На темном паркете лежали яркие пятна. Рустем присмотрелся и понял: что это – одежда. Новая, без отрезанных бирок, она всем своим видом раздражала глаза – потому что не вписывалась в привычный интерьер и порядок, царивший кругом. Особо живописно расположились кружевные трусики кроваво-вишневого цвета – они, зацепившись за угол одной из картин, свисали с нее. Рустем почувствовал, как у него дернулась левая бровь. Всего лишь раз. Но и это был дурной знак. Не для него, конечно, а для зачинщицы этой трусельной революции.
Что-то отвлекло хозяина дома от дальнейших размышлений. Мужчина поморщился, уловив запах гари, доносившийся со стороны кухни. Еще один сюрприз? Рустем быстрым шагом направился прямо по коридору, и чем ближе он был к кухне, тем сильнее ощущался противный, горький запах. В голову закралась беспокойная мысль – а София, вообще, жива? Мужчина рывком потянул на себя дверь, широко распахивая её.
– Что случилось? – рявкнул Рустем, все же, чувствуя толику облегчения, когда заметил девушку, стоящей у приоткрытого окна. София, конечно, вздрогнула от его тона – они и понятно, потому что даже солдаты орды были не в состоянии сохранить спокойствие, когда мужчина говорил с ними подобным образом.
Светловолосая красавица повернулась к Рустему, отмечая про себя, как он элегантен в этом костюме – совсем другой человек. Только вот взгляд остался тот же, да и манера общения не изменилась. Тяжело вздохнув, София ответила максимально будничным тоном:
– Все в порядке. Ты голоден?
Удивление блеснуло в золотисто-карих глазах Рустема. Полный любопытства, что за этим последует и, решив оставить разбор по революции на потом, мужчина, усевшись за стол, сказал:
– Да, корми.
Девушка нервно сглотнула и, даже, кажется, побледнела. Она отвернулась к плите и загремела кастрюлей и тарелками. Мужчина с интересом наблюдал за ее действиями – они были неуверенными, хаотичными. Руки Софии чуть подрагивали, а плечи, словно на них взвалили груз, понуро опустились. Наконец, красавица с мученическим видом на таком утонченном, идеальном лице, водрузила на стол две тарелки.
Рустем, на миг, замер, впиваясь взглядом в блюдо. Желудок скрутило в тугой узел от увиденного зрелища. Мужчина сдержал рвущиеся наружу издевательские вопросы. Вместо этого, взяв вилку, он собрался отобедать, очень надеясь, что эта еда съедобна.
Потому что она не выглядела такой.
Какой-то комок непонятно чего. Когда Рустем присмотрелся, то понял, что «это» – некогда было макаронами, между прочим, итальянскими. Сейчас их невозможно было так назвать. Они, все разварившиеся и слипшиеся меж собой, выглядели крайне неаппетитно. Мужчина посмотрел на Софию – та сидела с опущенной головой. Заметив, что Рустем обратил на нее внимание, она подняла глаза на него и, ярко улыбнувшись, отправила в рот первый кусочек «комочного» обеда.
Первое, что захотела девушка – это выплюнуть еду – столь неприятна та была на вкус. Но она не сделала этого – на нее продолжал пристально смотреть Рустем. София еще шире, до боли в скулах, улыбнулась, и стала жевать липкие комки. Мужчина, отдав должное смелости девушки, так же принялся за обед. Надо ли говорить, что первый позыв Рустема был такой же, как у Софии? Но он мужественно продолжил пережевывать несчастные макароны, мысленно размышляя, что же, такого трагичного с ними произошло, что они стали такими отвратительными на вкус.
Рустем и София ели молча, практически не сводя друг с друга глаз. Мужчина даже успел пару раз изогнуть губы в улыбке-оскале, от которой у девушки побежали мурашки по коже. Казалось, что когда Рустем закончит с обедом, он примется за нее. Мужчина скользнул взглядом по кухне, замечая фирменную кастрюлю, наполовину черную от нагара. В эти минуты Рустем был рад, что пострадала лишь кастрюля, а не его дом. Мужчина снова запихнул в рот макароны. Что-то заскрежетало под его зубами – да так громко, что он перестал жевать. София, услышав неприятный звук, подала голос:
– Я заливала макароны яйцами, видимо, скорлупка попалась.
Мужчина поковырял слипшейся обед вилкой и обнаружил так еще несколько «скорлупок» размером с пол спичечного коробка. Как такое можно было вообще не заметить?! А может, девушка нарочно сделала это? Рустем отодвинул от себя тарелку с недоеденным обедом. Окинув Софию пронзительным взором, мужчина произнес:
– Да, милая, жрать ты готовить не умеешь. Неожиданно. Я-то думал, любая женщина должна уметь готовить.
В глазах девушки блеснули слезы. Она отвела взгляд в сторону и тихо ответила:
– Я… многое, что не умею. Не нужно было выбирать меня, основываясь лишь на моей внешности, – сдавленным от ощущения собственной никчемности, голосом заявила София. Боже мой, ну куда делась ее решительность? Все, как ветром сдуло. Захотелось спрятаться, выплакаться, вытащить из себя эту горечь.
Рустем прошелся по расстроенной красавице долгим, задумчивым взглядом. Он видел, что она вот-вот расплачется, а так же, видел и то, как девушка изо всех сил пытается сдержать себя. Ее глаза были красными (видимо, она уже успела до его приезда нареветься, и вот снова – откуда эти женщины столько слез берут?), а движения – какими-то замороженными, что ли.
– Я сам решу, нужно ли мне это было делать или нет, – ответил мужчина, вставая из-за стола.
София сжала край стола пальцами, вцепилась в него, словно утопающая, которой грозила смертельная, неминуемая опасность. Рустем подошел к девушке и встал позади нее. Он еще не коснулся красавицы, а у той все затрепетало, а потом сжалось в груди. Затем, мужчина положил тяжелую, шершавую ладонь на левое плечо Софии. Его прикосновение моментально обожгло тонкую, чувствительную кожу девушки. Ей захотелось скинуть с себя руку Рустема – но София, ощущая себя застывшей, не могла даже пошевелиться. Странные, непонятные, без сомнения, пугающие ощущения.
Твердые пальцы сжали плечо девушки – не больно, но ощутимо-требовательно. Рустем наклонился и, щекоча своим теплым, ровным дыханием шею Софии, произнес:
– Убери за собой, а затем – мы поедем к врачу.
Слово «врач» вызвало неприятный холодок у девушки. Она полуобернулась, заглядывая в ничего не выражавшие глаза Рустема.
– Это из-за ноги? Она болит уже значительно меньше, – сообщила девушка, внутренне молясь, чтобы этого было достаточно для мужчины.
– Нет, – Рустем перевел на долю секунды свой взор на пухлые губы Софии, затем вновь впился взглядом в ее встревоженные глаза. – Тебе нужно сдать анализы и посетить гинеколога.
– Ги-не-ко-ло-га? – испуганно вытаращив глаза, выдохнула девушка.
– Его самого, – на лице Рустема, в отличие от Софии, не было никакого смущения. Он говорил так, словно они собирались в магазин. – Нужно проверить твое девичье здоровье. Убедиться, что с тобой все в порядке. Ведь даже у девственниц иногда бывают проблемы. А ты ведь девственница, не так ли?
Кровь отлила от лица Софии. Девушка сдавленно сглотнула и зажмурила глаза.
Рустем чуть сощурил глаза. Ему не понравилась реакция Софии на его вопрос. В голову закралась неприятная мысль – а так ли не невинна эта красавица? В конце концов, все женщины – великие актрисы, и этой светловолосой девушке тоже не составило бы труда сыграть роль целомудренной девочки. Мужчина продолжал разглядывать Софию, ожидая, что та проявится каким-то образом, что он поймет, что все в порядке.
Но она не сделала этого. Девушка молчала и даже не открыла своих глаз. Что же, скоро он все равно узнает правду. Рустем отошел от Софии, бросая ей:
– Убери вещи и переоденься. Я видел там милое, легкое платьице.
Девушка поднялась на ноги и, доковыляв до порога, ответила:
– Думаю, оно будет выглядеть на мне вызывающе, потому что Наденька и Ильнур ошиблись с размером.
Рустем, в это время с крайним интересом разглядывавший почерневшую от нагара кастрюлю, медленно повернулся к Софии, окидывая ее изучающим, как у врача, взором. Та выдержала его взгляд и не отвела своих глаз в сторону.
– Ты успела познакомиться с моим братом? – игнорируя, что девушка сказала и про Наденьку, вопросил мужчина.
– Успела, – София чуть вздернула подрагивающий от возмущения и обиды подбородок, – и мне неприятно знать, что он принимал участие в выборе нижнего белья для меня. Я не одену его.
Рустем подошел к девушке, останавливаясь напротив нее. Он вновь был столь близко, что София почувствовала свежий, холодный аромат его парфюма.
– Вот оно что, – мужчина чуть нахмурился, и на его лбу пролегла морщина, – именно поэтому ты все побросала? Учти, мне не нравится беспорядок в доме.
– А мне не нравится, когда за меня решают, – София понимала, что играет с огнем, но остановиться уже не могла, потому что все, что накопилось у нее за эти часы, стало вываливаться наружу, – мне не нравится быть здесь, мне не нравится, что ты купил меня, мне не нравится быть с тобой. Ты мне не нравишься. Ни как мужчина, ни как человек.
Она замолчала, теперь начиная с тихим ужасом в груди осознавать, что сказала. Рустем по-акульи улыбнулся и сказал:
– Теперь, когда мы прояснили твое отношение ко мне, милая, позволь я тоже тебе кое-что скажу. Меня не волнует, нравлюсь я тебе или нет, и я не стремлюсь понравиться кому-либо, тем более женщине. Ты здесь, нравится тебе или нет, потому что я купил тебя. Я тоже не влюблен в тебя.
– Зачем?! Зачем тогда ты это сделал? – вскрикнула София, удивляясь тому, что перешла на повышенный тон – она была не из тех, кто устраивает истерики. – Зачем купил меня?
– Я прощаю тебе этот выпад, но впредь, милая, – мужчина с особым цинизмом подчеркнул последнее слово, – запомни – никому не позволено повышать на меня голос. Что касается твоего вопроса, поясняю – я искал себе жену, к которой у меня не будет никаких чувств – вроде влюбленности, любви и прочей дурости. Мне не нужно это. Я считаю, что самые прочные и необременительные союзы там, где нет чувств. Только деловое соглашение – вот это по-настоящему крепко и надежно. Поэтому, когда ты пройдешь врачей, а анализы окажутся хорошими, чистыми, я смогу спокойно объявить братьям тебя своей невестой. А там, не за горами, и свадьба.
София шумно задышала, а затем и вовсе стала хватать ртом воздух, словно ей было его мало. Кое-как совладав с собой, девушка выдавила из себя обрывки фраз:
– Свадьба? Союз без чувств? – она сдавленно сглотнула. – Анализы… чистыми?… Да ты самый ужасный человек на свете! Я не выйду за тебя! Мне не нужны такие «отношения» и такой «союз». Я не буду с тобой!
Она резко повернулась и, прихрамывая на правую ногу, медленно пошла по коридору. А хотела бы убежать, однако травма не позволяла этого сделать. Слезы обжигали ей глаза, но еще не время было плакать. Мама! Мамочка родная, знала бы ты что наделала! Сердце Софии застонало от печали и ощущения собственного одиночества. Будто зная, что девушка в эти секунды думает о матери, Рустем небрежно бросил ей вслед:
– Твоя мать уже успела потратить большую часть от суммы, полученной вчера. Не думаю, если ты расторгнешь наш договор, что она сможет вернуть мне их. Вряд ли. Подумай на досуге, к каким последствиям это может привести.
София замерла на месте, явственно ощущая, как все вокруг стало давить на нее – эти стены, потолок и, самое тяжелое, человек, стоявший позади. Девушка медленно повернулась к Рустему. Ее взгляд горел от слез и душевной боли. И все равно, она по-прежнему была прекрасна – раненая красавица с разметавшимися по плечам светлыми волосами. Да, определенно, эта девушка украсит его дом своим видом. И, судя по генотипу, дети от нее тоже будут красивыми, а это приятно.
– Хорошо, – прошептала София, обреченно закрывая глаза, не желая видеть что-то, похожее на удовлетворение во взгляде Рустема.
– Прекрасно, – мужчина подошел к девушке и провел костяшками пальцев по ее скуле, – а теперь, будь добра – переоденься. Врач примет тебя уже через час.
София медленно вышла из вольво. Она окинула взглядом свои ноги – они были обуты в простые, летние сланцы, купленные на рынке. Затем, девушка нервно поправила юбку своего нового, бесстыдно облегающего платья. Втиснуться в него стоило немало усилий. И вот теперь, еще больших усилий требовало сохранить в нем невозмутимый вид. Софию не покидало чувство, что белая ткань вот-вот лопнет, особенно на груди. Она никогда раньше так не одевалась, и не оделась бы, если бы, не испачканный от «успешного» комочного обеда сарафан.
– Идем уже, никто тебя не собирается съедать, – немного раздраженный медлительностью и неуверенностью Софии, произнес Рустем. Он открыл стеклянные двери в частную клинику, пропуская девушку вперед. Приятный, прохладный воздух, после жаркого, уличного, вызвал противный, зябкий озноб по всему телу красавицы. Она застыла у самой двери, испуганно озираясь по сторонам. И хотя клиника выглядела ультрасовременной – удобные диванчики, легкая музыка и качественный ремонт, все равно, для Софии она оставалась больничным заведением со всеми этими ужасными медицинскими манипуляциями.
Рустем, заметив, что девушка тормозит, властно обхватил ее за локоть и повел прямо по коридору, игнорируя инфо-стойку. Стоящая за ней хорошенькая блондинка, побежала за Рустемом, обеспокоенно бросая ему вслед:
– Вы, простите, к кому? У нас все по записи.
Мужчина тяжело вздохнул. Видимо, блондинка новенькая. Повернулся к ней и окинул холодным взглядом.
– Я – Фахретдинов Рустем Исмаилович Это о чем-то говорит вам?
Блондинка побледнела, затем часто-часто заморгала густо накрашенными ресницами, и, наконец, ее очаровательный ротик произнес:
– Да-да, простите, Рустем Исмаилович, доктор уже ждет.
Рустем, не удосужившись ответить, продолжил свой путь с Софией до кабинета. Завернув за угол, они остановились возле двери с надписью «гинеколог». Девушка шумно вздохнула и прижалась спиной к стене. По ногам прошлась противная дрожь, а в животе все скрутило. Мужчина заметил ее состояние, но этого его мало волновало сейчас, потому что все, что его интересовало – результат. Поэтому, потянув дверь на себя, он чуть ли не зашвырнул Софию в кабинет.
София медленно сползла с гинекологического кресла. И хотя оно было максимально комфортным, находиться на нем было настоящей пыткой. Стараясь не смотреть на медицинские предметы и доктора, красавица торопливо надела трусики. На языке девушки вертелось много вопросов – но озвучить их она не могла: стыдилась. Несмотря на доброе, мягкое отношение милой женщины-гинеколога, София чувствовала себя униженной и наказанной. Рустемом. Пряча глаза от врача, девушка поправила платье, такое неудобное, такое откровенное – еще одно напоминание, что она – всего лишь удачная покупка богатого мужчины. И все это – посещение гинеколога – всего лишь условие сделки, но никак не заботы.
Светлана Петровна посмотрела на девушку внимательным взглядом – да, видная красавица, неудивительно, что этот мужчина выбрал ее. Только как он отнесется к новости? Женщина бы промолчала и не стала говорить об этом, но Рустем Исмаилович ждал ответ именно на этот вопрос. Тяжело вздохнув, доктор окинула красавицу сочувственным взором. Что ее будет ждать?
– София, – мягко начала Светлана Петровна, – может, у вас остались какие-нибудь вопросы?
Девушка обхватила себя за плечи. Вымученно улыбнувшись, тихо ответила:
– Нет, Светлана Петровна. Спасибо.
– Тогда, прошу вас, пригласите Рустема Исмаиловича.
– Конечно, – София сокрушенно, как-то трагично улыбнулась, и, попрощавшись, вышла из кабинета.
Рустем, в это время сидевший на песочного цвета, диванчике, резво поднялся на ноги.
– Жди здесь, – приказал он, игнорируя бледность девушки и ее затравленно-обреченное выражение лица. София плавно села. Она и не собиралась куда-то уходить. Сил не было что-то делать.
Рустем поплотнее прикрыл дверь и бросил на доктора острый, как бритва, взор. Светлана Петровна вежливо улыбнулась в ответ.
– Как пациентка? – переходя сразу к делу, строго вопросил Рустем.
Доктор тяжело вздохнула – да, не очень-то он похож на любящего мужчину. Аккуратно подбирая каждое слово, Светлана Петровна начала:
– Рустем Исмаилович, вы только, пожалуйста, не делайте поспешных выводов, тут такое дело…
Рустему хватило всего 2 минут общения с врачом, чтобы сделать свои выводы. Сохраняя спокойствие, он, выйдя из кабинета, обратился к девушке:
– Теперь тебе нужно сдать кровь.
– Из вены? – пропищала София, хотя, какая разница – она в любом случае увидит эти странные красные пятна, а перед этим – ощутит болезненный укол иглы. Девушке стало столь плохо, что она даже забыла про недавнее посещение гинеколога.
– Из вены, – Рустем потянул ее за руку: ладонь Софии была вялой и влажной от страха. – Да не умирай ты, это обычное дело.
Девушка не помнила, как, миновав коридор, оказалась перед кабинетом, рядом с которым противно, до тошноты, пахло спиртом. София нервно сжала ладони. Чувствуя слабость во всем теле, она уперлась спиной в стену, через тонкую ткань платья, ощущая ее прохладу. По коже снова прошла нервная дрожь. Послышался звук открывающейся двери, а затем – раздался женский голос:
– Так, кто у нас на кровь? – медсестра посмотрела на Софию. – Идемте.
Девушка на ватных ногах последовала за работницей клиники. Зайдя в кабинет, обвела его взглядом: чисто, светло, можно даже сказать, красиво, особенно эти кремовые шторки на окне. Но все равно – жутко, стоило только заметить шприцы и пробирки для забора крови.
– Вы присаживайтесь, – медсестра кивнула на стул, и София послушно села на него. Когда женщина стала перетягивать руку жгутом и попросила «поработать кулачком», девушка зажмурилась и выполни ее просьбу. София решила не смотреть на происходящее, поэтому продолжала сидеть с закрытыми глазами, с ужасом в груди ощущая не только навязчивый запах спирта, но и неминуемо приближающуюся дурноту.
– Сейчас, еще одна пробирка, крови нам надо сегодня много, – как сквозь шум, сказала медсестра. София слышала ее голос, но он был так далеко, а она себя ощущала столь слабой, что не в состоянии была ответить ей.
– Вот и все, можете зажимать. Ой, что-то вы бледная. Девушка, девушка?!
Красавица, чувствуя, как из нее вытекают остатки сил, а еще, ощущая себя странно равнодушной к происходящему, стала медленно сползать со стула.
Резкий, обжигающий аромат заставил Софию открыть глаза. Она непонимающим взором уперлась в нахмуренное, такое недовольное лицо Рустема. Видеть его девушка точно не хотела, поэтому вновь опустила веки, желая продолжить находиться в забытье. Это было – значительно лучше. Но ее решение не устраивало мужчину.
– Эй, – что-то закололо – защипало щеки, и София поняла, что это – легкая пощечина, – смотри на меня.
Девушка, возмущенная поступком Рустема, вновь открыла глаза, теперь уже взирая на него укоризненно. София сглотнула – еще и еще, ощущая жажду. Ее веки, такие тяжелые, снова, против воли девушки, стали закрываться. Мужчина встряхнул Софию за плечи и требовательно произнес:
– Я сказал – смотри на меня.
– Смотрю, – побелевшими губами прошептала девушка.
Что-то позади Рустема мелькнуло – тот обернулся, принимая из рук медсестры бокал с чаем.
– Вы уж извините, Рустем Исмаилович, кто ж знал, – защебетала женщина, – как же она рожать-то будет.
– Как она будет рожать – не ваше дело, – окидывая медсестру ледяным взором, прорычал Рустем. Он вновь посмотрел на бледную Софию.
Уже не оборачиваясь, мужчина приказал:
– Оставьте нас на 5 минут.
Медсестра тут же испарилась, напуганная тоном Рустема. Ох, уж эти теневые хозяева города – с такими – лучше не спорить!
Мужчина убрал в сторону ватку, пропитанную нашатырным спиртом. Одной рукой держа бокал с чаем, другой – помог Софии подняться с кушетки, на которую он успел ее перенести, когда девушка едва не упала со стула.
– А теперь, будь хорошей девочкой – выпей чай, – говоря с Софией тоном самого настоящего врача, произнес Рустем. Он, конечно, сперва, хотел приказать ей. Но подавил в себе это желание – успеет еще, пусть девушка, для начала, придет в себя.
София отхлебнула чай – он, к ее радости, оказался вкусным и сладким – как она и любила. Почти горячая жидкость приятно растеклась по горлу, пробуждая очередной приток жажды. Руки девушки все еще были слабыми, поэтому Рустем сам поил ее, тщательно наблюдая за тем, чтобы София не пролила на себя напиток. Это была не то чтобы забота, а просто нежелание, чтобы девушка вновь получила какое-либо повреждение. Наконец, когда бокал был опустошен, по нежной коже красавицы растекся мягкий, розовый румянец. Теперь она не выглядела такой больной. Рустему не доставляло удовольствия лицезреть Софию измученной и безжизненной, какой она была совсем недавно.
– Идти можешь? – вопросил он, окидывая девушку внимательным взглядом.
– Да, мне лучше, – как есть, ответила она.
– Тогда поехали – пожрем. Видимо, ты с голода в обморок упала, – сделал свое ошибочное заключение Рустем. На все события в жизни он имел собственное, только его мнение. И только оно было правильным. София начала догадываться об этом, поэтому промолчала, не имея никакого желания что-либо доказывать это мужчине.
В этот раз Рустем выбрал местное кафе, в котором изумительно вкусно готовили пиццу – он с братьями нередко заказывал ее себе на работу и домой. Конечно, это не фешенебельный ресторан, но это не волновало мужчину – главное, чтобы еда была вкусной. Он выбрал столик вблизи красивой картины, на которой была нарисована узкая итальянская улочка, залитая солнечным светом. София залюбовалась ей, на миг, ощутив яркое желание когда-нибудь побывать там.
– Садись, а то опять упадешь, – нарушил ее мечтания грубый, немного раздраженный мужской голос.
Девушка испуганно вздрогнула и, ответив Рустему хмурым взглядом, разместилась на удобном диванчике. Мужчина сделал заказ, и вскоре официантка принесла ароматную, с исходящим от нее паром, пиццу. Глянув на это итальянское великолепие, София осознала, насколько сильно проголодалась – ее даже затрясло. Рустем заметил ее состояние и, проглотив едкие замечания по поводу кулинарных способностей красавицы, молча, протянул ей огромный кусок пиццы. София, вцепившись зубами в тонкое, слегка хрустящее тесто, от восторга зажмурила глаза. Это было единственным хорошим, что случилось с ней за сегодняшний день.
Когда девушка доедала третий кусок, Рустем, заметив кого-то из знакомых, вышел из-за стола, чтобы поздороваться. София украдкой наблюдала за мужчиной – он держался расслабленно, но в каждом его движении: повороте головы, взмахе руки, да даже в том, как он стоял, явственно ощущалось, что Рустем – человек власти. Сильный, опасный, завораживающий своей харизмой. Девушка нахмурилась, неприятно удивленная последним замечанием – она что, находит его привлекательным? А затем, щеки обдало стыдливым румянцем, потому что в груди шепнуло: «да».
– Ой, София, привет, – раздался веселый женский голосок.
Красавица перевела взор с мужской спины на улыбающееся лицо одноклассницы – Карины. Она, вся лучась от радости, продолжила:
– А я вот, наконец-то, платье на выпускной нашла, это, конечно, рискованно, было оставить все на последний день. Жутко дорогое. Но папа сказал покупать, – Карина потрясла объемным пакетом. Она была из обеспеченной семьи, не знала бед и горестей и воспринимала жизнь в привычном, розовом цвете.
– Здорово, – улыбнулась София, ощущая неловкость. Она опасалась, что Карина задаст ей вопрос. И та задала:
– А ты-то платье купила?
– Нет, – честно ответила девушка.
– Как – нет? – веснушчатое лицо Карины исказилось от искреннего ужаса. – Ты на выпускной-то пойдешь?
София опустила глаза, не зная, что ответить. Сказать правду – следом посыпаются еще вопросы, как из рога изобилия. Соврать – язык не поворачивался.
– О чем беседуете? – поинтересовался внезапно вернувшийся Рустем. Карина, заметив его, окинула мужчины любопытным взглядом, и, одновременно, инстинктивно попятилась назад.
– Моя одноклассница спросила, пойду ли я на выпускной, – пояснила София.
– Мм, точно ведь, завтра выпускной, – Рустем хрустнул шеей и одарил светловолосую красавицу улыбкой-оскалом. – Пойдешь, конечно.
– Только не забудь купить платье, – немного осмелев, добавила на прощание Карина. Она, подмигнув Софии, спешно направилась к выходу. Впереди ее ждали такие трудные дела: маникюр, педикюр и, о, Боже, эпиляция.
– Дожевывай пиццу и пошли, – вальяжно развалившись на диване, сказал Рустем. Он заскользил изучающим взглядом по красивой груди Софии, задаваясь вопросом – стоит ли девушка того?…