Осторожно – дети! Инструкция по применению

Маша Трауб
Осторожно – дети! Инструкция по применению

Как делать творческие задания для школы? И делать ли их вообще? Помогать или пусть ребенок справляется сам?

Конечно, пусть справляется сам! Тем более что на предмете под названием «технология» девочки уже не шьют фартуки и не пекут печенье, а мальчики не сколачивают табуретки – в целях безопасности, чтобы, не дай бог, не порезались и не долбанули молотком по пальцу. Теперь они сдают тесты. Например, отвечают на вопрос, к каким семействам относятся перец, свекла и батат? Я, кстати, и не подозревала, что перец относится к пасленовым (мой сын Вася написал «пасленые»), а батат к клубнеплодам (впрочем, сын не знал, что такое батат, и был искренне удивлен, узнав, что это сладкая картошка).

К тому же участие родителей в творчестве ребенка – дело неблагодарное. Усилия будут оценены в лучшем случае на «тройку». Я, например, за сочинение по «Кавказской пленнице» получила «три с минусом и то авансом». А мой муж, который вызвался помочь Васе нарисовать для конкурса Неопалимую Купину, даже на тройку не нарисовал. Учительница сказала Васе, что «бараны не читаются» и «персонажей маловато». Муж, окончивший художественную школу, просидевший ночь над репродукциями, на «баранах» зашелся нервическим кашлем, а на «персонажах» вообще чуть не задохнулся от возмущения. Уже полгода прошло, а он все ходит и ведет односторонний спор с учительницей: «Это мои бараны не читаются? Овцы, а не бараны! Овцы! Какие персонажи в Купине? Откуда им там взяться?»

В прошлом году, например, бедные дети записывали в тетрадку инструкции по приготовлению здоровой пищи и способы вдевания нитки в иголку. Вечером я застала сына склонившимся над тетрадкой. Он пытался совместить записи с реальностью. «Заправка нитки в иглу. Нитку берут в руку, перебрасывают ее через локоть, снимают и отрезают ножницами. Конец нитки берут в руку и отмеряют расстояние до подбородка».

– Какой ужас! – Я попыталась представить расстояние от руки до подбородка. – А что дальше делать?

– Не знаю, – ответил Вася. – Звонок прозвенел, не успели записать.

Но это не самое страшное. Вася теперь ходит по кухне с тетрадкой и проверяет все на соответствие ГОСТу. «Заварку хранят не более тридцати минут, температура 55–65 градусов Цельсия», – читает он, глядя в наш заварочный чайник.

А еще он проверяет яйца на качество и свежесть – по таблице, нарисованной в тетради. Качество яйца – положение яйца. Вася выложил перед собой десяток яиц и поставил стакан с водой. Каждое опускал в стакан и проверял уровень. Если яйцо плавало чуть выше дна, оно, согласно тетрадке, считалось относительно свежим. А если на поверхности – то «недоброкачественное». Мои попытки воззвать к разуму ни к чему не привели. Пока Вася не искупал все десять яиц, не успокоился. Я теперь даже сварить яйцо просто не могу, а только «предварительно вымыв его в растворе питьевой соды». Бедные дети должны еще и зачет сдавать по этой теме – правильно указать химический состав яйца. Вот зачем ребенку знать, что яйцо на 0,7 процента состоит из углеводов, а на 11,5 процента из жиров? Когда я режу овощи на суп, то он прибегает с линейкой и замеряет ломтики, которые должны быть толщиной 0,2 сантиметра. А если кубики, то от 0,5 до 2 сантиметров.

Даже посуду я не могу помыть просто так, а только по записям в тетрадке. Для этого я должна следовать «схеме мытья посуды». Очистка. Далее по стрелочке мытье (сортировка), опять стрелочка – полоскание и еще одна стрелочка – сушка.

Господи, лучше бы они табуретки делали!

Еще они вышивают крестиком цыплят, вишенки и цветочки. Вася пришел даже не в истерике, а в трансе. Молча показал на пакет с нитками и картинку для вышивания. Мне его правда стало жалко. Вишенку я ему вышила, просидев два вечера, ругаясь нецензурной бранью, откусывая нитки и кляня на чем свет стоит инструкцию к этой самой вишенке. На самом деле я была очень горда своей работой – вишенка получилась без листочка, но на него у меня уже нервов не хватило и глаза слипались. Зато Вася в это время спокойно спал, и я радовалась, что ребенок с утра не будет ходить как зомби. Пуговицу он пришить может, а вышивать крестиком ему в жизни вряд ли придется. Во всяком случае, я очень на это надеюсь. За вишню я получила «трояк» с формулировкой «небрежно и не полностью» и цыпленка вышивать отказалась категорически, заявив, что пусть он сам вышивает, лепит и клеит. Да, Вася сказал, что никто из мальчиков сам не вышивал – «всем помогали женщины».

Или вот еще был случай. Василий, конечно же, вспомнил, что надо сдавать творческую работу, только накануне вечером. С выпученными глазами он ворвался на кухню и начал переворачивать ящик, где хранятся макароны, крупы и мука.

– И что, у нас больше никаких образцов нет? – воскликнул он.

– В смысле? – не поняла я. Вася держал в руке пачки с бантиками, рожками, спагетти и даже макаронами в виде сомбреро, которые я из какой-то поездки привезла ради шутки.

– Тут мало! Мне нужно как минимум десять образцов макаронных изделий! А у нас нет ни малых рожков, ни перьев, ни улиток, ни соломки!

– И зачем они тебе понадобились? С жиру бесишься?

– Их нужно приклеить на картонный лист и подписать! Чтобы красиво было! Творческая работа! И где взять остальные?

– Что ты мне предлагаешь? К соседям пойти? – пошутила я. Но Василий смотрел на меня так, что я не стала продолжать дискуссию. Ребенок чуть не плакал.

А дальше я улыбалась соседям и рассказывала им про творческое задание. Просила отсыпать мне пару-тройку макарон. Любых. Если бы не Вася, который маячил за спиной, соседи бы вызвали психушку.

Та же мысль – о переутомлении и психиатре – посетила меня, когда поздно вечером позвонила подруга и спросила, нет ли у меня случайно дома бочки. Только не очень маленькой, а средней, чтобы ее восьмилетняя дочь могла в нее влезть, потом из нее вылезти и при этом не застрять. Такой обычной дубовой бочки.

– Лен, ты чего? Заработалась? – поинтересовалась я.

– Нет, не могу найти бочку. Очень нужно.

Оказалось, что ее дочь ходит в театральный школьный кружок, и ей доверили роль Бабы-яги, но с одним условием: мама найдет бочку, из которой девочка будет выпрыгивать. Картонная не подходила – руководительница театрального кружка сказала, что картон Бабу-ягу не выдержит. В прошлом году спектакль был сорван – отрицательный персонаж вывалился из картонной бочки раньше времени. Еще нужна была метла, именно метла, а не веник. Но метла, к счастью, нашлась (подруга уговорила руководительницу считать метлой банный веник, прикрученный к швабре. Муж съездил за веником к другу на другой конец Москвы, а подруга весь вечер прикрепляла его к швабре). Но на настоящей бочке настаивали категорически.

Подруга обзванивала знакомых, которые слышали трагический рев будущей актрисы, творческая судьба которой зависела от того, найдет ли мама бочку. Подруга сказала, что мама второй (запасной) претендентки на роль Яги тоже активно занята поисками реквизита. Кто быстрее найдет, тот и Баба-яга.

В общем, после разговора с подругой я поняла, что наши макароны – ерунда. Подумаешь, по соседям походила с протянутой рукой, в которую мне ссыпали рожки, крученые и верченые.

Кстати, единственная соседка, которая совершенно не удивилась моей просьбе, была мама, воспитывающая сына-третьеклассника. Она просто кивнула, не требуя дополнительных объяснений, и спросила:

– А у вас шляпы случайно нет?

– Какой?

– Мужской.

Оказалось, что их класс готовит конкурс шляп. Ну, как на скачках. Все должны прийти в головных уборах. У кого будет самая красивая и необычная шляпа, тот и победит. Предложение было принято с восторгом – получатся прекрасные фотографии для школьного отчета и семейных архивов. У соседки не было мужских шляп, поскольку не было мужа, имелись только женские, и те – пляжные. Она позвонила отцу своего ребенка, но не додумалась сразу попросить у него денег, чтобы купить головной убор, а начала рассказывать про конкурс и попросила привезти мужскую шляпу. Конечно, он не поверил, решив, что бывшая жена сошла с ума, и бросил трубку. А мальчик страдал. Он не хотел идти на конкурс в пляжной шляпке своей мамы.

Соседка отсыпала мне макарон, а я отдала ей головной убор старшего сына, в котором тот проходил военные сборы в институте. Мы даже обнялись на прощание. Дети были счастливы.

Праздник в школе. Как пережить?

Это очень, очень сложный вопрос. Почти каждая мама сталкивалась с тем, что ребенку сначала давали слова для выступления, а потом их отбирали. Потому что выздоровела другая девочка, изменился сценарий, слишком много детей из одного класса нельзя выставлять на сцену и так далее, и тому подобное. Ребенок, с которым так несправедливо обошлись, проливает слезы, потому что все выучил и отрепетировал, и уже даже парадное платье висит на плечиках отутюженное, и мама с работы отпросилась, чтобы снять выступление на камеру. Мамы тоже пребывают в истерике. А что сделаешь? Остается только лепетать что-то невнятное: мол, не расстраивайся, это же ерунда, у тебя таких концертов впереди еще будет много, не в этот раз, так в следующий – обязательно! Ребенок не верит, потому что и сама мама в это не верит. И не пойдешь ведь к классной скандалить: «Верните моему ребенку слова, он готовился! Неужели нельзя было эти слова поделить? Или не давать надежду?» Ответов на эти вопросы нет и быть не может. Это такой школьный рок и рулетка.

При этом точит неприятное чувство, что та девочка или мальчик, которого предпочли, возможно, читает с бо́льшим выражением. А значит, мой ребенок недостаточно талантлив. Остается смириться и утешать безутешное чадо. Конечно, можно понять и учителей, которые разрываются между преподаванием и подготовкой к концерту, снимают детей с уроков для репетиций, сгоняют старшеклассников, чтобы расставили стулья, и просят родителей сшить новый занавес для сцены. Они хотят, чтобы все прошло быстро, слаженно и без эксцессов, чтобы дети не запинались, не нервничали и не впадали в ступор на сцене. Тут уж не до «алло, мы ищем таланты» – провести бы праздник и тут же начать готовиться к следующему. В этой ситуации нет готового рецепта, как себя вести, и советов тоже нет.

 

Так уж совпало, что мы с сыном Василием, на тот момент шестиклассником, всю неделю учили прозу. Дети готовились к концерту, посвященному Дню матери. Хотя этот день давно прошел и никто из учеников не назвал бы точную дату, когда он был, концерт решили не отменять и не переименовывать. Задержка случилась из-за того, что кастинги на участие в концерте в этом сезоне неожиданно затянулись из-за наплыва желающих, чего не наблюдалось ни в прошлом, ни в позапрошлом годах.

– Дети в этом году активные какие-то, – удивлялась классная руководительница Оксана Игоревна, отвечавшая за подготовку. – Даже есть из кого выбирать…

Для концерта требовались чтецы, певцы, музыканты и те, кто может показать акробатический этюд. Оксане Игоревне было чему удивляться – кастинг на чтецов прошли Вася и Лиза, упражнения с лентами и мячами вызвались показать Даша с Машей, а солисткой в хоре безоговорочно стала Лера. Все дети из ее шестого «А».

– Мы только виолончель проиграли, – сообщил мне Василий.

Дело в том, что Вася с Лизой, Даша с Машей и Лера выступают вместе с первого класса. Вася с Лизой в паре читают стихи и прозу и уже понимают друг друга с полуслова, как заправские тамады. Даша с Машей занимаются художественной гимнастикой и уже чемпионки чего-то там, а Лера специализируется на вокале. И только Сева из «вэшек» со своей верной виолончелью, как всегда, переплюнул девочек-пианисток.

Васе достался текст про Мать Терезу, а Лизе – про принцессу Диану. За прошедшие годы эти двое точно выяснили, что Лизе удаются лирические куски, а Васе – трагедийные. Лиза очень чувствительная девочка, и в особо трогательные моменты в ее голубых глазах появляются слезы. Она может заплакать, если подумает о бездомном псе или падающей листве. Вася, знающий особенность своей партнерши, заранее уточнил у классной руководительницы: «Со слезой должна выступать Лиза или без?» Оксана Игоревна, уставшая от утомительного кастинга, вопроса не поняла. Откуда же ей было знать, что если Лиза начнет рыдать на сцене, то Вася должен выдержать паузу и лишь потом вступать со своим фрагментом? И только Вася в состоянии вовремя остановить свою партнершу, которая может и не успокоиться. Так уже было – во втором классе. Лиза так зашлась, что ее пришлось вести к дежурной медсестре. А концерт и вовсе был сорван, потому что дальше по программе шла песня про мамонтенка, в которой солировала Лера. Она не пела, а выкрикивала, как лозунг: «Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети!», раскачиваясь и вздергивая головой. То ли давление было повышенное, то ли атмосферный фон неблагоприятный, но сначала зарыдала в голос учительница «бэшек», потом учительница «вэшек», а потом и завуч. Маша и Даша, которые должны были показать упражнения с лентами, выступить не смогли, потому что сидели в медпункте, успокаивая свою подругу Лизу.

К шестому классу все было отрепетировано – Вася научился в нужный момент строго смотреть на Лизу, и та судорожно сглатывала, отступая на шаг назад. Маша и Даша выступали первыми, а Лера пела в конце.

Все секреты успешного концерта Вася с Лизой, а также Маша с Дашей и Лера пытались донести до своей классной. Оксана Игоревна детей слушала вполуха, о чем потом очень пожалела. Тут еще пришел Сева со своей виолончелью и пробубнил, что должен выступать первым, потому что не может пропустить выступление гимнасток. Даша зарделась. Уже шестой год Сева, сидя в первом ряду, смотрит на нее влюбленными глазами (он невысокого роста, в очках, и на каждом концерте завуч или директор сажают его рядом с собой), дарит розу и прижимает смычок к груди. Но на большее – признаться в своих чувствах – он никак не может решиться, а Даша не хочет его торопить. Однако лишаться преданного поклонника тоже не хочет, поэтому в пятом классе она чмокнула его в щеку в знак благодарности и ждала, что будет дальше. Но Сева, видимо от переизбытка эмоций, уже на следующий день в школе не появился – слег с температурой. Когда он вышел после болезни, Даша уехала на сборы, а потом каникулы начались. Но оба еще на что-то надеялись.

Василий тем временем доставал классную вопросами по тексту: «А сари – это приправа, как карри? А почему мы должны на День матери рассказывать про Мать Терезу, у нее же не было детей? А почему мы будем выступать перед пятиклашками, а не перед нашими мамами? Мы в финале будем петь про мамонтенка или про «мама, первое слово в каждой судьбе»? Почему я спрашиваю? Про маму, которая «жизнь подарила», Лера споет, про мамонтенка – нет. В третьем классе так и не допели».

Оксана Игоревна тяжело вздохнула – было душно, седьмой урок:

– Так, Василий, отдай свои слова Лизе и читай ее текст.

Лиза в это время заливалась слезами над судьбой принцессы Дианы.

Вася прочел текст про автокатастрофу и хмыкнул. Лиза, едва успокоившись, в это время читала Васин кусок про Мать Терезу и плакала уже не навзрыд, а протяжно, потому что не знала, кого больше ей жалко.

– Оксана Игоревна, я забыл, а принцесса Диана одна разбилась или с любовником? – спрашивал Вася классную. – А можно рассказать про роль папарацци в автокатастрофе? А почему Мать Тереза умерла через четыре дня после смерти Дианы? Это важный момент? А Диана была королевой? А кто женился недавно – бывший муж Дианы? Или ее сын? Или они оба? А кто станет следующим королем Англии?

Оксана Игоревна смотрела в окно, Лиза продолжала оплакивать «народную принцессу», Даша с Машей обсуждали принцев Уильяма и Гарри. Лера тихонько запела: «Мама, жизнь подарила, мир подарила, мне и тебе». Оксана Игоревна вздохнула и заплакала. Подхлюпывали и Даша с Машей, которым Вася рассказывал, как принцесса Диана мечтала о любви, как страдала булемией и анорексией и, едва найдя свое счастье, тут же умерла.

– А ты откуда знаешь? – спросила тихо Лиза.

– Мне репетитор по английскому рассказывала, – ответил Василий.

Лера, поддавшись настроению, запела песню Уитни Хьюстон «I will always love you».

– Нет, до концерта я не доживу, – вздохнула Оксана Игоревна.

Как себя вести, когда у ребенка «фефекты фикции»

Знаю, что я не одна такая мама, которая стесняется, что ее ребенок не сказал вовремя положенное «агу» и не выдает каждую минуту словесные «перлы». И я уже устала от вопросов знакомых и незнакомых людей: «А что, ваша девочка не говорит? А почему? Мой Мишенька уже в годик стихи читал!» И таких детей, как моя дочь Сима, которые в положенном возрасте не умеют раскладывать по корзинкам фрукты отдельно от овощей, не узнают на картинке репу или сельдерей или не отличают малину от клубники, очень много. И дело совсем не в том, что мы с ними не занимаемся или, наоборот, чересчур опекаем, по одному движению бровки понимая, что хочет малыш. Дело в том, что все разные – и мамы, и дети. И диагноз «задержка речевого развития» можно с легкостью поставить не только детям, но и многим взрослым.

На самом деле это очень тяжело и страшно до обморока. Твой ребенок, такой умненький, такой талантливый, оказывается «за пределами нормы». А «норма» – это очень важно при приеме в детский сад и поступлении в школу. Когда моему сыну было шесть лет, школьный психолог поставила ему диагноз «аутизм». Да, потом мы все выяснили, еще раз прошли собеседование, но я неделю жила с этим диагнозом, вглядываясь в сына – а вдруг и правда я в этом виновата: недосмотрела? При этом есть бабушка, которая звонит и кричит, что ребенок – гений, а мы его не понимаем. И нужно отдать внука ей, а уж она его воспитает так, как надо. Есть врачи, психологи, которые «работают» с родителями и с ходу ставят диагнозы уже мне, маме. Я давно выучила наизусть все тестовые задания, знаю прекрасно, что означают цвета в пресловутой лягушке, которую нужно раскрасить, как нужно нарисовать несуществующее животное, чтобы не перепугать психолога, и какие цвета выбрать, чтобы показаться уравновешенной, милой, открытой женщиной. И про домики я все знаю. И про символы. Но я – взрослый человек. А ребенок…

Мамы сходят с ума. По-настоящему. Кидаются к неврологам, психотерапевтам, логопедам, дефектологам. Папы, как правило, более сдержанны, но даже у них проскальзывает: «Почему мой ребенок не такой, как все? Ты за ним плохо следила?» Вытравить это невозможно. И тут тоже все находятся по разные стороны баррикад. Логопеды на форумах делятся историями о сумасшедших мамашах, которые не понимают очевидных вещей, а мамы в последних потугах, в истерике доказывают, что их самих и детей просто неправильно поняли, не услышали. Что дети сейчас другие, не такие, как даже пять лет назад. Они по-иному развиваются, иначе выражают эмоции, не могут усидеть на месте. Подключаются бабушки, которые дружным хором утверждают, что в их годы таких проблем у детей не было. Дети, то есть мы, нынешние родители, агукали, когда положено, бойко опознавали времена года, с выражением читали стихи, танцевали на детских утренниках, социализировались с пеленок, а обращение к логопеду считалось чуть ли не признаком слабоумия и тщательно скрывалось.

Я знаю только одно – нужно верить в то, что твой ребенок – лучший, самый талантливый, самый умный. Только так.

– Она у вас умеет сортировать фрукты и овощи? – спросила женщина-дефектолог, раскладывая на столе две нарисованные корзины и гору карточек. – Ну, Сима, что это? А мама знает, что это?

– Огурец?

– Мама, ну, какой же это огурец! Это же цукини! – удивилась дефектолог. – Ладно, думаю, репу от свеклы вы не отличите.

– Вряд ли, – согласилась я.

– А как у вас с животными? Домашних и диких сортируете? Детенышей называете?

Я находилась в полубреду, вспоминая, как восемь лет назад уже сидела за этим же самым столом с такой же горой карточек. Только тогда на дефектолога задумчиво смотрел сын, а не дочь. Каждый день я как полоумная учила с ним этих детенышей: у собаки – щенок, у кошки – котенок, у овцы – ягненок…

Восемь лет назад я так же, как и сейчас, скрежетала зубами, когда мне рассказывали анекдот про мальчика, который долго молчал, а потом вдруг спросил, почему бифштекс непрожаренный. И не было у меня милых и дорогих сердцу фраз и слов, которые умилительно бы коверкал мой трехлетний сын. Я не помню, что он сказал сначала – «мама» или «папа». Зато помню его первую фразу: «Ну и где, б…, эта Светка?» Я опешила, потому что никакой Светки у нас в помине не было. После разговора с бабушкой, у которой внук провел две недели в деревне, выяснилось, что так звали девушку, которая водила сына на речку – бабушка не выдерживала жару. Света все время опаздывала, и бабушка ждала ее прихода именно с этим возгласом. Сыну сейчас почти тринадцать, и он за словом в карман не лезет, как и все подростки.

Теперь у меня подрастает дочь, которая наотрез отказывается говорить. Впрочем, достаточно рано она сказала два слова: «отдай» и «надо», – и решила, что для жизни ей вполне достаточно.

– Ничего, зато она ходит на балет, потом отдадим ее на шахматы или на рисование, – успокаивает меня муж. – Там говорить не нужно.

– Что ты переживаешь? Если она будет молчать, то быстрее замуж выйдет! – шутит бабушка.

Пришел логопед.

– Она может говорить! – чуть не плакала я.

Сима в течение часа изображала полное онемение. Она не произнесла ни звука и к тому же сделала вид, что не может взять в руки даже картинку. При этом она с интересом наблюдала, как логопед берет ее ручку в свою и переносит мелкие предметы с одного края стола на другой. На счетные палочки, мозаику и кубики Сима смотрела, как на настоящее чудо, которое видит впервые в жизни. Я пыталась объяснить логопеду, что дом у нас завален и кубиками, и палочками, и прочими развивающими игрушками, что мы занимаемся каждый божий день, но, кажется, она мне не поверила. Впрочем, я же не смогла отличить огурец от цукини, так чего же мне верить.

Потом мы пошли в общую группу, к другому логопеду.

– Леночка, встань со стула, – обратилась педагог к девочке лет четырех. Леночка встала.

– С чего ты встала? – спросила логопед. Девочка молчала.

– Ну сядь снова и встань. С чего ты встала? – настаивала логопед.

– Как с чего? Вы мне сказали встать, я встала, – обиделась Леночка. Логопед тяжело вздохнула.

В дверь заглянула мама, которая подслушивала, желая объяснить, что так говорит Ленина бабушка: «С чего ты это сделала?», «С чего ты заплакала?», и только поэтому девочка не может объяснить, что она встала со стула, – она ищет не предмет, а причину. Но объясняться было уже поздно.

Потом я отправила дочь к бабушке в надежде, что Сима пополнит свой словарный запас в стрессовой ситуации.

 

Сима стояла во дворе и горько плакала. Бабушка металась вокруг с причитаниями:

– Кушать хочешь? Попить? Игрушку? Скажи, что хочешь? Конфетку, печенье? Что?

Тяжело вздохнув, Сима подошла ко мне и четко сказала:

– Покакала я. Поехали.

На новом месте она не нашла свой горшок, и к тому же ей попалась не очень сообразительная бабушка. Правда, с тех пор она так и не повторила этих слов, так что эту поездку я не могу оценивать как удачный или неудачный эксперимент.

Мы были у врача, которая сказала, что если мой муж без конца крутит в руках телефон, то это невроз, а если я вырываю у него этот телефон и прошу так не делать, то это психоз. Невроз можно вылечить, а психоз – уже сложнее. Да, а еще муж свистит в доме, а меня это дико раздражает. Просто до истерики. А еще раздражает, когда я с ним разговариваю, а он выходит из комнаты. Точно психоз начинается. Ну а с такими родителями чего ждать от ребенка?

Мы были у еще одного дефектолога, которая посоветовала отдать ребенка в логопедический садик.

– Нет! – закричала я.

– Да. Может, и не стоит, – грустно согласилась дефектолог. – Я сама ходила в логопедический сад и очень хорошо все помню. Правда, там у меня заикание началось, но звуки мне поставили.

Эта женщина мне понравилась больше всех. У нее слегка дергался глаз, и она держала его рукой так, чтобы было незаметно, что она его придерживает.

Потом мы пошли к чудо-психологу. Диагноз она поставила с трех шагов – у нас в семье нездоровая атмосфера, у меня проблемы с мужем, проблемы с матерью, проблемы с сыном-подростком, и я всех ненавижу.

– Вообще-то я всех очень люблю.

– Это вам так кажется, – отрезала психолог.

Самое смешное, что я стала об этом думать и признаваться себе, что да, мужа мне иногда хочется убить, сыну – оторвать голову, и вот вчера поругалась по телефону с мамой. Действительно, нездоровая атмосфера. Только у меня вопрос – а что называется «здоровой» атмосферой? Бывают семьи без проблем?

Моя дочь всегда очень избирательно относилась к людям – какие-то ей нравились, к каким-то она даже не подходила. Так делают многие дети. Говорят, что они, как животные, все чувствуют – искренность, доброту… А еще такая избирательность свидетельствует об аутизме, как один из признаков. Ну и как следствие, о проблемах с речью.

– Просто ты можешь предоставить Симе возможность выбора, – сказала мне приятельница, которой я рассказала об очередной версии.

И она права. Я делаю все, чтобы оградить дочь от людей, которых она боится, от детей, которые ее обижают, от взрослых, которые делают ей замечания. Она еще слишком маленькая, и я не могу заставить ее «решать эти проблемы самостоятельно». И главное, не хочу. Я – мать, и я должна ее защитить. Пусть лучше она живет под стеклянным колпаком моей заботы, чем страдает и плачет. Разве нет? Или это не главная моя задача как матери? Да, моя мама, вспоминая о моем детстве, говорит мне сейчас: «Зато ты стоишь на ногах». Стою. И делаю все, чтобы мои дети как можно позже «узнали жизнь», «научились выживать». Зачем им нужно именно выживать? Почему я должна «готовить их к жизни»? Я не хочу, чтобы они становились взрослыми раньше времени. Чтобы у них, маленьких, невинных, искренних, были взрослые грустные глаза, как у меня в их возрасте. И мне кажется, что развитие речи никак не связано с любовью или нелюбовью, с разводом родителей, наличием других детей в семье, бабушками, дедушками и переездами. Я, единственная дочь при вечно занятой матери, выросла без отца, мы то и дело переезжали с места на место. Вот что-что, а говорить я начала раньше, чем положено.

Недавно я услышала от врача выражение, которое меня ошеломило и… успокоило: «У вашей дочери нет органических поражений. У нее просто перепутались струны души…»

Мне кажется, что ставить диагноз: «Ваш ребенок будет учиться только на тройки, вы не сможете вовремя пойти в школу», – невозможно. Ресурс человеческого мозга, тем более детского, неисчерпаем, не изучен, непрогнозируем. Это мне тоже объяснила врач, которая верит в «душевные струны». Я написала крупными буквами на листе бумаги – «струны души» и пришпилила магнитиком к холодильнику и, каждый раз открывая его, вспоминаю, во что мне нужно верить.

Рейтинг@Mail.ru