Дневной Дозор

Владимир Васильев
Дневной Дозор

– Про всех не знаю. А я работаю ведьмой.

Он засмеялся.

– Работа как работа… – Я достала сигареты, зажигалку. Водитель мимолетно глянул с легким неодобрением, и поэтому спрашивать разрешения я не стала. Просто закурила.

– А в чем состоят обязанности ведьмы?

Мы вывернули на Русаковскую, и водитель прибавил скорости. Может быть, успею вовремя?

– Когда как, – уклончиво ответила я. – В основном – противостоять силам Света.

Водитель, похоже, принял игру, которая игрой вовсе не являлась.

– Значит, ты на стороне мрака?

– Тьмы.

– Здорово. У меня есть одна знакомая ведьма. Теща. – Водитель хохотнул. – Но она уже на пенсии, слава Богу. А чем тебе не нравятся силы Света?

Я украдкой проверила его ауру. Нет, все в порядке – человек.

– Они мешают. Вот скажите – что для вас главное в жизни?

Водитель подумал секунду:

– Жизнь. И чтобы не мешали жить.

– Правильно, – согласилась я. – Каждый хочет быть свободным. Правда?

Он кивнул.

– Вот мы, ведьмы, и боремся за свободу. За право каждого делать то, что ему хочется.

– А если человек хочет зла?

– Это его право.

– Но если он при этом нарушает права других людей? Вот я сейчас подрежу кого-нибудь и нарушу его права.

Мне стало смешно. Мы вели почти классический диспут на тему «Что есть Свет и что есть Тьма». И мы, Темные, и те, кто называет себя Светлыми, – все мы промываем новичкам мозги на эту тему.

– Пытаются нарушить твои права – помешай это сделать. Ты имеешь на это право.

– Понятно. Закон джунглей. Кто сильнее, тот и прав.

– Сильнее, умнее, дальновиднее. И это вовсе не закон джунглей, это закон жизни. Разве бывает иначе?

Водитель подумал и покачал головой.

– Нет, не бывает. Значит, я имею право сейчас свернуть куда-нибудь, наброситься на вас и изнасиловать?

– Вы уверены, что сильнее меня? – спросила я.

Мы как раз остановились на перекрестке, и водитель внимательно посмотрел на меня. Покачал головой:

– Нет… не уверен. Но я же не потому не нападаю на девушек, что они могут дать отпор!

Он начал слегка нервничать. Разговор вроде бы был шутливый, но что-то неладное он чувствовал.

– Еще потому, что могут посадить в тюрьму, – сказала я. – И все.

– Нет, – твердо сказал он.

– Да. – Я улыбнулась. – Именно поэтому. Вы ведь нормальный, здоровый мужик, и реакции у вас правильные. Но есть закон, и поэтому вы предпочитаете не нападать на девушек, а вначале за ними ухаживать.

– Ведьма… – пробормотал водитель, криво улыбаясь. Резко газанул.

– Ведьма, – подтвердила я. – Потому что говорю правду и не кривлю душой. Ведь каждый хочет жить свободным. Делать то, что ему хочется. Совсем уж все не получается, ведь у всех есть свои желания, но стремления у каждого именно таковы. И вот из их противоборства и рождается свобода! Гармоничное общество, в котором каждый хочет получить все, хотя и вынужден мириться с чужими желаниями.

– А как же мораль?

– Какая еще мораль?

– Общечеловеческая.

– Какая? – спросила я.

Ничего нет лучше, как ставить человека в тупик требованием сформулировать свой вопрос. Люди обычно не думают над смыслом сказанных слов. Им кажется, что слова передают истину, что на слово «красный» человек представит себе спелую малину, а не пролитую кровь, что слово «любовь» вызовет в памяти сонеты Шекспира, а не эротические фильмы «Плейбоя». Вот и встают в тупик, когда сказанное слово не дает нужного отклика.

– Есть же основы, – сказал водитель. – Догмы. Табу. Эти… как их… заповеди.

– Ну? – подбодрила я.

– Не укради.

Я засмеялась. Водитель тоже улыбнулся.

– Не возжелай жены ближнего своего. – Теперь уже он улыбался вовсю.

– Получается? – спросила я.

– Когда как.

– И даже «не возжелать» получается? Вы так хорошо контролируете свои инстинкты?

– Ведьма! – со вкусом сказал водитель. – Ну, каюсь, каюсь…

– Не надо каяться! – остановила его я. – Это же нормально. Это свобода! Ваша свобода. И украсть… и возжелать.

– Не убий! – изрек водитель. – А? Что скажешь? Общечеловеческая заповедь!

– Еще бы сказали «не вари козленка в молоке его матери». Вы телевизор смотрите, газеты читаете? – спросила я.

– Иногда. И без удовольствия.

– Тогда что же вы называете «не убий» заповедью? Не убий… Утром передавали – на юге взяли еще троих заложников, требуют выкупа, каждому уже отрезали по пальцу в знак серьезности требований. Один из заложников, между прочим, трехлетняя девочка. И ей, кстати, тоже отрезали палец.

Пальцы водителя, сжимавшие руль, сжались, побелели.

– Сволочи… – прошипел он. – Выродки. Слышал я, слышал… Но это же мрази, это нелюди, только они на такое способны! Своими руками бы каждого придушил…

Я молчала. Аура водителя пылала алым. Не врезался бы: он себя почти не контролирует. Слишком удачно я попала – у него у самого маленькая дочь…

– Вешать на столбах! – продолжал бушевать водитель. – Напалмом жечь!

Я молчала. И лишь когда водитель потихоньку затих, спросила:

– Так что там про общечеловеческие заповеди? Вам сейчас дать в руки автомат – вы же на курок нажмете без колебаний.

– К выродкам никакие заповеди не относятся! – рявкнул водитель. Куда только девалась вся его спокойная интеллигентность! Потоки энергии хлестали из него во все стороны… и я впитывала ее, быстро восполняя потраченную утром Силу.

– Даже террористы – не выродки, – сказала я. – Они люди. И вы человек. И нет для людей никаких заповедей. Это научно доказанный факт.

По мере того как я оттягивала распирающую его энергию, водитель успокаивался. На самом деле, конечно, ненадолго. К вечеру качели качнутся обратно, и его снова охватит ярость. Это как с колодцем – можно быстренько выкачать из него воду, но она нахлынет вновь.

– Все равно вы не правы, – более спокойно ответил он. – Логика, конечно, присутствует, да… Но если сравнивать с каким-нибудь средневековьем – мораль, бесспорно, выросла.

– Да бросьте! – Я покачала головой. – Куда там – выросла… Даже в войнах тогда были строгие правила чести. Война – так действительно война, и короли шли вместе со своим войском, рискуя и троном, и головой. А сейчас? Захотела большая страна придавить маленькую – и три месяца бомбила ее, заодно избавляясь от устаревших боеприпасов. Даже солдаты не рисковали жизнью! Все равно, как вы сейчас выехали бы на тротуар и пошли сбивать пешеходов, как кегли.

– Правила чести были среди аристократов, – резко возразил водитель. – Простые люди гибли толпами.

– А сейчас разве иначе? – спросила я. – Когда один олигарх разбирается с другим, то некие правила чести соблюдаются! Потому что и у того, и у другого имеются отморозки-исполнители, компромат друг на друга, кое-где – общие интересы, кое-где – родственные связи. Та же самая аристократия, что и раньше! Те же самые короли, сидящие по уши в капусте. А простые люди – быдло. Стадо баранов, которых выгодно стричь, но порой прибыльнее пустить под нож. Ничего не изменилось. Не было заповедей, и нет!

Водитель замолчал.

И так и не проронил больше ни слова. Мы свернули с Камергерского на Тверскую, я сказала, где остановиться. Расплатилась, дав нарочито больше, чем следовало. Лишь тогда водитель заговорил.

– Никогда больше не буду подвозить ведьму, – с косой усмешкой проронил он. – Нервное занятие. Не думал, что беседа с красивой девушкой может так испортить настроение.

– Извините. – Я мило улыбнулась.

– Удачной… работы. – Он захлопнул дверь и резко тронул с места.

Надо же. За проститутку меня еще не принимали, а он, похоже, принял. Вот что «паранджа» делает… ну и район, конечно.

Зато потраченную утром Силу я восстановила и с лихвой. Он оказался великолепным донором – этот умный, интеллигентный, сильный мужчина. Лучше у меня получалось только… только с помощью призмы Силы.

Я вздрогнула при этом воспоминании.

Как глупо… как чудовищно глупо тогда все получилось.

Вся жизнь пошла под откос. Все было потеряно – в один короткий миг.

«Дура! Жадная дура!»

Хорошо, что никто из людей не может увидеть моего настоящего лица. Оно сейчас, наверное, такое же жалкое, как у глупого юного соседа.

Ладно, что сделано, то сделано. Прошлого не вернуть. Ни положения, ни… ни расположения. Конечно, я виновата сама. И стоит еще порадоваться, что Завулон не отдал меня в руки Светлых.

Он меня любил. И я его любила… смешно было бы молодой неопытной ведьме не влюбиться в главу Дневного Дозора, обратившего вдруг на нее благосклонный взгляд…

Кулаки сжались так, что ногти впились в кожу. Я выкарабкалась. Я пережила прошлое лето. Одной Тьме ведомо как, но пережила.

И нечего теперь вспоминать о прошлом, распускать сопли и пытаться вновь попасть на глаза Завулону. После прошлогоднего урагана, разразившегося в день моего позорного пленения, он больше ни разу не заговаривал со мной. И не заговорит ближайшую сотню лет, уверена.

Зашуршав шинами, остановилась медленно едущая вдоль обочины машина. Неплохая, «вольво» и не с помойки. Высунулась бритая самодовольная харя. Осмотрела меня, расплылась в довольной улыбке. И процедил:

– Сколько?

Я остолбенела.

– За два часа – сколько? – уточнил бритый идиот.

Я глянула на номера – не московские. Понятно.

– Проститутки дальше, придурок, – ласково сказала я. – Проваливай.

– А то можно подумать, ты не трахаешься, – процедил разочарованный, но пытающийся сохранить лицо придурок. – Смотри, я сегодня щедрый.

– Побереги капиталы, – посоветовала я и щелкнула пальцами. – Они тебе потребуются – тачку чинить.

Повернувшись к нему спиной, я неторопливо пошла к зданию. Ладонь слегка ныла от отдачи. «Гремлин» – заклятие несложное, но сплела я его слишком резко. В капоте новенького «вольво» сейчас копошилось бесплотное существо, да и не существо даже, а сгусток энергии, одержимый страстью к разрушению техники.

 

Если повезет, то конец мотору. Если нет – полетит тонкая буржуйская электроника, карбюраторы, вентиляторы, всякие шестеренки и ремешки, которыми набито машинное нутро. Никогда не интересовалась, что там у машин внутри, только в самых общих чертах. Но результат от использования «гремлина» представляю прекрасно.

Разочарованный водитель, не тратя особо времени на ругань, уже ехал дальше. Интересно, вспомнит ли он о моих словах, когда его тачка забарахлит? Наверняка. Будет орать «накаркала, ведьма!».

И даже не узнает, насколько прав.

Мысль об этом забавляла, но все-таки день был испорчен. Безнадежно.

Пять минут опоздания на работу, и еще – ссора с матерью, и этот придурок в «вольво»…

С этими мыслями я прошла мимо сияющих, роскошных витрин магазина, подняла с земли свою тень – совершенно рефлекторно, даже не задумываясь, и вошла в здание сквозь невидимую обычным людям дверь.

Штаб-квартира Светлых, расположенная на «Соколе», замаскирована под обычный офис. У нас же и место куда приличнее, и маскировка куда веселее. В этом здании, где семь жилых этажей, а внизу расположены роскошные даже по московским меркам магазины, на три этажа больше, чем все полагают. Его ведь так и строили как резиденцию для Дневного Дозора, и скрывающие подлинный облик здания заклятия вложены в кирпич и камень стен. Те, кто проживает в самом здании, а в большинстве своем это самые обычные люди, наверное, испытывают какое-то странное ощущение, поднимаясь в лифте. Будто путь с первого этажа на второй длится слишком долго…

Лифт действительно идет дольше, чем положено. Ведь второй этаж на самом деле – третий, настоящий второй невидим, там размещаются помещения дежурных, оружейная комната, технические службы. Еще два наших этажа венчают здание, и опять же про них никому из людей не известно. А вот Иной, обладающий достаточной силой, может посмотреть сквозь сумрак и увидеть строгий черный гранит стен и арки окон, почти всегда закрытых тяжелыми плотными шторами. Лет десять назад в здании установили кондиционеры, и на фоне черного камня появились нелепые ящики сплит-систем. Раньше климат регулировали магией, но к чему тратить ее попусту, ведь электричество гораздо дешевле.

Я как-то видела фотографию нашего здания, сделанную через сумрак искусным магом. Поразительное зрелище! Людная улица, по ней двигаются нарядно одетые люди, едут машины. Витрины… окна… из одного окна выглядывает благообразная старушка, на другом сидит кошка – недовольная, мрачная, животные хорошо чувствуют наше присутствие… И параллельно со всем этим – два входа с Тверской, причем один открыт, и в дверях полирует пилочкой ногти молодой вампир из охраны. Прямо над магазинами – полоса сверкающего черного камня, багровые пятна окон… Два верхних этажа будто придавливают здание тяжелой каменной шапкой.

Показать бы эту фотографию жильцам! Впрочем – мнение у всех будет единодушное: бесталанный фотомонтаж! Бесталанный потому, что уж очень нелепым кажется здание… Когда у меня с Завулоном все еще было в порядке, я спросила его: почему наш офис разместили так странно, вперемешку с человеческими квартирами? Шеф усмехнулся и объяснил, что это затрудняет Светлым любую возможность атаки – ведь в бою могут погибнуть безвинные люди. Понятное дело, что Светлые людей тоже ничуть не щадят. Но им приходится свои действия обставлять множеством фарисейских уловок, и поэтому семь этажей жилого здания – вполне надежный щит.

Крошечная дежурка на первом этаже, куда выходили два лифта (опять же неизвестных жильцам) и пожарная лестница, казалась пустой. И за столом никого не было, и в кресле перед телевизором. Лишь через секунду я разглядела обоих положенных по штату охранников. Вампир – его, кажется, зовут Костя, он в Дозоре совсем недавно. И оборотень-вервольф Виталий, тоже вольнонаемный, из Костромы, но он работает у нас сколько себя помню. Оба охранника, согнувшись в три погибели, застыли в углу. Виталий тихо хихикал. На какое-то мгновение мне представилась совсем уж бредовая причина такого странного их поведения.

– Мальчики, вы чем там заняты? – резко спросила я. С этими вампирами и оборотнями церемониться не стоит. Примитив, рабочие скотинки… вампиры – так те ко всему еще и нежить. И при этом претендуют на то, что ничуть не хуже магов и ведьм!

– Иди сюда, Алиска! – Виталий, не оборачиваясь, поманил меня. – Во прикол!

А Костя резко выпрямился и как-то слегка смущенно отступил на шаг.

Я подошла. И в удивлении уставилась на пол.

Вокруг ног Виталия металась маленькая серая мышка. То застывала, то подпрыгивала, то начинала пищать и отчаянно барабанить лапками по воздуху. Мгновение я ничего не понимала, потом догадалась глянуть сквозь сумрак.

Так и есть.

Рядом с объятым ужасом мышонком прыгал здоровенный, лоснящийся котяра. То тянулся к мыши лапой, то клацал пастью. Разумеется, это был лишь морок, причем примитивный, наведенный исключительно для грызуна.

– Вот, смотрим, сколько еще продержится! – жизнерадостно сказал Виталий. – Ставлю на то, что через минуту помрет от страха.

– Так, – сказала я, свирепея. – Понятно. Развлекаемся? Охотничьи инстинкты взыграли?

Я опустила руку, подхватила оцепеневшую от страха мышь. Крошечный пушистый комочек дрожал у меня на руке, я легонько дунула и прошептала нужное слово. Мышь перестала дрожать, потом вытянулась на ладони и уснула.

– Жалко, что ли? – с легкой обидой спросил Виталий. – Алиска, да в твоем ремесле этих тварей положено живьем в котле варить!

– Есть несколько подобных заклинаний, – призналась я. – А есть и такие, для которых требуется печень вервольфа, забитого в полнолуние.

Глаза оборотня злобно полыхнули, но он промолчал. Рангом он не вышел со мной спорить. Пусть я и простая патрульная ведьма, но уж никак не наемный вервольф.

– А ну-ка, ребята, сообщите мне порядок действий при обнаружении на территории грызунов, тараканов, мух, комаров… – лениво сказала я.

– Активировать дератизационный амулет, – неохотно сообщил Виталий. – Если же будет замечено, что некая тварь не поддается действию амулета, то следует проявить бдительность, захватить ее и передать дежурному магу для проверки.

– Знаешь… Значит, о забывчивости речи не идет. Вы активировали амулет? – спросила я.

Вервольф покосился на вампира. Отвел глаза.

– Нет…

– Понятно. Невыполнение должностных инструкций. Как старший по наряду получаешь взыскание. Сообщишь об этом дежурному.

Оборотень молчал.

– Повторите, охранник.

Он понял, что сопротивляться глупо, и повторил.

– А теперь приступайте к несению службы… – Я так и пошла к лифту, неся спящую мышь на ладони.

– Приятного аппетита… – буркнул вслед оборотень. У этих тварей нет никакой дисциплины – звериная половина в них слишком сильна.

– Надеюсь, что в настоящем бою ты будешь хотя бы вполовину столь же отважен, как этот мышонок, – ответила я, входя в лифт. Поймала взгляд Кости – и мне показалось, что молодой вампир смущен и, пожалуй, доволен, что жестокая забава прекратилась.

В отделе мое появление с мышью в руке произвело фурор.

Анна Лемешева, старшая нашей смены, только было собралась начать свою обычную тираду о молодежи, не приученной к дисциплине: «При Сталине тебя бы за пятиминутное опоздание упекли на Колыму, в лагерь, зелья варить…», как увидела мышонка и онемела. Ленка Киреева взвизгнула и тут же завопила: «Ой, какая прелесть». Жанна Громова хихикнула и поинтересовалась, не хочу ли я изготовить «воровской эликсир», куда вареная мышь входит непременным компонентом, и что именно я потом собралась воровать. Оля Мельникова, заканчивая красить ногти, поздравила меня с удачной охотой.

Я положила мышь на свой стол с таким видом, будто никогда не приходила на работу без свежей мыши, и рассказала про забаву охранников.

Анна покачала головой:

– Поэтому и опоздала?

– И поэтому тоже, – честно призналась я. – Анна Тихоновна, мне поразительно не везло с транспортом. А тут еще эти скучающие балбесы!

Анна Лемешева – ведьма старая и опытная, не стоит обманываться ее моложавым видом. Ей около ста лет, и повидала она такого, что забава с мышью ей вряд ли показалась жестокой. Но и она, поджимая губы, произнесла:

– Эти оборотни совершенно не чтут службу. Вот когда мы стояли под Ревелем, у нас была присказка – «Поставил в Дозор оборотня – отряди ведьму следить за ним». Что было бы, ворвись в тот момент, когда оба охранника пялились на грызуна, группа захвата Светлых? Мышь могла быть запущена ими специально. Безобразие. Я полагаю, Алиса, ты должна была потребовать более серьезного наказания.

– Плетей, – тихонько сказала Киреева. Тряхнула копной рыжих волос. Ох и волосы у Ленки… обзавидуешься. Одно утешает – все остальное подкачало.

– Да, практика наказания плетьми исключена зря, – холодно ответила Анна. – Выкинь эту тварь за окно, Алиса.

– Жалко, – возразила я. – Из-за таких вот остолопов и создается в массовом сознании карикатурный образ Темных! Злодеи, садисты, изверги… Ну зачем мучить мышь?

– Некоторый выброс энергии происходит, – закручивая лак, сказала Оля. – Но ма-а-аленький…

Она потрясла в воздухе руками.

Жанна насмешливо фыркнула:

– Выброс! Да на сотворение иллюзорного кота у них ушло столько Силы, что надо килограмм мышей замучить!

– Можно посчитать, – предложила Оля. – Домучиваем эту мышь, считаем итоговое выделение Силы… только еще будут нужны весы.

– Какие же вы… – гневно сказала Лена. – А ты молодец, Алиска! Можно я эту мышь заберу?

– Зачем? – ревниво спросила я.

– Дочке подарю. Шесть лет человечку, пора ей о ком-то заботиться, ухаживать. Для девочки это полезно.

На мгновение повисла неловкая тишина. Конечно, это обычное дело. Редко когда у Иного рождается ребенок-Иной… Очень редко. Проще вампирам – они могут инициировать своего ребенка, проще оборотням – у них дети почти всегда наследуют способность оборачиваться. А у нас, да и у Светлых тоже, шансы невелики. Вот и Лене не повезло. Несмотря на то что ее муж – Темный маг, бывший работник Дневного Дозора, ныне вышедший в отставку по ранению и занимающийся бизнесом.

– Мыши долго не живут, – заметила Оля. – Реву будет…

– Ничего, у меня проживет долго. – Лена усмехнулась. – Лет десять как минимум. Мы с Павлом это обеспечим.

– Тогда – забирай! – великодушным жестом указала я на мышь. – Как-нибудь приду в гости, навестить.

– Сильно усыпила? – поднимая мышь за хвостик, спросила Лена.

– До вечера точно проспит.

– Хорошо.

Она унесла мышь к своему столу, вытряхнула дискеты из картонной коробочки и спрятала зверька туда.

– Клетку купи, – любуясь маникюром, посоветовала Ольга. – Или аквариум. Убежит – изгрызет все и нагадит.

Анна Тихоновна задумчиво взирала на происходящее. Потом хлопнула в ладоши:

– Так, девочки. Хватит отвлекаться. Несчастный зверь спасен и обрел новый дом. Красота наведена – дальше некуда. Теперь начинаем инструктаж.

Начальница она очень жесткая, но не злобная. Зря никого не гоняет и подурачиться позволит, и уйти, если надо. Но когда речь заходит о деле – перечить не стоит.

Девчонки расселись по своим местам. Кабинет у нас маленький, все-таки здание не было рассчитано на нынешний состав Дозора. Только и влезли четыре маленьких столика для нас и один большой, который занимала Анна Тихоновна. Чем-то мне кабинет всегда напоминал школьный класс в какой-нибудь крошечной деревушке, класс на четырех учениц и одну учительницу.

Лемешева подождала, пока все включили компьютеры и вошли в Сеть, потом хорошо поставленным голосом начала:

– Задание на сегодня обычное: патрулирование юго-востока Москвы. Партнеров себе выберете в караулке, из свободных оперативников.

Мы всегда ходим на дежурства в паре, обычно – одна ведьма и один оборотень или вампир. Если введено усиленное патрулирование, то вместо обычных оперативников в пару дают ведьмаков или кого-нибудь из младших магов. Но это случается нечасто.

– Леночка, ты патрулируешь Выхино и Люблино…

Киреева, украдкой запустившая на своем компьютере пасьянс, вздрогнула и приготовилась спорить. Я ее понимала. Два здоровенных района, да к тому же еще и неблизких. Толку, конечно, не будет, Анна Тихоновна всегда на своем настоит, но не возмутиться Киреева просто не могла. Но в этот миг на столе Лемешевой зазвонил телефон. Мы переглянулись, и даже у Киреевой глаза стали серьезными. Это прямой телефон связи с оперативным дежурным, просто так он не звонит.

– Да, – сказала Лемешева. – Да. Конечно. Понятно. Принимаю…

Ее взгляд на миг затуманился – дежурный маг посылал ей телепатическую ориентировку по ситуации.

Значит – серьезно. Значит – работа.

– По ступам… – тихонько прошептала Ленка. Эта фразочка из мультика была у нас традиционной присказкой. – Интересно, кого пошлют…

 

Но когда Анна Тихоновна опустила трубку, лицо ее было строгим и жестким.

– Девочки, в машину. Все. Живо!

И никаких «по ступам…»

Это значит – очень серьезно. Это значит – драка.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24 
Рейтинг@Mail.ru