Невезучая

Любовь Рябикина
Невезучая

Глава 1

У Оксанки была просто патологическая страсть попадать в нелепые истории. Там, где любой другой человек мог пройти, ничего не заметив, она обязательно находила что-то особенное и останавливалась, «влипая» в очередную неприятность. Она притягивала к себе несчастья, как магнит.

Мало того, стоило ей почувствовать к кому-нибудь симпатию или наоборот антипатию, как с этим человеком тоже что-то случалось. Если возникала симпатия, с объектом этой самой симпатии происходили разные нелепости, которые в быту зовут чертовщинкой. Вроде бы ничего плохого и не случалось, но… случившееся заставляло «симпатию» держаться в напряжении довольно длительное время. К тому же «объект» никак «не врубался», откуда на него валится эта «чертовщинка»!

Ну, а уж если в девчонке взыграла жгучая антипатия – тогда держись! Несчастный «объект» в течение нескольких дней принимал столько страданий, сколько и за целую жизнь не испытывал. На него падало, наезжало и натыкалось столько всего, что можно было диву даться, каким образом «антипатия» остается все еще жива? Слава Богу, что Оксанка редко к кому подобное чувство испытывала. По жизни была она человеком незлобивым и быстро прощала «провинившегося».

В последнее время Зиновьева вообще старалась не знакомиться ни с кем и все чаще подумывала о том, чтобы пойти к колдуну и попробовать изменить все к лучшему. И каждый раз оттягивала встречу с «заслуженными магами». Чаще это было обычное неверие в этих самых магов. Слишком много в последнее время плавало их на поверхности жизни, больше обманывая людей, нежели давая им облегчение. Эти шарлатаны набивали собственные карманы на чужих бедах и девчушке это оказалось известно.

К тому же Зиновьевой была неприятна сама мысль, что кто-то станет копаться в ее жизни и возможно заберет из нее все самое интересное. Ведь по большому-то счету Оксанке была прекрасно известна подоплека «невезучести». Отчасти это было устроено ее собственными руками.

Если бы ее выдающиеся «таланты» стали достоянием гласности, она немедленно отправилась бы в какой-нибудь закрытый институт «для опытов». А таланты были весьма неоднозначны и она прекрасно понимала, что определенные органы обязательно заинтересуются ими. Подопытным «кроликом» быть совершенно не хотелось!

На протяжении всей своей коротенькой жизни девушка тщательно скрывала от посторонних свой дар, умело маскируя его невезучестью. Так подсказывала ей интуиция, а ей она привыкла доверять. И все ее намерения пойти к колдуну были не более чем фикцией. Так, для отвода глаз. Каждый день Оксана громогласно сокрушалась на работе по поводу своей невезучести:

– Все, меня ничто не касается и я ни во что больше не лезу! И вообще, все, что происходит вокруг – не мое дело!

Библиотекари искренне сочувствовали, покачивали головами, изредка давали советы и грустно улыбались – что поделаешь, раз такая уродилась! Эти женщины, буквально зацикленные на книгах, считали, что понимают коллегу. Они столько прочли о таких людях и происходящее с Зиновьевой вовсе не казалось им странным.

А на следующий день после клятв и стенаний «несчастной» все повторялось. Неуемное любопытство втягивало Зиновьеву в новую историю. Коллеги по работе уже не удивлялись звонкам из больницы, травматического пункта, цирка, зоопарка, пожарной части или от спасателей. Тяжело вздыхали в ответ на очередной запрос по телефону и спешили на помощь юной коллеге.

В последнее время заведующая библиотекой настолько привыкла вытаскивать Оксану из неприятностей, что день, проведенный спокойно, она отмечала на календаре красным кружком. В конце работы говорила, многозначительно глядя на юную девушку:

– Что-то сегодня скучно было. Оксана сегодня нос никуда не сунула. Слава Богу!

Ну, вот скажите, какой надо быть, чтобы в один день дважды попасть в одно и то же отделение милиции? А Зиновьева попала! Утром и вечером. Такого даже она сама не ожидала!

Зиновьева шла на работу, когда ее остановил милицейский патруль, состоявший из двух парней. Один был с сержантскими погонами, а второй рядовой. Уж чем она им не понравилась, неизвестно, но остановили. Хотя на бомжа Оксанка не смахивала, да и на бандита тоже не тянула!

Девчонка просто торопилась на работу и поглядывала на часы, прикидывая, успеет забежать за молоком и булочкой к обеду или нет. Милиционеры потребовали документы, подозрительно глядя в лицо. Но именно в этот день, словно на грех, она не взяла с собой паспорт! Так и сказала, удивленно глядя на ребят:

– Паспорт у меня дома остался…

Без объяснения причин стражи порядка схватили ее и не смотря на отчаянное сопротивление, доставили в отделение, хотя попотеть им пришлось изрядно. Девушка оказалась юркой и наставила им синяков на ноги и руки, пронзительно вереща при этом:

– Да я же на работу опаздываю! Отпустите! Ой, мамочка, меня же заведующая уволит!

Выяснить все сразу парням и в голову не пришло. Зиновьеву засадили в камеру до выяснения личности. По дороге к «кутузке», уже в отделении, милиционеры на все ее вопросы неизменно отвечали:

– Вскоре все узнаете!

Им было не понять, что Оксанке все надо знать сейчас, а не потом. Времени на часах было без пятнадцати десять. Поневоле запаникуешь, когда рабочий день в библиотеке начинается с десяти, а работа любимая в самом лучшем смысле этого слова! Родственников, друзей и даже семью, ей заменяли книги.

В общем, немножко смирившись, Оксанка вежливо попросила разрешить ей позвонить, чтобы предупредить заведующую библиотекой об очередном недоразумении. Милиционеры звонить почему-то не разрешили и девушка не придумала ничего лучше, как через пять минут отпереть замок камеры шпилькой для волос.

Сокамерницы переглянулись и завистливо поглядели на ее ловкость, но последовать на свободу вслед за умелицей все же не рискнули. Ушлые девицы вовсе не хотели получить на свои тела новые «украшения» в виде синяков и ссадин и дополнительно обзавестись статьей «попытка побега».

Этому не хитрому приему Зиновьева научилась по книжкам. Несколько раз опробовала на своей квартире и овладела «специальностью домушника» если не в совершенстве, то вполне профессионально. Короче, она вышла из камеры и решительно направилась к двери.

Остальные женщины подошли к решетке и смотрели Зиновьевой вслед через отпертую дверь. Им было любопытно – что будет дальше?

Очумевшие от подобного фокуса, милиционеры дали девушке возможность дойти до половины коридора. Затем, внезапно опомнившись, бросились на нее с двух сторон с криком:

– Это точно она! Аферистка и взломщица!

Подобное определение Оксанка посчитала для себя оскорбительным. Она на несколько секунд замерла, переваривая сказанное, а потом заорала так, что на всех этажах услышали. Ее попытались вновь засунуть в камеру. Это оказалось не так просто сделать. Хоть и была она хрупким созданием, зато довольно крепким и жилистым, благодаря деревенским корням. Применять дубинки к девушке, да еще и в присутствии других задержанных, милиционеры посчитали слишком грубым делом.

Женщины в камере хохотали над молодыми парнями, которым поручили такое хлопотное дело. Многие почувствовали себя словно в цирке, они улюлюкали и свистели. Радостно хохоча давали Оксанке и милиционерам советы, которые им в общем-то слушать было некогда.

Хмурый дежурный с трудом водворил их в камеру и запер. Оглядев задержанных, цыкнул на них, но бабы даже внимания не обратили. Приникнув к решетке, они продолжали издеваться над милицией, отпуская нелицеприятные высказывания и откровенно издеваясь.

Зиновьева отчаянно сопротивлялась, отбиваясь от четырех милиционеров руками, ногами и головой. Парни кое-как все же сумели схватить ее. Не придумав ничего лучше, подняли за конечности и потащили в отдельную камеру.

Оксанка силилась дотянуться до державших ее рук зубами и крутила головой, как одержимая бесами. Из-за этого ее частенько встряхивали, стараясь не допустить еще и укусов. Милиционеры и так были изрядно помяты и поцарапаны.

В этот момент, привлеченные криками и воплями, вниз спустились начальник отделения и три следователя. Полковник остановился в начале коридора, удивленно глядя на странную «картинку». Подчиненные его не видели и не слышали, продолжая бороться с Зиновьевой. Начальство гаркнуло:

– Это кто тут так орет?!?

Ребята от голоса начальника вздрогнули, дружно оглянулись, ослабив хватку. Оксанка грохнулась на пол, больно ударившись локтями и спиной. Решительно перевернулась на живот и на четвереньках выскочила из окружения замерших милиционеров.

Мгновение и она прорвалась до начальника. Воинственно сжимая кулаки и одновременно потирая ушибленные локти, встала перед ним. Глядя снизу вверх на тучного полковника, теперь уставившегося на нее, почти спокойно объяснила:

– Я опаздываю на работу, а эти… – Она кивнула в сторону милиционеров: – …задержали меня по неизвестной причине, да еще и позвонить не дают! Меня же уволят по вашей милости! Где я потом работу поблизости от дома найду?

Начальник отделения посмотрел на ее возмущенное лицо. Вздохнул, глядя на смущенных, раскрасневшихся от борьбы подчиненных и покачал головой, то ли осуждая их за то, что не смогли справиться с девчонкой, то ли упрекая, что теперь ему самому приходится разбираться с такими мелочами. Взглянул еще раз на вопросительное лицо Оксанки и повернулся к одному из следователей. Коротко бросил:

–Анисимов, разобраться и доложить мне!

Обернулся к Зиновьевой на минутку и попросил:

– Только вы, пожалуйста, больше не кричите так! Я уж думал, что внизу пожар произошел и сигнализация взвыла!

Развернулся и поднялся на второй этаж. Милиционеры, косясь на воинственную пигалицу, поправляли галстуки и разыскивали по коридору оторванные пуговицы. Следователь вместе с Оксаной зашел в дежурную часть и сам позвонил по номеру, который дала девушка. Убедившись, что она не врет, выписал пропуск на выход. Сказал напоследок:

 

– Уж больно вы на одну известную аферистку смахиваете! Волосы светлые, глаза зеленые, рост средний, худенькая. Немудрено, что ребята обознались. Больше месяца ищем. Результат ноль, а краж становится все больше. Орудует в нашем районе. Прошу прощения за задержание и за поведение сотрудников.

Оксанка буркнула:

– Да ладно! Вот только локти все-таки больно! Вчетвером не смогли мой вес удержать. Что у вас за сотрудники такие слабосильные?..

Один из молоденьких милиционеров, стоявших у двери, обиженно ответил:

– Это не мы слабосильные, а вы, как питон в руках извивались. Если бы не сопротивлялись, все было бы нормально. А так, конечно, попробуй, удержи!..

Следователь расхохотался, глядя на Оксанку веселыми глазами:

– Вообще-то сопротивление при исполнении чревато. Вон вы их как разукрасили!..

На этом общение с милицией закончилось. Зиновьева вежливо попрощалась и вышла из отделения, поправляя воротничок кофточки. Анисимов глядел ей вслед, продолжая улыбаться.

Возвращалась с работы Оксана в десятом часу вечера. Она вообще никогда не спешила уйти пораньше, как другие библиотекари. У женщин были семьи и им было к кому возвращаться. Зиновьеву никто не ждал в квартирке, кроме зеленого волнистого попугая Кеши. Заведующая полностью доверяла Оксанке, сделав дубликат ключей.

Девушка оставалась одна в библиотеке до девяти вечера, обслуживая припозднившихся читателей. Она понимала, что кое-кто заканчивает работу в восемь, не успевая зайти в их библиотеку, которая официально закрывалась в двадцать ноль-ноль. Постоянные клиенты знали о любви Зиновьевой к книгам и о том, что она остается в библиотеке после восьми, беззастенчиво пользуясь этим обстоятельством.

По просьбе зав библиотекой Оксана безотказно заполняла формуляры и даже выполняла переплетные работы, реставрируя обтрепавшиеся книги. Занималась всем этим уже после работы, одновременно обслуживая припозднившихся клиентов. Она никогда и никому не отказывала в просьбе «поменять книги».

Зиновьеву схватили почти на том же месте, что и утром. Правда, милиционеры оказались другими – два сержанта. Снова потребовали документы, а потом, ни слова не говоря, потащили в участок.

Оксанка по дороге попыталась объяснить ошибку, но ее не слушали. Крепко сцапав с двух сторон за руки, продолжали тащить к отделению милиции. Несчастная девушка даже сопротивляться перестала, мысленно попрощавшись со свободой. В голове мелькало: «Господи, что же я завтра Марь Иванне скажу? Как она удивится, что я снова в милиции оказалась! И Кешка голодный…».

Оксана покорно переставляла ноги, но не больше и молчала. Она уже поняла, что оправдываться бесполезно. На ее счастье из дверей райотдела милиции выходил тот самый следователь, отпустивший ее утром. Зиновьева узнала мужчину и обрадовалась. Вся ее инфантильность канула в Лету. Девушка кинулась к Анисимову, отбросив руки милиционеров. Запнувшись за что-то впереди, чуть не упала в ноги следака. Заглядывая в лицо мужчины и надеясь, что он ее узнает, взмолилась, оглядываясь на сержантов:

– Господи, да скажите вы им, что я не аферистка, а библиотекарь!

Анисимов изумленно поглядел на нее сверху вниз. Затем перевел взгляд на замерших сержантов. Спустился с верхней ступеньки. Минуты две разглядывал умоляющее девичье лицо. Наконец вспомнил и… расхохотался. Просмеявшись, сказал подчиненным:

– Отпустите, мы ее утром уже задерживали! Она девушка с талантами, может камеру вскрыть и даже пуговицы поотрывать!

Милиционеры сразу прекратили попытки сцапать ее за руки. Корректно извинились. Развернулись и отправились на пост, а Оксана в ту же секунду дала себе слово – без документов никуда не появляться. Облегченно вздохнув, поправила манжеты простенькой кофточки.

Следователь, окинув хрупкую фигурку внимательным оценивающим взглядом, вызвался проводить ее до дома:

– Давайте-ка я вас провожу до дома. Как бы вас снова не схватили! Тогда придется сидеть целую ночь в камере с сомнительными личностями.

Зиновьева, уже успокоившаяся и обрадованная полученной свободой, предложила:

– Я рядом живу. Может, пройдемся пешком? Я в автобусе ездить не люблю. После работы хочется воздухом подышать.

Мужчина легко согласился:

– Идемте. Мне и самому полезно прогуляться. Сегодня целый день в кабинете провел с бумагами. Пыли надышался всласть…

Большую часть дороги шли молча, стараясь не касаться друг друга локтями. Оксана не знала с чего начать разговор. Мысли в голове путались. Все, что она узнала из книг, вдруг оказалось таким ничтожным. Перед ней был живой мужчина, а не книжный герой! И он разительно отличался от литературных персонажей. Удивительное дело, но ей хотелось, чтобы Анисимов сам заговорил с ней.

А следователю нравилось наблюдать за ее подвижным симпатичным лицом, которое то бледнело, то краснело, едва она вскидывала на него глаза. Он, чуть улыбнувшись про себя, посмеялся:

– Ну, надо же! Вас задержали дважды! Я с таким ни разу не сталкивался! – Спросил, заглядывая в личико сбоку: – Сколько вам лет?

Оксана, порозовев лицом от смущения и чувствуя, что голос ей не повинуется, хрипло ответила:

– Девятнадцать…

Мысленно выругала себя за односложный ответ, но продолжить разговор и спросить о его возрасте не решилась. Опустив голову, шагала рядом. Стараясь делать это незаметно, поглядывала на мужчину. Анисимов наблюдал за этими взглядами с улыбкой, стараясь не смущать ее слишком сильно. Ее откровенность и искренность вызывали у него доверие.

Опытный мужчина удивлялся: в девятнадцать лет Зиновьева оказалась совершенно неискушенной в любовной науке и в ней полностью отсутствовало кокетство. Хотя некоторые ответы на его редкие вопросы больше подходили зрелой даме, нежели юной девушке. Они были вдумчивы и серьезны.

До ее дома дошли за десять минут. Анисимов огляделся, хотя не раз бывал в подобных местах. Двор оказался тенистым и довольно маленьким. Наверное из-за того, что все свободное пространство занимали по углам гаражи, зрительно «утягивающие» пространство, а в центре царствовала детская площадка, обсаженная здоровенными липами и кленами.

Зиновьева смущенно остановилась возле крайнего подъезда. Посмотрела вверх, а затем уставилась на собственные туфельки, не зная, что сказать. В такую ситуацию она попала впервые.

К удивлению следователя, на скамейке отсутствовали «вечные» бабули и никто не уставился на них с любопытством. Хотя он мог бы поклясться, что из окон многие глядели на них в этот момент. Анисимов посмотрел на склоненную голову девчонки. Подумав, покопался в барсетке и протянул ей свою визитку со словами:

– Если снова схватят, покажите этот клочок бумаги, вас отпустят. Или номер телефона скажите им. Ну, а если что – звоните! Чем смогу – помогу!

Зиновьева вскинула голову на него. Словно не веря, взяла визитку. Поглядела на цифры и буквы. Снова подняла голову на мужчину и искренне поблагодарила:

– Спасибо вам! И что спасли сегодня и что проводили. Знаете, я еще с милицией не знакомилась. – Помявшись, выпалила: – Ладно, я пойду, а то поздно уже…

Анисимов неожиданно подумал: «Думаю, что я первый мужчина, с которым ты вообще познакомилась…». Сказать ничего не успел. Каблучки ее стареньких туфель простучали по бетонным ступенькам. Оксанка ухватилась рукой за дверную ручку и, не оглянувшись, скрылась в подъезде. Дверь глухо стукнула за ее спиной.

Анисимов, все это время глядел ей вслед. Когда девчонка скрылась в темноте подъезда, пожал плечами и направился со двора, чувствуя спиной чужие заинтересованные взгляды. Оглядываться не стал, понимая, что из-за занавесок все равно навряд ли кого увидит…

Сев на скамеечку автобусной остановки в ожидании транспорта, задумался. Что-то шло не так и это насторожило следователя. Обычно, после того, как он провожал женщин к дому, его приглашали на «чашечку кофе». Ну, а что за этим следовало и дураку ясно. Никаких обязательств и условий при этом друг другу никто не ставил.

Женщинам Анисимов нравился. Ему было уже тридцать два года и он был красив той зрелой мужской красотой, что берет за душу слабый пол. Лицо правильного овала, крепко тронутое загаром, притягивало женские взгляды. Легкая седина в волосах манила к себе. Серые глаза, опушенные длинными черными ресницами, могли взглянуть с такой нежностью или вниманием, что ни одна из дам не могла устоять перед ним.

Сегодня его манящие взгляды впервые ни к чему не привели. Зиновьева вообще не отреагировала! Сергею неожиданно пришла на ум весьма не приятная мысль: «Старею, наверное». Оксана была первой, кто не пригласил его войти и вообще не отреагировал на легкие попытки ухаживания. Его это сильно задело, но мужчина постарался не забивать голову, как он считал, ерундой.

Войдя в подошедший к остановке автобус, спокойно направился домой, для себя решив считать Зиновьеву просто глупой девчонкой, не разбирающейся в мужчинах. К тому же она показалась ему несколько странной и «зажатой».

Но хотя Анисимов и решил так, он целый вечер видел перед собой зеленые, распахнутые миру, глаза. Сердцем чувствовал, что его тянет к этой чистой девчушке. Это злило и бесило его.

Выкурив перед форточкой несколько сигарет одну за другой, Сергей чертыхнулся. Мысли о Зиновьевой не отпускали. Стараясь стряхнуть наваждение, он начал обзванивать многочисленных подружек. Весело балагурил в трубку, хотя этого веселья в душе не испытывал. Назначил одной красотке свидание, пообещав прийти и… не пошел на него.

Вместо свиданки забил в видак кассету с первым попавшимся под руку американским боевиком. Растянулся на диване. Не задумываясь над сюжетом, уставился на экран. Когда кассета закончилась, Анисимов мирно спал. Голубой экран телевизора освещал темную комнату до рассвета…

Девушка поднялась на пятый этаж бегом по лестнице, совершенно забыв про лифт. На душе бушевала буря: ее впервые в жизни провожал до подъезда мужчина! Дрожащими руками Оксана отперла замок и торопливо юркнула в спасительный полумрак коридорчика. Торопливо заперла за собой дверь квартиры. Привалившись спиной к двери, еще раз взглянула на маленький кусочек картона, зажатый в руке. Вслух прочитала:

– Анисимов Сергей Александрович. Следователь… – Прошептала: – Ой, бабулечка, видела бы ты его! Как жаль… Царство тебе небесное…

Внизу картонки были напечатаны четыре номера телефонов: три рабочих и домашний. Визитка была без вензелей и прочей чепухи: обычная черная рамочка и внутри буквы с цифрами. Память у Оксаны была фотографической. Она мгновенно запомнила цифры, отложив их в голове «на всякий случай». Подумав, аккуратно затолкала визитку в маленький внутренний карманчик в сумке.

Вздохнув, отправилась на кухню, чтобы приготовить свою любимую гречневую кашу. Попугай Кешка встретил ее радостным чириканьем. Запрыгал по клетке, цепляясь за прутья решетки лапками и клювиком. Уселся на верхней жердочке рядом с колокольчиком и довольно отчетливо проворковал:

– Кеша хороший. Кеша любит Оксану. Кеша хочет кашки…

Зиновьева улыбнулась и подошла к притененной клетке на подоконнике:

– Кешенька! А я о тебе и забыла со своими переживаниями.– Вытянув кормушку, подсыпала корм: – Кушай, мой маленький. Кешенька хороший! Оксана тоже любит Кешу!

Сменив воду в поилке, принялась готовить ужин для себя. Как и всегда он был не хитер, без особых изысков. Смотрела на поднимавшееся в кастрюльке молоко, помешивала его ложкой, а сама думала о следователе. Почему-то больше всего ей хотелось дотронуться до его волос с ранней проседью. От этих мыслей в груди становилось горячо. Оксанка грустно улыбалась и вздыхала.

Сварив кашу, положила ее в тарелку и добавив кусочек масла, присела к столу. Посмотрев на попугайчика, чистившего перышки, сказала:

– Эх, Кешка! Анисимов проводил меня из вежливости, а я, дура, почему-то о нем думаю…

Через неделю Оксану заинтересовала странная «штуковина» свисавшая с крыши старого девятиэтажного дома. Зиновьева возвращалась домой с работы, никуда не торопясь. На улице было еще светло. Солнце до половины выглядывало из-за крыш, окрашивая все вокруг в багровый цвет и высвечивая последними лучами каждый уголок, куда они доставали. Деревья и кустарники казалось замерли. Ни один листочек не шевелился. Все отдыхало после жаркого дня.

Девушка внимательно разглядывала все вокруг и искренне радовалась, что день прошел относительно спокойно, если не считать пары-тройки мелочей. Таких, например, как опрокинутая полка с книгами и пролитая на новое платье заведующей штемпельная краска. Полку поднимали всем составом библиотеки, а платье умная заведующая специально купила черного цвета и с белым воротничком. До воротника краска не дотянулась.

По этому двору девушка ходила сотни раз, не обращая внимания на крышу. Но в этот раз ее потянуло поднять голову вверх: под самой крышей что-то висело и раскачивалось. Раскидистые кроны кленов мешали разглядеть предмет получше. Любопытство не дало Зиновьевой пройти мимо и просто забыть о «штуковине».

 

Оксана то отходила в сторону, то вновь приближалась к стене дома. Пыталась подскочить повыше и даже забралась на металлическую горку на детской площадке к изумлению молодых мамаш и гулявших с внуками бабушек. Но она так и не сумела разглядеть предмет. Листва оказалась слишком густой. Даже подойдя к стене дома, она так и не поняла, что же покачивается наверху.

Зиновьева задумалась. Развернуться и уйти с чужого двора не выяснив, что там такое, было не в ее правилах. Минут пять она неподвижно постояла внизу, пытаясь все-таки определить с земли, что это там висит, а затем решительно вошла в подъезд чужого дома. На лифте поднялась на девятый этаж. К ее удивлению дверь на чердак оказалась открытой. Оксана немного подумала, глядя на валявшийся на полу замок, а затем решительно выбралась на крышу. Высоты она не боялась…

В конечном итоге с крыши Зиновьеву снимала целая пожарная команда. Вызвали пожарников те самые жильцы дома, гулявшие с детьми внизу и принявшие ее за самоубийцу. Все же ее топтание во дворе не осталось незамеченным. «Штуковина», при ближайшем рассмотрении, оказалась новенькой снайперской винтовкой с оптическим прицелом и полной обоймой.

К краю крыши Оксана спускалась вприсядку: на ногах и одной руке, выгнувшись непостижимым образом. Во второй руке находился пакет с продуктами. Сумочка висела на шее. Назад, как прикинула Зиновьева, придется карабкаться на коленках. Такой вариант подъема ее не устраивал.

Девушка умудрилась снять оружие, но снова добраться до слухового окна по скользкому железу не удалось. Туфли скользили, а пачкать единственные брюки старой, размякшей за день на солнце краской, не хотелось.

Оксанка сидела на краю крыши на расправленной газете. Просунув ноги через низенькое заграждение из металлических прутьев, слегка побалтывала ими в воздухе, следя лишь за тем, чтобы туфли не свалились. Сверху было так интересно наблюдать за тем, что творилось внизу! Был виден проспект, поток машин, высотки и даже кусочек Москвы-реки вдали.

Возле дома напротив между тем собралась гомонящая огромная толпа. Посмотреть на «развлечение» высыпал народ из всех окрестных домов. Собравшимся была прекрасно видна маленькая фигурка на краю крыши. Люди глядели на Зиновьеву и о чем-то переговаривались. Шум голосов не смолкал ни на секунду. Кто-то смеялся, старушки крестились, что-то шепча выцветшими губами. Молодые парни крутили пальцем у виска, но большинство глядели на девчонку со страхом.

Слаженно работали пожарники, выдвигая лестницу почти к самым ногам девушки. Без суеты начал подниматься наверх мужчина средних лет в каске и робе. Он был на половине пути, когда подъехала еще одна крытая машина. Из нее начали выскакивать парни в сине-черно-белом камуфляже с надписью «ОМОН». Все были в масках, с автоматами и дубинками в руках. Окружали дом, тесня толпу подальше от лестницы. Замерли вокруг, поглядывая вверх.

Оксанка держала на коленях снайперскую винтовку, пакет с продуктами, собственную сумочку и наблюдала. Ее немного удивило прибытие ОМОНа, но она и помыслить не могла, что эти крутые парни прибыли по ее душу. Для себя она решила, что все дело в винтовке. Легкий приятный ветерок слегка шевелил светлые волосы и приятно остужал вспотевшую во время спуска спину.

Голова пожарника в каске появилась возле ее ног. В глазах мужчины плескалась ничем не прикрытая тревога. Но взглянув на спокойное и безмятежное девичье лицо, сразу успокоился и спросил:

– Сама слезешь или на спине снять?

Оксанка пожала плечами. Вытащила ноги из ограждения. Отряхнула брючки снизу. Встала на краю крыши и подошла к лестнице:

– Сама.

Он предложил:

– Давай я твои вещи снесу.

Зиновьева сразу согласилась, понимая, что спускаться с сумками весьма проблематично и протянула первой винтовку. Причем подала так, что ствол уперся прямо в грудь мужчины. Он побелел и едва не отпустил поручень, не решаясь взяться за оружие. Судорожно сглотнув, шепотом спросил:

–Ты ее мне отдаешь?

Она удивленно пояснила:

– А зачем она мне? Она тут на краю висела. Я просто сняла.

Пожарник сообразил, что девчонка не шутит и осторожно взял винтовку. Закинул за спину. Забрал из ее руки пакет с продуктами. Быстро и ловко начал спускаться вниз.

Оксанка передвинула сумочку за спину и взялась за поручни. Вздохнула, еще раз оглядев окрестности с высоты и отправилась следом за мужчиной, подумав, что с удовольствием осталась бы на карнизе еще на часок. Посмотрела вниз на стоявших у самого подножия лестницы трех крепышей в масках. Она уже чуяла, что на земле ее ждут крупные неприятности. Так оно и случилось.

Омоновцы без разговоров закрутили ей руки за спину, едва только ноги Зиновьевой коснулись земли. Дамская сумочка в мгновение ока перекочевала на мужское плечо, а на тоненьких запястьях защелкнулись наручники. Невзирая на протесы девушки, ее втолкнули в машину без окон и куда-то повезли. Она лишь успела заметить, как ее пакет и снятая винтовка перекочевали из рук пожарника в руки рослого милиционера.

Всю дорогу молчаливые ребята в масках, севшие по обе стороны и плотно прижавшие ее к спинке сиденья, не сводили с нее глаз. Они не отвечали на многочисленные вопросы, сыпавшиеся из ее рта, как из рога изобилия. И даже когда Зиновьева начала ругаться никаких эмоций с их стороны не последовало. В конце концов Оксанка устала и замолчала. Лишь насуплено поглядывала на конвоиров по очереди…

Ехали около получаса. Машина остановилась у высокого здания с табличкой «Центральное региональное управление по борьбе с организованной преступностью Министерства Внутренних Дел РФ».

Оксанку бесцеремонно вытащили из машины. Крепко поддерживая под локти, ввели в стеклянные двери, не дав осмотреться. Один из парней в маске что-то быстро сказал охранникам на входе. Зиновьева ничего не поняла из слов, но быстро догадалась обо всем, когда ее потащили к лифту. Следом рослый парень нес винтовку, ее сумочку и пакет. Девчонку провели по коридору и остановились возле одной из дверей. Крепыш слева постучался в дверь, а потом сунул голову внутрь помещения, доложив:

– Товарищ майор, арестованная доставлена!

Изнутри донеслось:

– Введите…

В просторном кабинете наручники хотели снять. Один из конвоиров наклонился к рукам Оксаны, но оказалось, что оковы уже болтаются только на одной руке. Вторая тоненькая кисть на их глазах легко проскочила из металлического кольца. Наручники оказались обыкновенными и не сжимались, если человек хотел освободиться.

Девушка протянула наручники ребятам и весело улыбнулась над выражением их глаз. ОМОНовцы переглянулись. Рослый парень поставил ее сумочку и пакет на стол в углу. Рядом положил винтовку. Конвоиры в это время осматривали наручники.

Оксана заметила, что в кабинете находятся двое мужчин в штатском. Один с суровым худым лицом резко скомандовал парням:

– Выйдете и подождите у кабинета. – Взглянув на Зиновьеву, строго приказал: – А вы сядьте у стены…

Парни подчинились беспрекословно. Четко развернувшись, скрылись за дверью. Оксанка присела на крайний стул. Деловито огляделась и поздоровалась с мужчинами, начавшими проверку содержимого ее сумок. Пытаясь помочь, пояснила:

– Здравствуйте! В пакете у меня только продукты. В маленькой сумке документы, можете посмотреть…

Мужчины оставили ее сумки в покое, зато документы выложили на стол. Один сел за стол, второй прислонился к столику в углу, где лежали вещи Зиновьевой. Оксана уставилась на разглядывавших ее мужчин. На их лицах ясно читалось недоумение. Девушка разглядывала их в ответ и надеялась, что ей сейчас объяснят, за что схватили. Но не тут-то было…

Два следователя в штатских костюмах долго допрашивали ее, пытаясь запутать и поймать на несоответствиях. Невысокий следователь что-то быстро печатал на компьютере, поглядывая на девчонку. Начитанная Оксана, как могла, отвечала на вопросы, хотя они и показались ей несколько странными. Особенно ее удивил вопрос худого:

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru