Приобретение кафе прошло точно в срок. Все документы оказались подготовлены верно, без лишних нареканий. Я вся светилась, предвкушая этот момент. И только, ощущение холодного металла ключей, в своей руке, заставило меня поверить в происходящее. У нас есть свое кафе. Свое собственное и самое уютное на свете кафе. После сделки, мы с Джо сразу же туда отправились, зайдя по пути в продуктовый магазин за сыром и вином. Гулять, значит гулять.
Кафе встретило нас привычной тишиной и скромностью. Создавалось впечатление, словно оно нас стеснялось, аккуратно старалось познакомиться, с осторожностью осматривалось.
– Здравствуй, – сказала я, очень тихо, чтобы не спугнуть стоящую вокруг нас атмосферу. – Мы вернем тебя к жизни, вот увидишь.
– Ты разговариваешь со зданием, чего мне ожидать дальше? – Джо как всегда пытался отшутиться.
– Это я еще здесь готовить не начала. – Поддержала я Джо.
Я прошла в центр кафе, к большому круглому столу, выдвинула стул и опустилась на него. Джо поставил на стол пакет с продуктами, и направился в сторону кухни. Какое-то время я сидела в одиночестве, слушая, как за стеной открываются и закрываются ящики. Джо явно что-то искал. Через несколько минут, он показался оттуда, победно держа в руках два бокала и штопор.
– Я знал, что они должны быть здесь, – проговорил он, открывая бутылку с вином и разливая его по бокалам. Багровая жидкость, устремившись на свободу, наполовину наполнила собой бокалы. – Ты не поверишь, но посуда на кухне, такая же, как и мебель, вся разная. Глубоко сомневаюсь, что нам удастся отыскать хотя бы пару из общего сервиза.
Джо протянул мне один из бокалов, и я взяла его, надежно держа за хрупкую ножку. Разная мебель, разная посуда, даже стены в кафе выкрашены разной краской. Стена за барной стойкой темно-коричневая, сам зал пыльно-розовый, а стены по бокам от входной двери нежно-голубые. В первый же момент складывалось впечатление, что просто не хватило одного цвета краски на все кафе. Но мебель, теперь еще и посуда, будто кафе собирали всем Парижем или же по всему Парижу. Что-то в этом было такое, не знаю, как индивидуальность в человеке. Такая обстановка создает своеобразный колорит, чем, несомненно, цепляет. Мне определенно нравится.
– Не хочу ничего менять. Давай оставим все как есть? – Спросила я мужа.
– Оставить мы можем, если хочешь, но обновить придется. На стульях сидеть страшно, в любой момент обвалятся, столы покрыты кружочками от стаканов, в углах паутины, стены обшарпанные. Ближайший месяц нам вылезать, отсюда, не придется. Скажи привет мозолям. – Джо большим глотком отпил вино и поставил стакан обратно на стол.
– Почему мы, тебе хватает работы в своем ресторане. – С грустью в голосе проговорила я, без помощи Джо, ремонт затянется гораздо дольше.
– Я что не сказал тебе? – Спросил Джо, хотя от меня ему не удалось скрыть блеск в глазах.
– О чем?
– Я тоже уволился, так что, моя любимая жена, мы теперь оба безработные. – Джо сказал это и опять зашелся смехом. Оказывается, я себе в мужья выбрала очень веселого человека.
– Ты не мог уволиться, – я отказывалась верить его словам. – Ты столько лет добивался повышения и теперь, когда у тебя все получилось, ты взял и уволился. Как это понимать?
– Вот именно, в том ресторане, я добился максимума. Хочу расти дальше. Я верю в наши силы, вместе, мы сделаем это кафе вкусным и шикарным. А поодиночке мы не сможем. Видимо, настал тот период в нашей жизни, когда необходимо что-то менять. С сегодняшнего дня начинаются наши перемены к лучшему. – Джо допил свой бокал и начал рассказывать мне о всей бумажной волоките, которая нам предстоит для открытия своего бизнеса. Оказывается, в Париже открыть свое дело не очень просто, перед этим нужно как следует везде набегаться.
Мы не заметили, как бутылка с вином опустела, а от сыра осталась одна упаковка. Сквозь стекло на входной двери, на нас смотрела красная полоска горизонта, а значит, солнце скоро сядет. Уйдет до самого утра и на смену ему придут полумесяц и звезды. Мы с Джо тоже поднялись с ветхих стульев и, выйдя из нашего кафе, направились домой на любимую улицу Жакье.
***
Утром, позавтракав наспех яичницей с помидорами черри, мы вооружились ведрами, тряпками, швабрами и направились туда, где провели вчера половину дня. Меня, буквально, разрывало от нетерпения начать работу, чтобы быстрее подготовить кафе к открытию.
Первым делом, мы вынесли почти всю мебель, которую решили в дальнейшем заменить новой, остальную же обернули пленкой для сохранности. С паутиной в углах и прочей грязью, нам удалось управиться быстро. В первый же день мы еще успели заказать краску, с такими же оттенками, какие уже много лет украшали стены этого места. К концу недели ее обещали привезти, а значит, до этого времени необходимо все успеть подготовить. Ни я, ни Джо никогда ранее не брали в руки кисточку, только если в детстве, рисуя для родителей умилительные картины. Но Джо сказал, что мы справимся и все ремонтные работы сделаем сами.
– Я устала, давай сделаем перерыв и пообедаем. – Наконец-то я предложила мужу.
Джо мое предложение с радостью поддержал, и мы, пыльные и потные, отправились в ближайшее кафе. Выбрав один из свободных столиков на улице, мы с легкость сели за него. Обложка меню, благодаря ветру, то открывалась, то закрывалась, словно играя с нами.
Бегло изучив страницы меню, я остановилась на овощном салате с нутом, а Джо заказал плов, так как именно это заведение всегда славилось его бесподобным приготовлением.
Чай нам подали в первую очередь, и мы тихонько наслаждались отдыхом в ожидании обеда. В это время Париж всегда замирал, будто его кто-то поставил на паузу. Все, кто ранее бежал, куда-то спешил, теперь неспешно сидели в кафе или в парках со своими ланч-боксами. За это я тоже люблю Париж, за его стабильность и постоянство.
Молодой официант поставил перед нами тарелки с едой и, пожелав приятного аппетита, направился к другому столику. Какое-то время мы ели молча, затем Джо прервал молчание:
– Что станет с барной стойкой? Ее станем заменять?
– И лишить кафе такой изюминки? Для одной семьи она являлась целым домом довольно долгий период. Я просто не смогу поставить другую вместо нее. К тому же, в ней находится потайная дверь, вдруг пригодится. – Подмигнула я мужу.
– Прятать наличные, тогда ни один грабитель нам не страшен.
Спустя часовой перерыв, мы с новым рвением принялись к перестройке кафе. Мы трудились до самого вечера и успели очень многое. Джо составил целый список необходимых вещей, в этом вопросе я полностью ему доверилась. Хотя меня изрядно смутила посуда в верхних строчках списка. Какая разница, в чем ты готовишь, если гости этого не видят.
– Сковорода для повара самое важное, это как оружие у охотника. Без хорошей сковороды ты не сможешь приготовить настоящее блюдо. Вкусное да, легко, но настоящее возможно только на настоящей посуде, – Джо всегда нравилось знакомить меня с чем-то новым, вводить в курс дела. Он всегда менялся в лице, видно, что ему это доставляет удовольствие.
– И где же нам раздобыть самую настоящую сковороду и почему у нас дома такой нет? – Сейчас меня волновали только эти два вопроса.
– Дома у нас не самые плохие варианты, но для массовых готовок они не годятся. А за покупками отправимся довольно скоро, там все и увидишь, – сказал Джо и собрал остатки мусора в мешок. – Мы молодцы, никогда не думал, что за день можно столько всего успеть. Думаю, с открытием мы не затянем.
– Мне не терпится, но для начала необходимо составить меню. А до бабушкиных тетрадей, я еще не добралась. – С грустью ответила я.
– Завтра у тебя будет на это целый день, а я отправлюсь решать юридические вопросы. Лучше все оформить сразу, чтобы это надолго не затянулось. – Проговорил Джо.
– Договорились, с меня меню, а с тебя порядок в документах, – выдохнула я. – Никогда не любила решать подобные вопросы.
День завершился также приятно, как и начался. Поужинав на скорую руку, мы достали из морозильника мороженое, каждому свое, потому что здесь наши вкусы абсолютно не совпадали. Любимый мною сорбет, Джо на дух не переносил, его сердце на веки было отдано пломбиру. Расположившись на диване в объятиях друг друга, мы включили черно-белый фильм с Одри Хепберн и Грегори Пеком в главных ролях. Мне и не пересчитать сколько раз вот так вот вместе мы смотрели «Римские каникулы». Это поистине превосходное кино. Кино для отдыха, душевного спокойствия, любви.
После увольнения, я продолжила просыпаться также рано, с разницей в том, что просыпалась я отныне сама, без будильника и чувствовала себя при этом полной сил и энергии. Немного помечтав, глядя в окно на сонный Париж, я перебрала в голове все события последних дней. Ярких, наполненных приятными событиями дней. Скоро мы откроем кафе. Из офисного работника в повара. Это ли не кардинальные перемены?
***
Я сама не заметила того, как мои руки потянулись к овсяным хлопьям. Значит, на завтрак будет каша. Залив хлопья миндальным молоком, я довела содержимое кастрюли до кипения и продолжала медленно томить на огне несколько минут. В конце положил пару чайных ложек кокосового урбеча и засыпала щедрую порцию ягод. Сегодня это вишня и голубика. Прикрыв кастрюлю крышкой, я выключила плиту и пошла в холодный душ. Принимать холодный душ после пробуждения это тоже неотъемлемая часть моего утра, невероятно полезно для сердца и здоровья в целом. Это для меня как почистить зубы, сделать вакуум и выпить стакан теплой воды. Жаль, что Джо не разделяет моей любви к бодрящей водице. Никакие умные книги, ни мои уговоры и лекции о правильном образе жизни, не заставили его полюбить ее или хотя бы стоически перетерпеть.
– Опять закаляешься? – Голос Джо казался на удивление бодрым, что было странно для столь раннего часа.
– Я почти морж, ледники Антарктиды мне не страшны, – я вышла из душа, укрывшись большим полотенцем. – Ты чего так рано проснулся, я вроде не шумела?
– Выспался, давно так прекрасно себя не чувствовал.
– Видимо это одна из черт безработицы. Никакой сонливости и апатии. – Я подошла к мужу, заодно поцеловав его и пожелав доброго утра.
– Что ж, если это так, то мне нравится мой новый образ жизни. – Ответив на мой поцелуй, Джо стянул с меня полотенце. Почему бы и нет, теперь нам спешить некуда.
После завтрака, он сразу направился в префектуру подавать заявление. После долгих размышлений, мы остановились на коммерческом обществе с ограниченной возможностью, так как планировали совместно управлять своим кафе.
Я же расположилась на кровати, разложив бабушкины тетради рядом с собой. Вооружившись карандашом, открыла первую попавшуюся тетрадь на первой странице. Знакомый бабушкин подчерк тянулся перед глазами ровными линиями. В этом вся она, француженка до мелочей. Я родилась в этом городе и прожила здесь все свои тридцать лет, но никогда не ощущала себя по-настоящему парижанкой. У меня нечему поучиться, я не обладаю утонченным вкусом и особым шиком, могу ужинать, сидя в удобных спортивных штанах и не идеально причесанной. Бабушка же не допускала промахов, она с гордостью несла себя и получала от этого удовольствие.
Каждый рецепт отделялся от предыдущего линией узоров. Рядом с некоторыми на полях значились пометки, а самые любимые она помечала восклицательными знаками.
Итак, первый рецепт, свекольный фалафель. Мелко потертую свеклу смешать с отваренным нутом, луком и чесноком, добавить соль, зиру, черный перец. Все растолочь и скатать в маленькие колобочки, после чего запечь их в духовке минут 20.
И вот мне снова семь лет, я сижу за столом на бабушкиной кухне, мои ноги свободно болтаются под ним, пройдет еще несколько лет, прежде чем они начнут доставать до пола. Бабушка поставила передо мной тарелку с рисом и домашним хлебом, сверху величаво красовались яркие шарики. Я принялась их разглядывать, идеально ровные, все скатаны словно под копирку. В моем детском воображении они вызвали буру эмоций. Я до сих пор помню их вкус. Вкус счастья, доброты и хорошего настроения. Им определенно будет отведено место в моем меню.
Я провела за чтением рецептов без малого два часа, два часа теплых воспоминаний. От перечисления вкусной еды у меня потекли слюнки, а прерываться на готовку мне очень не хотелось. Я решила перекусить в сквере Фредерик-Базий. Наспех причесавшись, я наполнила свою желтую термокружку ароматным кофе, и направилась в пекарню за свежими круассанами.
От увиденной выпечки голова пошла кругом, хотелось сразу всего, но я сдержалась. Правда, одними круассанами дело не ограничилось. Следом за ними в пакет отправился сочный синнабон. Поблагодарив хозяина за мучное счастье, я поспешно удалилась, боясь передумать.
В сквере было не многолюдно, это и понятно, до обеденного времени оставался целый час. Я опустилась на скамью, достала кофе с булочками и погрузилась в мечты. Мечты подобно птицам не устают порхать над моей головой, и когда-нибудь хотя бы одну из них, но я поймаю.
И опять мои мысли вернулись к бабушке. В последнее время я все чаще думаю о ней. Прошло восемь месяцев, с тех пор как она покинула нас, но с каждым последующим месяцем все тяжелее это осознавать. Оказывается, время не лечит, а заставляет смириться с безысходностью.
«Как мне тебя не хватает, твоих шершавых, но таких теплых рук, бархатного голоса, жизненных глаз, наполненных каким-то необъяснимым чувством, ни то стыдом, ни то страхом. Ты всегда отшучивалась, говоря, что это вздор. Интересно, узнаю ли я когда-нибудь, что они так надежно хранили». – Я устремила свои зеленые глаза к небу, жадно всматриваясь в поисках ответа, но в нем увидела только птиц, беззаботно летающих в небесной голубизне. Это их территория и птицы об этом прекрасно знают.
Просидев в сквере дольше, чем планировала, я удовлетворительно посмотрела в блокнот со своими заметками. К свекольным фалафелям добавилось два супа, паста с цукини и овощной салат. Для начала необходимо приготовить их дома, значит, домой придется идти через магазин. Странно, что пока мне не попалось ни одной тетрадки с выпечкой. Бабушка это любила больше всего, каждый раз она пекла что-то новое и потрясающе вкусное, не переставая нас удивлять. Неужели эти рецепты она не записывала, надеясь на свою память.
Обнимая одной рукой пакет, доверху набитый важными составляющими моего экспериментального меню, я тщетно старалась отыскать в сумке ключ от дверей. Каждый раз натыкаясь рукой на непонятный предмет, я мысленно пообещала себе перебрать содержимое сумки, оставив только самое необходимое. Через несколько мгновений дверь распахнулась сама, и на пороге показался Джо.
– Я услышал какое-то не заканчивающее шебуршание, даже стало интересно. – Проговорил Джо, взяв у меня пакет.
– Спасибо, что открыл, без тебя мне пришлось бы там стоять целую вечность, – я чмокнула Джо в щеку и прошла вглубь квартиры. – Я не ждала тебя так рано, планировала успеть сготовить ужин.
– Мне сегодня везет. Первый этап создания нашего бизнеса позади, осталось только зарегистрировать устав в Реестре торговли и обществ, и можно будет нас поздравлять. – Джо не пытался скрыть гордость в голосе.
– Хорошие новости, значит, с открытием мы не затянем, – сказала я мужу. – Я тоже времени зря не теряла, выделила из бабушкиной тетради несколько рецептов, сейчас же хочу их опробовать. Если нам понравится, то мы включим их в меню.
– Это интересно, тебе помочь?
– Спасибо, но я хочу сама приготовить. – Сказала я и поспешила в спальню, чтобы переодеться в домашнюю одежду.
Сколько раз я не пыталась наряжаться дома, чтобы выглядеть элегантно, поскольку это присуще истинной парижанке, все равно возвращалась к домашним майкам и штанам. И вот снова я натягиваю свою любимую белую футболку, голубые спортивные штаны, убираю волосы в низкий хвост, и на меня из зеркала смотрит двадцатилетняя девушка, хотя через полгода мне исполнится тридцать один год.
В то время, когда я вышла из спальни, Джо разговаривал по телефону, и я сразу прошла на кухню.
Итак, паста с цукини и овощной салат. Для пасты я выбрала тальятелле, хотя подойдет любая, особенно длинная. Пока она варится, я нарезаю соломкой зеленый цукини, обжариваю его в лимонном соке пару минут на сковороде, сверху добавляю листья мяты. Сливаю из кастрюли воду и высыпаю готовые макароны на общую сковороду. Все тщательно перемешиваю, сверху посыпав тертым пармезаном.
На салат уйдет еще меньше времени. В небольшом сотейнике отвариваю черное киноа, одновременно с этим мою шпинат и рукколу, после чего укладываю их в салатник. Туда же отправляю желтые и красные помидорки черри. После того, как киноа готово, перекладываю его в салатник, и остается только все сбрызнуть оливковым маслом. Вуаля! И я уже зову Джо к столу, на котором красуются две тарелки превосходных макарон и большой салатник, наполненный яркими красками.
– Выглядит аппетитно, а аромат просто божественный. – Джо театрально закатил глаза, предвкушая предстоящую трапезу.
Не прошло и десяти минут, как мой муж беспощадно расквитался с ужином, высказав при этом полное одобрение.
– Если мы в ближайшее время станем так ужинать, я быстро к этому привыкну. Не знаю, хорошо это или плохо. – Сказал Джо, заставив меня тем самым улыбнуться.
Улыбаться сейчас стало гораздо легче. Был в моей жизни затяжной период, когда я не могла ни смеяться, ни улыбаться, ни радоваться. Я просто проживала время, отчаянно ждала, когда оно побежит быстрее, а оно как назло замедлилось, терзая меня еще сильнее. Начинать жизнь с чистого листа это как увидеть свет в конце коридора. Яркий и ослепительный. Еще немного и ты доберешься до него.
– Мне тоже понравилось, что ж две позиции в нашем меню определены.
– Составлять меню самая интересная часть в открытии ресторана, – сказал Джо. – Знаешь, меня зовут обратно, предлагают повысить оклад.
– А ты? – На миг внутри меня все похолодело. Одна, без Джо, я не справлюсь.
– Куда же ты без меня? Назад пути нет. – Улыбнулся Джо, и я в очередной раз убедилась, насколько мне с ним повезло.
***
Последующие дни пролетали подобно мгновению. В конце вечера мы оба без чувств падали на кровать и моментально засыпали. Я так сильно уставала, что не запоминала даже сны, которые мне снились, и снились ли они вообще? После покраски, стены кафе вновь ожили, обрадовались, что они снова нужны и не забыты.
Несколько раз нас навещал Рубен, одобрительно кивая нашим стараниям. Он каждый раз садился на одно и тоже место, и его взгляд временно уносился в прошлое. И что-то в этом взгляде подсказывало мне, что не все гладко сложилось в его судьбе, она тоже успела его искалечить.
По рассказам Рубена, посуда в кафе действительно собиралась десятилетиями. Часто посетители приносили в знак благодарности тарелку, чашку или пару ложек. Раньше это приветствовалось, к тому же, почти все посетители являлись их близкими друзьями и с большим трепетом устраивали в кафе посиделки. И по Рубену было видно, насколько ему не хватает этих теплых встреч.
В то время, значительная часть меню успела украсить персиковые страницы моего блокнота. Пересмотрев все бабушкины тетрадки, я так и не отыскала ни одного рецепта выпечки, что ж здесь мне придется опираться только на свой опыт и, конечно же, на интернет. Хотя это по-прежнему казалось мне странным.
Джо тоже вовсю трудился, и это приносило ему удовольствие. Его глаза горели даже от такого скучного дела, как выбор посудомоечной машины, которой в кафе никогда раньше не было.
Когда косметическая отделка была на стадии завершения, мы выбрали теплый солнечный день и отправились на один из самых крупных «блошиных» рынков в Париже и мой самый любимый Сент-Уан. Там можно прикупить самые необычные вещи от антиквариата до современных изделий. От посещения этого места у меня всегда по коже бегут мурашки, так сильно оно на меня воздействует. Неудивительно, так как на рынке всегда много народу, особенно туристов. Сент-Уан как музей, экспонаты которого продаются. И цены там абсолютно разнятся, но мы то знаем, что к концу рабочего дня продавцы с радостью скидывают несколько евро, лишь бы продать. Только, к сожалению, к концу дня самый интересный товар уже уходит.
Шагая по павильонам рынка, я с особым интересом разглядывала многочисленные вещи. Почти все они пахли историей, каждая вещь ранее кому-то принадлежала, бережно храня секреты своего хозяина.
– Хочу эти шторы, – тихо проговорила я и направилась в дальний угол одного из павильонов. – Посмотри на них.
Джо приблизился ко мне и тоже взял в руки изумрудную материю.
– Мы повесим их на окна возле дверей. Я не видела раньше ничего прекраснее. – Я смотрела на шторы влюбленными глазами, все больше погружаясь в их неповторимый цвет.
– Если ты так хочешь, то я не против. Вот только окна у нас два, а штора одна.
– Зато она очень широкая и я смогу разделить ее пополам. Не зря же у меня годами в шкафу пылится швейная машинка. – Сказала я Джо и жестом руки позвала продавца.
Продавцом данного павильона оказалась высокая женщины, с короткой пепельной стрижкой и накрашенными, красной помадой, губами. Серый брючный костюм удачно подчеркивал ее стройность, а тонкая нитка жемчуга изящно украшала тонкую шею. Сразу видно, что она прирожденная француженка. Поскольку вы никогда не сможете точно определить возраст настоящей парижанки. Ей может быть и тридцать и пятьдесят.
– Добрый день, не подскажите нам ширину данной шторы. – Спросила я, все еще не выпуская из рук драгоценную материю.
– Около шести метров, – ровным певучим голосом ответила женщина. – Их было несколько, но до нас дошла одна, во времена немецкой оккупации эти шторы украшали квартиру Анри Филипп Петена, который в то время возглавлял коллаборационистское правительство Франции.
– Она, наверное, стоит безумных денег.
– Как раз наоборот, если бы мы имели весь комплект, то цена была бы достаточно высока, а так я не стану назначать за нее дорогую цену.
– Мы возьмем ее, она отлично украсит наше кафе. – Ни минуты не сомневаясь, сказала я продавцу.
– Интересно, чьим будет следующий предмет, который мы приобретем? Наше кафе потихоньку начинает приобретать мотивы Второй мировой войны. – Шутя, сказал Джо, когда мы покинули павильон, с объемным красным пакетом.
– Это всего лишь кусок материи, обычная ткань. Война длилась несколько лет, и многие вещи с той поры уцелели. Взять посуду из кафе, явно некоторые ложки находятся там с сороковых годов, это ни о чем не говорит.
– То ли дело наша барная стойка. – Сказав это, Джо как-то странно посмотрел на меня.
– От этой стойки у меня мурашки бегут, она сбивает мои мысли, отвлекает. Как только представлю, всю семью, которая в ней умещалась, становится жутко.
Какое-то время мы думали заменить барную стойку новой, без слез, горя и страха. Но, почему то решили все же оставить, поскольку она спасла целую семью.
Некоторые павильоны мы проходили мимо, тщательно отыскивая посуду, столы и стулья, но все, что нам попадалось не очень подходило. К вечеру я и Джо совсем вымотались, но наши старания были вознаграждены. Мы приобрели два почти новых набора столовых приборов, в одном из которых почетное место занимал устречный нож, что являлось большой редкостью для набора. Обычно столовые приборы приходится приобретать по отдельности, тем самым стараясь собрать полный комплект. Как можно было распрощаться с такой редкой вещью, я старалась не думать. Возможно, у кого-то с этим набором связывались плохие воспоминания, а теперь и вовсе, у него нет хозяев.
Заплатив необходимую сумму за столовые приборы, мы с Джо решили немного передохнуть в кафе, тем более что целый день ничего не ели. До закрытия рынка еще оставалось время, и мы отчаянно надеялись успеть выбрать мебель. В ожидании заказа, мы на пару озирались по сторонам, «блошиные» рынки это всегда необычно и интересно, а все его посетители чувствуют себя будто в Лувре. Та же сила, мощь и колорит.
Роллы с зеленым чаем нам принесли довольно быстро. Во всех кафе, расположенных на подобных рынках, присутствовало быстрое обслуживание. Что не удивительно, ведь посетители павильонов приходят сюда распрощаться со своими деньгами, а не есть.
Роллы пахли восхитительно, я взяла себе с нутом и паприкой, а Джо с форелью и сыром Филадельфия. Этот ролл являлся его неотъемлемым фаворитом. На протяжении многих лет, он его ест довольно часто и он нисколько ему не надоел. Я же всегда стараюсь заказать что-то новое. Мне скучно питаться одним и тем же. В мире столько разнообразных блюд, что жизни не хватит их всех опробовать. Я же намерена успеть.
Горячий чай терпко обжигал горло, и почему в кофейнях всегда приносят настолько горячие напитки? В итоге мой ролл уже съеден, а из стакана не убыло ни глоточка. С явным не довольством я подзываю к себе официанта и заказываю дополнительно круассан с шоколадом.
– Если бы я не знал тебя настолько хорошо, то мог бы предположить, что ты чем-то не довольна, – заметил Джо. – Но мне можешь признать, что не вовремя остывший чай это прекрасная возможность отведать потрясающий круассан.
– Ты знаешь, что я никогда не пью чай просто так. Просто так я могу попить воды, но не чай же, его мне необходимо заедать. – Ответила я и откусила огромный кусок от своего заказа. Вот круассаны можно есть бесконечно, не встречала такого человека, который бы их не любил. На первый взгляд они все одинаковые, но каждый раз разные. Ими я люблю наслаждаться, погружаясь в спокойную атмосферу и если бы мне необходимо было назвать несколько слов, с которыми я олицетворяю свою жизнь, слово «круассан» определенно бы было в списке. Мне повезло жить в Париже, где его можно купить буквально на каждом углу.
– Просто тебе повезло с фигурой, даже не представляю, если бы ты была склонна к полноте. Лилия при всем твоем аппетите, ты бы была размером с этот дом. – Рассмеялся Джо, он всегда меня подкалывает по этому поводу и намекает, что в моем роду не обошлось без ведьм.
В очередной раз, шутливо закатив глаза, я, на миг, пыталась вспомнить свою родословную и понять, почему дальше бабушки в нашей семье не сохранились никакие данные. И почему она так старательно скрывала свое прошлое, никогда не рассказывая ни о своих родителях, ни о себе? После минутных раздумий я доела свой круассан, запивая его, в меру остывшим чаем, и поторопив Джо, встала из-за стола.
Следующие два часа мы бродили по оставшимся павильонам, выбирая стулья и столы. И полностью определившись, мы заплатили за них сущие гроши и, оформив на завтра доставку, счастливые отправились домой. В итоге, самой дорогой вещью, приобретенной нами сегодня, оказался набор столовых приборов с редкими дополнениями в виде десертных вилок, вилок для морепродуктов, ножей для масла и рыбы.
***
На следующий день в кафе я расставляла столики со стульями, начистила кухню, разложила по своим местам столовые приборы и посуду, и взяла себе на заметку докупить тарелок. Чашек же должно хватить с лихвой. Про бумажные салфетки я напрочь позабыла, что ж, купить их можно и позже. Все равно список дел медленно уменьшается.
Джо сегодня поехал подавать последние документы, а на обратном пути планировал встретиться с некоторыми поставщиками. Мы еще не до конца решили, как станем приобретать продукты. Я люблю рынки, где можно самому все потрогать, понюхать, выбрать самое лучшее. На рынках всегда жизненно и энергично и продукты там гораздо вкуснее магазинных. Джо уверяет меня, что у большинства поставщиков продукты не уступают по качеству рыночным и у них всегда все свежее.
Не дождавшись своего мужа, я раньше обычного затворила двери кафе, планируя дома перешить штору. Я нисколько не пожалела, что не раздумывая ее купила. Такой цвет украсит любые окна, даже самые уставшие.
Я по-прежнему продолжала рассматривать все вокруг себя, птиц, деревья, небо, людей. Я научилась заглядывать в чужие окна, любуясь всевозможными цветами на их подоконниках. Я научилась улыбаться прохожим, внимательно изучая их манеры и одежду. Сейчас впереди меня шагает девушка, на ней надет бежевый костюм и туфли-лодочки в тон, она прерывисто объясняется с кем-то по телефону, как будто от этого звонка зависит вся ее жизнь. Хотя это может быть правдой. Порой минутный звонок может, как осчастливить нас, так и разбить нашу жизнь вдребезги. Я научилась не обращать внимания на непогоду. Отыскав в шкафу красивый зонтик, я перестала избегать дождя. Я научилась различать синие оттенки неба и определять по ним его настроение. И самое главное, я научилась не спешить и дышать полной грудью. После увольнения я многому уже научилась, но я все еще учусь жить заново полной жизнью.
Достав швейную машинку, я подобрала самые подходящие нитки и постаралась правильно ее заправить. На удивление, руки сами помнили все механические движения. После удачных манипуляций, я разрезала целый кусок материи ровно посередине и прострочила ее, для надежности, двумя линиями. Получив аккуратно простроченные линии, я мысленно похвалила себя.
Когда мне исполнилось одиннадцать лет, папа отдал меня на курсы кройки и шитья. Я и сейчас помню, как тогда умоляюще рыдала, уговаривая его не делать этого, что подобная ерунда мне никогда в жизни не пригодится. И отчасти оказалась права. Я мало что самостоятельно шила, просто нужды в этом не возникало. Со своим размером XS одежду для себя я без труда покупала в магазине. И эту швейную машинку мне тоже подарил папа на окончание учебы. Я прекрасно помню его счастливые глаза в тот момент, когда он вручал мне подарок. Он искренне надеялся, что я захочу стать швеей, как мама. Но я не мама, для себя я выбрала иной путь, возможно более легкий.
Звон ключей заставил меня вернуться в настоящее и я, подняв голову, увидела счастливого Джо, который с букетом цветов заходил в квартиру.
– Через десять дней открываемся, – Джо подошел ко мне и вручил букет. – А это тебе.
Я взяла из рук Джо букет белых лилий и вдохнула их аромат, который постепенно проник в наше жилище, заполняя собой все пространство. Эти цветы везде чувствуют себя равноправными хозяевами, не стесняясь своего запаха. Они дерзкие, пленительные, властные, полная противоположность меня. Лилии являлись любимыми цветами моей мамы, и поэтому она назвала меня также. Но кроме названия у нас ничего общего нет. Мне скорее подходят маргаритки. Тихие, невзрачные, скромные.
– Спасибо, они волшебные.
– Как и ты. – Джо улыбнулся и на его лице в тот же час отразились милые ямочки.
Перед сном уже лежа в кровати, мы опять делились своими страхами по поводу открытия кафе. Чем ближе оно приближалось, тем наше волнение усиливалось все больше. Хотелось, чтобы все прошло идеально, без малейших недочетов, сглажено, но скорее всего так не бывает. Какую-нибудь мелочь, но мы обязательно упустим, невозможно предугадать все наперед. Даже пчела, собирая нектар с цветов, пропускает некоторые из них, тем не менее, мед от этого хуже не становится.