banner
banner
banner
Фирма веников не вяжет

Марина Серова
Фирма веников не вяжет

Глава 2

– Алло, Лен, можешь помочь в одном деле?.. О'кей, я сейчас к тебе приеду, это не телефонный разговор, – сказала я и положила трубку.

Конечно, приятно поваляться в постели. Особенно в такое утро, когда тепло и светло. Жаль, что дела заставляют покинуть удобное лежбище и мчаться на другой конец города, в Трубный район. Но моя подруга Ленка – человек просто незаменимый в плане знакомств и может поделиться любой информацией. Вообще-то человек она неординарный: при вечной нехватке денежных средств сохраняет маниакальную верность обыкновенной городской школе, в которой преподает французский язык, за что и получила от меня прозвище «Ленка-училка» и «Ленка-француженка».

Сто раз ей говорила, чтобы она искала другую работу, но даже после получения различных предложений, на мой взгляд, вполне иногда приличных, она с поразительным постоянством возвращалась на прежнее место. Хотя денег ей все так же катастрофически не хватало.

Зато (может быть, отчасти благодаря именно этому обстоятельству) у нее всегда была куча знакомых – от откровенно нищих до наиболее обеспеченных слоев населения. Именно она могла мне сейчас помочь.

Через час я уже была в пути. Правда, с некоторой опаской, потому что давно убедилась – прогулка по дорогам Трубного района Тарасова всегда отрицательно сказывается на жизнедеятельности моего автомобиля. Но я с завидным упорством продолжала двигаться к поставленной цели на своей «ласточке». Не пешком же, в самом деле, ходить, когда можно на колесах передвигаться. Слава богу, перед самым ужасным участком трассы на подъезде к дому подруги я заметила на остановке одинокую фигуру в знакомом пальто.

– С ума сошла? – накинулась я на нее, открывая дверцу. – Я же не сказала, когда именно приеду. Чего, спрашивается, мерзнуть на ветру, если я сама могу до тебя доехать.

Ленка с облегчением плюхнулась на переднее сиденье и протянула к печке заледеневшие пальцы. Меня осенило: в последний приезд я жутко ругалась по поводу трассы, и эта сумасшедшая решила мою «девятку» пожалеть. Вот балда!

– Давно стоишь? – спросила я, растирая Ленкины пальцы.

– Ага, – больше кивнула, чем ответила она, с трудом разомкнув посиневшие губы.

Решив, что я и сама рядом с ней – так от Ленки веяло холодом – могу превратиться в снеговика, если сейчас же не выпью горячего кофе, я развернула машину по направлению к центру. Спрашивать про уроки я не стала, так как, даже не обладая высоким интеллектом, можно догадаться: учительница никогда не согласится ни на какую встречу, не будь она свободна. А если француженке моей и нужно в школу к какому-то часу, то она сама об этом скажет.

После второй чашки кофе в ближайшем кафе Ленка немного оттаяла и поинтересовалась предметом нашего с ней разговора.

– Среди твоих оболтусов наверняка есть кто-то, чьи родители имеют отношение к драгоценностям. Лен, вспомни, пожалуйста, телефон какого-нибудь оценщика или покупателя золота, – попросила я, не надеясь на скорый ответ.

Но реакция меня просто потрясла:

– Ювелир подойдет?

Нет, я, конечно, предполагала, что знакомых даже у обыкновенной учительницы масса, но на такую удачу даже не рассчитывала. Я поэтому и завернула про оценщика – попроще все-таки.

С радостью записав телефон Андрея Сафронова, который являлся папой Игоря из пятого «В», как объяснила мне Ленка, я постаралась исключить из памяти всю насильно внедряемую ею в мой мозг ненужную информацию об оценках и способностях данного ученика и повезла подругу назад домой. Конечно, мне все равно пришлось выслушать еще массу бесполезных вещей из жизни того самого Игоря, но заветный номер телефона уже настроил меня на благоприятную волну, так что я почти не обращала внимания на Ленкину болтовню.

Но в одно мгновенье мне послышалось, что среди вереницы имен промелькнуло уж очень знакомое.

– Ты про какую Лерку говоришь? – насторожилась я.

– Как про какую? – У подруги округлились глаза. – Ты, кроме Фисенко, еще какую-нибудь Валерию знаешь? Я битый час про нее твержу, а ты только на дорогу смотришь!

Упреки были справедливы, поэтому на этот раз я возражать не стала, а навострила ушки и далее начала прислушиваться к потоку информации более внимательно.

– Я же давно просила Лерку какую-нибудь работенку мне найти, – специально для меня повторила Ленка последнюю фразу. – У нее же куча знакомых. В прошлом году она мне своих манекенщиц подфартила, когда они на показ мод в Париж собирались. А сейчас я со студентами занимаюсь – они на какой-то музыкальный конкурс прорваться хотят, поэтому и учат французский. Думаю, если наша Лерка этим делом занимается, так они непременно туда попадут, – без тени сомнения подытожила подруга.

– Лен, а что эти студенты собой представляют? – спросила я как можно более непосредственно. – И где Валерия их откопала?

Пока Ленка просвещала меня насчет «необычайно талантливых» музыкантов, которых чуть ли не на помойке нашла и привела в свой дом легкомысленная, но очень добрая Лерка, у меня в голове созрел план.

– Слушай, у меня тут кое-какая идея появилась, – прервала я подругу на самом интересном месте повествования. – Познакомь меня с ними, пожалуйста. Но только так, чтобы они ничего не заподозрили и лишних вопросов не задавали.

Ленка даже не спросила, зачем мне это надо. Уже знает: если я о чем-то прошу, то обязательно – в интересах дела. Только бросила на меня быстрый любопытный взгляд и тут же пообещала свое содействие. Есть, оказывается, люди, имеющие свободный вход в дом Фисенко! Это уже какая-никакая зацепка в моем новом расследовании. Так что встречу с музыкальными талантами я надеялась провести в самое ближайшее время.

Довольно мурлыкая себе под нос популярную мелодию, я спокойно вела машину по направлению к дому подруги, у которой, как выяснилось, были уроки в школе во вторую смену. Ленка, сгорая от любопытства, сидела рядом, стараясь не подавать виду. Она уже давно уяснила, что меня бесполезно расспрашивать. Зато в подходящее время я сама все расскажу.

На этот раз я высадила подругу прямо у подъезда, чтобы она по моей милости совсем не околела, оставив двух сирот на вечном моем попечении. Уж лучше изредка одаривать их небольшими подарками в виде десятидолларовых купюр. Конечно, Ленка отбрыкивалась от них руками и ногами, напоминая про бескорыстную нашу дружбу.

Дружба дружбой, но подружка моя далеко не миллионерша. Но я давно знаю, что доводы об оплате поставляемой информации на нее должного эффекта не производят, поэтому сейчас, желая вознаградить Ленку за потраченное время, затронула больное место – детей. От подарка, предназначенного любимым детям, она, конечно же, отказаться не смогла.

* * *

Названный Ленкой господин Сафронов, отвечая на телефонный звонок, весьма благосклонно принял мое предложение заехать к нему в гости, когда я представилась работником городской прокуратуры. Так приятно пользоваться служебным положением, хотя бы и бывшим.

Помнится, на заре, как говорится, туманной юности мне пришлось некоторое время поработать в этом достойном учреждении. Но так как ежедневная рутина и постоянный контроль напрягают мою творческую и деятельную натуру, я быстренько закончила свою карьеру в доблестных рядах государственных служащих и перешла «на свободные хлеба».

Зато красные «корочки», внушающие уважение одной половине моих сограждан и вызывающие опасения, если не ужас у другой ее половины, так и остались в моем вечном пользовании. Меня не пугал даже тот факт, что срок их действия давно закончился, – мало кто из законопослушных граждан пристально всматривается в потертую от частого использования книжечку с выцветшими печатями и нечеткими датами.

Как я и предполагала, наша встреча с ювелиром прошла без сучка без задоринки. Господин Сафронов принял меня довольно благосклонно: предложил кофе, сигареты, а потом обстоятельно ответил на все мои вопросы. Я мысленно поблагодарила себя за находчивость, потому что прихватила с собой несколько фотографий Лерки и ее матери, на которых ясно были видны похищенные драгоценности.

Ювелир сразу же заинтересовался и полез за лупой. Пока он с ничего не выражающим лицом рассматривал снимки, я пялилась в окно, пытаясь хоть как-то скрыть свое нетерпение. Примерно через полчаса, вдоволь налюбовавшись на снимки, вернее – на ювелирные изделия, запечатленные на них, и полистав какие-то толстые каталоги, Сафронов с довольным видом сообщил, что кольца действительно имеют большую ценность, причем не только в денежном эквиваленте.

– Можете гордиться, если все-таки найдете эти драгоценности, – заверил он меня и продолжил с усмешкой: – Только лично я глубоко сомневаюсь, что вам это удастся. Вы уж извините, но ценность исчезнувших колечек – не в золоте или бриллиантах, а в том, что они старинной работы. Понимаете, в нашем деле это ценится гораздо выше… Такие вещи, когда их крадут, берут не для того, чтобы попадаться в них на глаза, особенно – сотрудникам органов внутренних дел.

Да уж, у нашей доблестной милиции репутация, мягко говоря, не очень. Но переубеждать кого-либо в обратном не входило в мои планы, поэтому я только поблагодарила Сафронова за помощь и детальное описание всех достоинств похищенных у Фисенко колец и отправилась полученную информацию переваривать.

Направляясь к следующему пункту назначения, я попыталась сделать кое-какие выводы. Если предположить, что в квартире Валерии побывал профессиональный вор, знающий истинную ценность похищенных им колец, то вряд ли бы он позарился на те баксы и рубли, которые и сама Лерка за деньги не считает. Оставалось одно – в квартире искали нечто совершенно другое, например, именно драгоценности, а пачку денег взяли только для отвода глаз. С другой стороны, если в квартире Валерии побывали обыкновенные рядовые воришки или просто люди, которым богатство Фисенко покоя не давало, то как же у них в запасе могли оказаться ключики от квартиры или подходящие отмычки, которые даже царапин на замке не оставили.

 

В общем, узнав о Леркиной проблеме, я хотела одним махом получить гонорар за раскрытие совершенно пустяковой кражи, а на поверку дело оказывалось не таким уж и простым. Ну ничего, я все равно докопаюсь до истины, и уж тогда кое-кому обязательно не поздоровится.

За такими размышлениями дорога к дому пролетела совершенно незаметно. Я остановила машину уже у подъезда, а моя голова продолжала работать в прежнем направлении. Отвлечься от мыслей мне «помог» какой-то удар в лобовое стекло. Я отреагировала молниеносно: резко наклонилась, потянувшись за пистолетом Макарова, с которым не расставалась почти никогда. Но уже через секунду до меня дошла абсурдность таких действий: если бы кто и стал покушаться на частного детектива в его собственном дворе, то вряд ли бы выбрал именно этот способ – в арсенале настоящих убийц есть трюки более безотказные.

Я подняла голову и заметила на стекле белый комок… снега. Надо же, купилась, как девчонка! Я поднялась с сиденья и, увидев Гришу, который в растерянности стоял у подъезда, с облегчением выдохнула: хорошо еще, что он не понял, какого страху нагнал на меня своей безобидной шалостью.

– Ты почему дома? Разве тебе на работу не надо? – с ходу начала я засыпать его вопросами, не давая другу опомниться.

Я-то думала, что Гриша благополучно успел уйти на работу, и надеялась до самого вечера больше его не увидеть. Как оказалось, моим надеждам не суждено было сбыться: он решил приходить домой на обед. Вообще-то, насколько мне известно, в столовке при геофизической лаборатории, в которой имеет честь работать мой нынешний постоялец, качество еды вполне сносное. Но, видимо, Гриша твердо решил взять на себя заботу обо мне, любимой, поэтому и примчался.

Мои умозаключения как раз успели закончиться в тот момент, когда я дошла до подъезда. Пришлось выдавить из себя улыбку и подставить щеку для поцелуя. Ох, как же это, оказывается, тяжело – постоянно терпеть рядом с собой другого человека! Нет, надо с этим завязывать. Наверное, я все-таки не создана для семейной жизни.

– Прости, что разочаровал тебя несвоевременным приходом, но у меня неожиданно поднялась температура, – сообщил Гриша с легкой улыбкой.

И как он все понимает! А мне всегда стыдно, когда люди нечаянно попадают в полосу моего плохого настроения, особенно когда они еще и способны это заметить. Например, как Гриша. Оправдываться и уверять, что я страшно рада его видеть, было совершенно бесполезно, поэтому мне оставалось только пожалеть незадачливого геофизика.

Я сама отправилась на кухню, чтобы напоить его горячим чаем и хоть чем-то компенсировать законное, но в данный момент эгоистичное и плохо скрываемое желание остаться одной. Через несколько минут, когда Гриша, проглотивший по моей просьбе горсть таблеток, уже заснул, раздался пронзительный звонок в дверь. Я посмотрела в «глазок»: так и есть, Валерия Фисенко собственной персоной!

Распахнув дверь и не давая ей опомниться, я быстро втащила подружку-клиентку в квартиру, зажав ей рот рукой и прошептав при этом:

– Тихо, у меня кругом подслушивающие устройства…

Лерка быстро захлопала длинными ресницами, а потом изобразила на лице одобрение и понимание. Наверное, по ее разумению, в квартирах частных детективов по-другому быть просто не могло. Я жестом показала на кухню, и она без лишних слов стащила с себя норковую шубу, бросив ее прямо на пол в прихожей.

– Тань, а у тебя всегда так? Ну, разговаривать нормально нельзя? – почти шепотом пояснила она свой вопрос, устраиваясь с ногами в кресле.

Я только выразительно посмотрела на нее и вздохнула, считая нужным промолчать: пусть сама домысливает, как хочет. Лерка нервно закурила, пытаясь сосредоточиться.

– Тань, а в моем деле новости есть? – наконец не выдержала она.

– Кое-что есть, – уклончиво ответила я, разливая кофе, – но пока немного.

– Как ты думаешь, до приезда родителей успеем? – снова спросила она с надеждой.

– Должны бы.

Вообще-то я никогда не бросаю слов на ветер, поэтому с абсолютной уверенностью утверждать это не могла. Но заниматься чем-то больше недели я считала совершенно бессмысленным, поэтому твердо надеялась развязаться с Леркиной историей дней за пять-шесть. Правда, только при условии, что никто не будет меня постоянно торопить и поминутно требовать сногсшибательных новостей и подробностей расследования.

Поэтому надо было срочно перевести разговор на другую тему. К тому же, как показывал мой опыт, в отвлеченной болтовне очень часто всплывают интересные подробности и зацепки. И еще, тоже из моего опыта: о чем же еще можно разговаривать с молодой красивой девушкой, как не о ней самой? Уж тут точно открывались широкие горизонты для многочасового общения, поэтому я сразу же пошла в атаку:

– А ты откуда сейчас?

В том, что Лерка забежала ко мне по пути домой, я даже не сомневалась: парадно-выходной ярко-синий костюм, безупречная прическа и прекрасный макияж выдавали наличие какого-то более важного свидания. Чтобы поговорить со школьной подругой или частным детективом, так эффектно не одеваются. Причем Фисенко явно располагала временем и никуда не торопилась, значит, все свои дела уже успела сделать с утра.

Мой вопрос упал на благодатную почву: Валерия заулыбалась и начала выкладывать новости, главным действующим лицом которых являлась, конечно, она сама.

– Ты знаешь, пока папа с мамой уехали, я решила провернуть одно дело…

В авантюрности предприятия я не сомневалась, поэтому представить реакцию вернувшихся из поездки родителей труда для меня не составило. Впрочем, пока я не имела четкого представления о масштабах катастрофы.

– Выкладывай, – скомандовала я, доставая сигареты и настраиваясь на долгую беседу.

– Тань, я жутко хочу выйти замуж… – начала Лерка доверительно. – Ты чего? – уставилась она на меня округлившимися глазами.

И не без причины. Меня при этих словах охватила такая паника, что я задохнулась сигаретным дымом. Потому что несколько минут назад, ломая голову над собственной похожей проблемой, пришла к совершенно противоположному решению. А тут…

– Ничего, – откашливаясь, еле выговорила я, наливая себе стакан воды из графина, – не обращай внимания, рассказывай.

Лерка за то время, пока я вытирала непрошеную слезу, выступившую от спазма в горле, но никак не от обиды на горькую женскую долю, взглянула на себя в зеркало и, поправив макияж, продолжила:

– Сама понимаешь, у нас в стране так мало достойных претендентов… Вот я и решила поискать кого-нибудь «за бугром».

– И как успехи? – спросила я, совершенно искренне желая добра старой знакомой.

Ну действительно, не виноват же человек, если, наделив его прекрасными внешними данными, природа напоследок решила поглумиться и позабыла добавить немного ума в красивую оболочку. Стройная длинноногая Валерия, без сомнения, привлечет любого мужика даже за границей, в этом я просто не сомневалась, потому что ей и в Тарасове проходу не давали бизнесмены и банкиры. Хорошо еще, что Фисенко-старший имел привычку вправлять мозги любимой дочери, и только благодаря этому легкомысленная красавица до сих пор не была обременена семейными заботами.

– Ну, честно говоря, пока никак, – отмахнулась Лерка. – Я отнесла свои фотографии в одну фирму, так что теперь остается ждать результатов. Но придется какой-нибудь язык учить. В «Эдеме» говорят, сейчас без знания иностранного языка никуда, – вздохнула она.

– Так, значит, ты как раз в той самой фирме была, когда тебя ограбили? – вспомнила я наш недавний разговор, в котором «райское» название уже всплывало.

– Ага, – кивнула головой Валерия, – меня просили прийти, чтобы выяснить какие-то дополнительные сведения насчет знания языков, образования и еще чего-то про мои требования к потенциальному жениху… – махнула она рукой. – Ну, и деньги еще доплатить.

Забавно, несмотря на искреннее стремление выйти замуж, Лерка не обременяла себя запоминанием подробностей при отборе кандидата. Я бы, например, в случае острой необходимости замужества отнеслась ко всему намного серьезнее… Хм, а это мысль! И неплохая!

– Слушай, Лер, а трудно попасть в этот самый «Эдем»? – забросила я пробный камень. – Он только для манекенщиц или простые смертные тоже могут попытать счастья?

Похоже, никакого подвоха в моих словах подружка не заметила.

– Ой, Тань, да нет ничего проще! – разулыбалась она, предположив во мне родственную душу. – Там же понимают, что если ты пришла, значит, деньги у тебя есть и замуж выйти очень хочется. Поэтому можно просто свое имя назвать и некоторые данные… Ну, у тебя с этим проблем не будет, – компетентно подтвердила Лерка, окинув мою фигуру профессиональным придирчивым взглядом.

Вообще-то я никогда на параметры не жаловалась, так что комплимент мимо ушей пропустила. Гораздо интереснее в данный момент была информация совершенно иного рода.

– Обязательно сходи, тебе же тоже надо когда-нибудь замуж выходить, – тоном умудренной опытом матроны сказала Фисенко. – Я тебе адрес дам и телефон. Можешь хоть сегодня туда позвонить. Тебе, кстати, намного проще будет – ты же английский знаешь, – завистливо протянула она и снова перевела разговор на свою персону: – Придется Ленке позвонить, пусть хотя бы французскому меня выучит.

«Только этого ей не хватало», – искренне посочувствовала я Ленке, которой то и дело попадались подобные «ученики», которые свято верили в то, что после нескольких уроков они превзойдут в изложении мыслей на французском самого Ларошфуко. Кстати, некоторые из них на первых порах вообще принимали известного философа за рок-звезду.

Но говорить это Лерке в мои планы не входило, и я с упоением начала расхваливать ее школьное английское произношение, от которого просто балдели ее «маза» и «фаза». На Фисенко мой комплимент подействовал, поэтому она без проблем написала мне телефон и адрес уже фигурировавшего в разговоре брачного агентства «Эдем», обещая сохранить в тайне мое настоящее имя, если там с ней заговорят обо мне.

– Конечно, Тань, нет проблем. Назовись, например, моей двоюродной сестрой. Я же понимаю… к тому же поклонники могут оказаться и очень назойливыми типами. Я сама назвала только имя и телефон, так что из агентства мне звонят иногда и вызывают.

Ну, я прямо устаю удивляться Леркиной наивности! В любом, даже провинциальном, городе есть телефонный справочник, по которому легко узнать фамилию любого абонента. А она, я уверена, дала именно домашний номер! Не удивительно, что ее обчистили.

– Как ты думаешь, если я номер сотового оставлю, они со мной свяжутся? – на всякий случай уточнила я.

Лерка задумалась:

– Наверное, да… Эх, мне бы тоже надо было, – запоздало посетовала она.

Вот именно, надо было! Догадка моя подтвердилась на все сто.

Еще немного поболтав с Фисенко о том о сем, я наконец-то избавилась от слишком навязчивой клиентки. Хуже некуда, когда в гостях засиживаются люди, у которых совершенно иная, отличная от моей сфера интересов. К тому же я опасалась, что в любую минуту на кухне мог возникнуть заспанный Гриша, чье появление очень поколебало бы легенду о моем желании поскорее обзавестись семьей за границей.

При воспоминании о заболевшем друге у меня заговорила совесть. Я достала из холодильника банку шпрот, засунула в тостер ломтики хлеба и принялась соображать «полдник на двоих», стараясь при этом сочинить достойную речь, компенсирующую отсутствие ужина. Потому что на вечер у меня были совершенно другие планы.

Когда тишину квартиры разорвал телефонный звонок, я от неожиданности порезала палец и, ругая на чем свет стоит незадачливого абонента, рванула в прихожую. Но уже через секунду мое плохое настроение испарилось – звонила Ленка-француженка.

– Тань, у меня для тебя есть две новости – плохая и хорошая. С какой начать?

Вопрос был правомерен. Известно, что любой здравомыслящий человек хочет сначала услышать плохое, а потом хорошее известие. Но я к категории здравомыслящих относилась только иногда, и Ленка это знала. Правда, сейчас я более склонна была слушать хорошие новости. А если они мне не понравятся, всегда есть возможность плохие вообще не узнавать.

Пока я размышляла, что ответить, Ленка усмехнулась и сразу приступила к делу:

– Сегодня у меня встреча с моими студентами. Ты, если не ошибаюсь, вроде бы хотела составить нам компанию? Это была хорошая новость, – на всякий случай уточнила она.

Я про себя с этим утверждением согласилась, потому что на меньшее и не рассчитывала. Вот только интересно, какой подводный камень ожидает меня на пути общения со студентами, изучающими французский язык.

– Но у нас почти все занятия проходят в аудиториях университета, – cообщила подружка вторую половину новостей и спросила: – Тебя это устраивает?

Лично я сильно засомневалась, что такой поворот дела мне подходит, и задумалась. Но приглашать толпу молодых людей к себе в дом тоже нельзя, потому что это неминуемо вызовет у них подозрения, а у Гриши приступ ревности. Я предложила подруге другой вариант:

 

– Лен, попробуй на сей раз разнообразить свою программу. Например, пусть твои ученики сделают вид, что они – иностранцы, приехавшие в Россию. Кстати, таких по Тарасову бродит полным-полно, так что окружающие поверят. А студенты будут просто в восторге, принимая участие в такой игре. Поведи их в какое-нибудь многолюдное кафе, а там мы с тобой встретимся, как бы нечаянно.

Ленка помолчала в трубку, но план одобрила. Вернувшись на кухню, я вздохнула с облегчением – дело сдвинулось с мертвой точки. Компания «золотой молодежи» у меня особого доверия не вызывала: кто знает, какие мысли могут роиться в их головах? Теперь же мне предоставлялась возможность убедиться лично во всех своих подозрениях.

В конце концов, если именно добры молодцы перстеньки увели, я досрочно получу деньги и отвяжусь, наконец, от Лерки вместе с ее брачным агентством и матримониальными планами. Если же они ко всему этому никакого отношения не имеют, круг подозреваемых сразу заметно сузится.

– Не в мою ли честь сей скромный пир? – появился на пороге кухни улыбающийся, закутавшийся в клетчатый плед Гриша, увидев, что я намазываю маслом слегка поджаренные тосты.

Несмотря на бодрые интонации, голос у него был охрипшим, а внешний вид оставлял желать лучшего: покрасневшие глаза и бледное лицо выдавали признаки сильной простуды. А мне еще предстояло «добить» его своим вечерним отсутствием.

«В конце концов, он знал, на что шел», – пыталась я успокоить свою совесть, оставляя Гришу наедине с телевизором. Но все-таки больного друга было искренне жаль.

* * *

К «Бургерс Роял» я подъехала примерно в половине восьмого – самое время для деловых встреч. У меня намечалась как раз такая.

Я была в прекрасном расположении духа, потому что никаких разногласий у нас с Гришей не возникло, несмотря на мои опасения. Мы просто мило побеседовали, и, когда я пообещала как можно скорее разобраться со всеми делами и вернуться домой не позже двенадцати, высочайшее соизволение на мое вечернее отсутствие было получено.

Я постаралась одеться скромненько, но со вкусом, чтобы особо не выделяться из толпы богатством гардероба, но и не выглядеть серой мышкой. Честно говоря, соблюсти все тонкости было непросто: в этом довольно приличном заведении было полно как людей очень богатых, так и народу со средним достатком.

Поразмыслив, я выбрала облегающие кожаные брюки и ярко-красный укороченный свитерочек, который казался бы вульгарным, будь он надет на девушку с соответствующим поведением. Но я не собиралась играть такую роль сегодня, поэтому никакой угрозы для верных мужей и любящих отцов представлять не буду.

В том, что вниманием присутствующие мужчины меня не обойдут, можно было даже не сомневаться. Особо стойких холостых представителей мужского пола я собиралась покорить одной пикантной деталью: при наклоне под определенным углом из-под свитера выглядывала довольно соблазнительная полоска кожи. В том, что это действительно так, меня еще дома недвусмысленно убедил Гриша. Плюс к тому даже при большом скоплении людей взгляды присутствующих обязательно будут прикованы к яркому пятну, коим, без сомнения, обещал быть мой свитерочек.

Когда я, довольно скромно, между прочим, вошла в кафе и заказала себе поп-корн, пару сандвичей и кока-колу, то сразу заметила небольшую компанию во главе с подружкой. Ленка – просто умница – выбрала центральный столик, чтобы я смогла быстро найти ее. Пройти мимо «иностранцев» и не заметить их было при таком раскладе просто невозможно.

Осторожно выбирая место для следующего шага, я несла свой поднос к самому дальнему столику. Некоторые мужчины, оплатившие заказ после меня, уже выбирали траекторию, чтобы наши пути перекрестились. Но все их намерения дерзко разрушила довольно симпатичная особа, поприветствовавшая меня по-французски. Ни черта из ее речи не понимая, я разулыбалась и поздоровалась с нею. По-русски, разумеется. Еще раньше, окинув взглядом зал, я успела разглядеть, что рядом с Ленкой за столиком сидят три молодых человека довольно приятной наружности.

Теперь они в изумлении уставились на меня. Ясное дело, никто не ожидал, что у обыкновенной преподавательницы французского внезапно объявится эффектная подружка. По их скучающим еще минуту назад и заинтересованным в данный момент лицам я поняла, что вечер обещает быть полезным для меня и не слишком тоскливым – для них.

Пару минут Ленка несла французскую тарабарщину, выуживая из своих подопечных некое подобие языка, на котором разговаривали Мольер и Поль Верлен. Но начинающие филологи явно не намеревались в ближайшем будущем читать произведения великих французов в оригинале и глубоких познаний не обнаруживали.

Конечно, кое-что из Ленкиной речи я поняла. Даже глухой по жестам догадается, что его представляют присутствующим. «Дмитрий – самый высокий, Марк – самый спокойный, Роман – самый худой», – отметила я про себя, сразу же наделив молодых людей «особыми приметами». На первый взгляд все трое на роль потенциальных квартирных воров или охотников за драгоценностями не тянули. Хотя все равно мне еще предстояло это проверить. Вообще-то сразу было видно, что каждый из них обладает не только яркой внешностью, но и отчетливо выраженной индивидуальностью. И теперь мне предстояло убедиться в правоте своей интуиции.

Заметив на моем лице полное отсутствие эмоций, демонстрировавшее совершенное незнание языка, молодые люди почти перестали общаться между собой и только отвечали «учительнице» довольно вялыми французскими репликами, награждая меня все более красноречивыми взглядами.

Через пару минут я взяла Ленкину руку в свою:

– Слушай, может, хватит? Пожалей меня, я же совсем ничего не понимаю.

– Ну хорошо, – с улыбкой согласилась она, и на лицах остальных я тоже прочла неимоверное облегчение.

Познакомившись еще раз, но уже на «великом и могучем», мы наконец-то вздохнули спокойно, и беседа потекла в обычном русле. Конечно, господа студенты первым делом поинтересовались, откуда взялось «чудное видение…», и далее по тексту. Никакого недоверия моя легенда об уставшей от трудов праведных манекенщице не вызвала, а я в очередной раз возблагодарила бога, наделившего меня безупречной фигурой и длинными ногами. Хоть для чего-то полезного могут пригодиться внешние данные!

Впрочем, личным достоинством свой эффектный вид я не считаю и в кругу друзей предпочитаю шутить сама над собой. Даже чей-нибудь каламбур по поводу «красивой, но умной блондинки» не кажется мне убийственным обвинением в неполноценности. Наоборот, я направо и налево пользуюсь теми преимуществами, которые дает мне выигрышная внешность.

Мы немного поговорили с Марком о современном литературном процессе, о ценах на «живые» концерты – с Димой, о кулинарных пристрастиях Михаила Боярского – с Романом. Из беседы я поняла, что передо мной люди неординарные, по-настоящему талантливые, разбирающиеся в литературе и увлеченные музыкой.

Но не для приятного времяпрепровождения организовала я сегодняшнюю встречу, и надо было браться за дело. Я решила сыграть доверчивую простушку и через некоторое время посетовала, что никак не могу застать дома свою давнюю подругу Валерию Фисенко. Молодые люди, дабы получить в моих глазах статус информированных джентльменов, наперебой начали рассказывать о постигшем нашу общую знакомую несчастье.

Понимая, что играть в простоту можно только до поры до времени, я решила действовать почти в открытую:

– Интересно, кто мог так глупо подшутить над Лерочкой? Лен, она тебе ключи от квартиры не давала? – резко повернулась я в сторону подруги.

Явно не ожидавшая подобного вопроса, она подавилась гамбургером. Общими силами устранив конфуз, мы продолжили непринужденное общение. Через некоторое время до Ленки, очевидно, дошла простота моего плана, и она сама возвратилась к моему вопросу:

Рейтинг@Mail.ru