Хотя Страна Качества официально является светской страной, неолиберализм негласно считается видом государственной религии. Он представляет собой не самую крупную, но определенно самую влиятельную религиозную общину, так как существенная часть элиты предпочитает свободный рынок. Ему неолибералы подчиняют всю жизнь на планете. Статуи их столпников, псевдоковбоя Рональда и железной леди Маргарет возвышаются над импозантными порталами храмов, называемых «мозговыми центрами». Их проповедники, так называемые эксперты, являются постоянными гостями любого значимого ток-шоу. Их последователям, в первую очередь Милтону Фридману и Фридриху Августу фон Хайеку, рукоплещут на постоянных конференциях и митингах. В странах, в которых неолибералам удалось полностью захватить власть, действует Совет экономических экспертов через так называемое Экспертное правительство.
Наверняка многих удивит, что это вездесущее верование с его строгими заповедями и явно абсурдным обещанием спасения при его зарождении вовсе не было религией. Совсем наоборот, неолиберализм позиционировал себя тогда как науку. Сегодня это звучит абсурдно, но было именно так! Что же привело к изменениям?
Все очень просто: зарегистрированные религиозные общины освобождены от уплаты налогов, и еще сегодня седьмая заповедь неолибералов звучит так: «Ты не должен платить налогов». Или, как сказал мудрейший из мудрейших, Фридрих Лоббист, «налоги платят только болваны и бедняки».
Кроме того, через пару десятилетий, в течение которых неолиберализм оставался доминирующим мировоззрением, выяснилось, что его утверждения совершенно очевидно не соответствуют реальности. Поэтому было вполне разумно превратить идеологию в религию, так как одним из наиболее примечательных признаков религий является тот факт, что она не имеет ничего общего с реальностью. То, что обещает неолиберализм, невозможно постичь здравым человеческим разумом. В это остается только верить.
Еще никогда Айша не видела, чтобы боец Президентской гвардии улыбался. Вероятно, отсутствие этой способности вырабатывалось у них в процессе обучения. С каменными лицами оба мужчины сидели с ней в дроне и с такими же непроницаемыми лицами стояли сейчас рядом с ней в ожидании в штаб-квартире Корпорации по кибербезопасности Страны Качества. Разумеется, они охраняли не Айшу, а Тони Партийного Босса, действующего президента Страны Качества.
Тони и Айша стоят в холле Корпорации по кибербезопасности на большом логотипе корпорации и наблюдают за очень молодой девушкой, которая демонстративно жует жвачку, направляясь в их сторону.
– Это, должно быть, новая руководительница нашей Корпорации по кибербезопасности? – спрашивает Айша. – Такое впечатление, что ей лет восемнадцать.
– Ей семнадцать, – говорит Тони.
– Привет, през! – бросает девушка, приветствуя Тони.
– Лусия Кликработница, – говорит Тони, – это Айша Доктор. Она – мой стратегический консультант. Кроме того, она пишет мои речи.
Лусия кивает и спрашивает:
– Как дела?
Айша обводит девушку взглядом сверху вниз: ее одежду, позу, прическу.
– Очевидно, это тематическая вечеринка в стиле девяностых, – восклицает Айша. – Только, к сожалению, мне никто не сообщил, что я должна прийти одетой.
– Послушайте, Мисси. У меня на самом деле чертовски много работы на моем голопульте, но если ваше эго этого требует, я с удовольствием потрачу время, чтобы выслушать ваши злые старые сарказмы.
Айша улыбается.
– Я думаю, мы отлично поладим, девочка.
– Не называйте меня «девочка».
– А ты не называй меня «Мисси».
– Договорились, – отвечает Лусия и протягивает Айше свой кулак.
– Мне тоже надо сжать кулак? – спрашивает Айша. – Так вот в чем дело?
– Не надо на меня наезжать, – говорит Лусия. – Ваши родители были беженцами! Вы тоже выросли не в Стране Качества, но вы должны знать, что это такое – приветствие «кулак об кулак»!
– Когда я была в твоем возрасте, девочка, то молодое поколение жило в другом десятилетии.
Тем не менее она коснулась сжатой в кулак рукой кулака Лусии.
– Вот так, Мисси.
Лусия поворачивается и делает обоим знак следовать за ней.
– Пойдемте со мной. Ваши сторожевые псы могут подождать вас здесь. Я буду вас охранять, пока вы здесь.
В кабинете Лусии над голопультом мигают многочисленные диаграммы. Все стены щедро оклеены экранной пленкой. Повсюду на экранах всплывает различная информация, высвечиваются карты, новости и статистические данные.
– Эпилептиком ты явно не являешься, – говорит Айша.
– Я в курсе.
Айша пробегает глазами сообщение о фундаментальных неолибералах в Стране Количества 8. Террористическая организация под названием «Черный нуль» напала на офис картеля, используя тяжелую артиллерию, и руководитель картеля пал жертвой неизвестного лица на Рыночной площади. При этом умалчивается о том, что неолибералы сами на кого-то напали. Свои террористические атаки они, разумеется, передали для исполнения другим организациям. Во многих странах они для этой цели просто заключили договоры с местными армиями.
Айша садится рядом с Тони.
– Я хотела бы знать… – начинает она, и Лусия добавляет:
– Вы хотели бы знать, что стало с вашим любовником.
– Он не был моим любовником…
– Да, да. Хорошо. С вашим бывшим… – Лусия улыбается, – вашим бывшим боссом.
Айша мрачно смотрит на нее.
– Быть в курсе событий – это моя работа, – говорит Лусия. – Кстати, с днем рождения!
Айша чуть заметно кивает.
– У вас день рождения? – спрашивает Тони.
Айша отмахивается:
– Это не так важно.
– Да, да, – говорит Лусия. – Сорок – это гордый возраст. Не все до него доживают.
– Осторожно, девочка.
– Я стараюсь, Мисси.
– Это хорошо, – отвечает Айша. – Да, мы хотим знать, что стало с Джоном Нашем. На улице бродят всякие недоумки…
– Вы мне не сказали ничего нового, – говорит Лусия, вздохнув.
– …недоумки, которые утверждают, что во время покушения Джон загрузился в Сеть, что у них был с ним контакт, что Джон помог им с тем или иным пунктом в их списке дел, что Джон…
– О’кей, да, да, – говорит Лусия. – Вывод: эти люди действительно недоумки. Мы не можем найти никаких доказательств того, что Джон все еще копается в Сети. Это чистое нагнетание паники. – Она весело смотрит на Айшу. – Или благие пожелания. В зависимости от того, с какой стороны посмотреть.
– А твои люди тщательно искали?
Пузырь от жвачки, который надула Лусия, лопнул.
– Конечно, мы вели основательные поиски. Высвободившийся сильный искусственный интеллект… Это, в общем-то, последнее, что я как руководитель Корпорации по кибербезопасности хотела бы иметь у себя на задворках.
– Это… хорошо.
Лусия указывает на Тони:
– А он может говорить от себя или только если вы ему напишите текст?
– Он говорит и сам, – отвечает Айша. – Но тогда это большей частью нечто непотребное.
– Осторожно, – говорит Тони. – Шутки не имеют границ, но иногда они заходят слишком далеко.
Лусия улыбается Айше:
– Я понимаю, что вы имеете в виду.
– Но если Джон Наш действительно погиб, – вносит Тони свой вклад в разговор, – почему так много людей считают, что он жив?
– Откуда мне знать? – говорит Лусия. – Есть люди, которые уверены, что Земля полая. Другие твердо верят в то, что Дева забеременела без секса, хотя ведь это, совершенно очевидно, было всего лишь поводом для любовной интрижки – к тому же не очень убедительным, если вы хотите знать мое мнение; но мужчины никогда не были самыми светлыми головами, а некоторые просто ратовали за свободный рынок. Люди верят во всевозможные невероятные вещи. Но это уже давно не означает, что в этом есть хоть малейшая доля правды.
– Но… – начинает Тони.
– Совершенно серьезно, през! – восклицает Лусия. – Если бы вездесущий, всесведующий, всемогущий суперинтеллект завладел интернетом, то мы бы это уже заметили. – Лусия делает паузу. – Тем или иным образом.
Айша кивает.
– Впрочем, есть пара, – Лусия изображает пальцами кавычки – жест, который, очевидно, никогда не выйдет из моды, – искателей правды, которые утверждают, что Джон на самом деле был всего лишь заместителем. Что-то вроде мундштука. И поэтому не имеет никакого значения, что он был взорван. А вы знаете, кто, по мнению этих людей, является искусственным, надуманным интеллектом?
– Я, – говорит Айша.
– Да. Вы. А доказательство – это – внимание! – Ваше имя: А. I. Scha (A.I. – Artificial Intelligence, англ. – искусственный интеллект).
– А. I. Scha? – переспрашивает Тони. – Это какой-то идиотский псевдоним. Как если бы какая-нибудь шпионка назвала себя для маскировки Джейн Бонд.
– Но ведь на многочисленных фото и видео однозначно видно, что Айша часто стоит позади Джона Наша, – говорит Лусия. – И она постоянно стоит за вами, през. Это ведь не может быть случайностью.
– Нет, это не случайность, – соглашается Айша. – Ведь я работала у обоих. Кроме того, мне известно обо всей этой глупости.
– Но, возможно, вы еще не знаете, – говорит Лусия, – что на самом деле вы прибыли из космоса! Да! Вы, собственно говоря, не просто искусственный интеллект, вы были созданы инопланетными ящерицами, так называемыми рептилоидами, которые с вашей помощью хотят установить пангалактическую диктатуру, то есть НГП – Новый галактический порядок. Вы обескуражены?
– Я это действительно не учла.
– Другие хитрецы обратили внимание на то, что любимую женщину пророка Мухаммеда звали Айша. И это…
– …не может быть случайностью.
– Нет! Все прекрасно согласуется! Джон Наш, таким образом, был если не вновь созданным мессией, то по меньшей мере последним пророком будущего вождя искусственного интеллекта! – Пузырь от жвачки, надутый Лусией, лопается. – Кстати, мне все еще непонятно, выступают ли эти люди за или против вас. Вероятно, пятьдесят на пятьдесят.
– Иными словами, – говорит Айша, – вместо того чтобы заниматься своей работой, девочка, ты весело проводишь время за чтением памфлетов взбалмошных глупцов.
– Эти взбалмошные глупцы веселятся до тех пор, Мисси, пока не возьмут пулемет и не войдут с ним в синагогу. То, что вы на самом деле, вообще-то, еврейка, надеюсь, вам ясно?
Айша издает негромкий стон:
– Значит, я – созданная инопланетными ящерицами, названная в честь исламской матери верующих, еврейская машина?
– Насколько я это понимаю, да, – подтверждает Лусия.
– Я часто завидую своим предшественникам, – говорит Тони. – До появления интернета им не приходилось постоянно слышать подобную чушь.
– В самом деле? – удивляется Айша. – Евреев, например, и раньше уже обвиняли во многом.
– Да, Сеть – это не семя глупости, – говорит Лусия.
– Это всего лишь теплица для нее, – парирует Айша.
– Но этого не должно быть, – говорит Лусия. – Сеть могла бы быть иной. Но пока большую часть доходов от рекламы получают, распространяя всякую чушь. Вы ведь знаете, что тупые клики приносят удачу, – и до тех пор, пока площадки благодаря этому будут загребать деньги, ничего не изменится. Законодатель должен принять меры. Остается только думать, что вы однажды встретите кого-то, кто знает политика с твердым характером.
– Я знала такого, – бормочет Айша[7].
После долгого полета, в течение которого черные парни в белых костюмах не ответили ни на один из многочисленных вопросов Петера (Кто? Как? Что? Зачем? Почему всегда я?), а вместо этого играли на своих смартфонах в Candy Crush Reloaded, пассажирский дрон начал снижаться.
И хотя Петер однажды здесь уже был, он не сразу узнал огромное поместье, хотя, конечно, оно открылось его взору с необычного ракурса. И только когда дрон приблизился к земле и Петер увидел причудливую садовую мебель, ему стало ясно, кто его похитил.
Это тот самый мужчина с большим шрамом на свежевыбритой лысине. Мужчина с глазами разного цвета: Генрик Инженер, шеф компании TheShop, уже стоял в ожидании, когда приземлялся дрон. Дверь открылась, и один из похитителей вытащил Петера из кабины.
– Добро пожаловать, – говорит Генрик. – Я рад, что ты принял мое приглашение.
– Что значит «приглашение»? – спрашивает Петер. – Я бы назвал это скорее похищением.
– Похищением? Действительно… – Генрик с улыбкой отмахнулся. – Мои мужчины наверняка сказали: «Пожалуйста, входите».
– Вон тот высокий парень меня просто поднял и посадил в дрон!
– Том, вероятно, просто хотел тебе помочь, – говорит Генрик.
– А тот, который поменьше, меня толкнул!
– Ну, да, Джерри немного переусердствовал.
– Я заявлю об этом в полицию, – кричит Петер.
Генрик громко рассмеялся:
– Ты знаешь, в последний раз, когда ты сюда явился, я тебя не приглашал, а сейчас пригласил, а ты не хотел идти. Так что, я думаю, мы квиты.
– Только из-за того, что вы самый богатый человек в мире, вы не можете просто…
– Наоборот, – отвечает Генрик. – Именно поэтому я могу.
Он кивает на головной убор Петера.
– Что это за шляпа?
– Она защищает от видеонаблюдения.
– В самом деле?
– В Стране Количества 5 ношение шляп в общественных местах было даже запрещено. Можно сказать, каждый, кто ценит свою частную жизнь, сегодня носит шляпу.
– Но тогда это не многие…
– Что вам нужно от меня?
– Я думаю, нам надо подружиться, – говорит Генрик и приподнимает для приветствия свою правую ногу. Петер тоже ударяет по ней своей правой ногой, не задумываясь об этом. Мгновенно в его уховертке раздается звук фанфар: ТА-ТА-ТА-ТА! ТА-ТА-ТА-ТА! ТА-ТА-ТА-ТА! Петер только что поднялся на три уровня. Из-за приветствия ногой, которое он отклонил бы, если бы его нога не работала быстрее, чем его мозг. Айпад качества Петера вибрирует. Он может выбрать себе новые уровневые возможности. Но это его сейчас не интересует.
– Что вы хотите? – спрашивает он. – Подружиться?
– Смотри, – говорит Генрик, – у меня такая проблема: я окружен людьми, которые мне постоянно говорят, какой я великодушный, симпатичный, умный и богатый. Какой я смелый, гениальный, остроумный, знающий, страстный, состоятельный, креативный, привлекательный, легкий на подъем, ответственный. Какой у меня хороший вкус…
– …скромный… – добавляет Петер.
– …да, конечно, скромный тоже…
– …и богатый… – говорит Петер.
– Само собой разумеется. Короче говоря, люди постоянно говорят мне, как я божественен.
– Люди – подхалимы.
– Совершенно точно! Ты, наоборот, первый человек, который за долгое время сказал мне в лицо, что он считает меня «сочной задницей».
– Я этого никогда не говорил. Как такое вообще возможно? «Сочная задница»?
– Это не имеет никакого значения! Важно только одно: ты честен со мной. А это прекрасный фундамент для зарождения дружбы.
– Но я чувствую, что вы в самом деле «сочная задница».
– Это не так важно, – говорит Генрик.
– Вы хотели меня расстрелять!
– Ах, забудем это.
– Вы не можете сказать на это «Забудем»!
– Но я это только что сделал!
– Я здесь единственный, кто может сказать на это «Забудем»! – выходит из себя Петер. – Вам не подобает…
– Я самый богатый мужчина в мире…
– Вот-те на!
– Пойми же, я, то есть TheShop, проявлял большой интерес к «Партнерам Качества». Но как раз в день твоего визита сеть Everybody объявила о заключении сделки по поглощению компании. Я думаю, это в достаточной степени объясняет мое плохое настроение.
– Это надо воспринимать как извинение? – спрашивает Петер. – До чего мы дойдем, если каждый, у кого плохое настроение, из-за этого будет просто расстреливать людей?
– По-моему, это и так уже давно происходит, – говорит Генрик. – Судя по тому, что я слышу, такое случается постоянно. При этом я вынужден согласиться, что информация поступает из вторых рук. А может быть, даже из третьих. Что действительно происходит на улицах? Насколько небезопасен там мир?
– Значительно безопаснее, чем это преподносят нам новости и криминальные сериалы.
– Я, например, пытался просто напугать тебя, – говорит Генрик. – Я бы тебя никогда не расстрелял. Насилие – это не мой метод.
– Я думаю, для этого у вас есть люди.
– Да, кстати, – говорит Генрик, – что ты скажешь о моей службе безопасности? Черные парни в белых костюмах! Оригинально, не так ли?
– Пфф, – произнес Петер. – Я думал, меня похитили иллюзионисты.
– Гм. Я подумаю над этой концепцией. Но ты видишь, именно поэтому ты мне нужен. Ты тот, кто не считает мои идеи блестящими, если они на самом деле дерьмо.
– А что мне за это будет?
– Ничего. Если бы я тебе заплатил что-нибудь, то ты просто превратился бы в очередного подхалима в моей платежной ведомости.
– Что все-таки действительно кроется за всей этой историей?
– Ты знаешь, Петер, когда я не был еще самым богатым мужчиной в мире, у меня была четкая цель перед глазами. А сейчас? Сейчас у меня действительно непостижимое количество денег. И мне в самом деле кажется, что оно непостижимо. Даже мне самому уже с этим не справиться. Их просто абсурдное количество. Многие люди не смогли бы правильно прочесть эту цифру, если бы ее написали и показали им. Денег так много, что я…
– Да, да. Я понял. Вы очень богаты.
– Даже больше. Значительно больше. Намного больше! У меня денег больше, чем у девяноста пяти процентов низших слоев общества, вместе взятых. И здесь возникает вопрос: что мне с ними делать? Понятно, я мог бы полететь на Марс. Но на самом деле я уже был на Марсе. Ты был когда-нибудь на Марсе? Там ничего нет. Он пуст. И я бы даже сказал – действительно невероятно пуст. Он еще более пуст, чем счет какого-нибудь «бесполезного». Все было большим разочарованием. Да, конечно. Есть мавзолей Маска… но я никогда не был его большим фанатом. А ты?
– У меня, честно говоря, нет определенного мнения об Илоне Маске.
– Ты единственный, – говорит Генрик, смеясь, и продолжает развивать свою мысль: – Конечно, я мог бы также завести роман с телеведущей, послать ей фотографии моего мужского начала, что станет потом газетной сенсацией, потому что будет взломан мой профиль, но это было бы все же как-то недостойно, ты не находишь? Мне кажется, оно того не стоит.
– Зависит от телеведущей.
– Это правда, – говорит Генрик задумчиво. – Недавно во время сбора средств на благотворительность для любителей видеоигр я встретил Джульетту Монахиню. Совершенно очаровательная женщина.
– Сбора средств на благотворительность для любителей видеоигр?
– Да, короче, я подумал, может быть, мне стать филантропом. Но филантропия – это ведь всего лишь капля в море. Что-то должно измениться принципиально. Поэтому я решил – барабанная дробь, туш, фанфары! – что я должен стать президентом.
– Почему каждый второй миллиардер мечтает стать президентом? – спрашивает Петер. – От скуки?
– Возможно.
– И какой же у вас будет слоган? Миллиардеры к власти? Так вы уже и так давно ею владеете.
– Я не миллиардер, Петер. Я биллионер.
– Это, естественно, меняет дело.
– Тебе известно, что слово «биллионер» было включено алгоритмами орфографии в общий словарный фонд только по моей инициативе? Чтобы это осуществить, мне пришлось специально купить пару фирм.
– Очень симпатичная история…
– Ты уже заметил, что я тебя немного дразню. На самом деле я не горжусь своим богатством. Каждый мог бы достичь того, чего достиг я, если бы у него было мое прошлое и мои связи. И, разумеется, моя гениальность.
Петер вздыхает:
– И какое отношение все это имеет ко мне?
– Я смотрел твое выступление в программе Джульетты и твою аудиенцию у Джона Наша. Мне показалось это очень интересным.
– В каком плане?
– Ну, чтобы стать президентом, я должен знать, что думает простой среднестатистический парень с улицы.
– Во-первых, я не «среднестатистический парень», и, во-вторых, я не живу на улице! – запротестовал Петер.
Генрик отмахнулся:
– Спорный вопрос. Во всяком случае, я должен знать, как думает и действует обычный человек, рабочий муравей, почти «бесполезный», средний Джо, Петер Безработный.
– Я хочу домой, – говорит Петер. – Но мне бы хотелось дать вам один бесплатный совет. Вы не должны говорить о девяноста пяти процентах низших слоев общества. Это могло бы вызвать проблемы у девяноста пяти процентов ваших избирателей.
– Я это учту.
– Люди вас все равно никогда не выберут. Вы выглядите как злодей в фильме о Джеймсе Бонде.
– Это изменится, – говорит Генрик. – Ты действительно думаешь, что люди меня не выберут, если я за каждый голос пообещаю им подарочный купон достоинством в десять кволити в торговой сети TheShop?
– Надеюсь, что нет, но у меня есть опасения. Причем десять кволити – это, пожалуй, немного маловато.
– Я уже все просчитал. При подарочных сертификатах достоинством в десять кволити мы бы даже заработали деньги в результате суммарного товарооборота. Но я не могу существенно увеличить стоимость сертификата, не потерпев убытки.
Петер выглядит озадаченным.
– Это опять была шутка, – говорит Генрик. – Батюшки, ты должен работать над своим чувством юмора, мой друг.
– Я не ваш друг.
– Ах, Петер. Почему ты такой строптивый? Пойдем, я приглашаю тебя на обед. Ты не пожалеешь. Поверь мне. Это выгодно – быть другом биллионера.
Генрик поворачивается, и Петер, движимый любопытством, следует за ним. Парк на самом деле великолепен. Когда они проходят мимо водопада, Генрик делает правой рукой странный жест. Водопад мгновенно исчезает, и глазам Петера открывается скрытый вход в дом. При этом простое слово «дом» совершенно не соответствует тому, что на самом деле представляет собой жилище Генрика.
– Вы пытаетесь произвести на меня впечатление? – спрашивает Петер, стараясь не поддаваться этому впечатлению.
– Встречный вопрос, – говорит Генрик, – ты пробовал когда-нибудь бедро археоптерикса, тушенное в молоке мамонта?