История Мираксздания

Максим Привезенцев
История Мираксздания

Основано на реальных событиях. Некоторые события и персонажи вымышлены в художественных целях.

ПРОЛОГ

2020 г.

История взлета и падения строительной компании «Миракс» наполнена слухами и сплетнями. Так уж сложилось, что рассказчик за последние десять лет у нее один – Полонский. Лишь его версии успеха и провала строительной корпорации, подчас противоречащие одна другой, известны публике.

Остальные партнеры Полонского, некогда дружная команда единомышленников в лице Адикаева, Темникова, Луценко и меня, пишущего эти строки, – хранили ледяное молчание.

Хотя, признаюсь, мысль написать «всю правду» посещала меня с 2009 года. Злость, обида, чувство несправедливости заполняли все пространство моих дневников того времени, стоило мне упомянуть фамилию партнера или название компании, которую мы вместе построили. Но с годами боль утихла и сменилась отвращением и брезгливостью, которые в свою очередь сменились чувством тотального равнодушия. Словно ластик – карандашные заметки, оно стерло желание не только писать воспоминания о «Мираксе» и Полонском, но и вообще держать мысли о них в моей голове.

Отказано в существовании – the end.

2020-й год запомнится многим изменившейся тональностью обычного течения жизни, а многие, покинув этот мир, не смогут удивиться, каким все оказалось зыбким.

Ковид, пандемия, локдаун – вот главные слова дабл-двадцатых.

Люди погрузились в виртуальное пространство, не зная, чем занять себя в офлайне.

Цифровой мусор размножался по экспоненте, словно споры нового, еще более ужасного вируса. Мой бывший партнер, заразившись порождением «контентопустоты», в мае плюнул в интернет большим ютубным интервью блогеру Рыбакову.

Тут стоит заметить, что Рыбаков не совсем блогер, хотя сам себя таковым называет. Продавец стройматериалов, назвавший себя миллиардером транслируемой русской версии журнала «Форбс», ходячий билборд неуемных амбиций. Сообщая Родине о цифре виртуальных активов сверхновых русских, он никогда не публикует цифры их пассивов и обязательств, чтобы миллиардеры-рекламодатели не обиделись на него за эту сверхоткровенность.

Рыбаков сегодня напоминает Полонского 10-летней давности. Пресловутый миллиард, беспочвенная провинциальная самоуверенность, что лучше него никто не знает, как делать бизнес.

Но стройка – не квантовая физика или биоинженерия по созданию вакцин. Просто одна из древнейших профессий пещерного урбанизма и реликтовый навык биологических видов.

Забыв об этом нехитром постулате, строители во времена расцвета социальных сетей возомнили себя бизнес-тренерами и философами, не ведая, что они ремесленники по возведению колумбариев мещанских амбиций с мировоззрением, ограниченным размерами банковской ячейки.

О выходе интервью мне сообщил Google – усмешка искусственного интеллекта, решившего, что мне это может быть интересно. В пояснении к видео значилась моя фамилия, и я включил звук, параллельно занимаясь своими делами.

Казалось, «гугл» обманул меня: два монолога соревнующихся инфоцыган были совершенно не интересны – пока не прозвучала фраза Полонского:

«Я абсолютно честен перед самим собой, я абсолютно готов поговорить с кем угодно на любом языке, и я точно ни от кого не уберу глаза в сторону, и это самая главная вещь, которой меня научили уважаемые люди в разных системах: если ты можешь смотреть человеку в глаза… живи так, чтобы ты мог посмотреть любому человеку в глаза. К сожалению, от меня убегают, а я пока еще… я надеюсь, что так и проживу эту жизнь».

Я с удивлением посмотрел на монитор, чтобы убедиться, что это действительно произнес Полонский, укравший у меня несколько миллионов североамериканских ассигнаций.

Фраза напомнила мне монолог Патрика МакМерфи в романе Кэна Кизи «Пролетая над гнездом кукушки». Будто войдя в роль пациента лечебницы из книги Кизи, ПСЮ (одно из прозвищ Вождя девелопмента 2000-х, по инициалам) заученной мантрой вновь, как и десять лет назад, обвинил меня в развале компании и предательстве. На мне он не остановился, причислив к виновным в крахе компании всех партнеров, которые создавали с ним некогда лучшую строительную компанию в стране. Виноваты были все вокруг, кроме главного акционера, контролировавшего на 2009 год почти 80 % акций корпорации.

Неприятной для меня новизной в заезженном шоу Полонского – «все воры, а я олицетворяю святых братьев-бессребреников Косму и Дамиана в одном своем лице с прямым взглядом» – стал монтаж этого ютьюб-«шедевра» блогером Рыбаковым. Не спросив комментарии «обвиняемых», Купец Метизных Изделий поместил в ролик фотографии и справки о жизненных вехах «злодеев», как бы подчеркивая правдивость лжи.

Раздражение от ролика Рыбакова, в котором разорившийся девелопер твердит «кругом воры», а блогер подает это зрителям в упаковке истины, постепенно сменилось настоящей злостью.

Мое убеждение «не тронь говно – вонять не будет» растворялось в гневе, как в соляной кислоте, переродившись в вескую причину рассказать свою версию истории «Миракса».

Читатель может возразить, что гнев – это не причина, а скорее надуманный повод, вызванный жаждой мести. Там, где деньги, нет правды, нет плохих и хороших. Чтобы сохранять объективность, необходима невозмутимость по отношению к человеку и событиям, о которых ты собираешься рассказать, скажет читатель – и будет, бесспорно, прав.

Сбрасывать со счетов тот факт, что десять лет назад Полонский в один день уничтожил мое завтра, мне при работе над книгой действительно вряд ли удастся. Но я попробую допустить, что гнев – это только повод начать работать над книгой, а десять лет, минувших с тех событий, отличный холодильник, чтобы остудить мои эмоции.

Начну с повествования о том, как мы смогли создать крутейшую компанию и почему ее разрушили.

В конечном итоге человек знает только то, что смог узнать. И книга, которую я начинаю писать, всего лишь дополнит знания людей о случившемся с «Мираксом».

Безобразное интервью Полонского сложило пазлы понимания, что пришло время поднять архивы и рассказать свою историю «мираксздания».

Первая глава пугает своей датой – она посвящена 2000 году, миллениуму, то есть событиям, случившимся двадцать лет назад. Страшно подумать, что мы с Полонским знакомы с тех самых пор, то есть почти полжизни, сознательной уж точно. Какими мы были тогда, на стыке тысячелетий?

Я сижу у себя в кабинете, за окном странный 2020 год, но мыслями я снова в начале «нулевых», и ветер кавказских гор бьет в лицо мне молодому, скользящему на сноуборде по заснеженному склону.

ЧАСТЬ 1

Глава 1. Знакомые. Друзья. Партнеры

2000–2004 гг.

– Максим… Привезенцев? – сверив посадочный талон с паспортом, дежурно спросила милая сотрудница аэропорта Внуково, откуда мы с друзьями-сноубордистами отправлялись в Приэльбрусье.

Я улыбнулся и кивнул, и девушка, вернув мне документы, нажала кнопку, разблокировав турникет. За турникетом ждал двухчасовой перелет и двести километров от аэропорта Минвод до нашего пункта назначения, поселка Терскол, где мы традиционно собирались открыть сноубордический сезон.

Традиция заключалась в том, что именно на «ноябрьские» праздники, формально приуроченные ко Дню торжества революции пролетариата, мы отправлялись в горы Кавказа. Сам праздник давно отменили, но привычка брать короткий отпуск в эти даты сохранилась и в 2000-м.

Увы, Приэльбрусье в первых числах ноября радовало снегом далеко не всегда, и тот год исключением не стал, но куда еще мог отправиться фрирайдер в начале нулевых? Тогда не вошло в привычку летать на ледники в Европу, и поселок Терскол казался маленькой столицей экстремального досуга.

Тут стоит заметить, что у нашей тогдашней компании, кроме сноуборда, имелось другое занимательное хобби – игра «Мафия». В преферанс уже почти не играли, покер еще не стал мейнстримным воплощением азарта, и «мафия» завладела нашими умами довольно легко – прекрасный тренажер для мозга, замешанный на анализе речевых ловушек и языка телодвижений.

Хороший снежный покров в тот год начинался от станции «Мир» на высоте 3500 метров, но до него нужно было идти пешком (поскольку подъемник по неведомым нам причинам не работал), а уже оттуда челноком-ратраком подниматься до сгоревшего в 98-м году «Приюта одиннадцати» на отметку 4000 метров. Далеко не все райдеры оказывались готовы к таким подвигам, но награда того стоила: девственные склоны и отсутствие народа – чем не рай для сноубордиста? В первый день сил было полно, и мы катались до самого вечера.

Ближе к ночи, порядком подустав, наша группа засела в местном кафе играть в «мафию», попутно разбавляя посиделки местным коньяком с запахом терскольских клопов, пробывших в местных ледниках, по ощущениям, несколько миллионов лет. Само кафе будто тоже навечно застряло во временном промежутке между «совком» и настоящим: из-под современных фотообоев выглядывали портреты чабанов, сделанные рукой неизвестного мастера, а дешевенький евроремонт старательно маскировал общую ветхость здания, пряча ее от пьяного глаза гостей.

Очередная партия была в самом разгаре, когда входная дверь распахнулась и внутрь ввалилась шумная компания, возглавляемая высоченным детиной с кучерявой шевелюрой, который громко вещал о чем-то, выпучив глаза и отчаянно жестикулируя. Завидев нас, он расплылся в улыбке.

– Всем привет!

Прервав горячее обсуждение, кто из нас мафиози, мы обернулись ко вновь прибывшим – молодым, веселым и, судя по всему, тоже вынужденно любившим терскольский коньяк.

Поймав наши взгляды, здоровяк тут же представился:

– Мы из Питера, я Серега, это, – он указал на темноволосого парня, едва достававшего ему до плеча, – Артур, мой партнер и друг. А это – Леня, он один в нашей компашке из Москвы… А вы тут давно, в Терсколе?

Парень, названный Леней, ростом под стать кучерявому весельчаку, приветливо улыбнулся. На лице его была трехдневная блондинистая щетина.

 

– Да нет, вчера вечером приехали открыть сезон, – ответил я за всех. – И, кстати, сегодня, хоть снега внизу нет, с «Приюта одиннадцати» до «Мира» нормально покатались.

– Круто! А мы только с самолета. Тоже сноуборды любим, только Леня у нас на лыжах. – Сергей хлопнул друга по плечу, отчего тот пошатнулся. – Олдскул, так сказать. А вы, я смотрю, в «мафию» играете?

– Ага, сели час назад. Хотите присоединиться?

– А то! – охотно воскликнул Сергей.

За игрой и коньяком мы не заметили, как за окнами забрезжил рассвет. Времена тогда были позитивные, никто друг друга не шарахался и не боялся незнакомых компаний. Да и «мафия» с коньяком отменно подогревали общение: в процессе игры я узнал, что фирма Сергея и Артура, «Строймонтаж», успешно занимается строительством в СПб и что в этом, 2000-м, году они решили перебраться в Москву – покорять новые высоты.

– Ну, точней, в Москву переехал я, – пояснил Сергей, – а Артур в Питере остается: у нас с новым питерским губером, Яковлевым, отличный контакт, так что перспективы нарисовались в северной столице головокружительные.

– А Леня?

– А Леня из «Баркли», московский строитель, помогает мне в белокаменной освоиться. А ты в сам в Москве родился?

– Нет, я сахалинский.

– А, ну то есть тоже «в порт пяти морей» понаехал, – хохотнул Сергей. – Мы с Артуром из Горловки. А года ты какого?

– 71-го.

– Я 72-го. Скажи, повезло нашему поколению жить именно в эти времена – СССР, перестройки, «спирт-роялевских» 90-х, нэпа… Крутое поколение, перспективное.

– Перспективными все же были те, кто в 60-х родился. Они по партийной и комсомольской линии продвинулись в приватизации и залоговых аукционах, а нам, дай бог, уверенными кооператорами остаться, с новым «гарантом конституции» из комитета горячих сердец и холодных голов.

Посмеявшись, мы выпили и снова переключились на игру.

Насыщенный вечер стоил нашим друзьям утра: в горы по итогу отправились только я и Леня. Вернувшись в кафе ближе к следующему вечеру, мы обнаружили там нашу веселую компанию за игрой в «мафию» и в приличном подпитии.

– Вы как и не уходили, – хохотнул Леня, глядя на покрасневшие лица.

– Ну так а куда нам уходить? – весело воскликнул Сергей. – Отлично проводим время в горах! А пешком ходить не царское дело. Эй, все! Я точно уверен, что Андрей – мафия! Посмотрите на него, он же бледный весь, как гора Эльбрус, и молчит все время!..

Бросив вещи в номера, мы присоединились к игре и снова до самого утра вычисляли «черных» игроков или, если выпадала карта, сами становились ими.

Следующие пару дней мы с Леней неизменно катались, а парни столь же неизменно резались в «мафию».

– Даже не знаю, у кого здоровья больше, – сказал я, когда мы в очередной раз брели обратно со склона. – У них или у нас.

– У них, конечно, – хмыкнул Леня. – Коньяк пить – не горы штурмовать: тут здоровье нужно – о-го-го…

В заключительный вечер мы с Сергеем болтали за барной стойкой. Он рассказал про свою работу девелопера, я – про ресторанный бизнес.

– Ну, ты смотри, если дела совсем плохо пойдут, звони, найдем тебе местечко, – выслушав меня, с улыбкой сказал Полонский.

– Спасибо. Ты тоже, если что, звони, возьму официантом.

– Звучит заманчиво! – рассмеялся Сергей. – Хорошо, учту.

После этого мы проболтали еще пару часов на самые разные темы, от идей покорения Эвереста до историй выживания в «девяностых». Сергей оказался интересным собеседником, слушал, не перебивая, а свои байки рассказывал красочно, но не выпячивая свое «я». Складывалось ощущение, что мы можем проговорить так до скончания времен, как старые друзья, которые давно не виделись.

На следующий день мы разлетелись по своим домам и делам, а через несколько недель Полонский позвонил и позвал меня на свой день рождения 1-го декабря. День рождения праздновали в новой московской квартире Сергея в ЖК «Золотые Ключи-1» – двухэтажном пентхаусе, который, словно копьем, был насквозь пронизан шестом для стриптиза. В тот вечер пилон пустовал, но сама деталь запомнилась.

– Проходите, – сказал мне хмурый подтянутый мужчина лет сорока пяти, встречавший меня у входа.

Глядя на его выправку, я предположил, что это личный охранник Сергея (рудимент 90-х, в нулевых ставший атрибутом статуса и успеха). Передав встречающему подарок, я погрузился в атмосферу шика и блеска в понимании Сергея Полонского.

Гостей было море; очевидно, после переезда в Москву именинник не тратил времени даром и за несколько месяцев успел обрасти связями на самых верхних уровнях. Депутаты, чиновники, бизнесмены – куда ни глянь, везде были знакомые лица: те, кого я знал лично, и те, которых видел лишь в СМИ. Гости смеялись, выпивали, танцевали и о чем-то общались между собой. Вскоре я увидел и Сергея. Он, в дорогом костюме и со стаканом чего-то горячительного в руке, лавировал между людьми, громко нахваливая свой новый проект «Корона» и заверяя, что скоро начнет строить новый дом «Золотые Ключи-2» прямо рядом с тем, в котором поселился сам. Следом за Сергеем шли двое мужчин – брюнет и блондин, примерно наши с Сергеем ровесники. Они лишь улыбались гостям и сдержанно приветствовали их.

– О, Макс! – завидев меня, с улыбкой воскликнул Сергей. – Рад видеть!

Он подошел, и мы обменялись рукопожатиями.

– С днем рождения, – поздравил я хозяина.

– Ага, спасибо… Кстати, знакомься. – Сергей указал на брюнета. – Это – Алексей Адикаев, раньше занимался казино в Питере.

– Серега там зависал вечно, так и познакомились, – усмехнулся Алексей.

– Ну, зависал… так, забегал пару раз! – отмахнулся Сергей.

Он приобнял второго спутника за плечи:

– Это – тезка твой, Макс. Темников. Он…

– Предприниматель по торговым делам, – докончил за него Темников.

– А это – Макс Привезенцев. – Серега мотнул головой в мою сторону. – Он из ресторанного бизнеса. Я вам говорил про него.

– Говорил, – подтвердил Темников.

– Так, ладно, не скучайте, мне пора… заммэра пришел… – объявил Сергей и моментально растворился в толпе.

– Серега как обычно, – хмыкнул Адикаев.

– Человек-фестиваль, – с улыбкой вторил ему я.

– Вы же на Эльбрусе вместе катались?

– Было дело, в ноябре.

– Жаль, я не смог полететь, люблю фрирайд…

Мы проболтали около получаса – много говорили про горы, Москву, рестораны и другие интересные места. Темников изредка вставлял реплики, но, казалось, наше общество его немного тяготило.

– А чем он вообще предпринимает, если не секрет? – спросил я у Адикаева, когда Максима похитил и увел прочь один из гостей.

– Сеть ларьков в Питере держит. Обеспечивает население первым необходимым – спиртным, сигаретами и «сникерсами».

С Сергеем в тот вечер поболтать так и не удалось: он был слишком занят обретением новых друзей и знакомств.

И вскоре это начало работать: «Строймонтаж» стал брать столичные проекты, и дела быстро пошли в гору. В 2001 году мы с Сергеем даже организовали совместную PR-кампанию: один из моих ресторанов, «Балаганчик», дарил клиентам, купившим у Полонского квартиру, приглашение на бесплатный ужин на двоих. Выгода была обоюдной: Сергей получал дополнительную рекламу, а я – новых клиентов. В другом ресторане под моим управлением, «Замке Мефисто», мы почти каждую неделю резались в «мафию». Сергей и тут не упускал возможность наладить новые деловые связи; казалось, игра для него – лишь еще один способ стать своим в столице.

За одной из партий в «мафию» я впервые услышал от Полонского, что он вот-вот начнет строить высотку в Москва-сити. Казалось, дела у него идут в гору, и я был искренне рад за Сергея. Мы так и шли параллельно – он в стройке, я в ресторанах – периодически встречаясь то в горах, то на играх в «мафию», то на вечеринках, которых в Москве тех лет, по ощущениям, было больше, чем времени на их посещение.

В феврале 2004-го Сергей позвонил и попросил приехать в офис «Строймонтажа». Офис тогда находился на Кутузовском проспекте напротив знаменитого в ту пору японского ресторана «Такэ», и я за последние четыре года не раз посещал его по самым разным поводам, вроде обсуждения и планирования грядущих совместных поездок в горы. На мой обычный вопрос, есть ли тема, или просто поболтать, он туманно ответил:

– Ты приходи, а там разберемся.

Когда я приехал, его ассистент, прелестная девушка Лада, сказала, что у шефа очередное важное совещание, и попросила немного подождать. «Немного» в итоге растянулось на 1,5 часа, в течение которых Лада каждые пятнадцать минут объясняла, что это очень важное совещание по стройке, и предлагала кофе. Коротая время за ароматным напитком и листанием рекламных буклетов Строймонтажа, обещающим лучшие квартиры в Москве, я наблюдал за суетой в приемной Полонского. Лада, как авиадиспетчер, перенаправляла входящих людей в разные кабинеты компании и раскладывала приносимые бумаги в многочисленные папки, не переставая вежливо улыбаться. Время от времени из-за закрытых дверей кабинета Сергея доносились чьи-то крики. Я не сомневался, что это бушует сам хозяин.

Наконец двери открылись, и из них вышла процессия из 5-6 мужчин с понурыми лицами и молча прошествовала мимо меня. Следом из кабинета показался Сергей. Он, напротив, моментально расплылся в улыбке и, обняв меня, потащил в кабинет, на ходу извиняясь, что мне пришлось ждать.

Кабинет у Сергея, к слову, был самый обыкновенный, каковой мог быть у обычного чиновника: два усыпанных документами и чертежами стола, стоящие буквой Т, кресло у дальней стены, несколько дешевых офисных стульев, компьютерный монитор, смотрящий на кресло. Единственное, что отличало его кабинет от чиновничьего, – приличный бар в виде глобуса.

– Выпьешь что-нибудь? – походя спросил Сергей.

– Нет, спасибо.

– Ну а я выпью.

Он налил себе порцию коньяка XO, отхлебнул и, плюхнувшись в кресло, о чем-то ненадолго задумался. Когда я уселся на один из стульев, Сергей устало произнес:

– Как же я задолбался. Работаю по 20 часов. Даже сплю в кабинете… А эти… – Он махнул стаканом в сторону двери, отчего коньяк едва не выплеснулся на стол. —Тормозят! Масштабы растут, проектов до жопы, а они не успевают ничего, то ли разленились, то ли не знаю! Бесит! Суетятся, выхлопа ноль, косяк на косяке… Ощущение иногда, что я в бригаде по штукатурке подъездов… во время землетрясения работаю!

– Ну, может, это болезнь роста просто? Людям нужно время – опыта набраться…

– «Нужно время»… – проворчал Сергей. – В том-то и дело, что нет у меня времени на раскачку! В Москве с проектами – Клондайк просто, мэрия говорит: «Бери столько, сколько сможешь потянуть»… а я пока не могу толком тянуть. Нам «Корону» сдавать, а там говна по колено, и с документами завал! А небоскреб в Сити, который я проектирую? Это ж вообще космос. Пока никто в Сити не верит, кроме турок, а у нас есть реальный шанс построить самое высокое здание в Европе!

С этими словами он показал на стоящий на подоконнике макет – две башни в виде натянутых ветром парусов.

– …И мы параллельно еще «Золотые ключи» строим и продаем активно.

– Да, я в курсе, рекламные щиты с телками по всей Москве висят.

– Клево, скажи? – расплылся в улыбке Полонский. – Я придумал! Психология простая. Кто платит за метры? Мужики. А они всегда про красивых молодых телок думают, поэтому рекламу нашу сразу запомнят…

– Креативно, что тут скажешь. А продажи, значит, прут?

– Прут-прут… Продажи прут, а строить некому.

Полонский шумно выдохнул, допил остатки коньяка и, грохнув стаканом о стол, снова посмотрел на меня.

– Я вот что тебя позвал, – с доверительной интонацией сказал он. – Мы с тобой давно общаемся, люди о тебе позитивно отзываются… Карма, в общем, у тебя крайне положительная.

Я медленно кивнул, вспомнив, что Полонский очень котирует ученье Кастанеды.

– Ну, в ресторанах, наверное, проще, чем в девелопменте, карму беречь, – продолжил Сергей. – У меня, по крайней мере, не всегда получается. Любая площадка – уже чей-то пирог, и тут как повезет: если собственник адекватный, все кошерно, если нет, а площадка сладкая, приходится ниточки разные дергать, для результата. Короче, если грубо, 50 на 50 карму беречь удается, – серьезно сказал Сергей и вновь о чем-то задумался.

Я покрутил в голове формулу «карма в девелопменте» в ожидании продолжения разговора.

– Про бизнес твой тоже все знаю. Рестораны отличные… но, слышал, ты выходишь из бизнеса? – глядя мне прямо в глаза, вновь прервал молчание Сергей.

– Да, ты прав, – кивнул я. – Когда на тебе рестораны, комбинаты питания и сеть фастфуда, жизнь превращается в дежавю: вложил свои, пашешь, пока отобьются, отбились – новый проект, отбились – новый… и так до бесконечности. Партнеры не хотят привлекать инвесторов, и получается, что бизнесов много, но денег не видно, одни инвестиции. Это хорошо было в начале 90-х, а сейчас нас с нашими олдскульными подходами новиковы с «деллосами» быстро с рынка выметут. В общем, разошлись мы с моими партнерами в векторе развития и договорились идти каждый своим путем. А почему ты спросил?

 

– Да так… блин, у меня через полчаса очередное совещание, – бросив взгляд на часы, со вздохом сказал Полонский. – Канализацию никак не можем в «Корону» врезать. В общем, если совсем коротко, я хочу новую команду сформировать из перспективных чуваков и предлагаю тебе стать ее частью.

Фраза вернула меня в наш разговор – к шутке трехлетней давности, когда мы обещали нанять друг друга, если у кого-то из нас с бизнесом не заладится. По всему получалось, что Полонский пошутил удачней: представить, что он сегодняшний пойдет в ресторан официантом, было невозможно, а вот моя ресторанная тема подходила к концу.

Абстрактность предложения Сергея меня не удивила, в этом был весь он, каким я его знал: в голове девелопера каждую секунду рождались миллионы идей, большинство из которых дохли, как микробы от антибиотиков, но его это совершенно не парило. Он искренне верил, что, даже если одна-единственная гениальная идея выживет и сработает, он станет чемпионом.

– Звучит многообещающе, – с улыбкой сказал я, – но что конкретно ты предлагаешь мне делать в твоей новой команде? И кто еще в ней?

– А, работы на всех хватит! Для начала нужно с нуля создать службу эксплуатации, чтобы был сервис для жильцов, как в пятизвездочном отеле, а там посмотрим. Ты из ресторанного бизнеса, а значит, хопсители… ти, господи, что за слово придумали, хрен выговоришь! В общем, ты про гостеприимство знаешь лучше меня. А кто еще в команде… Ну, вот Алексей Адикаев, помнишь, мы катались недавно вместе? С Димой Луценко познакомлю, он по финансам… Еще хочу Макса подтянуть, Темникова, но у него большие долги по питерскому бизнесу накопились; если все склею с кредиторами, заберу его. А на тебе, получается, эксплуатация и все непрофильные активы.

«Минуту назад была только эксплуатация».

– Непрофильные – это что?

– Ну, телеком, аренды наших площадей и куча побочного, что будет появляться от стройки. Этим же тоже надо управлять, чтобы деньги приносило.

– Звучит как план по захвату Вселенной!

– Потому что это он и есть, ты все верно понял. Я хочу создать самую крутую и эффективную девелоперскую компанию в стране… а может, и в мире, как пойдет… ну, в общем, для этого в первую очередь люди нужны, команда единомышленников. И, мне кажется, у тебя бы получилось стать ее частью.

– А какие условия для астронавтов, которые звездолет к новым планетам поведут? – уточнил я.

– Ну, с тобой все довольно просто… – Сергей окинул взглядом стол и подвинул к себе исписанный листок бумаги. – Ты сейчас в месяц зарабатываешь примерно 8 тыщ долларов. Плюс ты продаешь свою долю партнерам и выходишь из бизнеса.

Я удивленно смотрел то на Сергея, то на бумажку в его руках. Не то чтобы я скрывал свои доходы, но как-то до жути некомфортно, когда тебе на переговорах предъявляют личную бухгалтерию.

– Так вот я предлагаю десятку в месяц и долю в будущей эксплуатационной компании, – закончил свою мысль Сергей и, небрежно бросив лист обратно на стол, вопросительно уставился на меня.

– Ты хорошо подготовился, – заметил я. – А говоришь, времени нет.

– Это у службы безопасности время есть: Грачев, начальник их, с самого начала безопасность мою блюдет. Черный пояс по карате, если че.

– Восточные единоборства не мой конек, ты же знаешь, я по экстремальным видам больше, – улыбнулся я. – Так как ты видишь мою долю?

– А назови сам, – пристально глядя мне в глаза, сказал Сергей.

Я задумался на некоторое время. Досрочный ответ у меня был, но переговоры требовали сохранить театральный ритуал.

– Смотри, – начал я. – Сейчас мы говорим о несуществующей эксплуатационной компании. Даже 100 % от нуля все равно дают ноль. «Корону» ты сдаешь, но когда ее можно будет заселять? Когда она начнет доход генерить?

– Через месяц, – выпалил Полонский.

– А если объективно?

Пауза.

– Через полгода.

– О’кей. Потом «Золотые ключи» – это еще пару лет. Про новые площадки – я думаю, года через… допустим, три их можно будет эксплуатировать. То есть, условно, пару лет пахоты на перспективу дохода. Поэтому, мне кажется, справедливым будет распределение процентов 50 на 50 между партнерами.

Сергей вновь задумался. Следующие несколько минут превратились в небольшую пантомиму. Полонский подливал в стакан XO и отпивал небольшими глотками. Держал паузу, поглядывал на меня. Возможно, даже вспоминал наши многочисленные партии в «мафию».

– Хорошо, – произнес Сергей. – Давай так: 51% – мои, 49% – твои, если ты согласишься прямо сейчас и безо всяких там «пойду подумаю».

Тут он застал меня врасплох. Сказать по правде, я и предположить не мог, что сегодня дойдет до предложения. Однако в ресторанном бизнесе меня действительно почти ничто уже не держало. И хоть сомнения, конечно, имелись (учитывая, что задор и отвага сочетались в Полонском с неорганизованностью и распылением талантов от канализации до космоса), но успех в Питере и уже два запущенных проекта в Москве говорили о том, что бизнес-хватка у Сергея есть, и я готов был рискнуть.

– Еще вопрос.

– Внимательно.

– Про непрофильный бизнес понятно, но ты еще сказал, что хочешь создать самую крутую строительную компанию вместе с командой, куда приглашаешь меня… а что с мотивацией в этом звездолете?

– Слушай, ну ты сам говоришь, что процент от нуля – это ноль? – рассмеялся Сергей. – У меня пока нет предложения, но я думаю, что процентов 25 на команду готов выделить – в будущем, когда сформулируем задачи и реперные точки.

– Реперная точка в геодезии является нулевой, а не перспективной, – улыбнулся я.

– А говорил, что только в ресторанах разбираешься! Не умничай, в общем, ты понял, о чем я. Всему свое время.

– Ладно, без шуток, я готов сказать «да», если мы положим наше соглашение на бумагу. Это может быть понятийка, потом, если захотим, юридический документ сделаем, но, главное, мы зафиксируем на входе наши договоренности, чтобы потом ничего не забыть.

– Я не забуду, поверь. У меня крутая память. Хочешь, я подпишу чистый лист, и ты сам все впишешь?

– Не хочу, – хмыкнул я. – Пустой бланк на предъявителя обязывает, и за него могут спросить. Давай я лучше в приемной текст набросаю, и после совещания мы его подпишем.

Сергей снова посмотрел на меня. Я спокойно выдержал его взгляд, и он медленно произнес:

– Годится. А выходишь когда? Завтра?

Он явно хотел увидеть, как я снова на мгновение замешкаюсь, но я спокойно сказал:

– Выхожу через неделю.

Два часа спустя мы подписали с Сергеем наше первое соглашение и, закрепив сделку XO, расстались. Так я и попал в «Строймонтаж»… или, точней, уже в «Миракс».

Глава 2. «Башня Федерация». Ребрендинг

2020 г.

Я мысленно усмехнулся, вспомнив историю с переименованием «Строймонтажа» в «Миракс». Идея ребрендинга, как мне рассказывали старожилы, витала с 2002 года, еще до моего прихода в компанию. Первым ее предложил Саша Бабурин, он до 2003-го за маркетинг компании отвечал. Саша считал, что при рекламе Строймонтажа рекламируется питерская компания Артура и заодно вся строительная отрасль, а не компания Сергея, но, видимо, тогда руки так и не дошли поменять. Через год, когда у нас возник проект в Москва-Сити, опять к теме ребрендинга вернулись, и Руслан Макаров, который вместо Бабурина пришел, привлек несколько известных рекламщиков, включая опытных Артемия Лебедева и Владимира Цеслера, но Полонский все их предложения отверг и предложил назвать фирму «Миракс» и отказался рассматривать любые альтернативы. Откуда возникла идея, он не рассказывал, но на тот момент с названием «Миракс» в мире было только два продукта – азиатские презервативы и психотропный медицинский препарат из того же региона. Пользовался ли Полонский тем или другим, неизвестно, но, когда при первых обсуждениях была озвучена эта ассоциация, он не удивился, но просил больше эти аргументы не приводить.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11 
Рейтинг@Mail.ru