Борис Сичкин: Я – Буба Касторский

Максим Кравчинский
Борис Сичкин: Я – Буба Касторский


Серия «Русские шансонье».



Основана в 2009 году

Автор проекта и составитель серии М. Э. Кравчинский

Хроника жизни и творчества Бориса Михайловича Сичкина

1922, 15 августа – в Киеве в семье сапожника родился Борис Сичкин, седьмой, самый младший ребенок.

1937–1941 – учеба в Киевском хореографическом училище, одновременно работа в Ансамбле народного танца УССР.

1941, 15 июня – Сичкин перешел в Ансамбль песни и пляски Киевского военного округа, в котором проработал до 1946 года. Вместе с фронтовым ансамблем Борис Михайлович прошел всю войну и дошел до Германии.

1946–1947 – продолжил работу в Ансамбле народного танца УССР.

1947 – состоялась свадьба Бориса Сичкина и Галины Рыбак, танцовщицы, с которой артист познакомился во время работы в ансамбле. – становится солистом Ансамбля песни и пляски Советской армии им. А. В. Александрова. Чета Сичкиных переезжает в Москву.

1948 – переходит на работу в Москонцерт.

1954 – состоялся кинодебют актера в фильме «Анна на шее».

1954, 4 августа – в семье Сичкиных родился сын Емельян.

1955 – вместе с супругой артист приходит в ансамбль литературной и театральной пародии «Синяя птичка» под руководством В. Драгунского, где исполняет интермедии, пишет тексты, работает балетмейстером.

1959 – приглашен в труппу Театра киноактера. В качестве балетмейстера работает над спектаклями для Театра сатиры и Театра им. Н. В. Гоголя. Принимает участие в выступлениях «закулисного» театра «Крошка» и джаз-оркестра Эдди Рознера.

1962–1966 – параллельно с работой в Москонцерте играет эпизодические роли в фильмах «Капитаны Голубой лагуны», «Секретарь обкома», «До свидания, мальчики!», «Последний жулик».

1966 – съемки в картине Э. Кеосаяна «Неуловимые мстители» в роли куплетиста Бубы Касторского.

1968 – работа в картине «Новые приключения неуловимых». Первый фильм киноэпопеи получает премию Ленинского комсомола.

1973, 12 декабря – Борису Сичкину предъявляют обвинение в хищении социалистической собственности и заключают его под стражу. Заключение артиста продлилось год и две недели.

1974–1978 – после тюрьмы Сичкина практически перестают снимать, сына отчисляют из консерватории. Актера преследуют финансовые проблемы.

1979 – Сичкин с семьей эмигрирует в США. Дает концерты для русскоязычной публики.

1984 – совместно с исполнителем Николаем Мирвисом записывает свою первую виниловую пластинку «Новые одесские интеллигентные песни».

1985 – выходит запись выступления Бориса Сичкина «Концерт в Нью- Йорке».

1987–1989 – снимается в эпизодических ролях в голливудских картинах «Свит Лорейн» (повар), «Суперинтендант» (слесарь).

1992 – композатор А. Журбин приглашает Сичкина в свой русско- американский театр «Блуждающие звезды».

1994 – первое после отъезда в Штаты посещение России для съемок в фильме Тиграна Кеосаяна «Бедная Саша».

1995 – приглашен в фильм знаменитого голливудского режиссера Оливера Стоуна на роль Брежнева.

1996 – вышла в свет первая автобиографическая книга артиста «Я из Одессы! Здрасьте!»

2000 – съемки в фильме режиссера Г. Гаврилова «ПМЖ» о жизни русских эмигрантов в Америке.

2000, декабрь – по приглашению радио «Шансон» Борис Михайлович принял участие в концерте «Звездная пурга», в котором исполнил куплеты Бубы Касторского и несколько песен дуэтом со своим другом Вилли Токаревым.

2001 – выпустил свою вторую книгу «Мы смеемся, чтобы не сойти с ума».

2002, 21 марта – скончался от инфаркта в своей квартире в Нью-Йорке.

2003 – Галина Рыбак приняла решение об эксгумации и кремации останков мужа и переправила урну с прахом Бориса Сичкина в Москву для захоронения на родине. В течение пяти лет урна хранилась у российских друзей семейства Сичкиных.

2008, 18 апреля – просле торжественного прощания в Доме кино урна с прахом Бориса Сичкина была захоронена на Ваганьковском кладбище.

Предисловие

Эта книга не о военачальнике, не о космонавте, не о великом певце или спортсмене. Наш рассказ посвящен обычному актеру, не отмеченному никакими званиями или наградами, кроме самой значимой – народной любви. Его имя – Борис Михайлович Сичкин.

Удивительное дело: в кино он снимался, как правило, в ролях второго плана, а зрителям запомнился куда лучше многих главных героев! Он сыграл более чем в тридцати картинах в Советском Союзе, успел поработать в Голливуде и в новой России, но его главной, звездной ролью стал, конечно, Буба Касторский из «Неуловимых мстителей».

Во время работы над книгой мы с ужасом обнаружили, что люди в 90 процентах случаев никак не реагировали на имя Бориса Сичкина. Зато стоило уточнить: «Который Бубу Касторского сыграл», – и губы визави сами собой растягивались в широкой улыбке: «Так бы сразу и сказали, кто же Бубу не знает?!»

В силу возраста мы, авторы этой книги, не смогли стать свидетелями триумфа «Неуловимых мстителей». Когда фильм вышел на экраны, нас еще не было на свете, а когда мы уже были в состоянии оценивать игру актеров и внимательно следить за сюжетом, Борис Сичкин покинул СССР и фильмы с его участием тихо-тихо исчезли с экранов.

Собственно, эмиграция и позволила нам узнать его творчество по-настоящему, только сперва не как актера, а как блестящего шансонье, куплетиста. «Виновником» тогда еще заочного знакомства стал известный советский журналист Генрих Боровик. В 1984 году по советскому телевидению демонстрировался его документальный фильм под названием «Бывшие». Картина рассказывала, а вернее осуждала, наших (в прошлом) соотечественников, а ныне «отщепенцев и предателей, променявших социалистическую Родину на сомнительные блага капиталистического рая». Среди прочих показали тогда и Бориса Сичкина. Съемки шли в каком-то большом концертном зале: публика занимает места, видно, что ожидается аншлаг. Пауза. Камера выхватывает сцену, на которой пританцовывает и поет «одесские» песенки элегантный мужчина в соломенном канотье. Запомнилось удивление тому факту, что создатели фильма выбрали для антипропаганды не гремевшего в ту пору из каждого «утюга» Вилли Токарева, а «никому не известного» Сич-кина. Но уж Боровик-то знал, кого показывать нашим людям! Это нам по малолетству артист не был известен – большинство же Бориса Сичкина, лихо распевающего куплеты Бубы Касторского, моментально узнавали.


Автограф Бориса Сичкина одному из авторов книги


Как маститый журналист сумел тогда разъяснить советским людям, в чем вина Сичкина перед Родиной и почему его выступление перед брайтонской публикой – преступление? Уже и не вспомнить. Но интерес к этой фигуре остался у нас надолго. А пару лет спустя, году в 1986-м, на принесенной приятелем кассете с очередными «эмигрантами» впервые довелось услышать песни, куплеты и миниатюры в исполнении Бориса Сичкина. На пленке звучали смешные зарисовки из жизни Брайтон-Бич, анекдоты, уморительные пародии. Так волею случая и обстоятельств мы сначала познакомились лишь с одной из граней таланта этого большого художника. Именно поэтому авторы сочли уместным, чтобы книга о гениальном актере вышла в серии «Русские шансонье» – ведь и большинство киногероев Сичкина пели. Вспомните фильмы «Неисправимый лгун», «Интервенция» и, конечно, «оригинального куплетиста Касторского» из «Неуловимых мстителей».

Авторам этих строк не довелось быть близко знакомыми с Борисом Сичкиным. Встречались мы лишь однажды, на фестивале «Звездная пурга» в Москве в 2000 году. Но то, что от Бориса Михайловича исходили почти физически ощущаемые волны тепла, доброты, юмора – подтверждаем.

На память о встрече осталась его книжка с автографом и несколько снимков. Кстати о книгах. Искушенный читатель может спросить, зачем, мол, нужна ваша книга о Сичкине, если он сам о себе написал два прекрасных, полных оптимизма и смеха произведения! Всё так, но, во-первых, в России выходило лишь одно из них – «Я из Одессы! Здрасьте!» Да и то почти пятнадцать лет назад. Сегодня эта книга настоящая редкость. Вторая, «Мы смеемся, чтобы не сойти с ума», издавалась крошечным тиражом в Америке и до нашего читателя вообще не добралась.

В нашу книгу вошли рассказы самого Бориса Сичкина, интервью с его сыном Емельяном и воспоминания людей, близко знавших мастера: композитора Александра Журбина, поэта Татьяны Лебединской, актера Виктора Косых, шансонье Вилли Токарева, Михаила Шуфутинского и Анатолия Могилевского, писателя Сергея Довлатова и других.

В издании собрано большое количество ранее не публиковавшихся фото как из архива семьи Сичкиных, так и из личных коллекций его знакомых и поклонников. А самое главное – впервые в России на подарочном DVD собраны многие записанные Борисом Михайловичем в эмиграции песни, анекдоты, пародии и миниатюры разговорного жанра. С момента их записи прошло без малого три десятка лет, и ряд затрагиваемых тем потерял свою актуальность, но мы всё же сознательно решили сохранить этот материал для воссоздания духа эпохи и атмосферы Брайтона.

Свои отзывы о данной книге, а также вопросы, предложения и пожелания по серии «Русские шансонье» присылайте по электронным адресам: izdat@dekom.nnov.ru или kniga-rpi@mail.ru.


Максим Кравчипский,

 

Алекс Сингал

Москва – Нью-Йорк, 2008–2009

Глава I
С базара на сцену

 
Эх, жемчужина – Киев!
Беспокойное ты место!..
 
М. А. Булгаков

Евбаз

После выхода в прокат «Неуловимых мстителей» львиная доля зрителей была уверена, что так сыграть Бубу Касторского мог лишь настоящий уроженец «города у Черного моря». На самом деле Борис Сичкин не был одесситом. Он родился в 1922 году в Киеве в семье сапожника и был седьмым, самым младшим ребенком. Когда ему исполнилось четыре года, отец умер, и воспитанием мальчика занялся старший брат, научивший его танцевать. Время было голодное, и бойкий карапуз каждый день бегал на базар, где плясал «барыни» и «цыганочки» для торговцев, воров и спекулянтов, получая первые трудовые гонорары продуктами.


Бибиковский бульвар. Киев. Дореволюционная открытка


Позже, уже в эмиграции, артист вспоминал: «От чего ушел, к тому и пришел: первыми моими зрителями в эмиграции стали воры и бандиты, только в Нью-Йорке они называли себя русской мафией. Я выходил па сцену и говорил: “Здрасьте, отщепенцы и предатели Родины!” Все заходились смехом»[1].

В своей книге[2] Сичкин пишет: «Я по происхождению дворянин, так как родился во дворе. Справа от нашего двора был Евбаз, еврейский базар – культурный центр города, напротив – колония малолетних преступников – высшее учебное заведение закрытого типа. Неплохое окружение выбрали родители для моего воспитания».

Каким же запомнился современникам Киев 20-30-х годов прошлого века, на которые пришлось детство Бори, и что за зверь такой Евбаз?

Призовем на помощь старожилов[3].


Еебаз. Начало 1920-х


«Что означает слово Евбаз для нынешнего поколения киевлян?

Думаю, что многие и не слышали о таковом. А ведь пожилые киевляне даже после закрытия этого огромного толкучего рынка и устройства на его месте площади Победы, направляясь в местный универмаг, упорно твердили свом родным: “Я пошел на Евбаз!”

В этой местности еще в 1860 году стихийно возник рынок носильных вещей. Из-за существования в то далекое время черты оседлости евреям Киева разрешили здесь, в одном из мест их компактного проживания, оборудовать специальное место для торговли.

Этот рынок, прозванный в народе Еврейским базаром, сразу стал популярным у киевлян. При дороговизне товаров в центральной части города цены там были более доступными.

Рынок находился на пересечении важных городских артерий, от Крещатика и Бессарабки пролегала Бульварная улица, которую в 1869 году переименовали в Бибиковский бульвар, а в 1919-м – в бульвар Тараса Шевченко…

Проходим неспешным шагом пять минут и сразуже окунаемся в шумное, пестрое море толкучки. Преграждая нам путь, продавцы предлагают свой товар, на все лады расхваливая его и выкрикивая цены. В Киеве времен нэпа всего было вдоволь. С появлением червонцев – больших десятирублевых банкнот с изображением пахаря и молотобойца – рубль стал весомым и конвертируемым. Червонцы повсюду охотно принимали, даже предпочитали доллару. Люди распевали частушку:

 
Червонцы мои червоноченные,
Любит вас простой народ и уполномоченные…
 

…На Евбазе привораживала красочная картина невероятного изобилия, обволакивали ароматы овощей и фруктов. На два рубля доверху наполнялись две большие корзины, которые с трудом волоклись домой. Евбаз ничуть не уступал до революции Подолу ни по количеству евреев, ни по плотности проживания на одном квадратном метре, ни по колоритности иных фигур. Есть в романе Николая Островского “Как закалялась сталь” эпизод, когда главный герой, защищая девушку от напавших на нее бандитов, убивает одного из них, некоего Миньку Черепа, из нагана. Так вот, человек с таким прозвищем действительно жил на Евбазе. Бандита так звали за странную, уродливую форму головы. Впоследствии он стал знаменитым налетчиком, которого на самом деле застрелил сам Островский.

Был на Евбазе некий слепой, зимой и летом ходивший босиком и питавшийся тем, что подадут. А когда умер, в его ветхом матрасе обнаружили какие-то невероятные суммы дензнаков – точь-в-точь как в классическом рассказе.

Вообще же район рынка был уникален превде всего невероятной мешаниной национальностей, языков, традиций… В разгар нэпа в Киеве, как и повсюду, появились национальные криминальные группировки, состоявшие из сотен и даже тысяч земляков: китайская мафия среди прочего контролировала разлив и продажу контрабандной водки, в том числе на Евбазе… Припоминается сплошное болото или пыль под ногами – в зависимости от состояния погоды, – беспрестанная людская толкучка и шум, выкрики из толпы: “Марь-Ванна, наливай!” – разносчика питьевой воды с сулеей[4] на плече и со стаканом в руке. Китайцы (из тех, кто завербовался на заработки в Россию еще во время Первой мировой войны) – продавцы разноцветных фонариков из гофрированной бумаги, легких серебристых шариков на ниточке-резинке, черных бегающих мышей. Гадалки на картах непременно пророчили если не “дальнюю дорогу”, то “казенный дом” или пикового короля. Ученая морская свинка вытягивала бумажку-пророчество “с судьбой”… А в 1932–1933 годы Евбаз был одним из тех мест, где массово гибли люди, ища и не находя спасения от голодной смерти[5]. С переводом в 1934 году столицы УССР из Харькова в Киев власть пыталась упорядочить Евбаз по-своему. Начали с уничтожения церкви “в связи с реконструкцией площади и удобного устройства на ней трамвайных путей”. Потом соорудили помпезные деревянные пилоны главного входа на колхозный рынок. Но это был лишь внешний лоск. Официально беспризорников при «Советах» не существовало. Но фотографии Галицкой площади, датированные 1935 годом, навеки запечатлели ободранных босоногих пацанят».

Куплеты для воров

«Мне было четыре года, а старшему брату четырнадцать, когда умер отец. Наша семья, чтобы отвлечься от голода, всё время пела и танцевала. Старший брат был танцором-самородком и обучил нас всевозможным танцам. Это не только спасло меня от голода, но и сделалось со временем моей профессией. Когда пришло время, сосед, старик Абрамович, отвел меня в школу. В классе, когда распределяли общественные нагрузки, я взялся за огород. Попросил всех учеников принести картошку, рис, вермишель, фасоль, огурцы, помидоры и так далее. Дома из этих продуктов мы варили супы. Пришло время сбора урожая, я посетовал на неурожай. Тогда класс мне дал еще один шанс. Естественно, вторая попытка окончилась так же, как и первая, – супом. После чего соученики отказали мне в доверии. Агроном из меня не получился.


Евбаз. Конец 1920-х. Может быть, малец в углу кадра – это маленький Боря?


Вскоре после этого сосед, бывший старше на четыре года, соблазнил меня поехать в Москву. Тогда я впервые увидел Ленина в гробу. Поездка длилась десять дней, и всё это время нас разыскивала милиция.

Первое путешествие мне обошлось довольно дорого. Меня исключили из дурного примера надо скорее избавиться. Я подался в цыганский табор. Какая там была жизнь! С едой проблем не было, все гадали, все воровали, а потом до глубокой ночи пели и танцевали. Табор стал для меня университетом. И уже потом, став профессиональным артистом, я лихо исполнял в ансамблях и театрах цыганские танцы.

Чем я только не занимался в те давние годы: торговал ирисками, папиросами, был подручным маляра, кровельщика, водопроводчика. Но, к сожалению, нигде долго не задерживался. Как правило, подводила страсть к шуткам и розыгрышам.

В нашем доме поселилась проститутка. Красивая, лет тридцати, аппетитная блондинка. Мне она платила деньги, чтобы я распускал во дворе слухи, что она портниха. А мне что? Я мог пустить слух, что она мать Миклухи-Маклая или его дочь. Ей приносили вещи для шитья, она снимала мерку и отдавала шить портнихе.

Именно тогда состоялся мой дебют на профессиональной сцене. Первыми, кто оценил мой талант, были киевские уголовники. Поверьте, нет более благодарной аудитории, чем уголовники. Это я понял тогда, в юности, и утвердился в своем мнении, проведя в тамбовской тюрьме в их обществе год и две недели.

По соседству с нашим домом был Троицкий рынок. Когда базар к вечеру стихал, там собирались карманники, домушники, налетчики и их возлюбленные. Я для них выступал. Па деревянных стойках я бил чечетку, цыганскую пляску, “Яблочко”, блекбот, “Барыню” и еще бог знает что. Мне часто приходилось менять репертуар, так как зрители изо дня в день оставались прежние. Со временем я перешел на смешанный жанр – танец с разговорами и танец с куплетами. Уголовники ко мне относились хорошо, а главное, они спасали меня от голода.

Когда я выступал для жуликов, я и танцевал, и пел, и разговаривал. Я был синтетическим артистом, как Чарли Чаплин. Я начал без всякой школы. По мне повезло – я все время встречался с гениальными и талантливыми людьми. То есть выше этой школы быть не может. Это у меня заложено с детства – актерское мастерство, пение, куплеты. Я – юморист. Я с детства шучу. Семья моя была самая веселая в Киеве. Жрать нечего было. Только юмором и отделывались. Вместо обеда танцевали, вместо ужина пели. Все думали, что богаче этой семьи нет, а мы были хуже всех».

1Здесь и далее курсивом выделены цитаты Бориса Сичкина из радиоэфиров, печатных интервью разных лет, а также из книги «Я из Одессы! Здрасьте!»
2«Я из Одессы! Здрасьте!» (см. библиографию).
3По материалам книги Д. В. Маклакова «Тут был Евбаз», статей В. Баканова и М. Френкеля.
4Бутылка, полуштоф.
5Старший брат Б. М. Сичкина погиб от голода на Украине в 1933 году.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru