Когда погаснет Солнце

МеРи Назари
Когда погаснет Солнце

Делькада

Шелковистые складки короткой туники мягко струятся по юному телу. Щеки пылают под стать отблескам ткани. Слаженные движения тренированного тела способны приворожить взгляд искушенного военачальника.

Легкий, но уважительный поклон.

– Ты звал, отец?

Климент I отложил меч в сторону, снял квадрошлем и обнажил руки для объятия.

– Белый цвет тебе к лицу, – сказал он, подставляя для поцелуя тщательно выбритую щеку, и не сдержал упрека: – Тебя снова долго искали, Муся.

– Прислали эрго-аспидистру, папа, с затененной стороны Меркурия. Она боится солнца. Поместила ее в бункер на Таганской.

Лоб дочери приник к отцовскому плечу.

– Как ты думаешь, папА, будет она теперь создавать энергию?..

– Все от солнца, – покачал головой отец. – Но в сталинский бункер?. Твоё самоуправство недальновидно, дочь. Недоброжелатель придаст ему политическую окраску.

– Повелеваю изъять экспонат. Немедленно.

Губки дочери надулись.

– Но папа…

«Никогда не оправдывайся», – прозвучали в голове слова фрейлины Беатрис. И дочь продолжила, но уже, согласно уроку, в жеманной манере и с наступательными нотками:

– А я приказываю – не зови меня больше Мусей.

Проведя рукой по плечу дочери, отец промолчал. В который раз подумал: «Алмаз!»—и не удержал вздоха: – «Как жаль, что она не мальчик – был бы хороший помощник в делах ратных и государственных!» – И – сразу – другая мысль: «Даже если это и алмаз…то как “обтачивать” девочку? Дипломатия невозможна без компромиссов…Нет-нет, я пасс». – Приправленные затаенной горечью мысли вытеснила спасительная мудрость: – «Может и правда, что не делается, то к лучшему?»

Он усадил дочь на канапе и присел рядом.

– Близится твое совершеннолетие. Ты уже знаешь, что ожидает тебя?

Брови девушки нырнули к переносице, но взлетевший боковой краешек одной спрятался под черным локоном, обличая любопытство. Смысл предстоящей беседы угадывался. Неужели то, чего она всеми силами стремилась отдалить, уже не за горами? Успокаивало отсутствие

Императрицы: не может же отец без матери…

Надежды не сбылись, и то, чего она опасалась, было озвучено. Не то, конечно, не то, чего хотела б она услышать от отца! Губы досадливо сжались. Похоже, в глазах родителей ей вечно суждено быть ребенком. И замужество тут не причем.

– Этот заика?.. – попыталась угадать она кандидата после оглашения отцовских планов.

Отец взял ее прохладную ладошку в свою – широкую и теплую, и удерживал несколько секунд. Она же выдернула руку и засунула в складки легкого шелка.

Что ж, его вина. Своенравную дочь выпестовал он, долгие годы не желая смириться с мыслью о том, что наследника династии не будет. Следует ли теперь удивляться качествам строптивого мальчишки, которые приобрела дочь?

– Георгий – неплохая партия, Мария.

Ага, Романовы. Слухи о возможной помолвке с бывшей царской фамилией давно муссировали во дворе все кому не лень.

Она скаламбурила:

– Я предпочла бы партию СОТ.

– Что это?

– Социальное Освоение Трапписта.

Брови сошлись у Императора.

Он встал и, запахнув плотнее халат, подошел к окну. Рубиновый луч на шпиле Спасской башни задержал его взор, концентрируя мысли.

Не спуская глаз со сверкающей звезды, Климент I вспоминал последнее донесения спецслужб Космоэкспансии и сравнивал с очерком «Wоrld-СМИ», предоставленного референтом для ознакомления.

«Хваленая дипломатия в очередной раз потерпела фиаско, – писал иноземный журналист. – На этот раз удалось совершить посадку без единой потери в космических кораблях и в личном составе, но миссия не достигла намеченной цели – контакта не получилось. Жители исчезли, словно испарились. Их жилища брошены в спешке, горшки разбиты, трапезные столы опрокинуты…что далеко от представления о скором понимании двух продвинутых цивилизаций. Следует признать: это фиаско».

Известие взорвало мировую общественность, но никто, кроме самого близкого окружения Императора, ведать не ведал, что оно – чистой воды блеф, грандиозная, инициируемая землячеством НАСА, мистификация, сравнимая разве что с «высадкой» американцев на Луну.

Император скрипнул зубами.

«Необходимо этот вопрос взять под контроль. Неужели, в штат стартового сервиса «Лучей» втесался свой, российский, Гюнтер1?».

До сих пор проникнуть за пределы Солнечной системы не удавалось никому. Даже беспилотным зондам. Траектории «вояджеров», «пионеров», «лучей» закруглялись самопроизвольно, и в лучшем случае, летательные аппараты возвращались обратно. После третьей неудачи вдохновение футуристов-космологов упало.

Остановка в движении – смерть идеи. «Бойся стагнации пуще войны», – так учила история русского мира. Для России опыт иных цивилизаций, тысячелетиями существовавших в прошлые времена без изменений, неприемлем.

Восхождение – так придворные историки окрестили динамичное расширение границ Российской Империи – мобилизовало Климента l и отодвинуло собственную жизнь на второй план.

Можно было бы плюнуть на фальсификацию данных по контактам. Но пауза?.. Император, как никто другой понимал, что происходящее, а если точнее, «непроисходящее» с Траппистом – это калька с реального положения дел гораздо ближе…в самой Солнечной системе.

ЦЕРЕРА – вот имя этой проблемы.

…Встречая на своем пути закоснелые общества, Империя практиковала метод изоляции. В отсутствии «врага» изолированный социум нестоек и поедает сам себя, как растение в отсутствие солнечного света. Замкнутость приводит к тому, что изолят либо сам выходит на связь, уже доросший до контактов, либо, разгрызаемый внутренними противоречиями, самоуничтожается. Так случилось на острове Пасхи. Деятельная ранее культура превратилась в овощную рассаду, из жажды покоя усекшая свои корни.

Но в этот раз наитие Климента I подсказывало ему, что возникшая остановка в Восхождении станет изматывающим экзаменом на прочность Империи. А последняя дорога ему тем, что создана вопреки предсказаниям социальных экспертов на обломках проржавелого мироустройства, проеденного финансовыми язвами и источенного перевернутыми представлениями. Издержки остановки нетрудно предсказать: изнурение боевого духа и обрушение баланса движения. Но и искусственный прорыв изоляции приведет к непредсказуемым осложнениям.

Казалось, выхода нет.

…Забыв о дочери, Император хлопнул в ладоши и, выглянув в коридор, отдал распоряжение созвать консилиум. Имена приглашенных девушка не расслышала.

–Я хотела бы попросить тебя, па, – сказала она по возвращении Величества, уже в парадном облачении, – перенести процедуру помолвки, пока Империя не выйдет из неблагоприятной полосы.

Все это время, пока Император любовался панорамой Кремля, она вспоминала урок по макияжу, немудреные заповеди преподавателя. Красота, говорила леди Беатрис, это то, ради чего стоит жить, и главный попутчик в этом деле – зеркало. И Принцесса, вся в процессе ожидания, иногда оглядывала свое отражение в полированном бюро, будто спрашивая о чем-то.

Отец прямо взглянул дочери в лицо. Мария повзрослела, это несомненно. Внешне она все больше походит на драгоценный камень. Но утонченность и лоск, привитый стараниями фрейлин, по понятиям Императора, отнюдь не огранка бриллианта и веры дочерним словам не прибавляли. Время – истинный ювелир. А его недоставало.

– Это я буду решать, – заявил он, – что основное, а что второстепенное – пока ты несовершеннолетняя.

– Пока несовершеннолетняя… – повторила дочь.

Упреждая резонное обвинение, Император поднял руку.

– Ты моя дочь и Принцесса, и это налагает на тебя дополнительные обязательства.

Раздосадованная отказом, дочь вычерчивала вензеля загнутым носком китайской тапочки на мраморной мозаике и настаивала на своем:

– Всю жизнь я слышала от тебя, отец, что эти обязательства, в первую очередь, касаются долга ставить государственные задачи выше собственных, а теперь именно в тот миг, когда возникла проблема, а я вошла в силу, чтобы помочь тебе справиться с ней, ты как специально отстраняешь меня. Связываешь по рукам и ногам. Это, по меньшей мере, несправедливо!

– Вошла!..—повторил он, сдерживая усмешку. – Этого недостаточно, чтобы судить о справедливости.

Он прислушался, больше всего мечтая о завершении несвоевременной, как он полагал, дискуссии. За внешней дверью раздались отрывочные фразы и быстрые шаги, и, легонько постучавшись со стороны зимнего сада, дворецкий внес с собой порыв влажного осеннего воздуха.

– Государь…

– Никита, – упредил дворецкого Император, – обожди секунду. Вот что, – сказал он, обернувшись к дочери, – ты можешь идти. Но обдумай на досуге мое предложение, чтобы в ближайшее время мы могли обсудить твое будущее. Во всяком случае, знай, что я, напротив, вначале намерен определиться с твоей судьбой, и лишь потом заняться государственными делами.

С этими словами он покинул обескураженную дочь.

Направляясь в сопровождении дворецкого к высокой стеклянной двери, Император замедлил шаги, словно давая возможность Марии выразить свои чувства, но, не дождавшись реакции, нажал на ручку и оказался в Тронном зале.

Навстречу шли Тайный Советник Калитин, Маршал Космической армады Савельев, чуть позади – седобородый эзотерик Тюрин – фаворит Императрицы.

– Революция, Всемилостивейший Государь! – повторял Калитин, обмениваясь рукопожатием с Императором. – Ведь это подлинная революция в лучшем ее смысле – технократическом.

 

Устроившись на креслах ближайшего алькова, доверенные лица Императорского окружения принялись обсуждать недавнюю весть: ученые РАН официально объявили об обнаружении в геноме человека гаплогруппы, ответственной за формирование в человеке любви к отечеству. Назвали ее Делькадой.

Советник ликовал и благодарил провидение молитвенным речитативом:

– Да спустят нам Небеса нужное знание, да благословят нас и да поможет нам Бог в Имперской Экспансии! Внедряя, размножая, способствуя распространению ничтожной атомной комбинации с помощью мало-затратного синтеза, мы добьемся феерического эффекта. Представьте только: для правки мозгов достаточно алюминиевой кастрюльки на всю страну! Весело! Делькада изменит человечество, попомните мое слово, следуя русской пословице: «Мал золотник да дорог». Вам еще не весело? Мне – да. Да-да-да!

Остальная часть консилиума не разделяла восторга господина Калитина и только мрачнела от оптимистичных эскапад.

Все знали: водился за импульсивным Советником такой грешок – включать здоровый скепсис только когда жареный петух клюнет. И тогда он становился нормальным здравомыслящим государственным деятелем, давно доказавшим способность решать серьезные задачи.

– Это опускание населения, – возразил господин Тюрин, дождавшись долгожданной паузы. – Принижать, чтобы быть сверху – закон низших ступеней иерархии, это примитивно, легко, лежит на поверхности. Бесовщина, масонство и рухлядь истории. Мы не временщики.

– Я тоже думаю, что не стоит увлекаться достижениями науки, ведь она ящик Пандоры, – сказал Маршал, одновременно читая с экрана на стене полный текст новости. И попенял Советнику: – Вы увлечены научными погремушками сверх всякой меры, Ваша Светлость.

– Я знаю, что вы имеете в виду, Ваше Высокопревосходительство, – ответил господин Калитин. – Как же иначе? Именно в вашей вотчине немало тому примеров. Не буду утомлять перечислением. Но тогда здравый смысл прессовался рыночными отношениями. Иное дело сейчас, в эпоху натуральной экспансии, когда свободное движение вширь…

– Но «внедрять, размножать, способствовать», как вы имели честь выраз…подразумевать, господин Советник, – прервал Император, – это отработанные слоганы более раннего прошлого России, это тоже неправильно в отношении чувств наших с вами сограждан. Чем это лучше зависимости от финансовой конъюнктуры?..

– Мы, господа, – подтвердил эзотерик мысль Императора, – живем в абсолютном монархическом обществе, где важен эфирный взлет каждой сущности, а не тяжелое выдавливание душевных эманаций научными фокусами.

– Но речь идет о счастье ваших поданных,

Ваше Величество, – пытался склонить Императора на свой лад Советник, – ибо любовь к отчизне его обязательный компонент, как говорили древние…и вы могли бы модернизировать и ускорить этот процесс.

– «Честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой» – не на то ли безумие вы совместно с Беранже меня толкаете? – Общество оживилось, а Император неожиданно закончил: – Я согласен рассмотреть это открытие, но в другом ключе.

Император поведал собравшимся о тревожном предчувствии относительно недавних неудач в развитии контактов с населенными планетами. Сообщения о Трапписте, как очевидный блеф, он отверг, но коснулся ситуации на планетах Пояса астероидов и системы Юпитера. Тут он не стал сдерживаться и назвал позицию жителей Цереры – так называемых сторов – подлым непотребством. Новое слово в лексиконе Императора оживило общество.

– Агрессивное изгойство, – предложил вариант Маршал Савельев.

– Возможны разные смыслы, – сказал Советник Калитин. – Добровольный остракизм – обычное следствие братоубийственной руины…

– Судя по возрасту обломков, руина преследует данный регион уже не один миллион лет, – сказал Император.

– Пришла беда – открывай ворота, – вздохнул погрустневший Советник.

– Благодарю за совет, господин Калитин, – ответил Император.

– Возможна и другая причина этого явления, – заявил эзотерик Тюрин. – Она связана с иным, нежели наш, способом развития. От Дьявола, если позволите.

– Ну уж, сразу и ругаться, я в чертей не верю.

Верите или не верите, Ваше Императорское Величество, дело добровольное. Но православная традиция их не отрицает.

Император обернулся к Маршалу.

– Как покончить с агрессивной изоляцией поселян Цереры? Это важно. Негативизм склонен почковаться пагубными производными. Мы потом удивляемся, откуда. А вам, маршал, вменены военные обязанности. Ставлю вопрос ребром, господин Савельев, не пора ли нам форсировать поиск средств для генетической корректировки изолятов? Вы брались проработать этот вопрос.

Маршал Космической Армады привстал, кашлянул, оправил мундир и произнес:

– Закон Восхождения гласит: ты не имеешь права деградировать, ты можешь только постоянно совершенствоваться и развиваться, двигаться вверх ко все новым вершинам в своем пути, вовлекая в радиус влияния все новые и новые сферы, сообщая и им импульс своего развития. Ты должен быть фронтом непробиваемой волны, а если встречаются неодолимые скалы, то огибай их, не разбивая – они измельчатся непрестанным движением потока, пока не превратятся в строительный материал для иных сооружений…

– Благодарю и вас, Ваше Превосходительство, за освежение в памяти золотого правила Космоэкспансии, – положил конец спичу Император. – Давайте без общих фраз, друзья, сразу к делу.

И Маршал Космической Армады, снова кашлянув, хорошо поставленным голосом безо всякого перехода сказал:

– Вариант приемлемый. Но устойчивый эффект РАН гарантирует лишь при всестороннем изучении генома изолятов. Я со своей стороны готов оказать содействие по организации тотального забора, отбора и хранения образцов, последующей доставки и охраны персонала в процессе изучения…

– Исключено, – запротестовал Император, – ни этически, ни физически, ни Бог ведает как. Я подразумевал бесконтактные методы! Примерно, как изучение состава звезд через телескопы, или по какому-нибудь цветовому смещению в спектре… да мало ли чего может прийти в ученые головы. Но теперь, понимаю: был наивен и ошибся, обратившись к вам как эксперту, ведь вы человек военный и понять явление остракизма вы по определению не способны.

– Разрешите вклиниться в любопытнейший диалог, – сказал эзотерик, уловив сдвиг дебатов в непродуктивную фазу. – Хочу под наш диспут подложить астрологическую, так сказать, мину.

Он оглядел всех. Присутствующие настороженно смотрели на него. Господин Тюрин продолжил:

– По нашим наблюдениям свершилось некое изменение, которое однозначно указывает на перелом в ходе событий. Конкретно: цивилизация сторов подошла к критической точке. К Солнечной системе приближается комета Лючия. Она подсказывает имя причинного фактора: просветленные… Семь астероидов на ее пути в созвездии Девы дают основания полагать, что, встретившись с ними, Лючия собьет их с курса, и не исключено, что столкнет, так сказать, лбами в определенной точке… То есть в точке, которая, собственно, хорошо известна. – Господин Тюрин заглянул в астрологические схемы, проверяя себя, приложил ладонь ко лбу, затем развел обе руки в стороны и произнес, будто и сам не веря своим словам: – Одним словом, ЦЕРЕРА ДОЛЖНА ПОГИБНУТЬ.

Со стороны казалось, что серьезные люди несут чушь. Банально, выносят мозги.

Поэтому Принцесса с легким сердцем отстранилась от двери и направилась в Учебный зал на занятие фрейлины Беатрис – наставницы по флирту и обольщению мужчин.

*

…Простившись с занудной Беатрис, ученица – с посвежевшими щечками, напудренным носом и хорошо подведенными глазами – полетела к терну. Там испокон происходили секретные встречи двести первого со сто тринадцатым – и место встречи изменить нельзя. Как всегда, пребывая в цейтноте, она скороговоркой выложила суть проблемы в космосе, а Зоряна сказала, что с этим геморроем пора кончать.

Но как?

Надо думать.

Помолчав немного, Принцесса сказала, что уже подумала, но скажет позже – после тренинга по прыжкам с парашютом, куда уже опаздывала.

Присяга солнечному свету

Из дневника Пресветлой:

«…меня полнит радость, я готова воздать небесному Вседержителю благодарность за то, что родилась в неимоверно прекрасной стране в момент ее взлета. Я страстно желаю Вечного Восхождения, которое объединит в едином поле стрáны, презревшие финансовую систему в пользу здравомыслию.

В следующий раз я переименуюсь в Викторию, будет круто. В честь английской королевы, принесшей своей отчизне славу и процветание.

Знаю, у англичан есть чему поучиться. Но это вовсе не значит, что, будь я рождена в печальные периоды прошлого, смогла бы отречься от родины…Нет, никогда! Это невозможно, как невозможно представить, что я умру.»

В последнее время Принцесса усиленно разрабатывала свой образ.

Как дочь Императора, она стремится быть в авангарде универсальности – знать искусство, азы естествознания, историю, чтобы складывать свою жизнь из разноцветных кубиков радости. Приемы этого строительства уже разработаны социо-дизайнерами. Но эстетика личностных взаимоотношений кажется тем более интересной, чем менее затерта общепринятыми схемами. Люди выдумывают их для упрощения жизни, не понимая, что пик упрощения – это смерть. Эстетика разрушения привлекательна, напориста, но без будущего… Ее эффектности трудно противопоставить что-то тонкое, живое и неординарное, но иногда получается. «Это все равно как на навозной куче вырастет орхидея», – думает Принцесса.

Купаясь в романтических брендах прошлого, она выбирает стиль-ретро. Манит овеянное рыцарскими подвигами благородство и представление о ценностях, не основанных на выгоде. А пуще всего – изысканные ритуалы, страстные присяги, тайные посвящения.

Программа «Присяга солнечному свету или созидательное прекраснодушие» ей нравится больше всего. В ней полно советов, приемов и игр с песнями, картинок и нетрадиционных смайликов…

Но чем дальше, тем становилось сложнее.

Поначалу казалось, что закордонные знакомства не обязывают. Какой же дурой надо быть, чтобы уверовать у это! Когда Принцессе представляли очередного жениха, она иногда так увлекалась, что полдня вертелась перед зеркалом, а утром – бледная, с мешками под глазами, позорилась на турнире. Но стоило довериться замечаниям Кременя, как она вонзалась зубками мангуста в хвост рыцарской удачи – и снова была на коне. И тогда плевалась перед зеркалом от отвращения.

…Когда из-за ритуальной парчовой ширмы вышел первый кандидат на будущий трон – русский из бывших штатов – церемоний особых не было: они пожали друг другу руки, посмотрели в глаза – и все дела.

Его предупредили, видимо, что Принцесса – любительница средневековой традиции – и он разоделся, как в ролевой сходке. Все одно опростоволосился. При поклоне наколенник кинжалом застопорил. Принцесса на Императрицу взглянула – она вблизи стояла. Ну, та непроницаема. Держаться умеет…

В остальном жених не плох. Герои помолвки в сад сразу после церемонии шуганули – чтобы лаптой плечи раззудить.

После проигрыша он попросил включить его в сеть контактов, наверное, для того, чтоб отыграться в виртуале.

Какое убожество! Принцесса – фанатка реальности, и фемтосеть ей по барабану. Жениха забраковала.

На этом сватовствам, казалось бы, конец.

Ан, нет. Через месяц Дума обратилась к Императору с призывом гарантированно обеспечить страну престолонаследником, и выжимку из Конституции подогнала. Принцессе предписывалось выбрать супруга и родить следующего царя. Список претендентов открывал Георгий, затем шли «принцы аглицкие» Джордж и Эрик.

В общем, как в средневековой балладе:

«Дворовые сновали, точили лемеха,

За женихом топтались три новых жениха…»

«Меня считают недоделкой и готовят на роль безголовой курицы с выводком! – возмутилась невеста. – Знать бы наверно – я б им показала!»

Она вынула из чехла лютню. После краткой настройки из чудесного инструмента полились волшебные звуки. Но еще прелестней оказался голосок, которым Принцесса исполнила стихи, сочиненные программой «Подбери рифму». Начало предлагалось следующее:

А книжке той старинной конца и краю нет –

Остаться ей невинной на много-много лет…

От строк веяло романтикой рыцарства, магией заветов и чистотой помыслов.

В ритм проложенному «началу» Принцесса пропела строки уже собственного изготовления и закончила так:

Остаться молодою на век ей суждено.

От мира ее скроет рябое полотно.

Счастливою ли будет? Известно Королю:

Бывает трудно людям сказать: «– Тебя люблю…»

Принцесса с удовлетворением отложила лютню. Как всегда, прога не подкачала, и девушка получила ответ на вопрос, который ее мучил.

 

– Великолепная инструкция к применению! –сказала она и убежала на уроки.

*

Чтобы отвлечь Государственную Думу от ежедневного надсмотра за ней, Элизой, она взялась за ИБГ – имитацию бурной госдеятельности. Перво-наперво назначила себя Главным Имиджмейкером и выдвинула заседателям представление – утвердить эскиз герба с трехглавым орлом – в знак восхождения в Великий Космос (лишь чуть позже она узнает, что выход за пределы СС – «утка»). Затем предложила создать гимн с упоминанием трех диаспор русского мира в Солнечной системе. Озадачила заказом на разработку надлежащих поощрений деятелей культуры, науки и искусства, независимо от космолокации. Измыслила слово «ремс».

Это стало сейчас модно – придумывать новые слова, актуальность которых тестировалась самой жизнью…если не считать ЦЭОВ, курируемого самой царицей.

Странное дело… Вместо того, чтобы возненавидеть Принцессу лютой ненавистью, государственные мужи и жены преисполнились к ней трогательным вниманием и то и дело присылали гонцов, дабы уточнить задание и не исказить очередную халадабуду.

Дальше больше. В начале лета она переименовала себя Элизой в память о великой девственнице – Елизавете l – к пятисотлетию гибели Непобедимой Армады. Акция возымела эффект. ВМС принесли России внушительную и бескомпромиссную победу в Бенгальском заливе и ввели имперское правление на всех его архипелагах, за исключением известного традиционного изолята.

…Прозрачным киселем сгустился воздух, когда она ступала по драконьей циновке, чтобы занять коронное место в Золотой зале. Привычно вслушивалась в звон меча и бряцанье поясных цепей об эфес шпаги… Но какая, однако, тоска! А прежде эти звуки были для нее слаще адаптированного томика Вальтер Скотта! Теперь – от них только чувство досады.

Хоть и понимала, что действия «предков» носят конъюнктурный характер, от того было не легче. Просто физически чувствовала, как уныние старчески опускает мышцы лица, ложится провалами и нависает подглазничными мешками. Вспышка кинокамеры – и ушлый фотокор изловчился поймать скандальную удачу.

Но уроки Беатрис не пропали попусту: в следующую секунду Принцесса расцветилась ослепительной улыбкой: пусть не заблуждается народ относительно ее похвальной жертвенности!

Щелчки камер – как дождь по лопухам… А изнутри поднимается чувство, что еще один день потерян для России…

*

Рука принца холодна. Мягкие безусые губы, приникшие к расписанным «гжелью» ноготкам, еще холодней. В глазах заискивающее, кроличье выражение. Вдруг тихо вскрикивает. Право, зря. Подумаешь, укололся! В ее браслетах шипы?.. Не говорили?. Не предупреждали?..

При дворе каждая мелочь продумана.

Кому-то он не угоден…

Окинув быстрым взглядом собравшихся, «невеста» увидела, как Кремень на миг прикрыл веками глаза, затем поднял. Сигнал получен. Спасибо.

Нянька рванула из-за пазухи на запах крови. Нянька – робот, что с нее взять.

Молниеносным движением Элиза ужала ее в тело. Получилось, будто она, прижав к груди руку, поклонилась высокородному ублюдку. Фотовспышка. Разряды камер, как прицельный огонь. Рефлекторно зажмурилась, словно на потешной баталии, когда крошки иссеченного бруствера брызжут в глаза.

Представила завтрашние заголовки:

«Царевна в силках любви», «Вам и не снилось – Союз России с Британией», «Почто нам махонький остров?» …Фыркнула и постаралась более не встречаться взглядом с претендентом на свою руку.

Звучит торжественный доклад Маршала Космической Армады.

– …небывалая маневренность и защищенность превосходит жалкие остатки зарубежных аналогов… Ударный комплекс позволяет поражать с феноменальных расстояний горчичное зерно… Создание гибрида светокрыла влечет за собой прозрачность третьей задачи заградительной… Главнокомандующий выявил особое одобрение и подписал указ о создании сто тринадцатого завода…

Принцесса подмигивает Зоряне. Та высунулась из-за колонны – четко реагирует подруга! Хоть видок и заспанный…Номер завода случайно совпал с ее секретным номером.

«Проснись, Зоряна, нас ждут великие дела!..»

Невеста лыбилась уже во весь рот, и камеры щелкали, как бешенные псы зубами, когда Нянька снова легонько ущипнула ее. Скорей всего, уровень эндорфинов в кровяном русле непозволительно поднялся. Без нее б подопечная кочевряжилась, бедолага, как пить дать…

Свела брови, но смешинка не отпускала. Раз попав на губы, она водворилась, как поп в новой епархии. Неужели паническая атака? Душно… Веер с вживленным кондиционером не справляется…

Учитель-лингвист господин Байбаков заерзал руками по карманам и, вытащив салфетку, обмахнулся. За миг до этого Принцесса успела заметить, что рот его сложился в произнесении звука [ℑ]. Это эшбианский. Даже здесь репетирует. Не успевает, бедолага, за новыми языками Империи. «Нормально, Григорий, отлично, Константин, как говорит бабушка».

Нянька за пазухой буйствует от выбросов гормонов в сосуды. Срочно надо что-то делать.

Какие, серьезные мысли бывают?.. Россия…Ну, не о святом же сейчас!..

Проще будет послушать доклады.

Обеспечивает поиск, обнаружение и поражение… – продолжал докладчик. – Засечь движущуюся космомину и обезвредить дело техники…»

«Славно. Космомина! О чем думают вояки, когда придумывают названия своим детищам?

От «косм» или от «мимики» будет сия химера?»

…обстановка всеобщего энтузиазма и духа новаторства… совершенствование и отработка систем максимальной скорости внедрения в космическое пространство…

Ух, заговорят Восхождение, – доносится шепот. – Потопят в словах…

Принцесса узнает голос Кременя. На нее не смотрит, значит, не все так страшно и необратимо. По склоненной феске видно: внимательно слушает доклад.

1Гюнтер Вендт(1924-2010) – американский инженер-механик, ответственный за пилотируемый полет космичесского аппарата «Аполлон» к Луне.
Рейтинг@Mail.ru