Первые звоночки о том, что все не так хорошо, как думала Яна, случились ровно через 2 недели после того, как она впервые перешагнула порог квартиры родителей мужа.
Стоял ясный, апрельский день. В воздухе витало солнце – ласковое, манящее. Хотелось поскорее выйти на улицу и насладиться весенним деньком. Яна так и намеревалась сделать, но сначала – как было уже заведено за 14 дней, молодая женщина заглянула в гости на чашку чаю к свекрови. К этому времени все мужчины были на работе, малышка Майя накормлена и пришел черед приятного общения с матерью Карима.
И размышляя над этим, Яна не кривила душой. Гульнара оказалась интересной собеседницей. Она с небывалым воодушевлением рассказывала о своей молодости, о работе – заведующей в буфете, о путешествиях по просторам союза. Свекровь излучала такую энергию и энтузиазм, что не слушать её было невозможно. Жена Карима только успевала кивать головой и попивать чай. Он, кстати, был очень вкусным – с нотками ягод, черный, не какая-то пыль в пакетиках, а крупнолистовой. Раньше Яна не придавала этому значения, а теперь начала разбираться.
К тому же, под веселую беседу Майя стала быстрее привыкать к присутствию нового человека в своей жизни – бабушки Гульнары. Теперь, малышка иногда сама подходила к ней и стояла рядом до тех пор, пока эбикай не обращала на внучку пристального внимания. Вот тогда Майя уже не особо хотела общаться – и сразу же, покачиваясь на пока еще некрепких ножках, уходила.
– Как там Карим? – подливая в чашку молока, поинтересовалась Гульнара. – Совсем не заходит. Как приехал, всего пару раз был.
– Все хорошо, – Яна, ощутив легкое покалывание в животе, сделала маленький глоточек. Сладость разлилась по горлу. – Да он уходит рано, а приходит – поест и спать.
– И все равно, мог бы заглянуть, – в голосе свекрови послышались обиженные нотки.
Яна, чувствуя укол вины, попыталась оправдать мужа:
– Мы даже поговорить не успеваем толком. Пришел – поел, и спать. И так уже две недели, без выходных. Надеюсь, Карим скоро возьмет выходной.
– Надеюсь, – Гульнара тяжело вздохнула. Казалось, эта тяжесть повисла в воздухе. Яна ощутила, как стало неуютно.
Свекровь, не сводя с невестки задумчивого взгляда, откусила шоколадную конфету. Это была особенность чаепития с Гульнарой – вазочка на столе всегда была полна различными шоколадными конфетами. Если чай, то всегда со сладостями.
– Ты знаешь ведь, времена сейчас трудные, – свекровь грустно улыбнулась, – все дорого. Все стоит денег. Поэтому вам с Каримом и одного ребенка будет достаточно.
Что-то липкое скользнуло по душе Яны. Молодая женщина непонимающе посмотрела на мать мужа.
– Что вы имеете в виду? – сорвалось с губ Яны.
– Только от женщины зависит, сколько будет у неё детей, вот что я имею в виду, Яна, – свекровь одарила невестку снисходительной улыбкой.
– Разве мужчина не участвует в этом процессе? – не в силах сдержаться, вопросила Яна. В груди все заклокотало от неприятия сказанного свекровью.
– И все же, только от женщины зависит количество детей, которых она родит. Так что вот мой совет. Совет матери – одного ребенка достаточно. Больше не надо. Следи за этим.
По лицу Яны пробежало замешательство. Она хотела бы что-то сказать в ответ свекрови, например о том, что они с мужем мечтают о большой семье, но все слова застряли в горле. Раздавленная властным взглядом Гульнары, молодая женщина чувствовала себя так, словно из неё только что высосали все силы.
Наверно, Яна так бы и сидела, если бы не Майя. Малышка, словно учуяв состояние матери, жалобно захныкала. Спохватившись, Яна поднялась на ноги и взяла на руки дочку. Чувствуя себя так, словно она – обезьянка, которую вот-вот проглотит удав Каа, молодая женщина пробормотала:
– Спасибо. Нам пора. Я еще дочке обещала погулять с ней.
Лишь на улице, когда теплый ветерок обдал лицо Яны, лишь тогда она стала приходить в себя. И все равно, до сих пор во всем теле ощущалась слабая, противная дрожь. Как такое возможно, чтобы дружелюбная, добрая мать мужа, в один короткий миг превратилась во что-то давящее, холодное и циничное?
Яна чувствовала смятение и озабоченность случившимся. Прокручивая в голове каждое слово свекрови, молодая женщина направилась вместе с дочкой в сторону детской игровой площадки. Та ярким пятном привлекала к себе внимание. Яна и Майя были единственными людьми на ней. С тоской в сердце женщина приходила к выводу, что в этом районе либо нет детей их возраста, либо совсем нет семей с детьми.
Заприметив качели, Яна аккуратно усадила дочку на них и начала медленно раскачивать её. Малышке такое развлечение пришлось по душе. Растянув губы в улыбке, дочка с восхищением смотрела на мать, а после и вовсе залилась смехом. Её смех подобно звонким колокольчикам был для Яны в тот миг самой прекрасной музыкой в мире.
Наконец, молодая женщина почувствовала, как то неприятное ощущение, что охватило её после разговора, отпустило её. Яна с облегчением выдохнула. Быть может, она просто не так поняла свекровь? Быть может, Гульнара имела в виду совсем другое? Наверняка, они просто не поняли друг друга!
И все же, разговор со свекровью не прошел мимо Яны. В тот вечер, уложив Майю спать, молодая женщина, вместо того, чтобы насладиться временем, когда не нужно было контролировать каждый шаг ребенка или что-то делать по дому, никак не могла обрести спокойствие.
Что-то, пока до конца непонятное, сжимало сердце Яны. Давящее предчувствие нечто дурного, угрожающего прежде счастливой жизни, нарастало в груди молодой женщины. Такое состояние невероятно опустошало и без того уставшую за этот непростой день Яну. Она ходила от окна кухни до окна комнаты, снова и снова, в поисках ответа на свои вопросы, один из которых звучал так: «что все это значит?»
Пытаясь как-то отвлечься, молодая женщина отыскала на полке один из романов, сделала себе чай и со всем этим добром уселась в комнате, где спала дочка. Перелистывая страницы любимой книги, Яна начала медленно окунаться в историю и, наконец, отвлекаться от неприятных чувств. К тому моменту, когда в замочной скважине послышался звук проворачиваемого ключа, настроении женщины значительно улучшилось, и Яна встретила своего мужа с улыбкой на лице.
– Не спишь? – Карим блеснул белозубой улыбкой. – Принимай заказ.
Мужчина протянул пакет с едой Яне. Та, ответно улыбнувшись, забрала его у мужа. Но сперва – одарила Карима поцелуем в щеку. Борода тут же защекотала нос женщине, и Яна приглушенно рассмеялась.
– А что это мы такие веселые? – Карим собственнически схватил жену за бедро. – Соскучилась, ягодка?
Странно, но сейчас, под прицелом почти черных глаз мужа, Яна не помнила – ни об усталости, ни о неприятной беседе. В этот миг она ощущала себя снова влюбленной девчонкой, которой когда-то была.
– Соскучилась, конечно, – прошептала Яна, подставляя губы для поцелуя. Карим тут же завладел ртом жены – целуя её жадно, страстно. Голова закружилась, и молодая женщина, обняв одной рукой мужа за крепкую шею, повисла на нем.
– Тогда, может, мы с тобой уединимся, – теплые пальцы Карима уже ловко забирались под футболку Яны. По коже женщины побежали сладкие мурашки. Как давно у них уже не было близости! Причин было много – усталость Яны, позднее возвращение Карима с работы, тогда, когда жена уже дремала…
И вот теперь, сама мысль, что они наконец-то соединятся, воедино, опьяняла и мужа, и жену. Яна ощутила, как каждая клеточка дела стала заполняться сладостью. В груди женщины затрепетал восторг, и сердце, подхваченное им, принялось отбивать свой учащенный ритм.
– В ванной или на кухне? – шепот Карима обжёг ухо Яны.
Молодая женщина лихорадочно размышляла над вопросом. Он взвешивала все за и против.
– В ванной, – прерывисто выдохнула Яна.
Скрипнула дверь в ванную комнату. И снова горячие мужские губы заскользили – теперь уже по шее женщины. Яна крепче обняла мужа, желая этими объятиями передать Кариму, как она скучает по нему.
– Карим, я так люблю тебя, я так соскучилась, – голос Яны источал все нарастающую страсть и нежность.
– И я тебя, – Карим провел ладонями по спине жены, – так люблю, и так соскучился по тебе.
От признания мужа Яна задрожала. Да, она и прежде слышала эти слова, но никогда, за все время, что они с Каримом были вместе, не воспринимала признание в любви как должное и обыденное. Каждый раз для Яны слова о любви были настоящим чудом. Это чудо окрыляло её и наполняло силами.
Карим как раз потянулся, чтобы снять футболку, как вдруг, из комнаты послышался жалобный плач Майи. Яна, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз, выбежала из ванной комнаты. Глядя вслед убегающей жене, Карим криво усмехнулся.
«Снова не получилось», – пронеслось у него в голове. Мужчина включил воду и стал быстро раздеваться. Быть может, хотя бы контрастный душ хоть немного поубавит его пыл. К тому моменту, когда Карим вдоволь намывшись, вышел из ванной комнаты, на столе его ждал уже давно остывший ужин. Мужчина заглянул в комнату – Яна, застыв в неудобной позе, спала крепким сном. Впрочем, как и Майя. Карим поправил одеяло на жене и дочке, а затем вернулся на кухню. Быстро поужинав, он лег спать. Обнимая Яну за нежные плечи, мужчина едва не скрежетал зубами от желания.
Рабочая неделя близилась к завершению, и за все эти 4 дня Яна ни разу не спускалась в гости к свекрови. Можно было найти тысячи объяснений этому – усталость, капризы Майи, ранние прогулки с дочкой, подальше от дома. Однако, несомненно, оставалась одна явная причина в нежелании молодой женщины пить чай вместе с матерью мужа.
Яна не знала, как смотреть в глаза свекрови. Она опасалась, что скажи та еще что-то в том же духе, она, Яна, не выдержит и нагрубит ей. А этого молодая женщина не хотела. Не только потому, что была воспитана, но и из-за страха, что подобное спровоцирует серьезный конфликт. А, значит, будет много боли Кариму. Тогда молодая женщина совсем не думала о себе, как скорой ей самой будет очень больно.
Был теплый, пятничный вечер. Погода – безветренная, ласковая, так и приглашала к прогулке. Сидеть дома теперь было скучно, к тому же Майя уже несколько раз пыталась надеть свою курточку, намекая этим матери, что пора бы проветриться.
Яна, полная опасений (вызванных встречей со свекровью), все же, сдалась под натиском синих глаз дочери. Уже через 15 минут молодая женщина с дочкой вышли во двор. Стоило только Яне, вздохнув полной грудь, и уловить аромат свежего воздуха, как к ней пришло осознание, что они не зря вышли на улицу.
Снег уже совсем растаял, недавние ветра высушили остатки луж. Кругом теперь были чисто выметенные дорожки и поляны с пробивающейся травой. И хотя часы показывали 7 вечера, на улице по-прежнему было светло – вот они блага весенних дней. Яна, улыбнувшись, повела малышку в сторону уже хорошо изученной детской площадки.
Как всегда, Майя отдала предпочтение качелям. Яна, усадив в них дочку, стала медленно раскачивать их и напевать песню.
«В юном месяце апреле в старом парке тает снег…»
Майе нравилось, как поет её мама. Малышка, широко улыбаясь, весело поглядывала на Яну. Женщина счастливо улыбнулась в ответ. Все-таки, материнство – это великая награда. Одна только улыбка твоего ребенка дает тебе столько счастья, сколько не даст ни один бриллиант в мире.
Взгляд Яны скользнул по ногам Майи – на дочке были розовые кроссовки, носы которых уже стали отходить. Молодая женщина нахмурилась. Как она не заметила этого? Яна провела пальцем по ним – да, такое вряд ли удастся зашить.
Затем, взор женщины упал ниже – на собственную обувь. Её кроссовки были уже поношенные, и давно просились на покой. Яна тяжело вздохнула. Им с дочкой нужна была новая обувь. Но, понимая, что вряд ли они потянут сразу две покупки, она решили попросить мужа купить кроссовки для Майи. А она, Яна, потерпит.
Послышалось шуршание шин по дороге, Яна, обернувшись, заметила подъезжающий к дому старенький форд Карима. Сердце молодой женщины затрепетало от радости. Муж был сегодня удивительно рано (последние недели он приезжал после 9 вечера), и его появление стало настоящим праздником для Яны.
Карим, конечно же, заметил свою жену и дочку. С улыбкой на губах, мужчина направился к ним.
– Это кто у нас такая красивая катается? – поинтересовался Карим, устремив любящий взгляд на Майю.
Та расплылась в довольной улыбке и протянула:
– Майя!!!
Отец провел ладонью по голове дочки, а затем посмотрел на жену. Яна, счастливо улыбаясь, не сводила взора с мужа.
– Я так рада, что ты приехал пораньше, – женщина засверкали синими глазами.
– А я-то как рад, – Карим взял жену за правую ладонь. – Решил взять выходные.
– Выходные? – не веря своим ушам, переспросила Яна.
– Да. Пора отдохнуть. Для начала выспаться, а потом, чтобы ты хотела?
– Хм, – Яна взмахнула темными ресницами, – а, Карим, у дочки кроссовки порвались. Мы можем купить ей новую обувь?
– Можем, – мужчина довольно улыбнулся, – я как раз получил деньги. Так что можно купить не только кроссовки. Что еще нужно?
– Давай купим и нам обувь?
– Мне не надо, – Карим сжал ладонь жены, – а вот тебе давай купим.
– Хорошо, – Яна почувствовала, как щеки защипало от румянца.
– Тогда завтра и поедем.
Они еще некоторое время погуляли, а после, как ощутилась первая прохлада, направились в сторону дома. Стоило им только зайти в подъезд, как дверь родительской квартиры распахнулась, и на пороге показалась мать Карима.
– Идемте ужинать, я налепила пельмени, – радостным голосом произнесла свекровь, – идемте-идемте, сейчас и Руслан с Алсу приедут, поужинаем вместе.
– Пельмени – это хорошо, – Карим заулыбался, – накрывай на стол.
За большим, прямоугольным столом собралась вся семья. Красивые, глубокие супницы были доверху наполнены аккуратно слепленными, ароматными пельменями. Глядя на этот кулинарный шедевр, Яна молчаливо задавалась двумя вопросами. Сможет ли она съесть хотя бы половину? И сумеет ли когда-нибудь лепить вот так, создавая безупречные по форме пельмешки?
Карим, довольно улыбаясь, за обе щеки уплетал вкусный ужин. Яна же, в попытках накормить и себя, и одновременно дочку, потерпела неудачу. Даже самый крошечный кусочек Майя выталкивала язычком обратно. Казалось, малышку совершенно не интересовала еда, а вот разноцветные салфетки привлекли все её внимание. Майя, водя крошечным пальчиком по цветочному рисунку салфетки, тихо запела только ей понятную песенку.
– Как дела с работой? – поинтересовался свёкр, Эмиль. Это был высокий, худощавый мужчина. Его глаза, выражающие ленивое, почти безразличное спокойствие, посмотрели прямо на Карима.
– Отлично, работа работается, – старший сын потянулся к центру стола и взял с тарелки нарубленную петрушку и посыпал ей пельмени. – Объект большой, так что все лето точно уйдет на него.
– А что там за объект? – Эмиль устало зевнул.
– Торговый центр.
– Торговый центр это хорошо, – подала голос Гульнара, ставя чайник на плиту, – значит, там много денег.
– Должно быть, – Карим зачерпнул ложкой пельмени и отправил их в рот.
Гульнара, вернувшись за стол, обратила свое внимание на Алсу. Та, разламывая пельмени ложкой, с интересом разглядывала содержимое своей тарелки.
– А у тебя, Алсуша, как дела на работе?
Алсу, вздрогнув, посмотрела прямо на свекровь. Взгляд золотисто-карих глаз стал задумчивым.
– Все хорошо, – Алсу растянула губы в улыбке, – жду повышения.
– Алсуша у нас работает в больничной столовой, – доверительным тоном обратилась Гульнара к Яне, – по моим стопам пошла. Уверена, Алсу, к началу лета ты уже будешь заведующей.
Алсу довольно закивала головой. Её темные, блестящие волосы рассыпались по узким плечам. Жена Руслана, сверкнув улыбкой, снова начала орудовать ложкой над своим ужином.
– А ты, Яна, когда собираешься выйти на работу? – Гульнара окинула молодую женщину дружелюбным взглядом.
– Пока не собираюсь, – Яна, ощущая неловкость в груди, отвела взор в сторону.
– Как не собираешься? – удивленному голосу свекрови вторил звук закипающего чайника.
Несколько пар глаз – Алсу, Руслана и Гульнары, уставились на Яну.
– Шутишь, наверное? – веселым тоном вопросила свекровь. – Работать нужно.
Яна покосилась на мужа – тот продолжал жевать. Сейчас это невероятно раздражало молодую женщину. Создавалось впечатление, что Карим не слышит и не видит того, что жена нуждается в его поддержке.
– Майя пока еще слишком маленькая, чтобы я выходила на работу, – Яна положила ложку на стол. Аппетит куда-то подевался. Чувствовала себя подопытной крысой.
– Я могла бы сидеть с внучкой, – свекровь широко заулыбалась.
Сама мысль, что дочку придется оставить, болезненными иглами прошлась через сердце Яны. Молодая женщина была еще очень привязана к своему ребенку, впрочем, как и Майя к своей матери. Они никогда прежде не расставались больше, чем на час, и то для этого были веские причины – осмотр Яны врачом.
– Мне самой хочется заниматься своим ребенком, – слова давались с трудом, но Яна, все же, сумела их произнести.
– Очень зря, – Гульнара принялась разливать чай. Движения её были сосредоточенными, словно женщина сдерживала себя. Уже ставя на стол вазу с конфетами, свекровь шутливо добавила:
– Работать для женщины очень полезно, особенно для семьи.
Яна сдавленно сглотнула. Она совершенно не понимала, какую игру затеяла свекровь, и какое послание несли её слова – искреннюю заботу или укор?
– Мам, для нашей семьи полезно, если Яна будет дома сидеть и заниматься дочкой, – голос Карима выражал спокойствие, не терпящее возражений.
Гульнара, поджав губы, отвернулась.
Яна посмотрела на мужа – Карим, подмигнув ей, взял на руки Майю. Малышка, запрокинув голову, запустила пальцы в бороду отца.
– Давай, внученька, приведи папу в порядок, а то отрастил бороду, как старый дед, – засияв улыбкой, сказала свекровь.
– Не, пусть растет, – рассмеялся Карим, целуя дочку в пухлую щеку.
– С ума сошел, – Гульнара закачала головой.
– Да ладно, мам, – Руслан улыбнулся матери, – сейчас так модно, глядишь, и я отращу.
Молодой мужчина провела ладонь по своему гладкому подбородку.
– Еще чего не хватало! – свекровь метнула взор в Алсу. – Алсу, смотри, чтобы не превратился в бородатого.
Жена Руслана молчаливо закивала головой и чуть улыбнулась мужу.
– Маму надо слушаться, – заметила Алсу, получая одобряющую улыбку Гульнары.
От всей этой семейной картины Яну замутило. И вроде, все было мирно, вкусно, и никто не сыпал оскорблениями, но в душе молодой женщины разрасталось неприятное, тошнотворное ощущение, от которого невозможно было избавиться – ни конфетами, ни ароматным чаем.
Хотелось одного – как можно скорее покинуть этот ужин и остаться наедине со своей семьей. А завтра – будет новый день. Они поедут покупать Майе обувь. Для кого-то, может, это было обыденным делом. Но только не для Яны. Сама мысль, что они поедут втроем, наполняла молодую женщину воодушевлением. Яна не сдержала мечтательную улыбку.
– Карим, сынок, – голос свекрови пробился сквозь мечтания Яны, – ты можешь завтра отвезти меня на рынок? Мясо закончилось, а завтра, как раз суббота, привезут с деревни свежую телятину.
– Мам, я так-то хотел со своими в магазин сгонять, – ответил Карим.
– А, ну, ладно, в следующий раз тогда, – в тоне Гульнары послышались обиженные нотки, – завтра сама тогда доеду, как-нибудь дотащу это мясо.
Яна нервно сжала ладони. Чувство вины и раздражения зацарапали ей грудь, а после – болезненно сдавили легкие. Даже дышать было теперь трудно.
– Ну что ты, мам, говоришь. Свожу я тебя куда надо. Завтра, так завтра.
Яна перевела взгляд с Карима на свекровь – от слов сына та буквально засветилась.
– Как хорошо, сынок! – продолжая улыбаться, радостно выдохнула Гульнара.
– Встану пораньше, – уже обращаясь к жене, начал Карим, – съезжу с мамой, а после обеда, уже с вами поедем.
– Хорошо, – Яна, смиряясь с решением мужа, улыбнулась ему в ответ.
Увы, так как планировал Карим, не воплотилось в жизнь. Мужчина, как было обговорено, уехал с матерью около 8 утра, а вот вернулся – когда маленькие пластиковые часики показывали 6 вечера. Весь день Яна провела в ожидании возвращения мужа. Дурные мысли, что что-то случилось, не давали ей покоя. Как нарочно, до Карима не удавалось дозвониться. Звонить свекрови Яна не решалась. Наконец, когда молодая женщина намеревалась спуститься в квартиру родителей мужа, и у свекра узнать, где Карим, её супруг вернулся домой.
– Карим! – Яна выбежала мужу навстречу и, не давая ему разуться, обняла его, вкладывая в объятия всю свою любовь.
– Что случилось? Почему так долго? – вопросы вылетали так быстро, что Яна не успевала переводить дыхание.
– Да пришлось к родственникам заехать, а они стол накрыли, никак не получилось пораньше, – Карим разулся и приобнял жену за плечи.
– Вы же, вроде, только на рынок собирались?
– Мы там и были, только потом нужно было мясо завезти тетке, а там и другая родня подтянулась, – Карим провел ладонью по лысине, – такие дела.
– Мы, наверное, никуда уже сегодня не поедем? – осторожно заметила Яна.
– Давай завтра, ягодка. Устал. Пойду в ванную, помоюсь. Чистые вещи занеси мне, ладно?
– Ладно, – выдохнула Яна.
Пока Карим отлеживался в ванной, Яна развлекала, как могла дочку – рисовала с ней восковыми карандашами, играла с мячиком, затем пыталась накормить Майю кашей, но сегодня малышка осталась равнодушной даже к ней. А вот от маминого молочка дочка отказываться не стала. Заглянув в рот ребенку, Яна нашла причину этих капризов – у Майи прорезывался еще один зубик.
Распластавшись на диване, Яна открыла доступ к груди для дочери. Майя, довольно причмокивая, стала успокаиваться и засыпать. А молодая мать, уставившись в потолок, размышляла, как неплохо было бы ей тоже принять ванну, побыть в тишине и спокойствии, не вздрагивая каждый раз от беспокойства за дочку.
Да, пожалуй, сейчас придет Карим, и она пойдет и засядет в ванной. Душ это, конечно, тоже неплохо, но хотелось насладиться процессом мытья. Яна улыбнулась. И вскоре, незаметно для самой себя, погрузилась в сон.