Халид холодно улыбнулся голубоглазому воину, отвечая:
– Зачем? Теперь мне это неинтересно. Я сам слишком дикий и грубый, чтобы брать то, что не принесет мне особого удовольствия.
Темноволосый мужчина направился было к коню, но в этот момент Селим, выхватив саблю, преградил ему путь со словами:
– Ты ведешь себя слишком самоуверенно, Халид, словно командуешь армией ты. Не забывай – мы с тобой равны, а значит, мои права на эту женщину такие же, как у тебя.
Халид холодно усмехнулся, кивая головой своим людям и не позволяя тем наброситься на Селима. Мужчина не желал распри в войске. Ни одна женщина не стоила этого. Он произнес, сверля давящим взглядом голубоглазого воина:
– Селим, а давай позволим женщине решить – сделаем исключение. Мне даже любопытно – кого из нас она выберет.
Эта идея понравилась сопернику и тот, качнув головой, убрал саблю, подходя к Халиду. Они повернулись к побледневшей Жасмин, уловившей суть их конфликта. Кажется, Оллрик был прав – она искушение. Взгляд девушки скользнул по молодому лицу Селима – тот улыбнулся ей, глядя почти ласково на Жасмин. Этот мужчина обладал мягкой, приятной глазам, красотой. Взор девушки медленно переместился на стоявшего рядом воина.
Теперь она осмелилась хорошенько разглядеть его. Первое, что бросилось в глаза Жасмин – давящий, властный, абсолютно непроницаемый взгляд этого мужчины. Он очень отличался от Селима, и выглядел старше, сильнее и опаснее. Несмотря на почти одинаковый рост с голубоглазым мужчиной, воин имел выражено широкие плечи и действительно устрашающий вид. Лицо его нельзя было назвать мягким и красивым, как у Селима. Напротив, Халид обладал резкими чертами – чуть широковатым носом, резко обозначенными скулами, тяжелой линией нижней челюсти и черной бородой. Все это делало его образ хищным, диким и завораживающее привлекательным. Рядом с ним голубоглазый, несомненно, красивый мужчина, выглядел юнцом.
– Выбирай, с кем ты пойдешь, – властно приказал Халид, не сводя с девушки своего пронзительного взора.
Она нервно сглотнула. Внутреннее чутье подсказывало ей – если она выберет – Селима, Халид это так просто не оставит. Может завязаться драка, которая приведет к очередному кровопролитию. И все станет намного страшнее, чем сейчас. Жасмин не желала быть яблоком раздора. Однако голубоглазый мужчина показался Жасмин ласковым и даже нежным, а не этого ли хочет каждая женщина?
Оказалось, не каждая.
Жасмин, сохраняя молчание, подошла к Халиду. Лишь приблизившись к нему так, чтобы никто не слышал их, она произнесла:
– Я знаю, что у меня не было выбора. Поэтому, я пойду с тобой.
Халиду понравился ответ его новой пленницы – холодная, циничная улыбка с оттенком мужского самодовольства изогнула его губы, а правая рука ухватила девушку за плечо. Его крепкие пальцы сжали нежную плоть под собой, заставляя этим действием задрожать Жасмин. Она подняла на мужчину глаза – в них он увидел обреченность. Пусть будет так. Халиду было все равно. Эта женщина должна быть благодарна ему за то, что он оказал ей честь, взяв себе.
– Иди за мной, – приказал мужчина, сверкнув темными глазами. Они у него, надо добавить, были невероятно черного, завораживающего цвета. Этакие, поглощающие волю, драгоценные обсидианы.
Халид отвернулся от Жасмин, и стремительным шагом направился вперед. Девушка поспешила за ним, стараясь избегать взгляды чужих людей. Когда она проходила, мимо Селима, то явственно ощутила его горечь и недовольство. Их взоры все же встретились – и Жасмин успела заметить в его голубых глазах – сожаление.
Девушка порывисто отвернулась. Она, сотрясаемая страхом, обхватила себя за дрожащие плечи руками, и, тяжело дыша, продолжила следовать за удаляющимся воином. Тот шагал столь быстро, что Жасмин едва поспевала за ним. Ноги ее начало сводить от усталости, слабость стала подкрадываться, и девушка готова была упасть здесь – на глазах у всех, изможденная, напуганная. Однако глазам ее предстал небольшой шатер, возле которого остановился мужчина. Он, повернувшись, с усмешкой на лице, наблюдал за утомленной пленницей. Когда Жасмин, наконец, подошла к нему, Халид обратился к ней:
– Заходи и оставь все свои надежды за порогом.
От его слов девушка побледнела. Она проскользнула мимо мужчины, задев его грудью и от того еще больше смутившись, и зашла внутрь. Места здесь было немного, однако тут было тепло и приятно пахло терпко-сладкими благовониями. Под ногами девушка заметила толстый, пушистый ковер. В центре – пару сундуков. Крышка одного из них была откинута, и Жасмин заметила в нем оружие – несколько изысканных кинжалов в ножнах, украшенных драгоценными камнями.
Чуть подальше расположилось несколько подушек – больших и маленьких, квадратной и округлой формы, сшитых из бархата и блестящей ткани.
– Разденься, – как бы, между делом, приказал Халид, заходя следом в шатер и скидывая с ног сапоги.
Жасмин вздрогнула от его слов. Она дрожащими пальцами стянула с себя невысокие, поношенные сапожки. Обернувшись, девушка заметила, что мужчина неотрывно наблюдает за ней. Он демонстративно, медленно, скинул со своих широких плеч, темный плащ. Жасмин скользнула взглядом по его фигуре, прикрытой кольчугой – да, это тело принадлежало настоящему воину – оно источало силу, мощь, власть. Оставалось только догадываться, как мужчина выглядит обнаженным. От подобных мыслей девушка почувствовала спазм в животе. Она замешкалась, не зная, как поступить.
– Не очень люблю ждать, – сообщил Халид, и в два шага оказавшись рядом с пленницей, протянув руки, начал почти срывать с нее ее платье. Ткань под его крепкими пальцами жалобно затрещала, но это нисколько не остановило мужчину. Жасмин инстинктивно вцепилась в руки воина, но тот лишь грубо скинул женские ладони, разрывая платье на две темные материи.
На миг, девушка окаменела, ужаснувшись происходящему, затем, попыталась вырваться, и ей это почти удалось, и она сделала несколько шагов вперед, но мужчина ухватил ее за обнаженную лодыжку, резко подтягивая к себе. Пленница испуганно вскрикнула. Встретившись взглядом с Халидом, и увидев на его губах насмешливую улыбку, Жасмин поняла – он намеренно дал ей ускользнуть, чтобы поиграть в кошки-мышки.
И тогда девушка заплакала – испуганно, горько. Халид опрокинул ее на спину, придавливая своим телом Жасмин к ковру. Его рука – властная, тяжелая, ухватила ладони пленницы, не давая той двигать ими. Другая рука мужчины прошлась по тонкой ткани нижнего платья. Движения воина нельзя было назвать грубыми, впрочем, как и нежными тоже. Девушка обреченно закрыла глаза, притихнув. Она больше не шевелилась и не пыталась бороться. В любом случае этот мужчина получит свое, и не в ее силах было сопротивляться ему. Лишь сердце, продолжая бешено стучать в ушах, оглушало Жасмин, не давай той слышать собственные рыдания.
– Открой глаза, – приказал Халид, приближая свое лицо к Жасмин, и обдавая ее щеки щекочущим дыханием. Девушка медленно подняла веки. Страх горел огнем в сине-серых глазах пленницы.
– Ты всегда насилуешь женщин? – прошептала дрожащими губами Жасмин. Язык еле слушался девушку, и она едва могла говорить.
– Нет, – губы Халида дрогнули, – обычно мне попадались неглупые женщины, понимавшие об оказанной им чести. Не пугайся, я не сделаю с тобой ничего нового, чтобы делал с тобой твой светловолосый муж или любовник. Мне нужно просто вступить в свои права.
Из глаз девушки брызнули слезы.
– Брат! Это был мой брат! – сокрушенно выдохнула она. – А теперь он – мертв! Ты и твои воины убили его!
Мужчина приподнял Жасмин за трясущиеся от рыданий плечи, встряхивая ее – грубо, почти жестоко. Он процедил сквозь зубы:
– Твой брат заслужил это. Он и его дружки убили немало торговцев, чтобы прихватить награбленное. Они убили моего дядю. Кровь за кровь.
Он разжал пальцы, окидывая презрительным взглядом пленницу. Она испуганно смотрела на Халида – грудь ее, прикрытая тонкой тканью, часто воздымалась, дыхание было прерывистым, шумным. Страх сделал лицо Жасмин совсем бледным, а тело – слабым. Это не то, что хотел видеть мужчина, хотя, признаться, именно его действия стали причиной для этого. Воин отстранился от девушки и, нащупав под пальцами порванное платье, швырнул его Жасмин со словами:
– Прикройся.
Девушка спешно прижала разорванную одежду к себе. В эти короткие мгновения Жасмин наивно полагала, что воин пощадил ее, однако вскоре, поняла причину изменений его отношения. У входа в шатер раздался мужской голос:
– Мой господин, прошу простить меня, что отвлекаю. Прибыл гонец.
Халид резко подскочил на ноги. Он поднял плащ, накидывая его на широкие плечи. Обернувшись на девушку, мужчина бросил:
– С тобой мы закончим позже. Не вздумай делать того, о чем после придется горько пожалеть.
Мужчина вышел из шатра, не забыв приставить к нему охрану. Он прекрасно изучил женскую сущность за свои тридцать три года. Даже эта неженка, вероятно, попытается сбежать от него. В памяти Халида всплыли испуганные сине-серые глаза пленницы. Редчайший оттенок. Красива, безусловно. От того, что она – сестра врага, становилось даже как-то слаще. Нужно непременно закончить с ней то, что начал… и забыть. Довольно о ней! Женщины – это слишком незначительное удовольствие, чтобы думать о них столь непростительно долго. Когда Халид зашел в шатер, он уже совершенно забыл о своей новой пленнице.
В шатре собрались несколько воинов, среди которых был и Селим. Тот окинул черноволосого воина недовольным взглядом. Видимо, до сих пор не мог принять тот факт, что девушка принадлежит не ему. Халид воевал вместе с Селимом последние полтора года. Голубоглазый воин был младшего его на два года. В бою тот был умелым и сильным, и Халид не хотел бы портить с ним настолько отношения, чтобы сойтись с ним в смертельной битве. Нет, Халид не боялся проиграть, но он не желал смерти своему соратнику. Однако и уступать ему красавицу воин тоже не намеревался. Она принадлежит лишь ему – Халиду.
В послании, что принес гонец, был приказ правителя возвращаться в Кордову. Что же, эмир ждал своих воинов, и они не могли не приехать. Войско, состоявшее из трехсот солдат, стало спешно сворачивать лагерь.
Жасмин тщетно пыталась привести жалкие куски темной материи во что-то, напоминающее платье. Руки воина были слишком сильны, чтобы оно уцелело. Уцелеет ли она, Жасмин, когда тот овладеет ее телом? Одно она точно не сможет сохранить – свою девственность. Девушка накинула кусок ткани на плечи, прикрывая слишком заметную грудь под нижним платьем. Она, наконец, немного, совладав со своим страхом, поднялась на ноги и стала ходить туда-сюда по шатру. Жасмин не желала встретить мужчину лежа, словно поверженная и слабая рабыня. Даже будучи пленницей, можно и нужно было сохранять свое достоинство.
Жасмин остановилась возле открытого сундука – в глаза ее тут же бросилось изысканное, прекрасное своей смертельной красотой оружие – здесь было около двух десятков кинжалов, на самом дне виднелось еще какое-то оружие, какое именно, девушка не могла понять. Наверное, более отчаянная и смелая пленница уже давно бы прихватила кинжал, готовясь к встрече с врагом. Вот именно. Смелая. Жасмин не считала себя таковой. Ах, как был прав Оллрик, окидывая ее разочарованным взглядом. Она совсем не похожа на своего храброго отца! Другая бы – дралась, билась, пыталась бы давно убежать, и предприняла много попыток, чтобы избежать участи быть лишенной чести и свободы.
Но Жасмин была другой.
Нежной. Слабой. Пугливой. Невероятно ранимой.
Вероятно, она была самой яркой ошибкой в истории вестготов.
Прости, отец, за то, что другая. Не такая, как ты.
– Выбираешь оружие, которым собираешься прикончить меня? – раздался насмешливый голос Халида, неслышно зашедшего в шатер.
Жасмин испуганно вскинула голову. Ее тут же обжег взгляд черных, источающих скрытую угрозу, глаз.
– Нет, не думаю, что смогла бы причинить тебе вред, – честно призналась девушка, наблюдая, как воин, пересекая шатер, приближается к ней. Халид, не отводя взора от пленницы, любовно провел пальцами по рукояти и ножнам одного из кинжалов, говоря:
– Для женщины ты размышляешь достаточно разумно. Поэтому, если ты не хочешь лишиться остатков одежды, советую тебе снять ее самой. Прямо сейчас. Иначе – ее ждет участь той тряпки, что у тебя на плечах.
Жасмин задрожала, и начала медленно отступать назад, снимая с плеч остатки своего «свадебного» платья. Черные глаза Халида неотрывно следили за каждым ее движением. Мужчина, раздраженный нарочитой медлительностью Жасмин, двинулся на нее, сообщая ей:
– Я тебе уже говорил, что не очень люблю ждать?
Халид протянул руки, хватая девушку за плечи. Та положила поверх его сильных, с ощутимыми мышцами, плеч, свои дрожащие ладони.
– Подожди, пожалуйста, – сорвалось с ее губ.
– Уже ждал, и достаточно, – произнес мужчина, притягивая девушку к себе. Одной рукой мужчина обхватил ее за затылок, другой – нагло, умело, начал стягивать нижнее платье. Жасмин еще сильнее задрожала. Захваченная в плен властных, беспощадных рук, она прерывисто дышала, и, словно загнанный зверек, искала пути спасения. Но разве это возможно, если хищник уже настиг ее?
Темные, жесткие губы впились в бесстыдном, горячем поцелуе в губы Жасмин. Та, застигнутая врасплох таким натиском, попыталась оттолкнуть мужчину, но тот лишь сильнее прижал пленницу к себе, сминая своим ртом любое, даже незначительное, сопротивление пленницы. Она, ощутив язык воина у себя во рту, испуганно сжала зубы, чуть прикусив его. Халид зарычал, оттягивая голову пленницы, но целовать ее не перестал. Вместо этого, мужчина повалил ее на пол, ложась на девушку сверху, руками освобождая ее тело от жалких остатков одежды.
Как только настойчивые губы мужчины спустились на шею Жасмин, девушка произнесла:
– Прошу, остановись. У меня никогда не было раньше…
Халид вскинул голову. В его невероятно черных глазах вспыхнуло самодовольство и завораживающие искры страсти.
– Если ты думаешь, что твоя девственность меня остановит, знай – невинных девушек у меня было немало, – ладонь мужчины – загорелая, сильная, легла на обнажившуюся грудь Жасмин, контрастируя с ее белизной. Воин добавил:
– Но я рад, что я у тебя первый.
Он вновь начал ее целовать. И тогда с Жасмин случилось то, что раньше никогда не было – в ушах зашумело, перед глазами появилась темная пелена, и девушка потеряла сознание…
Жасмин медленно открыла глаза. Она обнаружила себя, полностью обнаженной, прикрытой какой-то тканью, лежащей среди подушек. Чуть подальше, к ней спиной, сидел полуобнаженный мужчина. Девушка впилась взглядом в его широкую, смуглую спину. Жасмин невольно заметила несколько шрамов на пояснице и плечах Халида – они были старые, белесого цвета. Видимо, этому мужчине пришлось участвовать в боях, и не раз. Он был настоящим воином. Девушка нервно сжала ткань, прижимая ее к своему телу. Неужели это случилось? Неужели этот мужчина овладел ей, пока она была без сознания? Сколько же времени ей довелось пробыть в обморочном состоянии? Какой ужас…
А может, это и к лучшему, что она ничего не почувствовала и не увидела?
Жасмин поморщилась – ее щеки, казалось, горели огнем, а все тело обволокла сильная слабость. Мужчина поднялся на ноги и повернулся к девушке, окидывая ее многозначительным, исключительно собственническим взглядом. Его черные глаза, поблескивая, излучали первобытный огонь. Пленница вспыхнула и коснулась ладонью своей горящей щеки.
– Пришлось пару раз ударить тебя по щекам, дабы ты не пропустила главное действие и пришла в себя. Увы, это не помогло, – сообщил Халид, выразительно вскинув черные брови.
Жасмин не смела озвучить вопрос, вертящейся у нее на языке. Разные догадки, вызывая смущение, стали посещать ее голову. Она еще больше покраснела, когда скользнула взглядом по обнаженному торсу воина. На мужчине были лишь широкие шальвары.
Пленница затаила дыхание, не в силах отвести взор от Халида. Он был невероятно мужественен. Его тело – смуглое, сильное, источало хищную, смертельно опасную красоту. На левой груди у воина был какой-то странный рисунок. Что он означал, девушка не стала даже спрашивать. Она, как завороженная, наблюдала за тем, как сильные, ярко выраженные мышцы перекатываются под смуглой кожей мужчины, пока он натягивал на себя широкую рубаху. Сколько в нем было скрытой мощи и опасности!…
Жасмин шумно сглотнула, явственно представив себя, обнаженную, под этим воином. Как она выжила после этого? Будто читая ее мысли, Халид произнес, наклоняясь к ней:
– Как твое имя?
Девушку обдало теплом, исходящим от сильного тела мужчины. Он навис над ней, ожидая ответа.
– Жасмин, – прошептала она, еще сильнее вцепляясь пальцами в ткань, прикрывавшую ее наготу.
– Жасмин, – улыбаясь, повторил воин, – прекрасный, ароматный цветок. Тебе подходит это имя. Будешь моим цветком, Жасмин. Я – твой хозяин и господин – Халид. Бойся разгневать меня или же предать. Жалеть я не умею. Тебе лучше сразу узнать, что я за человек – от меня самого. У меня непростой характер, как ты заметила, я бываю нетерпеливым, и это не самая худшая моя черта. Я жесток, мне не знакомо сочувствие. Но все это перекрывается моими достоинствами, одно из которых – я умелый воин, Жасмин.
Он замолчал, вглядываясь в лицо девушки. Да, видимо он перестарался, когда пытался привести ее в чувства – на ее щеках алели отметины от его пальцев, хотя мужчина старался быть в этом деле аккуратным. Не очень-то хотелось портить свою рабыню. Она была красива. А красивое Халид по-своему, но ценил. И оберегал.
– Тебя нужно одеть и накормить, – произнес он, поднимаясь на ноги. Мужчина прошагал к выходу из шатра. Выглянув наружу, он отдал приказания, а затем вернулся внутрь.
За всем этим действием Жасмин наблюдала, сохраняя молчание. Она поморщилась, ощутив сильный спазм в животе. Что стало его причиной? Голод? Утраченная невинность? Как бы она хотела знать, случилось ли это или нет. Но девушка понимала – стоит ей только намекнуть на этот вопрос, как Халид может снова наброситься на нее.
– Оденься, – мужчина кинул черное, воздушное платье девушке. Та спешно надела его, удивляясь, как такая невесомая ткань может быть непрозрачной. Следом за платьем прилетела та самая голубая шаль.
– И это тоже, – приказал Халид. – Спрячь все свои волосы и шею в этом шелке. Теперь, при других людях ты будешь появляться именно так.
Жасмин неумело накинула шаль на голову, избегая смотреть на мужчину. Тот, между тем, водрузил поднос с едой прямо на пол, обращаясь к девушке тоном, не терпящим возражений:
– Тебе нужно хорошенько поесть. Мне не доставляет особого удовольствия обладать бесчувственным телом. Хотя, в этом может, и имеются какие-то удобства – никто не кричит в ухо, не кусает за язык…
Халид не стал продолжать. Он лишь окинул пленницу многозначительным взглядом, кивая черноволосой головой в сторону еды. Жасмин подползла к подносу, затем, протянув руку, нерешительно взяла лепешку. Она была еще теплая, приготовленная совсем недавно, и пахла столь вкусно, что у девушки снова закружилась голова. Жасмин была сильно голодна и так же сильно напугана.
– Ешь, – приказал мужчина, выходя из шатра. Ему как можно скорее хотелось побыть одному. Подальше от чарующих глаз пленницы. Она вызывала в нем смешанные чувства – раздражение и сильное желание обладать ей. Вот уж, воистину, гремучее сочетание!
Халид направился к своему отряду, состоявшему из его личных, лучших воинов. Их было всего тридцать, но они были самыми преданными, сильными, и являлись превосходными воинами, верными до конца своему господину. Все эти люди присоединились к Халиду в самый трудный момент его жизни – когда его родители были предательски убиты, а он сам, будучи юношей, бежал в Александрию, чтобы спастись. Позже, в Фустате, городе, расположенном в дельте Нила, вокруг молодого Халида сплотились верные соратники, поддерживая и присягая ему на верность. После, им довелось пройти немало испытаний и путешествий, и побывать даже в северных землях. В своих дерзких мечтах Халид планировал поставить каждого из них во главе многотысячного войска. Да, такая армия не знала бы поражения!
Из отряда, встречая своего предводителя, выступил один из воинов – Дауд. Он, задумчиво улыбаясь, обратился к подошедшему господину:
– Мой господин, Селим все еще не успокоился. Я слышал, что он намеревается обратиться к самому правителю и кади (судья в исламском государстве).
Губы Халида дернулись в издевательской улыбке, и он произнес:
– И все это из-за женщины? Он удивляет меня.
– Ты же знаешь, что дело не только в ней, – приглушенно начал Дауд, – Селим уже давно видит в тебя не соратника, а соперника.
Халид сощурил глаза, глядя куда-то вдаль.
– Я знаю, – выдохнул он. – Но все же, я намерен не допустить раскола в войсках. Иначе все мы будем обречены. Ни одна женщина не стоит того, чтобы братство между воинами разрушалось, и проливалась кровь.
– Решил отдать ее Селиму? – удивился Дауд.
– Нет, это невозможно, – сжав зубы, процедил Халид.
– Так понравилась господину? – с легкой усмешкой заметил воин. Дауд знал о чем говорил. Его предводитель относился к женщинам с долей пренебрежения, поэтому реакция Халида заставила воина призадуматься.
Предводитель окинул его мрачным взглядом.
– Дело не в этом. Я никогда не делюсь тем, что принадлежит мне – ни оружием, ни конем, ни женщиной. Селиму нужно усмирить свой пыл. Его сегодняшняя выходка с саблей – признак того, что ему стоит быть более благоразумным. Он далеко не глупый человек, и я надеюсь, что до него это скоро дойдет. Именно поэтому я простил его. С женщиной же проблем не будет. Я лично позабочусь об этом.