Они сидят под яблоней в саду дома в Фонтенбло, дома детства Манон. Наступает весна. Нарциссы расцветают, появляются первые листья на деревьях, розы готовятся распуститься. Но ни Манон, ни ее отец не обращают на это внимания.
Мать Манон была искусным садоводом. В то время дочь повсюду следовала за ней. Девочке даже купили лейку и маленькие садовые ножницы. Выходные дни Манон с матерью проводили на улице, подрезая, копая, сея и поливая. Тео бежал сзади, смеясь, постукивая ногой по мячу, мешая их трудам.
«Что осталось от всего этого?» – думает Манон. Сад заброшен. А что насчет папы? Угрюмый, такой же серый, как небо сегодня.
Манон прибыла поездом в 11:57. Отец ждал ее на вокзале Эйвон в своем старом Peugeot. «Если машина работает, зачем я буду ее менять?»
Потом был обед. Еда на вынос, которую папа купил в супермаркете. Манон только что объявила отцу о своем отъезде на Ибицу. Он отставил кофейную чашку.
Рука отца немного дрожит. Он отказывается признать, что слишком много пьет.
– Три недели на Ибице? А как насчет твоей работы, Манон, ты думала об этом?
– Папа, я только что объяснила, что еду туда по работе! Когда штаб-квартира компании находится на Ибице, поехать туда – это нормально.
Он поднимает глаза к небу, раздраженный, как в детстве, когда Манон рассказывала ему, где пираты спрятали сокровища.
Отец делает глоток кофе, снова берет бокал с вином и размышляет.
– Это уже подозрительно. Почему ты не выбрала более серьезную компанию? Манон, с твоими навыками ты могла бы разбогатеть в банке, сделать настоящую карьеру юриста. Или, я не знаю, работу в сфере экономики. Что-то серьезное! Вместо этого ты выбрала компанию с именем, как у проститутки! Stella! Нет, ну кто работает у Стеллы?
Она тихо вздыхает.
– Твоя дочь, папа, твоя дочь! И, кстати, спасибо тебе за поддержку! Это всегда приятно.
– Приятно, приятно… У вас на устах только это слово.
– Папа, спасибо, я одна сижу прямо напротив тебя, а ты говоришь во множественном числе.
Он смахивает муху со стола и сердито смотрит на дочь:
– Но ведь это правда! По телевизору повторяют: «побалуйте себя, побалуйте себя…», в газетах то же самое: «совершите последнее безумие, чтобы доставить себе удовольствие». Удовольствия в этом нет! А что имеет значение, так это хорошо выполненная работа. И это все!
– Да, да, да.
– Ты слышишь меня, Манон? – он настаивает.
Она ковыряет ложкой замороженный пирог. Папочка даже не нашел времени достать его из холодильника до ее прихода. Клэр права: ему больно. Манон привыкла к этому через силу. Она больше не боится его. Она терпит это. Она справляется с этим. Манон хватает свою тарелку и начинает убирать со стола.
– Да, я тебя слышу. Я знаю твои фразы наизусть. Но как ты думаешь, папа, что я делаю в офисе? Я работаю! И знаешь, что? Моя начальница гордится мной, она делает мне комплименты и думает, что я единственная, кто может спасти нашу компанию.
Отец следует за ней на кухню.
– Подожди, девочка, я знаю, что ты трудолюбивая, и не утверждаю обратное. Но отправиться на Ибицу! Это похоже на…
– На что? – спрашивает она с притворной невинностью.
– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду!
Его глаза горят. Серость Фландрии зимой, ярость Шотландии во время шторма. Именно так можно было описать взгляд отца.
Манон поворачивается и смотрит ему в лицо с высоты своих 1,7 метра. Она кладет руки ему на плечи. С возрастом отец стал низким, почти сморщенным. «Сморщенный» – любимое слово Тео!
Отец больше не пугает Манон. Она бросает ему вызов.
Ее отец уже много лет не работает. На что он живет? Небольшое наследство, некоторые сбережения – он все равно почти ничего не тратит. Он коллекционирует марки и время от времени зарабатывает, продавая те, которые поднялись в стоимости. Вот его работа!
Дом, в котором он живет, – это дом, где выросла Манон, недалеко от леса. С тех пор как она переехала в Париж, в нем ничего не изменилось, только прибавилось пыли и грязи.
«Правда в том, что папа ужасен!»
Газеты валяются у камина, паутина расползается по углам, а тарелки свалены в раковину рядом с пустыми бутылками.
«Он только и умеет, что читать мне нотации!»
Все та же искромсанная ножницами фотография на письменном столе. Вместо веселой семьи только отец и Манон. Мамы и Тео будто бы и не было.
«Единороги? Куда подевались единороги?»
– Итак, я слушаю тебя, папа, давай, что ты собирался сказать? Поехать на Ибицу. Что в этом такого?
– …
Повисает короткое молчание.
– …Ты хочешь, чтобы я сказала это вместо тебя? Это как выйти с цирковым артистом на трапецию, верно?
– Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду, мы не бросаем свою семью по прихоти! – говорит отец в ярости.
Когда-то отец занимался лепидоптерологией[4]. Красивое слово, означающее убийство бабочек ради создания коллекции. Рамки с бабочками все еще в доме. Их, кажется, стало даже больше.
Родители всегда спорили из-за этого. Мать не хотела жить среди смерти.
Когда она возвращалась с восьмичасовой смены, проведенной за кассой магазина, то занималась домашней работой.
Отец же, сосредоточенный на своих «трупах», никогда ей не помогал. «Как можно так жить?»
– Делай то, что я говорю! – говорит Манон, собирая свои вещи.
– Каким образом? – спрашивает он.
Она хватает сумочку, проверяет, ничего ли не забыла, на бегу посылает ему воздушный поцелуй.
– Ничего, я все понимаю! Ладно, я тебя оставлю, мне нужно пойти домой и приготовить купальники, солнцезащитный крем и плавательный круг с розовым единорогом! Не беспокойся, до вокзала я доеду на автобусе.
В поезде, который следует в Париж, она закрывает глаза и переводит дыхание. Каждый раз одна и та же обида, одна и та же горечь.
Она высовывает голову в окно, смотрит, как проносятся деревья. В Буа-ле-Руа заходит пара и садится напротив нее. Они не перестают целоваться, это неловко. Манон хватает свой телефон, аккуратно спрятанный во внутреннем кармане сумки. Она просматривает сообщения и открывает последнее. Это сообщение в WhatsApp от матери.
Мама
Манон, спасибо за записку, которую ты послала Тео. Я уверена, что все будет хорошо. Сообщай новости. Никогда не забывай, что я люблю тебя.
Манон отворачивается к окну. У нее сдавливает горло. Она закрывает глаза. В грохоте поезда только деревья догадываются о ее горе.
«Если бы ты действительно любила меня…»
В аэропорту Ибицы Мигель, водитель агентства, ждал девушку с табличкой «Сеньорита Манон».
Мигель – толстячок лет шестидесяти в больших темных очках. За ними едва видны голубые глаза и мимические морщинки. Он едко пахнет дешевой туалетной водой, которую он ни при каких условиях не соглашается менять на дорогой парфюм. Мигель считает, что это делает его мужчиной.
Он наклоняется, чтобы схватить огромный чемодан.
– Вы хорошо долетели, мисс Манон? – спрашивает он на испанском.
– Да, очень хорошо.
По правде говоря, не совсем. Манон провела два часа полета, изучая документы агентства, финансовые отчеты, маркетинговые планы, статьи в прессе. Она выгребла все, что смогла найти во внутренней сети компании. Не самые блестящие результаты. В тот момент, когда стюардесса объявила: «Мы попали в зону турбулентности, пристегните ремни», Манон подумала: «Да, в офисе нам бы тоже не помешало пристегнуть ремни. Турбулентность сильная!»
Тем не менее штат уже и так сокращен, поэтому она должна рассмотреть другой план по спасению компании. Она заметила, что у Stella нет социальных сетей. Жорж не верит в это. Организовать запуск продукта в виртуальном режиме – дело непростое. И все же другие взялись за это. Модная индустрия, например, полностью произвела революцию в своей сфере, привлекая влиятельных лиц.
Манон размышляла об этом в самолете. Можно также рассмотреть социальный и экологический аспекты. Каким образом? Она еще не знает. В любом случае это тема, которая ей небезразлична, и она думает, что их клиенты оценят такое изменение.
Она садится в машину, пристегивает ремень безопасности, кладет рядом с собой сумку с ноутбуком и разворачивает конверт, протянутый Мигелем. Внутри есть записка от Жоржа: «Привет, Манон, рад снова вас видеть. Давайте встретимся в офисе завтра в 9 утра. Мигель заедет за вами в 8:30. А пока вот ключи от виллы. Сегодня воспользуйтесь хорошей погодой, чтобы отдохнуть у бассейна. До завтра. Жорж».
«Ну ладно, до завтра, так до завтра!»
Манон закрывает глаза, делает глубокий вдох, мысленно надевает свой костюм «Чудо-женщины» и готовится к трем напряженным неделям!
Могла ли она представить, что они будут настолько напряженными?
Солнце светит в глаза. Кажется, машина только что остановилась. Хочется пить и есть.
– Сеньорита Манон, проснитесь, мы приехали, – любезно сообщает водитель.
– О! Извините, Мигель, я уснула на несколько минут.
Он повернулся к ней, улыбаясь глазами.
– Вы долго спали, сеньорита. Вы много спите в Париже? Такая красивая молодая девушка, как вы, постоянно устраивает вечеринки, верно?
– Совсем нет. Я рано встала, чтобы успеть на рейс. И работала в пути.
– Ах, это хорошо, что вы серьезно настроены. Сеньор Жорж рассчитывает на вас. Это большая миссия и ответственность!
– Надеюсь, что я справлюсь, – отвечает она.
Красивые ворота из кованого железа, увитые цветами олеандра, встречают их на пути к вилле. Мигель жмет на пульт дистанционного управления. Дверь бесшумно открывается. Он включает передачу и въезжает вовнутрь по дороге из белого гравия, украшенной скульптурами. Постепенно вырисовывается вилла в кристально чистой синеве неба. Повсюду перекликаются зеленый цвет свежескошенного газона и ярко-красный цвет роз.
Манон не может сдержать восклицания.
– Ух ты!
– Добро пожаловать в поместье Stella, сеньорита, – улыбается Мигель. – Вы никогда не были здесь раньше?
– Нет, я слышала об этом доме на протяжении многих лет, но всегда останавливалась рядом с офисом, так как приезжала всего на несколько дней.
– Эту усадьбу Жорж полностью отреставрировал. Огромная территория, оливковые и миндальные деревья. Красота! Внешне похожа на наши старые фермерские дома с толстыми каменными стенами и маленькими окнами. Внутри есть все удобства, вам там будет хорошо.
– Да, я полагаю, – отвечает она, думая о Клэр, которой только что отправила фотографию вместе с сообщением: «Долетела хорошо, вилла выглядит безумно круто!».
Мигель хватает чемодан, открывая дверь. Он не уверен, таковы ли инструкции Жоржа, но обращается с Манон как с принцессой. Выйдя из машины, девушка едва не падает навзничь – на нее с лаем нападает сумасшедший рыжий лабрадор.
– Не волнуйтесь, сеньорита, это Жорж, собака Артуро! Много лает, но он очень милый.
– Сюзанна не предупредила меня.
– Это проблема? У вас аллергия?
Она успокаивает его улыбкой, прищурив глаза, ослепленные солнцем.
– Нет, совсем нет. Я выросла с собакой. Его действительно зовут Жорж? Как отца Артуро?
– Да, абсолютно! Жорж подарил этого лабрадора своему сыну на его 30-летие в прошлом году. «Таким образом я всегда буду рядом с тобой, в офисе и дома!» Не уверен, сеньорита, что сеньору Артуро нравится, когда его «отец» весь день сидит у него на спине, – усмехается Мигель.
– Ммм… В любом случае пес очень милый.
Действительно, за несколько минут Жорж привык к присутствию нового человека. Манон любит собак, и он хорошо это чувствует.
«Я не представляла своего приезда сюда. Не могу дождаться, чтобы узнать, что будет дальше».
– Следуйте за мной, сеньорита.
Мигель опережает ее и толкает тяжелую входную дверь, исписанную узорами, вырезанными в массивной древесине. Манон не может сдержать восторга, заставляющего водителя рассмеяться.
– Вау!
Перед девушкой открывается огромная гостиная в стиле хиппи-шик, достойная самых красивых журналов по дизайну. Залитая светом, проникающим из панорамных окон, из которых открывается вид на сад и окружающие холмы. На полу из тикового дерева, под зеленой стеной, расставлены глубокие диваны с мягкими подушками ярких цветов. Бирюзовый, оранжевый, цвета фуксии. Она готова поспорить, что это модель Roche Bobois, та, о которой мечтает Клэр!
В дальнем конце, с правой стороны, находится бамбуковый бар, украшенный впечатляющей коллекцией бутылок, в которых отражается солнце.
Мигель ободряюще улыбается.
– Вы еще не видели бассейн, – продолжает он. – Вот где чудеса!
– Это просто великолепно!
Обводя взглядом комнату, она обнаруживает полотна современного искусства, скульптуры из дерева и останавливается на рояле, расположенном рядом с баром. Над клавишами – склоненная голова мужчины. Рядом лежат нотные листы, стоит ряд пустых кофейных чашек.
Мигель ставит чемодан и поясняет:
– Это Маттео. В наушниках он нас не слышит. Он итальянец и автор музыки к фильмам. Жорж работает с ним и уже несколько недель принимает его у себя. Пойдемте, я вас познакомлю, – предлагает он, подходя к…
«… мужчине моей мечты!»
Она только что подняла глаза и… О боже мой! Этот день переходит от приятных сюрпризов к слишком приятным.
Тридцатилетнему Маттео позавидуют даже братья Хемсворты[5]. Он выглядит очень привлекательно: со светлыми глазами, обрамленными длинными черными ресницами, с волосами, стянутыми на затылке резинкой, он одет в бежевые льняные бермуды и джинсовую рубашку с закатанными до локтей рукавами. На загорелых руках виднеется татуировка маори.
Маттео сидит лицом к пианино, его пальцы бегают по клавишам, почти не касаясь их. Красавец выглядит потерянным в своем мире, и Манон, как зачарованная, наблюдает за ним. В тот момент, когда она подходит, чтобы поздороваться, лабрадор Жорж начинает лаять. Это отвлекает Маттео. Он снимает наушники и смотрит на девушку. Лицо расплывается в улыбке, обнажающей идеальные белые зубы.
– Эй, чао, ты, должно быть, Манон. Добро пожаловать на Ибицу! Дай мне пять минут, и я весь твой.
Фраза «я весь твой» колет ее в самое сердце. Честно говоря, с недавних пор ее личная жизнь превратилась в катастрофу… Ну еще бы, ведь последняя история любви была еще в колледже.
Розовая краска проступает на ее щеках. Манон отправляется за водителем. Она не видит Жоржа: не хватало еще споткнуться о него в гостиной. Маттео поднимает голову, заговорщически подмигивает ей: «Ах! Жорж, похоже, положил на тебя глаз, вот увидишь, он милый».
Улыбается и Мигель.
– Будьте осторожны, сеньорита Манон, пойдемте, я покажу вам вашу комнату.
Манон следует за провожатым по коридору, украшенному великолепными черно-белыми фотографиями пейзажей. Фотографу удалось передать неподвластную времени красоту волн и моря. Строго и одновременно впечатляюще.
Мигель указывает ей на первую дверь после гостиной.
– Здесь спальня Жанны, дочери друга месье Жоржа. Она графический дизайнер. У нее была депрессия в Париже, и отец решил отправить ее на Ибицу. Она много работает. И вас не побеспокоит, не волнуйтесь.
– Напротив, я рада, что на вилле есть еще одна девушка.
– Подождите, сейчас я вас познакомлю, – говорит Маттео.
Слышится глухой голос:
– Нет, не сейчас, занята!
– Сеньорита Жанна, это Манон, финансовый директор Stella во Франции. Вы хотите с ней познакомиться?
– Ах нет, не сейчас! Я работаю и хочу, чтобы меня не беспокоили все это время!
«Мило!»
– Не волнуйтесь, – уверяет Мигель, – она хорошая девушка, но у нее много работы, и она быстро выходит из себя. И потому, я думаю, предпочитает побыть одна. Она не слишком любит людей.
– А откуда вы все это знаете, Мигель?
– За время работы у сеньора Жоржа я видел многое. Я мог бы написать книгу. Моя жена говорит, что я очень наблюдателен. Проходите, ваша комната последняя в конце коридора, справа. Окна выходят как раз на бассейн.
Мигель толкает дверь в великолепную светлую комнату.
– Вау!
– Будьте осторожны, сеньорита, это как минимум третий раз, когда вы говорите «вау!», – смеется он.
– Ах, да! Но вы видели комнату? Она огромная.
– Это ничто по сравнению с тем, что было у сеньора Артуро! – он продолжает улыбаться. – Я поставлю чемодан здесь. Хотите, я помогу разложить ваши вещи?
Манон в смущении подходит к окну. Она не привыкла ко всей этой роскоши.
– Нет, вовсе нет, Мигель. Я позабочусь об этом сама. Огромное вам спасибо!
– К вашим услугам, сеньорита Манон. Если я могу что-нибудь сделать, чтобы ваше пребывание здесь было приятным, не стесняйтесь, – отвечает он с доброй улыбкой, закрывая за собой дверь.
«О-ля-ля! Здесь настоящий рай!»
Комната просторная, но уютная. Бежевые стены, почти как у нее дома, украшены зеркалами в плетеных рамах. Рядом с огромными окнами – письменный стол, на котором разложены листы и карандаши. С другой стороны два старинных шкафа из необработанного дерева. Между ними дверь в ванную комнату. А кровать? Она, должно быть, два метра в ширину. На льняных простынях цвета морской волны разложены тонны подушек в сине-зеленых тонах. Смеясь, Манон падает на кровать, достает свой телефон и отправляет Клэр второе сообщение.
Манон
Подтверждаю: вилла сумасшедшая, пианист – сумасшедший, другая соседка, похоже, тоже сумасшедшая. Но только продажа виллы позволила бы нам легко выручить деньги для Stella!
Клэр
Даже не думай об этом, я нашла информацию о поместье. Это подарок его жене Стелле, которая умерла от остановки сердца. Сегодня твой босс живет на роскошной яхте в гавани Ибицы. Он оставил виллу своему сыну и принимает там друзей. Но сам больше туда не ездит. Слишком много воспоминаний!
Манон
Ты знаешь о нем больше, чем я после пяти лет работы в агентстве. Как ты это сделала?
Клэр
Журналы о знаменитостях, моя дорогая! Но нам плевать на виллу. Какой он, пианист?
– Манон, – зовет из-за двери низкий певучий голос.
– Я уже бегу!
Манон
Вот он, мне пора бежать. Он покажет мне виллу.
Клэр
Как я тебя ненавижу, тебе слишком повезло!
Манон
:)
Манон бросает короткий взгляд в зеркало, поправляет прическу и открывает дверь. «Я и не подозревала, что он такой высокий!»
Перед ней стоит двойник Тора! Не менее 1,9 метра, грубая красота, светло-голубые глаза, очаровательная ямочка в правом углу пухлых губ, широкая улыбка, светло-каштановые волосы, которые он только что распустил.
– Привет, я Маттео. Извини, я только что закончил сочинять одну из основных музыкальных тем. Ну, идем?
Они отправились на исследование виллы мечты. Пока Манон приспособилась к быстрому шагу мужчины, удалось рассмотреть его со спины. Широкие плечи, тонкая талия и ягодицы регбиста!
В последнее время она только и делала, что работала. В то время как Клэр развлекалась с парнями на одну ночь, Манон развлекалась с PowerРoint. Внезапно она понимает, что у нее все еще есть тело и оно не разучилось хотеть.
Маттео резко останавливается, и Манон врезается в сильную спину. Мужчина поворачивается и смотрит на нее, улыбаясь. У нее немного суровая грация, нежная шея, аккуратно уложенная прическа, лицо почти не накрашено, только мазок черного карандаша на глазах. «В ней действительно что-то есть», – думает он, но просто говорит:
– Манон? Манон, ты здесь?
– Ах да, простите, это усталость после дороги.
– Вот и кухня. Ты любишь выпечку? Я приготовил шоколадный торт. Это моя слабость, – говорит он, вынимая тарелки и ложки, успевая поглаживать виляющего хвостом Жоржа.
«Господи, держите меня, я думала, что попаду в ад, но только что оказалась в раю! Этот парень не только потрясающий красавец, но и пианист-композитор, и, кроме того, он печет шоколадные торты. Пусть он женится на мне прямо сейчас!»
– Что это, черт возьми, такое? – кричит загробный голос. – Я работаю, и мне нужна концентрация.
– Она преувеличивает, не так ли? – шепчет Манон. – Вилла огромная, как ты думаешь, она нас слышит?
– Это Жанна, ты привыкнешь. Вот, доедай свой торт, а потом мы пойдем смотреть бассейн. Что скажешь?
– Да, супер!
Через некоторое время взгляду Манон предстает длинный бесконечный бассейн, бирюзово-голубое дно которого пестрит серебряными звездами. Вокруг расставлены удобные кресла из ротанга, украшенные вязаными подушками. Маттео следит за ее изумленным взглядом. У него было такое же чувство, когда он впервые посетил виллу. Он сказал себе, что никогда не видел ничего более прекрасного и спокойного.
– Как думаешь, тебе удастся здесь работать?
– Надеюсь, – отвечает она, смутившись. – Это место волшебное. И все так спокойно и упорядоченно.
– Еще здесь живет Артуро, первоклассный урод, который все контролирует! Берегись его, если окажешься без дела.
Она изумленно улыбается.
– Ты хорошо его знаешь?
– Нет, я здесь всего несколько недель и работаю напрямую с его отцом.
– Хорошо, я поняла, спасибо за информацию.
– Ах, извини, у меня телефон звонит, я тебя оставлю, – говорит он, направляясь на кухню.
Манон как раз успевает услышать, как Маттео снимает трубку и отвечает на звонок.
– Чао, Елена, конечно, я тоже думаю о тебе, и, конечно, мы увидимся за ланчем, чао-чао, amore mio[6].
«Ой! Мужчина моей мечты уже занят!»