Легенда о рассвете

Мария Сергеевна Мещерская
Легенда о рассвете

Сердце готово было выскочить из груди. Она глубоко вздохнула, и распахнула дверь.

Ее глазам открылись обширные и грязные подземелья Цитадели. Бесконечные тоннели с маленькими решетчатыми дверцами. Жуткий лабиринт боли и ужаса. Маифь, как белый мотылёк впорхнула в чёрный коридор. Под потолком всего одна лампочка, и то, в глубине, а с обеих сторон толстые прутья решёток. Кто-то тянул руки из-за них, невнятно мыча, стараясь прикоснуться к её платью. От невыносимой вони слезились глаза и перехватывало дыхание.

Это всё люди. Они выли как звери, натужно и страшно. И лампочка мерцала, словно вторя в такт их голосам. Маифь глядела в эти клетки, с немой надеждой встретить знакомый взгляд, но тщетно. Она пробегала коридор за коридором, поспешно заглядывая за каждую решетку, стараясь не пропустить не одной. В записке значился только этаж и больше ни слова. Она уже готова была отчаяться, как вдруг почувствовала странную уверенность. Да, все верно! Правильно! Прибавила шагу, почти побежала, и внезапно остановилась в самом конце. Последняя дверь.

Она выронила записку, дрожащими руками проводя картой в замке. Замок недоверчиво пиликнул, щёлкнул, и решётка открылась ей навстречу.

Маифь уронила карту. Застыла на месте, не решаясь сделать шаг.

Там в темноте кто-то был. Кто-то израненный и жалкий скорчился в углу, согнувшись от боли.

– Это ты?! Что ты здесь делаешь? Уходи! Уходи сейчас же! – услышала она знакомый голос.

Когда глаза Маифь привыкли к полумраку, она в ужасе отпрянула и зарыдала. Илано Десмедт был закован, так что даже не мог пошевелиться. Всё его израненное тело пронзали ножи и лезвия, штыки и осколки. На нем не было ни единого живого места. Но он был жив. Синяя кровь вскипала чёрной пеной и каплями яда падала на грязный пол, стекленея на нем и въедаясь в бетон. Илано дышал тяжело и нарывно, словно собираясь с силами. Его бледное лицо совсем померкло, правая щека была залита кровью.

– Зачем ты пришла? – наконец прохрипел он, – Пожалуйста, уходи. Не смотри на меня. Ты не должна это видеть. Уходи сейчас же! Тебе нужно жить. Здесь теперь твой дом. Не подходи ко мне! Не приближайся!

– Нет! – вдруг выкрикнула она отчаянно и слишком громко – Что они с тобой сделали?! Проклятые сволочи! Ненавижу, ненавижу их! – Она бросилась к нему, не помня себя от горя, выдёргивала эти чёртовы осколки из его груди, из рук, отшвыривала их в стороны, забыв о том, что его кровь это смерть. Забыв о страхе.

– Нет! Маифь, опомнись! Ты погибнешь… – с безысходной горечью повторял он, не в силах ей помешать – Какая глупая, глупая девчонка…

Маифь взвизгнула.

Острый край больно чиркнул ей по ладони, и алая кровь брызнула на пол. Она отпрянула и вдруг замерла от изумления, потому что вокруг вдруг вспыхнул свет.

Свет, совсем не похожий на тусклое мерцание электрической лампочки. Он был как солнце. Словно весенний луч, пробивающийся сквозь молодую листву. На ладони Маифь маленькой ослепительной искоркой бился и сиял яркий лоскуток солнца, озаряя её лицо.

– Не может быть… – беззвучно выдохнул Ангел Смерти, не смея отвести взгляд от пятнышка света, которое медленно угасало, пропадая без следа, – Маифь…

– Что это? – всхлипнула она, – что это такое?

Свет исчезал, снова погружая пространство в сумерки. Затихло всё, шорохи узников и даже их дыхание. Одинокая муха у лампочки перестала жужжать. Повисла гнетущая тишина.

– Не смотри, пожалуйста, – тихо попросил Илано, и она послушно отвернулась.

Вздрогнула и съежилась, когда услышала, как звякнули колодки, как хрустнули суставы и кости, выдираемые через них. Потом звучно бряцнули железки и осколки, посыпались на пол. Наконец, она нашла в себе силы обернуться и встретила его взгляд. Знакомый, пронзительный. Илано взял её за руку.

– Я не верю, Маифь, – сказал он – Ведь это ты. Это действительно ты! Как я посмел не узнать тебя?

– Что ты такое говоришь? – Испугалась она – Мне страшно… этот свет…

– Это всего лишь кровь, – ответил Илано – Твоя и моя. Ты ничего не помнишь?

– Если знаешь, то расскажи мне! Что происходит? Что это?! Кто я?! – в отчаянии зашептала Маифь, стараясь отдёрнуть руку, но Илано Десмедт держал крепко.

– Ты это я. Ты – моя сестра. Моя невеста. Моя мать и моя дочь. Мой злейший враг и мой самый преданный друг. Ты моя ненависть и моя любовь. Единственный смысл моего существования, – голос его превратился в шепот, – Ты сама жизнь, Маифь. Ты – исток.

– Исток?..

Её сердце замерло вдруг, и дыхание провалилось. Она осела назад, чувствуя только, как всё тело немеет от этих слов. И звука проронить не могла, а отблески таинственного света до сих пор мерещились по стенам.

– Уйдём отсюда, – проговорил Илано, – Вернёмся домой.

Маифь не ответила. Она закрыла глаза, обхватив голову руками, бессильно навалилась на холодную решётку и напряженно молчала.

– Покинуть Цитадель будет непросто, – проговорил Илано Десмедт, собирая волосы в хвост, вытирая лицо от крови. Его страшные раны затянулись и горький огонёк блестел на дне бесцветных глаз, – Надеюсь, старина Каихънедт не подведет.

– Илано, он умер… Они убили его, – Маифь спрятала лицо в дрожащие ладони.

– Ты уверена?

– Я все видела, – плакала Маифь – Его нет…

– Мой слуга далеко не так прост, как кажется, – сказал Илано Десмедт, – Мы сможем узнать, так ли это, только когда выберемся из башни.

– Но как же…

– Довольно, молчи, – Илано поймал её за руки, прижал к чёрным прутьям решётки, оставляя на платье синие кровавые разводы, взглянул в глаза с холодным превосходством и поцеловал. Жадно, безукоризненно… Сердце Маифь вдруг оборвалось, беззащитное и горячее, раскололось, теплым песком осыпалось в живот. И звука не могла проронить. Думала, что сейчас умрёт. Вот-вот умрёт, как любая другая на её месте. Но, нет.

– Идём, – наконец сказал он – Нам пора.

Маифь молчала. Она спряталась за спину Ангела Смерти, прижалась щекой к его плечу. Его плащ пахнет пустыней, кровью, ветром, свободой, порохом, пылью и камнями.

Они торопливо шли узкими зловещими коридорами, возвращаясь на лестницу.

Только теперь за решетчатыми дверцами стояла оглушительная тишина. Сотни испуганных глаз в страхе следили за ними, провожая взглядами Ангела Смерти.

Впереди, за поворотом послышались шаги, и Маифь сильнее вцепилась в плечо Илано. Она увидела вооруженных людей, они толпились в коридоре, беспомощно выставляя вперёд ружья. Шептались и дрожали.

– Пропустите нас, – спокойно проговорил Ангел Смерти. Его тяжёлый голос ударил по ним, и они задрожали ещё сильнее – Пропустите, и никто из вас не пострадает.

– Оставь девчонку! Она принадлежит господину Фливию, – выкрикнул один из охранников, в котором Маифь узнала того самого лысого старика, что первым заговорил с ней тогда, – Она нужна городу. Она наша последняя надежда!

– Она моя, – оскалился Илано, угрожающе выставляя вперед обломок сабли, которым сам был ранен, – Хотите попробовать отнять её у меня?

– Нет, пожалуйста! – В отчаянии пискнула Маифь.

– Не бойся. Я никому тебя не отдам.

– Отпусти её!.. – солдаты вскинули ружья – Не жди пощады, мы убьем вас обоих.

Ангел Смерти промолчал и нахмурился.

– Пожалуйста, Маифь, закрой глаза, – тихо попросил он.

*   *   *

Через несколько мгновений они с Илано уже были на лестнице. Бежали вверх по ступеням, ныряли в коридоры, разбрасывая редких охранников, потом снова оказывались на лестнице и миновали пролет за пролетом, поднимаясь все выше и выше. Позади не было слышно погони, но Маифь понимала, что это очень ненадолго, и скоро за ними бросятся защитники башни. Но у Илано Десмедта был план, безрассудный, конечно же. Она крепко держала его за руку, в своей безграничной доверчивости даже не допуская мысли, что он может хоть в чем-то ошибаться.

В конце концов они ворвались на верхний этаж. Илано сбил наружный замок и путь на лестницу оказался отрезан. В галереях было пусто, за широкими окнами царила непроглядная ночь.

– Не бойся, – наконец сказал он, поворачиваясь к Маифь, – Я всегда буду тебя защищать.

– Я знаю, – она остановилась возле окна и следила за мельтешением людей и машин на площади под стеной – Они тоже знают.

– Если Каихьнедт жив, он увидел. Смотри, – Илано Десмедт указал на ряд наблюдательных вышек над внешними стенами. Лучи прожекторов развернулись и светили теперь на площадь, в толпу у ворот и шлюзов, ползали по телу башни, заглядывая в окна.

Маифь зябко поежилась.

– Тебе страшно?

– Да, – она посмотрела на черное небо, застрявшее в мутном оконном стекле, через которое не видно звезд – А если солнце действительно больше никогда не взойдет?

– Тогда нас ждет самая долгая на свете ночь. Точно такая, с которой все началось, – он вдруг замолчал и обернулся, пряча за спину Маифь. В галерее появилась парочка бессонных женщин, медленных, словно призраки. Сначала они не заметили беглецов, черными силуэтами застывших напротив окна, но подойдя ближе, вдруг замерли в недоумении. А в следующий миг, с оглушительными воплями бросились бежать, не разбирая дороги, размахивая руками.

– Ангел! Здесь Ангел! Мы видели Ангела! – Орали они, скрываясь в коридорах.

– Вот дерьмо, – сквозь зубы процедил Илано Десмедт. Схватил Маифь за руку и бросился в противоположную сторону, туда, где были личные покои Финфлионы. Вышиб дверь как картонку и ворвался в комнаты.

Финфлиона не спала. Она читала, сидя в глубоком кресле у стола. Тяжелые очки сползли ей на нос, и в тусклом свете ночника она казалась бледной и удивленной.

– Ч-что? – Сказала она наконец, после минутной паузы, – Что такое? Нет… Нет-нет-нет!

– Отведи нас к выходу, – рявкнул Илано – Немедленно!

Женщина неспешно поднялась из кресла, сняла очки и отложила книгу.

– Что ж, здравствуй, Ангел Смерти, – проговорила она, и в голосе ее не было ничего кроме усталости – Я подозревала, что непременно увижу тебя еще раз.

 

– Ты меня слышала? К выходу!

– Из башни теперь есть только один выход. Лифт взорвали десять лет назад.

Илано Десмедт нахмурился. Услышал, как позади галерея наполняется множеством сонно лепечущих голосов. В тот же миг послышались глухие удары, это охрана пыталась прорваться с лестницы.

– Послушай, я понимаю твою преданность своему господину, кто у вас там сейчас? – Прищурился он – Зельц Фливий? Я помню его деда, скверный был человек.

– Хватит, Ангел Смерти, – Финфлиона указала на Маифь – Оставь ее здесь и уходи. Не лишай человечество последней надежды!

– С каких пор люди стали мне указывать? – усмехнулся он – Я играю с вами в поддавки ради вас самих же. Но вам не нужна «последняя надежда». Каждый здесь желает умереть. Ты слышишь голоса в галерее? Они молят о смерти. Они ждут. Если ты не укажешь мне выход – у меня не останется выбора.

– Но тогда она тоже погибнет. А этого ты допустить не можешь, я знаю. Ведь именно ты привёл ее сюда, и даже позволил себя поймать.

– Финфлиона! – Вдруг выкрикнула Маифь, выступая вперед – Послушай! Я не останусь здесь даже такой ценой.

– Что ж, – женщина прошла вглубь комнаты и откинула тяжелый занавес, за которым скрывалась неприметная панель управления, – Мне очень жаль. Я знала, что однажды этот день наступит, – она с упрямой обреченностью нажимала кнопки одну за одной.

– Остановись! – выкрикнул Илано, оттаскивая ее от пульта – Я здесь только потому что больше не собираюсь никого убивать. Неужели ты не понимаешь? Я уже давно мог бы это сделать, мог бы все прекратить.

– Странно слышать это от Ангела Смерти, – скрипнула зубами Финфлиона – От того, кто погубил мою мать и сестру. Они ушли в пустыню, за тобой! И я больше никогда их не видела. Ты убил их!

– Мне жаль, – нахмурился Илано – Но этого не исправишь. У нас мало времени. Прошу тебя…

– Уходите. – Она указала на окно и отвернулась – Убирайтесь прочь!

Маифь вздрогнула.

Илано Десмедт разбил стекло и выглянул наружу. Вдоль стены тянулись ниточки стальных тросов, пропадавшие внизу, в копошении людей и машин. Кабинка внешнего лифта уныло висела на одном из креплений, ржавая и непригодная. Он вернулся в комнату, снял свой старый плащ и с сожалением распорол его обломком сабли на длинные широкие полосы. Плотно обмотал свои ладони этими тряпками и выбрался наружу, схватившись за один из тросов.

– Маифь, идём! Держись так крепко, как только можешь, – произнес он, упираясь сапогом в поверхность отвесной стены, – Прощай, Финфлиона, спасибо тебе.

Финфлиона ничего не ответила. Она даже не повернула головы. Так и стояла посреди пустой комнаты, молчала, сжав кулаки, а по щекам ее градом катились слезы.

Маифь шагнула вслед за Ангелом Смерти, вцепилась в его плечи,  и они с ним скользнули вниз по тросу, с невозможной высоты и с немыслимой скоростью, вниз, в пропасть копошащейся площади.

Руки Маифь будто вросли в его тело, так страшно ей было, ветер оглушительно свистел в ушах. Илано стиснул зубы, стараясь стерпеть нечеловеческую боль, чувствуя, как горят в ладонях тряпки, как плавится трос, как ломаются, горят и вновь срастаются кости в его руках, Но он только сильнее сжимал пальцы.

Наконец, когда земля была уже близко, Илано Десмедт и Маифь рухнули в огромную кучу мусора и ветоши, возле клеток на площади.

И тут раздался взрыв. Вздрогнуло небо, вздрогнула земля. Сверху посыпался град мелких осколков. Башня полыхала. Следом за этим взрывом тут же последовал второй, в створе ворот. Площадь заволокло едким дымом и началась паника.

– Финфлиона, упрямая Финфлиона, – с сожалением вздохнул Илано, разглядывая свои заживающие руки, которые на глазах становились прежними, только грязными от копоти и сажи, – я снова проиграл.

Маифь вытерла слезящиеся глаза и прижалась к нему, тревожно озираясь.

– Куда теперь?

– Нужно выбираться, – Илано Десмедт огляделся – ворота горят. Всё по плану.

Пока защитники Циталели, охотники и охрана метались в панике между башней и воротами, Ангел Смерти распахнул клетки, что стояли у стен. На площадь хлынули люди и звери, перемешиваясь с сумасшедшей толпой и машинами. Маифь наблюдала за ним, находясь в каком-то непонятном глухом оцепенении. Это колючее чувство не покидало её с того момента как она увидела свет на своей ладони. Но сейчас было не время задавать вопросы, и она ловко спрыгнула вниз, с нагромождения ветоши и хлама, ногами в пыль, в грязь смрадной площади. И в ту же секунду ее подхватил и поднял в седло Илано Десмедт, и они устремились к горящему шлюзу внешних ворот. А за ними следом уже неслись машины, кони и люди, и пули рикошетили об стены и зарывались в песок. Плотоядный конь охотника грыз удила, исходил бешеной пеной, шарахаясь от пламени, разъяренно хрипя, но Илано только сильнее пришпоривал его острыми стременами, и тот летел, не разбирая дороги. Маифь визжала. Ей казалось, что она вот-вот выскользнет из седла и провалится в неизвестность, где тот час же будет растоптана. Не смотря на то, что Илано держал ее крепко, она обеими руками вцепилась в гриву несчастной лошади, готовая выдрать ее всю без остатка. Перемахнув горящие обломки, миновав стену и разбитые полости, они вырвались в кипящую пустыню, в ледяную ночь, наполненную звездами и огнём. Позади ревел город.

Маифь увидела догорающий зев башни, похожей на алый тюльпан в черном бархате неба, увидела, как из створа ворот Цитадель выплевывает огромное количество машин и людей. Будто бы весь город бросился в погоню за ними. Только ночь была на их стороне. Черная пустыня проглотила беглецов, растворила их в непроглядной тьме. Лишь предательская цепь следов оставалась в песке позади.

Илано Десмедт нещадно погонял бешеную лошадь, все больше отрываясь от преследователей.

Впереди маячил тусклый огонек и слышался глухой рокот мотора. Вскоре они догнали одинокую машину и Илано осадил коня.

– Я рад, что с тобой все в порядке, – сказал он маленькому сгорбленному человечку в кабине – Присмотри за Маифь до моего возвращения.

– Да, хозяин, – отозвался скрипучий голос Кая. Старик притормозил, почтительно протягивая ему знакомые узорчатые ножны – Я нашел это на склоне у ворот. Думаю, он вам понадобится.

– Спасибо тебе, и будь осторожен, – ответил Илано, – Ты знаешь куда идти, – с этими словами он спустил Маифь на песок и развернув коня, скрылся в ночи.

– Ну что ты застыла как неживая!? Залезай скорее! – Старик заворчал на Маифь, которая от неожиданности совсем остолбенела и не знала, радоваться ей или горевать, – Вот дура, что еще натворила?! Ничего не понимаю.

Как только она оказалась рядом с ним в кабине, Кай отпустил тормоза и машина с ревом сорвалась с места, улетая по ухабам и дюнам в полную неизвестности, непроглядную ночь. Мотор ревел, в ушах свистел ветер. Дряхлый автомобиль кидало из стороны в сторону, и огни позади них становились все меньше и меньше. Горящий город напоминал о себе лишь тонким розовым маревом и отблесками, разлитыми по пустыне.

А она смотрела назад, и ни слова не говорила. Назад, туда, где сейчас происходило что-то ужасное. И не о людях, и не о городе думала сейчас, а о проклятом мечнике. Увижу ли я тебя снова, Ангел Смерти?..

– Эй! Да что с тобой такое? – Наконец не выдержал Кай – Свалилась вдруг на мою голову, молчишь, как в рот воды набрала, Цитадель горит. Что там случилось, пока я пытался вызволить хозяина? И почему ты опять здесь?

– Я там чужая, – наконец ответила Маифь – Это ужасный город. Самый ужасный из всех. Ты не поверишь, если я расскажу. Я сама не верю.

– Да что же такое там произошло? Ну, не томи! – старик изнывал от любопытства.

– Я видела солнечный свет, я… – вдруг Маифь умолкла и заплакала, дрожа от холода и снова оборачиваясь назад, к мареву над городом. На этой фразе у нее будто закончились все слова, осталось только немое чувство пустоты под сердцем и новый страх, которого раньше не было. Она молчала, вытирая холодные слезы грязным рукавом. Платье в копоти, в пыли, в синих пятнах его крови.

– А вдруг он не вернется? Вдруг я никогда больше его не увижу?.. Кай!? Солнце больше не взойдет. У нас нет больше солнца! – Маифь вдруг засмеялась, как умалишенная, запрокидывая голову навстречу ветру, перекрикивая шум мотора, – у людей нет больше солнца, Кай! Они сожгли свое солнце, убили землю, ничего у них не осталось! Ничегошеньки!.. Ничтожные людишки! Глупые маленькие муравьи!..

Старик нахмурился, прислушиваясь к ее смеху, безумному и полному отчаяния.

Дальше они ехали молча.

Неизвестно, сколько прошло часов, но мотор предательски хрюкнул и захрипел, задыхаясь.

– Дальше пойдем пешком, – тихо сказал Кай. Они вышли из машины, захватив только самое необходимое, и пошли по пустыне, озаренной призрачным светом звезд.

Земля здесь была каменистая, покрытая трещинами и крупным острым песком. Кое-где опасно блестело битое стекло и разный мусор. Когда глаза привыкли, Маифь стала различать остатки стен, беспорядочно торчавшие, словно лабиринт. Наконец, Кай остановился и зажег керосиновый фонарь, вонючий и блёклый.

Маифь невольно присела, со страхом и трепетом разглядывая то, что предстало её взгляду.

Впереди, в тусклом свете фонарика перед ней высился кружевной фасад огромного храма. Остроконечные башни, скульптуры и разбитый витраж, за которым было только звездное небо. Жухлый блинчик луны застрял в цветастых стёклах. За распахнутыми дверями порталов тоже небо и пропасть.

Позади развалин пролегала бездна, чёрная и пугающая. Словно чья-то огромная рука острым ножом отрезала половину мира, снёсла ажурную красоту галерей, выбрала землю из-под стен, и разметала её по пустыне.

Маифь подошла ближе, не чувствуя озябших ног, осторожно ступая по камням и мусору, ощутила под ступнями мозаичные мраморные плиты, проходя под высокую арку. И у самого края, где пол обрывался вниз, остановилась. Сердце замерло, и словно бы упало на этот холодный пол, расколовшись надвое.

Какая глубокая пропасть. А внизу океан. И блёклая луна отражалась в нём ржавым пятном. Мёртвый океан. Ведь не слышно движения волн, не видно ничего на его ровной, мутной поверхности. И словно бы это и не океан вовсе, а грязное зеркало в старой гостиной, с которого никогда не стирали пыль.

Маифь долго смотрела, как багровеет лунный диск, опускаясь вниз, к грязной чёрной жиже, и блёкнут звёзды, следуя за ним.

Кай молчал. Он сел возле стены, поставив перед собой фонарь, и так сидел, не произнося ни звука.

Луна медленно тянулась к океану.

– Что это за место? – Дрожащим голосом спросила Маифь, опускаясь на землю возле него – Где мы, Кай? Это очень страшное место… что там, внизу?

– Не знаю, – вздохнул старик – Да и какая разница? Край земли он и есть край земли. Я тебя совсем не узнаю. Что такого могло случиться в чертовой Цитадели? Почему ты здесь?

– Там не мой дом, – вздохнула Маифь – Люди в этом городе и не люди вовсе. Одни продают и едят друг друга. Женщины – беспомощный товар, обреченный жить как безликое стадо. Никто там не может быть счастлив. Я предпочла бы умереть, чем остаться в Цитадели.

– Маифь, так нельзя, – расстроился Кай, – Разве ты не видишь что все это не игра? Куда ты теперь пойдешь?

– Я буду ждать Илано, – ответила она, – Даже если пройдёт целая вечность, я буду ждать.

– А вот сейчас я точно ни черта не пойму…

– Там был свет. Свет настоящего солнца на моей ладони. Илано Десмедт сказал мне что помнит меня. Он узнал меня, понимаешь? Он сказал мне ещё множество непонятных вещей… – Маифь на мгновение умолкла – Он поцеловал меня, и я не умерла. Я жива, Кай!.. Я жива!

– Любишь его?

– Люблю…

– Точно, – натужно крякнул старик – Или я тут рехнулся, или ты. Или все мы разом… Ну, значит, будем ждать. На вот, поешь хоть. Совсем озябла, поди ж ты.

Глава 8

– Я тогда был совсем мальчишкой. Это было как раз после войны с крепостью Арат. Мы с семьей бежали из разоренного Гелиона на восток, и в суматохе я потерялся. Я был младшим из детей, заморышем. Когда понял что остался один, было уже поздно. Всю ночь я прятался среди развалин и мусора, а на следующее утро меня нашли падальщики и я попал в их караван. Для продажи я не годился, был слишком мал и жалок, но на похлебку вполне сошел бы. Тогда я уже было попрощался с жизнью под ножом мясника, как вдруг появился Ангел Смерти. В тот момент он оказался для меня кем-то вроде бога, жестокого и справедливого: он не тронул рабов и пленников, но уничтожил всех падальщиков до одного. Он спросил меня: – Мальчик, где твой дом? А я ответил, что у меня нет дома. Сказал, что хочу служить ему и сопровождать его, чтоб когда-нибудь найти своих близких, чтоб отомстить за гибель Гелиона. И он нехотя, но согласился. Илано Десмедт всегда был великодушен, хоть со стороны этого может и не видно. На самом деле, он столько раз пытался избавиться от меня постоянно исчезая, бросал меня в разных городах, уходил и не прощался. В начале он заменил мне отца, потом мы сравнялись возрастом и он стал мне братом и товарищем, а теперь – сыном. Само время – вот что безжалостней любого ангела смерти. И столько лет идя с ним след в след по земле я не встречал в нем перемен, до того единственного дня, пока мы не нашли тебя. Его беспокоили твои рассказы про птиц, про леса, поля и реки. Он спрашивал меня, что я думаю об этом. А что может думать старик? Сказочница, говорил я. Сказок начиталась, наслушалась историй, бедная дурочка… Но сейчас я вспоминаю свое несчастное детство. Сколько вопросов я задавал, как донимал хозяина. И он терпел, возился со мной, рассказывал. Про птиц, про море и большие корабли, про полноводные реки и густые северные леса. Я слушал эти сказки, которые на самом деле были самой настоящей правдой, Маифь. Историей, давно забытой и утраченной… Откуда? Как ты можешь это помнить?

 

– Я видела, – отозвалась она, зябко поёживаясь и кутаясь в тряпье, – Я видела тот мир своими глазами, я помню его запахи и звуки, вкус ветра и тепло его солнца. А все то, то сейчас нас окружает, кажется мне кошмарным сном. Мне страшно, Кай!

Старик сочувственно качал головой.

– Поспи немного, кто знает, сколько ещё нам ждать. А я расскажу тебе историю моего хозяина. Это была одна из тех первых сказок, которые я услышал от него, – он укрыл Маифь дорожным плащом, отхлебнул из фляги и поморщился. – Очень-очень давно у Илано Десмедта не было имени. Тогда люди не всегда узнавали его, и он свободно путешествовал, избегая городов и поселений. – Кай говорил тихо и неспешно, наблюдая как засыпает Маифь. Вскоре, когда ее дыхание стало ровным и спокойным, старик замолчал. Задумчиво взболтал содержимое фляги и подкрутил фонарь, сделав пламя поменьше.

Он еще долго сидел вот так, не двигаясь, чутко прислушиваясь к ночной темноте, пока не уловил далёкий отзвук знакомых шагов.

Вскоре в пятно света у фонаря ступил тёмный силуэт Илано Десмедта.

– Хозяин! Хозяин, что с вами? – Зашелестел старик, поднимаясь ему навстречу – Вы ранены…

– Не шуми, – тихо ответил Илано, подходя ближе, оставляя на камнях черные кровавые следы, – Пусть она спит.

– Хозяин, вы ужасно выглядите… ох, да как же так? – Переживал Кай, хватаясь за сердце.

– Мои раны больше не заживают так быстро как раньше. Последний закат наступил, – Илано сплюнул кровь и сполз по стене на землю – Это больно, старик. Больнее чем всегда… – его одежда была мокрой от крови. На теле ни одного живого места. В плече засел ржавый клинок.

– Уходи, – отдышавшись, проговорил Илано – Тебе больше нельзя здесь оставаться. Иди на север. Туда пойдут люди, что уцелели в Цитадели, в шахтах Гелиона и других городах. А здесь скоро будут охотники. Уходи, Каихьнедт. Ты был мне верным другом и отличным товарищем.

– Что вы собираетесь делать? Что станет с Маифь? – Дрожащим голосом скрипел слуга, переминаясь с ноги на ногу, – Хозяин…

– Я её не оставлю. Смогу её защитить. Но здесь теперь не место для людей, – тихо сказал Илано Десмедт, мучительно вытаскивая из плеча окровавленную железку. Швырнул её в темноту. Железка лязгнула по камням и нырнула в пропасть.

– Уходи.

– Что ж… раз так. Как скажете, хозяин, – вздохнул старик, подбирая узелок с вещами, привычно закидывая его через плечо, – Надеюсь, что мы еще увидимся. Я, как и вы, ненавижу прощаться. – Он взял фонарь и двинулся вдоль острой кромки обрыва, по чуть заметной тропе. Долго еще темнота гоняла эхо его удаляющихся шагов, и отблески тусклого огонька прыгали вдали.

Илано Десмедт облокотился спиной о стену. Синяя кровь блестела в блеклом свете луны, вязкая как нефть. Слабеющей рукой он гладил по голове спящую Маифь, медленно и легко, словно не собирался ее будить.

Когда луна легла на горизонт, и её сумрачная желтизна стала багровой, сквозь сон Маифь услышала его тихий голос.

Она тянулась руками во тьму, – Илано, я здесь… Я здесь, я слышу тебя… – но тьма была неподвижна и глуха. Маифь тонула в ней, и собственные руки казались прозрачными и чужими, не слушались и не хотели двигаться по её желанию. Тогда она поняла, что она в воде. Нет! Само её тело и есть вода… Течёт в темноте, изгибаясь в извилистом русле. Двигает камни, поднимает песок. В ней рыба и водоросли, её пьют звери и птицы, она дождём проливается с неба, собираясь в лужи, ручейками стекает в реку, а река впадает в море, и море становится океаном. А потом вода вновь поднимается в небо. К солнцу… Маифь видела сон, где была зерном, прораставшим сквозь трещину в камне. Она разрушала камень могучими корнями, поднимаясь над скалами высоким деревом. Она была жучком в коре дерева, была птицей, поймавшей жучка и лисой, убившей птицу. Бесконечное вращение по кругу, и всё возвращалось во тьму, где не было ни неба, ни земли. Только тихий голос Ангела Смерти.

– Когда-то у нас с тобой не было имен. Много тысяч лет я ходил по Земле безымянным солдатом. Вечно живым, вечно мертвым. Я шел без цели, без всяких причин. Но однажды я нашел свое первое имя.

Илано был художником. Он расписывал храмы, много читал и сочинял забавные песни. Я встретил этого странного человечка и долго наблюдал за ним. Я хотел спасти его, когда его увлечение наукой было осуждено другими людьми и стало опасным, но он не принял мою помощь. Когда он умер, я забрал себе его имя и меч его отца. Этот самый меч.

Через много веков я нашел свое второе имя.

Десмедт был врачом. В ту страшную войну он был единственным, кто не делал разницы между своими и чужими. Ему одинаково было жаль всех людей на земле. Я спас его от расстрела, не в силах смотреть на глупость и жестокость его собственных товарищей. Но он тоже не принял мою помощь. Он погиб, оставив мне в дар свое имя. И с тех пор я – Илано Десмедт, Ангел Смерти. Как же нелепо это звучит… – он закашлялся и сплюнув кровь, вытер бледное лицо драным рукавом кителя, – имена людей, которые погибли во имя света и жизни, стали именем для чудовища.

Маифь вздрогнула. Она давно проснулась и все это время только делала вид, что спит, а сама затаив дыхание слушала его рассказ. Но теперь села, сбросив с себя тряпье, и поймала Илано за руки.

– Ты не чудовище!.. Ты и верный Кай – единственные, кто были добры ко мне. Не говори так, прошу тебя. Настоящие чудовища здесь – это люди.

– Маифь…

– Ты ранен?! – Испугалась она, вглядываясь в его лицо сквозь полумрак – Столько крови… какие холодные пальцы…

– Все хорошо, – тихо ответил он – Я не умру, ты же знаешь.

– Где Кай? Где он?

– Ушел в безопасное место.

– Тебе больно?

– Да…

– Илано, мне страшно, – Маифь заплакала – Что же делать? Тут так холодно, так темно.

– Я не знаю. Ты помнишь, когда-то здесь был наш дом, – прошептал Ангел Смерти, – прямо у самого берега среди камней росли цветы. В роще за ручьём пели птицы.

– Дом?..

– Да. Мы покинули наш дом, и когда сюда пришли люди, они построили этот храм. Теперь от него остались одни развалины. У нас с тобой нет больше дома. Ничего не осталось.

Маифь потерянно молчала. Сжимала в дрожащих руках его ладонь, холодную и липкую от крови.

– Ты не можешь умереть, ведь правда? Я сделаю все что угодно, только не умирай… Пожалуйста! – выкрикнула вдруг, так, что вздрогнули камни и со стен тонкими струйками посыпался невидимый песок – Я не хочу оставаться одна в темноте!.. – обняла его, так горько и отчаянно, что у самой сердце замерло в груди, – Кроме тебя и Кая у меня никого больше нет!

– Я не умру, не бойся, – отозвался Ангел, – Но скоро наступит тьма. Солнце больше никогда не взойдёт. Оно погасло.

– Это всё люди, да? Они сожгли наше солнце, убили всё живое, отравили небо и землю?

– Они не ведали что творят.

– Я их ненавижу! Никогда не прощу! – заплакала Маифь. Бессильный гнев и отчаяние переполняли её сердце. В конце концов она умолкла. Долго глядела на багровую луну, край которой медленно таял во тьме, а потом поднялась и отошла в сторону, на ощупь, вдоль стены.

– Огни на горизонте, – вдруг тревожно сказала она, – Это охотники Цитадели. Они нашли нас.

Рейтинг@Mail.ru