Litres Baner
Невеста поневоле

Марина Эльденберт
Невеста поневоле

Глава 2

– Прими душ и приходи на ужин, – передразнила я Хантера, влетая в свою комнату.

Приказы альфы не оспариваются, они выполняются строго и в срок. Но у меня до сих пор не укладывалось в голове, что он теперь мой альфа, и мне нужно его слушаться. Потому что слушаться совершенно не хотелось. Не хотелось ужинать, не хотелось даже в душ!

Ладно, с душем я погорячилась, но после его приказа первой мыслью было не мыться недели две. Потому что это мой выбор: как выглядеть и как пахнуть. Но если душ я сейчас принять не успевала, так как сидела с Августом, пока не убедилась, что его дыхание выровнялось, и он уснул, то не прийти на ужин означало откровенное пренебрежение приказам альфы. Это я понимала. Это вдалбливали в мою голову с детства. Поэтому быстро переоделась в серую тунику из кашемира, сменила кроссовки на балетки, расчесала волосы и спустилась в столовую.

Где тут же пришлось ловить собственную челюсть. Потому что, кажется, приказ «В душ!» получила не только я.

Конечно, семейные ужины в этом доме отличались от ужинов в доме моих родителей. Там все действительно было по-домашнему уютным. Здесь же это было своеобразным ритуалом, на который нельзя было прийти в тапочках и пижаме со смешными волчатами. От последнего тетя Сесиль отучила меня в первые дни. Но сегодня семейство Прайеров и все приглашенные на это событие буквально сияли.

Особенно, это касалось женщин. Сесиль надела новое платье от кутюр, темно-вишневое, сшитое на заказ, и свои любимые бриллианты, которые сияли в ее ушах, отражая пламя в большом камине из черного мрамора. Близняшки тоже не отставали от тети: Мэй сделала локоны, а Тая, наоборот, выпрямила непослушные волосы плойкой. Правда, в отличие от Сесиль сестры переборщили с яркостью в образах – такие платья уместнее бы смотрелись на вечеринке. Хотя, учитывая, что все мужчины тоже пришли в деловых костюмах, как на вечеринке выглядели все, кроме меня. Рядом с ними мой горячо любимый кашемир был той самой пижамой с волчатами.

Надо было хотя бы мамин кулон надеть, чтобы не выделяться! Я даже повернулась, чтобы сбежать обратно в комнату, но врезалась в Хантера.

Я – волчица – и не услышала его приближения! Да еще и отдавила альфе ногу. Больно, судя по тому, что он поморщился.

– Прости, ты слишком тихо подошел, – пробормотала я, и с удивлением осознала, что в отличие от остальных он переоделся в джинсы и футболку. – Я случайно.

– Нарушаешь приказы ты тоже случайно? Или это касается только моих?

– Я не понимаю, о чем ты, альфа. Я спустилась на ужин.

Он повел носом, вдыхая воздух.

– Но проигнорировала остальное. Плохо со слухом? – участливо поинтересовался чемпион.

– Просто не успела, – я смело встретила его взгляд, пусть даже для этого пришлось задрать голову – слишком близко мы стояли друг к другу. – Но если тебя не устраивает мое присутствие, то я могу уйти.

– Алиша! – Как тете удается рычать мое мягкое имя загадка даже для меня, но ей это удается прекрасно.

Она же напомнила мне, что мы, в общем-то, здесь не одни, и теперь на нас все пялятся. Точнее, не на нас, на Хантера. Но так как я стою рядом с ним, то и на меня тоже. Несоблюдающую дресс-код. Впрочем, мне в голову пришла идея.

– Мне стоит подняться в свою комнату и переодеться.

На самом деле, план был прост – я собиралась улизнуть. Альфа приказал прийти на ужин, и я пришла. Никто не обещал ему, что я задержусь здесь надолго. Но меня одарили новым жестким взглядом:

– Зачем?

– Потому что я не вписываюсь в общую праздничную атмосферу.

– Я тоже, – кивает Хантер. – Предлагаешь подняться вместе с тобой?

Это звучит настолько двусмысленно, что у меня снова загораются щеки, и пропадает дар речи.

– Нет? Тогда пойдем познакомимся с остальными поближе.

Он подталкивает меня к столу, и я, занимая свое привычное место, мысленно клянусь, что сегодня буду только жевать и кивать. Сделаю все возможное, чтобы не привлекать к себе внимание. Достаточно того, что уже есть. Но судя по взглядам близняшек, после ужина меня ждет допрос с пристрастием. Если, конечно, они успеют опередить Сесиль. Потому что одним своим видом тетя дала мне понять, что ей не нравится узнавать все новости последней.

– По какому поводу праздник? – спрашивает Хантер, когда все остальные подтягиваются и опускаются на свои места.

– Твоя победа, альфа, – отвечает тетя. – У нас так принято.

– Для меня это непривычно. Дома я предпочитаю выглядеть как дома. Как Алиша. Конечно же, с поправкой на то, что я мужчина. – Он мне подмигнул.

Он мне подмигнул!

Надо ли говорить, что взгляды Мег с Таей вонзились в меня как острые клыки.

– Я это учту, альфа, – пообещала Сесиль. – Мы все это учтем. И прежде чем мы начнем ужин, я хочу поблагодарить тебя за то, что позаботился о моем сыне. Мне доложили, что ты позволил ему остаться на одну ночь в твоем доме.

Прозвучало так, будто Хантер герой всей Легории!

– Можете благодарить Алишу. Это она убедила меня оставить его.

Теперь тетя посмотрела на меня по-другому. Оценивающе, с прищуром. Правда, тут же спохватилась и улыбнулась альфе:

– Обязательно поблагодарю. У нее очень доброе сердце.

А я поняла, что теперь вряд ли смогу жевать. В такой компании мне кусок в горло не полезет.

Вот зачем он привлекает ко мне внимание тети?!

К счастью, дальше с темы меня свернули.

– Какие еще традиции существуют в нашем поселении? – поинтересовался Хантер, и Сесиль было не остановить.

В смысле, они принялась рассказывать и рассказывать. Начиная от праздников и заканчивая должностными обязанностями альфы. Я это уже все слышала, когда Август стал альфой. Для любого альфы это было формальностью, но тоже вроде как традицией, зато Хантеру наверняка есть, что послушать. А я решила пропустить все эти разговоры мимо ушей и насладиться едой. Наш повар, Люк, постарался на славу. Приготовил много вкусностей, в том числе, мой любимый паштет из птицы и овощи на гриле. Поэтому я кушала и думала над эссе, которое нужно сдать до конца недели.

Пока одна фраза не выдернула меня в реальность.

– Так же тебе нужна невеста, альфа Хантер.

– Это обязательно? – впервые за все время нахмурился вервольф. – Я не собираюсь жениться.

– Таковы традиции. Жениться ты можешь и спустя пару-тройку лет, но невеста у тебя должна быть.

Хантер откинулся на спинку стула, будто раздумывал, а потом заявил:

– Тогда ей будет Алиша.

Я вскинула голову и встретилась с гипнотическим взглядом нового альфы. Всего на мгновение, пока до меня не дошло, что я не ослышалась. Он действительно назвал мое имя. Мое имя рядом с именем его невесты. В смысле, на месте его невесты!

Вилка выпала из моих рук, звонко ударилась о тарелку, глухо – о стол, и свалилась куда-то к ногам. Спасибо предкам! Потому что у меня появилась совершенно оправданная причина залезть под стол.

Что я и сделала, нырнув за вилкой.

Сжала ее, будто спасательный круг, но даже все столовое серебро Прайеров не могло меня спасти. А злосчастная вилка могла выиграть для меня разве что полминуты. Отыскав ее, я выпрямилась, и, к своему огромнейшему облегчению, услышала смех Сесиль. Ее поддержали остальные, и спустя мгновение за столом веселились все. Исключая меня и альфу.

Чтобы это исправить, я тоже попыталась рассмеяться, но смех у меня получился какой-то нервный и неискренний. Стало обидно. Ладно, я заслужила наказание – за то что притащила Августа в комнату альфы. Но мне казалось, мы со всем разобрались. Тогда что это за публичная порка? Он решил сделать меня всеобщим посмешищем?

– У тебя потрясающее чувство юмора, альфа Хантер, – заявила тетя, отсмеявшись.

– Благодарю. Но сейчас я не шучу.

За столом снова стало тихо, а я аккуратно положила вилку на салфетку и, как и все, посмотрела на альфу. Потому что уже ничего не понимала.

– Ты правда хочешь, чтобы твоей невестой была Алиша? – поинтересовался Руперт, потому что тетушку подвело ее красноречие. И я ее понимала.

– Да, – не раздумывая, кивнул Хантер. – Насколько мне известно, у нас с ней нет кровного родства.

– Но это смешно! – вырвалось у Сесиль. – Она совершенно не подходит на эту роль.

– Почему? – альфа не повысил голос, но его тон изменился: из вежливого интереса превращаясь в пока что скрытую угрозу.

Сесиль это тоже почувствовала, потому что тут же сбавила обороты:

– Прошу прощения, Хантер. Меня очень удивил твой выбор, потому что ты теперь альфа. Старейшина. Любой альфа любой стаи почтет за честь отдать тебе в жены одну из своих дочерей. Например, Конеллы…

– Меня не интересуют.

– По законам альфа должен выбрать себе невесту из другой стаи…

– Разве альфа не закон?

– Если ты хочешь выбрать ее из нашей, – не сдавалась Сесиль, – то для начала познакомься с остальными девушками. Алиша не лучший вариант для женщины альфы. Она сирота и долгое время росла вне стаи, среди людей.

– Как и я, – взгляд Хантера прошелся по мне, будто рентгеном, а я едва снова не схватилась за вилку. И не для того, чтобы закончить ужин!

– Ее характер далек от идеального.

– Разве я говорил, что мне нужна идеальная невеста?

– Хватит обсуждать меня так, будто меня здесь нет! – процедила я, поднимаясь.

– Это то, о чем я говорила, – вставила свой крайт тетя.

Но в данный момент мне было на нее плевать. Я положила ладони на стол и смотрела исключительно на альфу.

– Если ты жил среди людей, то наверняка знаешь, что для того, чтобы объявлять кого-то своей невестой, нужно сначала спросить у нее, хочет она ею быть или нет. Потому что я совершенно точно этого не хочу.

Внутри меня поднялось столько возмущения, что, того и гляди, задымится скатерть под пальцами. Я не стану сидеть и слушать, как кто-то решает мою жизнь или рассказывает, чего я недостойна. Я волчица! У меня есть гордость. Чувства!

 

Которые я только что выплеснула на нового альфу, но не очень-то об этом жалела. Пусть выбирает кого-то другого, а я пойду. Все равно на «семейном» ужине мне не рады! Уверена, если бы не Хантер, Сесиль бы даже не потрудилась меня позвать. Я для нее как кость в горле со дня моего появления в Черной долине.

– Стоять, – приказ ледяным прикосновением проходится вдоль позвоночника, сковывая движения и не позволяя сделать и шага. Сейчас во взгляде Хантера больше жутковатого холода, будто подсвеченного изнутри, а я даже не могу отвернуться, завороженная этим зрелищем.

Тем не менее, когда он говорит, голос его звучит по-прежнему расслабленно:

– Доминик предупреждал меня, что вы несколько отбились от рук. Что в Черной долине благодаря моему папаше и братцу считают, что правила не для вас, и законы вы придумываете свои. Вы действительно считаете, что можете указывать альфе?

Он обводит взглядом притихших вервольфов за столом, будто приглашая еще желающих выступить, поэтому мой выдох получается особенно громким. Что там выдох, кажется, мое сердце грохочет с громкостью музыки из мощнейших музыкальных колонок.

– Я могу выслушать ваши предложения. Ответить благодарностью на помощь. Но советы и манипуляции можете засунуть туда, где им самое место. Здесь все решаю я. Особенно, какую невесту мне выбрать.

Его взгляд снова врезается в меня, пусть даже радужка больше не сияет синим, добрым этот взгляд не назовешь.

– Это касается всех. За нарушение новых правил последует наказание. Поверьте, я буду очень злым альфой, если весь этот беспредел будет продолжаться и дальше.

Читай, он будет злым альфой в принципе!

– Но, чтобы всем все стало понятно, начнем с моей невесты. Выбирай, Алиша, публичная порка или приватный разговор?

Это он сейчас так пошутил, да?

Судя по опущенным глазам остальных, которых пришибло энергетикой альфы, и по тому, что Хантер только что сказал, нет. Он совсем не шутит.

Меня ждет наказание, и – предки! – не представляю, что хуже. Порадовать тетю и развлечь родственников или остаться с альфой наедине? Выбор так себе.

– Приватный разговор, – выпаливаю я быстро, пока не передумала. Потому что это хоть какая-то отсрочка. Он сначала закончит ужин.

Вместо этого Хантер поднимается:

– Отлично. Иди за мной.

Понимаю, что приказ больше на меня действует, но ноги сами несут меня следом за альфой. Последнее, что успеваю уловить – это недовольное лицо Сесиль. От нее мне тоже перепадет. Потом.

Если я переживу наказание Хантера.

Ладно, ну не станет же он меня убивать на самом деле? Выговор сделает. Он сказал, что это приватный разговор, а про порку наверняка пошутил. Не стоит паниковать! Тем не менее неизвестность жутко меня нервирует. От нее по коже мурашки. От нее и от Хантера, который вдруг останавливается и, обернувшись, интересуется:

– В доме есть комната, где не будут слышны твои крики?

Крики?!

Предки, что за альфа нам достался? Что, если в его криминальном мире Волчьего ринга насилие – норма? И порка вовсе не фигура речи?

Я с шумом сглатываю, и понимаю, что у меня просто с трудом ворочается язык. Поэтому я усилием воли заставляю себя вытолкнуть в ответ:

– Здесь все комнаты со звукоизоляцией и толстыми дверями. Прайеры очень ценят приватность.

– Удобно, – усмехается альфа. – Тогда давай сюда.

Он останавливает возле ближайшей на нашем пути двери и распахивает ее, кивком предлагая мне войти первой.

Выбор не самый удачный, потому что это проход к тренажерному залу и крытому бассейну, если, конечно, альфа не собирается меня утопить или закрыть в одной из парилок. Мне всегда нравилось здесь, особенно когда включена только подводная подсветка и бассейн в форме фасолины напоминает мистическое озеро, отбрасывающее блики на кремовые колонны и замысловатые узоры мозаики. Вода синяя, как глаза Хантера в волчьем облике. Но если что, мои крики в столовой вряд ли услышат даже вервольфы с идеальным слухом. Я останавливаюсь в метре от бассейна и ловлю себя на трусливой мысли сбежать, поджав хвостик.

Еще бы мне кто-то позволил!

Он альфа, он главный, мне просто никто не поможет, даже если стану кричать. Даже если развернусь и убегу. Догонит! Или прикажет догнать. Это если совсем далеко убегу.

Будто прочитав мои мысли, Хантер складывает руки на груди и преграждает путь назад.

– Присядь, – он приказывает или предлагает, мне уже без разницы, потому что от волнения меня начинает потряхивать.

Я смотрю на шезлонги, расставленные вдоль бассейна – в них хорошо лежать, а вот сидеть неудобно.

– Это обязательно?

– Не хочу, чтобы ты без чувств свалилась в бассейн.

– Почему, – спрашиваю, хотя голос слегка подрагивает, – почему я должна свалиться?

– Это ты скажи – почему?

Он издевается надо мной!

– Почему ты жила среди людей? – неожиданно спрашивает Хантер. – Твою семью изгнали из стаи?

– Нет. Мой отец был ученым, он изучал природные аномалии: холодное сияние, ледяные смерчи, Черный циклон. А мама ему помогала, поэтому они жили далеко на Севере и далеко от стаи.

– Ты родилась на Севере?

– Да. В маленьком городке Нордик.

– Там красиво?

– Если любишь море снега практически круглый год, то да.

Лето там было максимум две недели, поэтому родители часто отправляли меня в Черную долину, к Сесиль. Чтобы я могла пообщаться с другими волчатами, но у лета в Нордике была своя прелесть. Когда папа и его друзья из городка отправлялись на рыбалку и привозил огромных рыбин. Либо когда все жители устраивали празднование в честь Большого белого медведя.

– Тебе там нравилось?

– Да. Хотя я немного помню. Но мне нравилось с моими родителями.

Воспоминания о них отозвались болью в сердце. Потому что однажды меня отправили к Сесиль, и больше я их не увидела. Мои нервы и так на пределе, а еще это!

– Наказывай меня и покончим с этим, – говорю я. Получается резковато, но как есть.

Хантер приподнимает брови:

– Любишь получать наказания?

– Нет.

– Август часто тебя… наказывал?

И почему я снова слышу в его словах какой-то странный двойственный смысл?

– Август? Нет, в основном, это любит делать Сесиль. Бывший альфа практически меня не замечал.

Это было чистой правдой. Август хорошо ко мне относился, когда мы были подростками, помогал. Но когда стал альфой, у него появилось много дел и забот, и наша дружба сошла на нет.

– Верю. – Хантер подходит ближе (между нами всего пара шагов) и пристально рассматривает меня. – Ты не в его вкусе.

Последнее неприятно бьет по моей самооценке. Возможно, потому что попадает в цель. Я никогда не была красавицей по меркам волчиц, у которых ценились темные волосы и шоколадные или золотистые глаза. Волосы у меня темно-русые, а глаза – серые. Я сама такая.

– Слишком серая?

– Слишком непослушная.

Я вскидываю подбородок.

– Это неправда.

– И любишь спорить.

– Я не люблю, когда меня используют.

– Разве не в этом ценность и смысл жизни волчиц? Их используют для продолжения рода и как красивое приложение к волку.

Он подкрадывается ближе невидимым даже моему глазу движением, все мои инстинкты кричат отступить, и я на миг отвлекаюсь. Отвлекаюсь и не успеваю ответить.

– Сколько тебе лет? – интересуется Хантер.

– Двадцать три.

– Почему Август не нашел тебе мужа?

– Очевидно, чтобы я не опозорила стаю. Ты же слышал Сесиль: я вроде испорченного товара. – Хантер прищуривается, и до меня доходит, что я только что сказала. – Ой, нет, не в том смысле! В том смысле со мной все в порядке!

У меня снова горят щеки, потому что, кажется, я своими объяснениями сделала еще хуже, к тому же, развеселила альфу, потому что в глазах у него засияли смешинки.

– Я не против, если моя невеста будет слегка испорченной. В том смысле, в котором нужно, конечно же.

Это уже не двойной смысл, а намек.

– Я не стану твоей невестой!

– Почему? – Еще шаг в мою сторону, и он перехватывает меня за талию, потому что я едва не улетаю в бассейн. Прикосновение обжигает, и моя волчица рычит. Руки прочь!

– Вот поэтому! – рычим мы вместе с моей второй сутью. – Потому что со мной так нельзя! Потому что я тебя совсем не знаю!

– Самое время узнать, – говорит Хантер, не позволяя мне вырваться, а после склоняется надо мной и запечатывает рот поцелуем.

Из легких вышибает воздух, а меня саму будто обволакивает альфой. Его запахом. Его силой. Его напором. Хотя что считать напором? Одну ладонь он мягко кладет на мой затылок, поглаживая кожу горячими пальцами, а второй надавливает мне на поясницу, заставляя выгнуться и сильнее раскрыться.

А я чувствую себя деревянной. Застывшей статуей в его руках.

В моей жизни было всего два поцелуя: детский с Максом и взрослый с моим однокурсником на студенческой вечеринке. Сесиль учуяла на мне запах чужого мужчины, да еще и человека, и по ее милости я на полгода забыла про вечеринки и прочие развлечения. Вот это было наказание! А у этого наказания привкус кофе и ментола. Привкус власти.

Власти надо мной.

Губы Хантера будто оставляют ожоги на моей коже. Он то тягуче медленно сминает мой рот, то отпускает, отступает, чтобы снова напасть. Но ужаснее всего, что этот поцелуй подавляют волю, словно я под самым сильным приказом альфы. Словно мое тело больше мне не принадлежит. Жаркая волна прокатывается от макушки до кончиков пальцев ног, и я теряюсь в этом ощущении, уже не принадлежу себе, цепляясь пальцами за ткань футболки на его груди.

Это страшно!

Ужасно терять контроль!

Настолько, что моя волчица начинает скулить и прячется в самый темный угол, а я рвусь от Хантера прочь. Размыкая наш поцелуй и объятия.

– Пусти, – прошу, ловлю ртом воздух. – Пожалуйста.

Он недоволен. Вижу это по выражению его лица, по прищуру и залегшей складки возле рта, а главное – по едва сияющей радужке. Его волк тоже недоволен.

Опять я разозлила альфу!

Но мне все равно. Пусть наказывает по-другому, не подавляя волю. Пусть наказывает меня, а не мою волчицу. Не так. По-другому.

Губы все еще горят, а дышу я так, будто дала круг по Черной долине, но когда Хантер, не выпуская меня из объятий, проводит пальцем по моей щеке, я вся подбираюсь.

– И как мы будем узнавать друг друга, если ты, моя дорогая невеста, совсем не хочешь узнавать меня и не разрешаешь узнавать себя? – раздраженно интересуется он.

Это теперь так называется?

– Я же сказала, что не хочу.

– Не хочешь узнавать.

– Не хочу быть твоей невестой. Выбери Мэг или Таю, они подойдут. Или вообще не выбирай никого. Тебе же плевать на наши традиции.

Он кончиками пальцев поглаживает щеку, убирает прядь волос за мое ухо, поглаживая нежную кожу шеи.

– Почему же? Некоторые традиции мне очень нравятся, а с тобой, по крайней мере, скучно не будет.

Для него это игра? Я представила с лязгом смыкающийся капкан, и поняла, что должна что-то сделать. Иначе будет поздно!

– Со мной скучно. Очень скучно. Ты сам сказал, что я непослушная.

– Мне это нравится.

– Тогда я буду послушной! Самой послушной и скучной волчицей на свете.

– Докажи.

– Что?

Я быстро-быстро заморгала, если бы была в зверином облике, наверное, еще бы и ушами задергала.

– Не попробовав, не узнаешь. Станешь моей невестой. Будешь скучной, надоедливой, и через полгода я объявлю, что ты мне не подходишь. Такая сделка.

До меня все еще не доходило, что происходит. Я не хотела проводить с Хантером полгода. Но мне придется проводить с ним и больше времени, пока я остаюсь в стае. Придется. Зато и выдать меня замуж, отослать из стаи, он не сможет. Но полгода? Мне бы время на размышления. Которого нет.

– А если я не соглашусь?

– Тогда станешь невестой просто так. Бессрочно.

Прозвучало жестко. По сути, выбора у меня нет.

– Месяц, – ставлю свои условия.

– Слишком мало. Пусть будет три, и это мое последнее слово. – Он склоняется надо мной, но не целует, как в прошлый раз, а втягивает воздух возле моей шеи, щекочет дыханием ставшую дико чувствительной кожу. – Жаль, я не могу почувствовать твой истинный запах.

Это так интимно, что я снова застываю, а волчица рычит.

– Что решила?

Я покачиваюсь, когда он резко меня отпускает.

– Это нужно решить сейчас?

– В ближайшие пару минут. Потом мне еще нужно будет разобраться с остальными.

Почему я пошла на психологию, а не на юридический? Ведь точно что-то упускаю! Впрочем, по Хантеру видно, что он азартен. Игрок. И чем послушнее я буду, чем скучнее, тем лучше. Я надоем ему через месяц.

– Я согласна.

На что только? Сама еще не представляю.

– Отлично, – усмехается Хантер. – Поздравляю, Алиша, теперь ты моя невеста.

 

Я киваю и разворачиваюсь, чтобы уйти. На автомате, потому что все еще в шоке от всего, что здесь произошло.

– Куда? – интересуются мне в спину. – Что будем делать с твоим наказанием?

– Наказанием? Разве это не было наказанием?

– Наш договор?

– Наш поцелуй!

Хантер оказывается рядом со мной раньше, чем я успеваю что-то сделать, но почти не касается меня.

– Я не буду наказывать тебя поцелуями, волчонок. Ими я буду тебя поощрять.

То есть еще ничего не кончено? И меня ждет что-то пострашнее?

– Уберешь мою комнату самостоятельно. Завтра утром.

Я немного подвисаю, и единственное, что могу сказать:

– У меня с утра занятия.

– Отлично. У меня тоже. Тогда после обеда. Я за этим прослежу.

Во мне закипает раздражение:

– Хочешь, чтобы я почистила твою ванную зубной щеткой? Или вылизала…

– Лучше не продолжай, – прерывают меня. – У меня слишком богатое воображение. Думаю, генеральной уборки вполне достаточно. И Алиша… Ты по-прежнему непослушная. Свободна.

 Надо ли думать, что из комнаты я вылетаю быстро и злая. В шоке от всего, что произошло.

Ну и во что я ввязалась на этот раз?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru