекламном агентстве, Юля работает в сфере кейтеринга для авиарейсов. У ребят есть дочка – три года, ее отдали на выходные бабушке. Сейчас Юля беременна вторым ребенком. Кауч в очередной раз взрывает мне мозг пониманием того, насколько люди готовы поддерживать людей, насколько нестандартно готовы люди мыслить, действовать, помогать. Ребята, у вас девочка маленькая, да вы еще и вторым беременны – зачем вам хостить какого-то пацана из Пензы? Наверное, ребята тоже хотят жить интересно, рутину разбавлять.
После прошлой бессонной ночи в пойманной на трассе M5 маршрутке и насыщенного столичного дня сплю как убитый. Наутро чай с печеньками и вайб позитивный. Промокшая одежда уже просохла. На фоне играет группа «ГРОМЫКА». Пару недель назад Ян с Юлей случайно попали на их концерт, их не отпускает до сих пор.
«ГРОМЫКА» замечательно ложится на декорации: жилой комплекс из высоченных панелек, утро, лето, солнце, зелень во дворе, метро в пятнадцати минутах ходьбы. Оказывается, застойное искусство можно достать из архивов, слегка отполировать на современный лад, и оно будет звучать здорово.
Концерт Rammstein заканчивается в полночь, блаблакар в Пензу отправляется в шесть утра. Передо мной выбор между ночными прогулками по спящей Москве и попытками выспаться перед новой рабочей неделей в офисе. Выбираю второе: вернувшись к ребятам в час ночи, засыпаю на пару часов. Случайно разбудил Яна, выходя из квартиры.
– [Я, шепотом]: Ребята, спасибо вам большое за все, вы такие классные.
– [Ян, спросонья]: Peace))
Короче, душевно получилось – как у друзей.
Трасса суздальского марафона Golden Ring Ultra Trail представляет собой замкнутый круг в чистом поле со стартом и финишем у деревянного отеля. В воскресенье побегу по этому кругу длиной в пятьдесят километров. По-хорошему мне стоило бы забронировать койку в черте города, выспаться хорошенько перед стартом в семь утра. На практике же я ищу кауч во Владимире, что находится в часе езды до Суздаля. Гоша немножко угорает надо мной в переписке VK, полдня не берет трубку. С одной стороны, он ничего мне не должен. С другой стороны, волнуюсь от того, что все идет немножко не так, как было задумано.
В итоге Гоша с Катей подбирают меня на тачке в центре Владимира около антикафе в десять вечера. До забега осталось девять часов. Гоша с Катей соглашаются мне помочь: проснуться в пять утра воскресенья, подкинуть меня до Суздаля. Дескать, ребята могут с утра по городу погулять, почему бы и нет. Я рад, что у меня появилось больше времени на сон.
По дороге до Суздаля знакомимся поближе. Гоша и Катя – молодая семья. Гоша работает креативным директором в местной организации с уклоном в урбанистике. Катя работает графическим дизайнером в веб-студии. Ребята тащатся от своей малой Родины, живя жизнью миллениалов в русской провинции:
– куча малых дел, сделанных для родного города;
– посиделки в антикафе;
– собранная из друзей рок-группа;
– каждодневная забота о бабушках-дедушках;
– просторная хата в новом жилом комплексе;
– периодические поездки в Европу;
– эксперименты с внешностью: у Кати дреды, у Гоши ушные тоннели.
Выходя из машины, даю ребятам символическую сотку рублей, которых хватит лишь на чашку кофе в CoFix. Успеваю прибежать на старт за две минуты до начала забега. Пробежав марафон, растворяюсь в эйфории.
Короче, это тот самый случай, когда слова «спасибо» для выражения благодарности хостам недостаточно.