– Про Риса я слышал, – сказал Врон. – Говорили, что он был нашим королем…
– Королем это потом, а сначала он был просто охотником на демонов. В те времена и королевств-то никаких не было, люди жили сами по себе. Это Рис самое первое королевство и создал, объединив все земли благородных под собой. Благородные уже тогда были, только звали их иначе. Это были те, кто пришел сюда первыми, они поделили между собой все земли, а другие люди уже работали на них. Когда Рис провозгласил себя королем, многим из них это тогда не понравилось, но его армия была сильной, да и он сам был хорошим воином. Но он бы никогда не стал королем, если бы сначала не начал охотиться за демонами…
– Что значит – охотник за демонами? – спросил Врон. – Демон – это же не дичь какая-то, за которой нужно идти в лес.
– Не дичь, это точно, – усмехнулся старик. – Похоже, в вашей деревне никогда не появлялись демоны, раз ты об этом спрашиваешь…
– Демонов у нас нет, – согласился Врон. – И я не слышал, чтобы кто-то говорил, что они у нас когда-то были.
– Хорошо, что до сих пор остались такие места, где их нет и не было, – вздохнул старик. – И заслуга в этом короля Риса… Сегодняшние благородные лорды тоже убивают демонов, но, если бы не Рис Мудрый, демоны бродили бы везде, в том числе и рядом с вашей затерянной деревней.
– А много Рис убил демонов? – спросил Врон.
– Ты, я смотрю, парень, совсем ничего не знаешь, – снова усмехнулся старик. – Если хочешь, расскажу тебе о Рисе, до города еще далеко…
– Расскажите, – попросил Врон. – У нас в деревне мало что об этом говорили, да и времени не было кого-то слушать, работы всегда было много.
– Это и понятно, – кивнул старик. – В деревне работать не будешь, помрешь от голода. Так вот, когда Рис пришел сюда, он в первый же день убил демона, который на него напал в лесу. До этого никто из людей даже и не знал, что демоны смертны и что их можно убить. Когда он рассказал об этом в селении, в котором остановился на ночь, никто ему не поверил. Тогда он на следующее утро принес из леса отрубленную голову демона и показал всем. Люди испугались и решили, что демоны теперь отомстят деревне и всех убьют и съедят. Они хотели сначала сами убить Риса, но потом сыскался среди них кто-то поумнее и предложил охотнику защищать деревню и ее жителей от демонов за кров и еду. Рис согласился, потому что ему было некуда идти, он был такой же чужой всем, как и ты, малец. На следующий день Рис убил еще одного демона, который напал на крестьянина в поле, а потом сразу трех демонов, пришедших отомстить за смерть своего товарища. Люди в деревне стали чувствовать себя уверенно, даже начали обрабатывать те участки земли, что находились довольно далеко от селения. Жизнь у них стала налаживаться, теперь им стало хватать еды и даже кое-что оставалось на продажу после того, как выплачивали благородному его долю. Они стали строить большие дома, рожать детей и жить спокойно, не тревожась о своем будущем. Скоро об этом узнали люди из других селений, они стали предлагать Рису все, что у них было, за то, чтобы он защищал и их деревни. Он охотно принимал все предложения и стал охотником за демонами, а скоро и самым богатым человеком во всей округе. Он поселился в крепости Горн, которую сам же очистил от демонов. Надо сказать тебе, малец, что до этого в крепостях никто не жил, потому что там поселились демоны. Это потом они стали городами людей. Впрочем, чьи это крепости и кто их построил, никто не знает, правда, говорят, что это сделали древние люди, но мне думается, что это неправда. Если ты окажешься в городе, то сразу увидишь, что крепости сложены из таких огромных и тяжелых камней, что сразу становится понятно, что такие стены не могли сделать люди, пусть даже и древние, хоть и говорят, что они умели и знали гораздо больше, чем мы. Лично я думаю, что когда-то на этих землях жили огромные великаны, а может, даже и сами боги…
Так вот, эти три крепости стоят на границе между царством демонов и людей, по крайней мере так говорят ведуньи. Я сам про это ничего не знаю, просто повторяю то, что слышал еще мальчишкой. Может, это все и выдумки…
Но царство демонов существует, и демоны тоже, и они едят людей. Это все правда…
И Горн стал городом только потому, что люди стали селиться рядом с крепостью, чтобы быть под защитой Риса мудрого. Конечно, он сам не мог справиться со всеми демонами, их было слишком много на этой земле, да еще продолжали приходить и другие из своего царства…
И Рис стал набирать себе охотников. Конечно, они не были такими же ловкими и сильными, как он, но, когда они отправлялись на охоту втроем, они уже могли убить одного демона. Его охотники со временем сами стали новыми благородными, они до сих пор поддерживают друг с другом отношения и селятся вместе, как и раньше, по три семьи рядом. И когда начинается война между благородными, в защиту одного выступает вся тройка, чтобы схватиться с обидчиками…
Охотники Риса очистили от демонов крепости Бурс и Траст, и там тоже стали селиться люди, чтобы быть под защитой каменных стен и его охотников. Вот так и поя-вилирь все наши города.
Когда демонов стали убивать, жить стало спокойнее, и люди снова стали возвращаться и занимать пустующие земли, а Рис объявил себя королем. Он ввел налоги на содержание себя самого и своих охотников, и эти налоги не были такими непосильными, как сейчас. Все шло хорошо, королевство развивалось, становилось сильнее и больше за счет диких неосвоенных земель. Но тут нагрянула новая беда.
В некоторых деревнях, в тех, где когда-то вовсю хозяйничали демоны, стали рождаться полукровки, полулюди-полудемоны. Не то чтобы это было таким уж необычным событием, скорее наоборот, вполне привычным. Но не все женщины, после того как демон спаривался с ними, рассказывали об этом другим людям. И на то у них были свои причины: вряд ли кто-то женится на женщине, испорченной демоном, а если она была уже замужем, то тем более она должна была молчать об этом, чтобы муж не отказался от нее. Да и дети, как правило, у них рождались вполне нормальными и ничем не отличались от других детей.
Чаще всего проходило несколько поколений, и, когда уже и в живых не было самой этой женщины, да и тех людей, кто хоть что-то мог знать, вдруг у ничего не подозревающей молодки от обычного мужчины рождался полудемон. Самое страшное было то, что и этот ребенок вначале ничем не отличался от других детей.
Возможно, поэтому эти полукровки стали настоящей бедой.
Эти дети вырастали и казались вполне обычными людьми, но неожиданно в одно из полнолуний они сходили с ума и начинали убивать своих родных, а потом и других жителей деревни, в которой они жили. За одну ночь такой полукровка мог опустошить целую деревню, а наутро, когда уходила луна и всходило солнце, он сам ничего не помнил.
Люди начали с подозрением смотреть на своих родных, на жен и детей. Стали частыми случаи, когда какой-то человек убивал всех своих детей просто потому, что ему показалось, что они полукровки.
Когда начиналось полнолуние, люди стали прятаться за высокими заборами и стенами своих домов, но беда-то могла подстерегать их в самом доме. Страшное, я тебе скажу, было время…
Рис, как настоящий король, сразу понял в чем дело, он запретил все расправы над теми, кто отличался от других, под угрозой смерти на костре. Потом он собрал вокруг себя ведуний и распределил их по деревням и городам, дав им власть решать, кто должен жить, а кто должен умереть. Ведуньи, они же видят то, что обычные люди распознать не могут, и легко определяют, кто несет в себе кровь демона, а кто нет…
Со временем они избавили селения и города от полукровок, а сами стали неотъемлемой частью власти Риса. Иногда, бывало, они использовали эту власть в своих целях, убивая тех, кто им мешал, или тех, кто плохо к ним относился, но их решение никто никогда не оспаривал, и оно всегда было окончательным. Вот и подумай, малец, над тем: Риса давно нет, а все его законы до сих пор выполняются. Вот и ваша гадалка выгнала тебя из деревни, что-то учуяв в тебе. И ты должен благодарить судьбу за то, что она не приказала тебя убить. И поверь мне: ее приказ бы выполнили, и сгорел бы ты на жарком костре.
Врон опустил голову. Теперь ему стало ясно, почему никто не заступился за него и почему так легко отказалась от него его семья. Теперь он лучше понимал отца: их семья жила трудно, а теперь, когда его сына объявили полукровкой, станет еще хуже, а его сестре вряд ли теперь когда-нибудь удастся выйти замуж. Врон тяжело вздохнул.
– Насчет ведуний я понял, – сказал он. – А вот кто такие охотники и могут ли они отменить решение гадалки, если оно неправильно?
Старик пожал плечами:
– Этого я не знаю, я про охотников за демонами мало что могу сказать. Никому не известно, что происходит в их монастыре, потому что они никого не пускают к себе, а те, кого они приняли к себе, больше никогда не возвращаются обратно в свои деревни. У них есть власть и сила, иногда охотники приходят в города и участвуют в городских собраниях, и их слово всегда весомо. Говорят, что именно они и убивают большинство демонов, а не благородные, которые погрязли в интригах и ссорах, часто кончающихся войнами. Благородные не трогают охотников и не хотят о них слышать после того случая, когда одна благородная тройка, проведав об огромных богатствах, спрятанных в монастыре, напала на него. Охотники убили трех благородных и разгромили войско, которое те набрали из наемников. Потом кое-кто из оставшихся в живых наемников рассказывал, что на стороне охотников дрались демоны и что они были огромного роста и невероятной силы и пожирали воинов прямо на поле боя. С той поры много стало ходить слухов про этот монастырь: кто-то рассказывал, что охотники – это люди, заключившие договор с демонами, а кое-кто считает их самих потомками демонов, спрятавшихся от ведуний. Болтают еще, что в самом монастыре есть проход в царство демонов и оттуда они и появляются. Может, и это правда, потому что из монастыря часто слышны странные звуки и голоса. Так что, малец, хорошенько подумай, стоит ли тебе соваться к ним.
– А разве у меня есть выбор? – спросил Врон.
– Не знаю, – пожал плечами старик. – Я думаю, что выбор есть всегда, если хорошо поразмыслить. Я мог бы, например, взять тебя к себе работником. Парень ты, я вижу, неплохой, крепкий и выносливый, вон уже сколько времени идешь рядом, а так и не попросился на телегу. А я вот стар, мне уже тяжело управляться со своим хозяйством…
– А что, в вашей деревне нет гадалок? – спросил Врон.
– Ведуньи-то? – улыбнулся старик. – Есть, как им не быть. Только ведунья в нашей деревне моя родственница, она, я думаю, не откроет никому твой секрет, если я ее об этом попрошу.
Врон задумался, потом отрицательно мотнул головой:
– А если все-таки она не сможет это сделать, что тогда? Я же и сам не знаю, почему наша гадалка на меня показала. Вдруг и вправду во мне течет кровь демона? Может быть, и я в какое-то полнолуние сойду с ума и начну всех убивать?
– Да нет, – сощурился старик. – Не похож ты на полукровку, думаю, что ты просто чем-то вашей гадалке не угодил.
– Не хочу я вас подводить, – покачал головой Врон. – А вдруг на самом деле что-то во мне не так?
– Если передумаешь, то ищи деревню Стронго, а в ней Гранда, это я, – улыбнулся старик. – Может быть, мы все-таки уломаем мою родственницу не отдавать тебя стражам. И, в любом случае, она расскажет, что с тобою не так.
– Если меня не примут охотники, я найду вас, – сказал Врон.
– Договорились, – кивнул старик. – А сейчас, видишь, показались стены, это мы подъезжаем к городу. Тебе лучше свернуть вон к той роще, оттуда и начинается та обходная дорога, про которую я тебе говорил. Впереди городская застава, а на ней по обычаю стоят стражи и ведуньи – как бы какая-то из них тебя не заметила, а у них глаз острый.
– Большое вам спасибо, – сказал Врон и низко поклонился. – Я очень благодарен вам за то, что вы со мной поговорили, теперь у меня на душе стало легче.
– Буду ждать тебя, малец, – ответил старик и покатил дальше к городским воротам.
Врон сошел с каменной дороги и зашагал к роще, а телега со стариком покатилась дальше к высоким городским стенам.
От рощи действительно отходила проселочная дорога, поросшая густой травой, она огибала город, и видно было, что ею давно никто не пользовался. Дорога была укрыта со всех сторон густым кустарником и совершенно безлюдна. Врон тут же снял сапоги, рваную рубаху и побежал.
Он мчался по дороге весь жаркий день и никого не встретил, а тело его все еще было полно силы и энергии. Он ни разу нигде не останавливался, только на исходе дня, когда солнце уже спряталось, окунулся в ледяном ручье, пересекавшем дорогу, охлаждая разгоряченное тело и вбирая кожей воду.
Когда наступила ночь, бежать стало намного приятнее, потому что было не так жарко, как днем, и можно было уже не бояться встретить людей. К тому же появились комары и мошка.
Никогда до этого Врон не мог и подумать, что появление этих насекомых будет его так радовать. Его телу нужна была пища, и теперь он с избытком получал ее от них.
Когда солнце взошло, он уже стоял у высоких каменных стен следующего города – Бурса, так его назвал старик. Врон оделся и стал ждать какого-нибудь раннего путника, чтобы узнать дорогу к монастырю охотников.
Но, прежде чем он увидел кого-нибудь, открылись ворота города, и оттуда вышли стражи, лица их были суровы, а руки крепко сжимали длинные копья. Вдалеке, среди высоких каменных домов Врон увидел пожилую женщину, спешащую к воротам.
«Это уж точно ведунья, – подумал Врон. – Если она меня увидит, то может что-нибудь учуять. Лучше мне поспешить».
Он низко поклонился и спросил ближайшего стража:
– Вы не скажете, где находится монастырь охотников за демонами?
– Охотники? – удивленно поднял брови страж. – Зачем такому юнцу понадобились охотники? Если где-то рядом с вашей деревней появились демоны, то по закону ты сначала должен об этом рассказать нам – стражам, а только потом спешить к охотникам.
– У нас нет демонов, – коротко сообщил Врон, настороженно глядя на приближающуюся ведунью. – Но мне все равно нужно в монастырь.
– Ну, если тебе очень нужно, – усмехнулся страж, – то иди дальше вдоль стены, увидишь тропинку, она выведет тебя к мощеной дороге, эта дорога и ведет в монастырь. Так зачем все-таки тебе нужен монастырь охотников?
– Спасибо, – пробормотал Врон и быстро зашагал прочь от ворот.
– Стой! – услышал он и оглянулся. Ведунья уже добралась до ворот и теперь впилась в него недобрыми глазами, а стражи спешили к нему, держа наготове копья. Врон не стал ждать, когда они к нему приблизятся, и побежал вдоль городской стены.
Сзади послышался истошный крик, потом мимо него пролетела стрела и воткнулась в землю, дрожа оперением. Врон резко свернул в кустарник и, быстро скинув с себя одежду и сапоги, побежал так быстро, как мог.
Крики сзади стали стихать, он немного замедлил ход, и вовремя, потому что если бы он продолжал бежать так же быстро, то легко бы проскочил мимо малозаметной, заросшей травой тропинки.
Тропинка долго петляла между деревьев и высокого кустарника, постепенно она стала более широкой и вывела его прямо на мощенную камнем, прямую, как стрела, дорогу. Он долго бежал по ней, пока она не уперлась в высокую каменную стену, в которую были встроены массивные железные ворота.
Старик был прав, когда говорил, что человек не мог построить такое. Камни, лежащие в основании стены, были огромны, их не смог бы поднять не только один человек, а даже целая сотня.
Это были скорее куски скал, чем камни, а высотой стена была больше любого дерева в лесу.
В воротах была прорезана небольшая калитка, около которой на цепи висел деревянный молот.
Врон надел сапоги и рубаху и робко постучал молотом по железной двери. Вокруг стояла такая тишина, что ему самому его стук показался громом. Подождав немного, он постучал еще, на этот раз чуть громче, но и тут ничего не произошло. Тогда Врон начал молотить по двери изо всех сил.
Неожиданно калитка заскрипела и открылась. Сначала показалась длинная костлявая рука, которая ловко выхватила деревянный молот из ладоней Врона, а потом появился и сам обладатель этой руки – высокий худой старик в черной хламиде.
– Зачем стучишь? – спросил он, мрачно разглядывая Врона.
– Мне нужно к вам, – испуганно ответил Врон. – У меня беда.
– Беда? – спросил старик. – У нас у всех беда, только у каждого она разная. У тебя она какая?
– Меня выгнали из деревни, – помедлив, выпалил Врон, опустив глаза. – Гадалка сказала, что во мне свет.
– Свет, говоришь. – Старик покачал головой. – Она тебе наврала, в тебе нет света. Но если даже это правда, то нам-то что из этого?
– Как что? – растерялся Врон. – Но меня выгнали из деревни, и мои родные отказались от меня. Теперь мне негде жить, и я подумал, что вы сможете меня принять. Вы же принимаете всех, кому в.жизни не повезло?
– Тебя обманули, – ухмыльнулся старик. – Мы уже давно не принимаем к себе никого, и единственное наше желание, чтобы нас оставили в покое. К тому же ты врешь, тебя не выгнали, а убили…
– Меня выгнали! – испуганно воскликнул Врон.
– Ну, ври дальше, если тебе этого хочется, – усмехнулся старик. – Только когда-нибудь все равно придется кому-то сказать правду. Разве нет?
– Как вы узнали? – растерянно спросил Врон, осторожно пятясь назад.
– Мы, охотники, знаем многое, в этом тоже наша сила. – Старик с усмешкой посмотрел на Врона. – Кстати, ты можешь войти, но если ты думаешь, что у нас тебе будет хорошо, то ты ошибаешься. У нас есть свое кладбище внутри, и многие сюда входящие очень скоро оказываются на нем, потому что мы их убиваем.
– Зачем? – Внутри у Врона все похолодело. – Зачем вы всех убиваете?
– Мы убиваем не всех, а только очень настойчивых, таких как ты. – Старик широко распахнул калитку. – Многие стремятся к нам, а потом вдруг понимают, что попали совсем не туда, вот мы им и помогаем вернуться, только несколько другим путем. И это единственный путь возврата для тех, кто понял, что он пришел не в тот монастырь, через кладбище… Так ты заходишь или передумал? Кстати, ты знаешь о том, что если бы ваша гадалка увидела тебя сейчас, то она бы сказала, что теперь в тебе только тьма и тени. Свет, если он и был в тебе, победила тьма…
Старик перевел взгляд с него на солнце и вздохнул.
– К тому же, если бы в тебе был свет, то мы бы тебя не приняли, – сказал он. – А так, входи…
– Мне нужно немного подумать, – пробормотал Врон, делая еще несколько шагов назад.
– Думай, – сказал привратник и захлопнул калитку. – Надумаешь войти, постучи, только на этот раз не так громко, я буду рядом.
Врон сел на каменную площадку и задумался.
Он прошел, точнее пробежал, огромное расстояние – и ради чего? Что он ждал от охотников? Что его примут с распростертыми объятиями?
Но оказывается, что он и им не нужен…
Везде его ждет смерть, так какая разница, умрет он здесь или в другом месте?
Врон грустно усмехнулся и взял в руки молот, калитка распахнулась после первого же удара, и старик недовольно покачал головой.
– Ты слишком быстро думаешь, – проворчал он. – Я даже не успел дойти до своей любимой скамейки.
– Я долго шел к вам, и больше мне идти некуда, – сказал Врон. – Если вы хотите меня убить, то убивайте.
– Что ж, если тебе так хочется умереть и ты не нашел для этого другого подходящего места, – проговорил старик, – то что ж, входи, смерть не заставит тебя долго ждать.
Врон неуклюже протиснулся мимо старика. Сзади послышался стук – пожилой привратник задвинул засов.
Врон огляделся. Он стоял в огромном пустынном дворе, покрытом булыжником, а прямо перед ним высилось высокое здание монастыря с узкими окнами-бойницами.
– Ну, раз ты сделал свой выбор, – услышал он за спиной голос старика, – дальше твою судьбу решать будем мы – или бог, что, в общем-то, одно и то же.
– Решайте, мне уже все равно, – вздохнул Врон. – Мне кажется, что я уже ничего не боюсь.
– И тут ты тоже ошибаешься, – возразил старик. – Мы найдем все потерянные тобой страхи и вернем их тебе обратно.
Врон увидел каменную скамью, стоящую у здания, и сел на нее, его ноги дрожали от волнения и подкашивались. Он верил словам старика и в очередной раз пожалел, что пришел сюда.
Но что сделано, то сделано. Обратно, похоже, ему хода нет, хотя кажется, что стоит перебежать двор, откинуть засов и выскочить из ворот…
– Это хорошая мысль, – засмеялся старик. – Еще не поздно. Я, так и быть, открою тебе калитку. Беги, сохранишь жизнь!
Врон грустно усмехнулся. Куда ему бежать? За стенами монастыря живет множество гадалок, и рано или поздно одна из них покажет на него. А что будет после этого? Осиновый кол в сердце? Столб и облитые маслом дрова? У Врона даже навернулись слезы от обиды.
– Я не побегу, – мрачно изрек Врон.
– И это тоже твой выбор, – улыбнулся старик. – Но и у нас смерть может быть не менее мучительна, чем за стенами. Сейчас охотники закончат свою трапезу и выйдут во двор, и ты сможешь убедиться в том, что я не шучу.
Врон кивнул и поерзал, устраиваясь поудобнее на скамье.
… Снова приходится ждать, даже собственной смерти, хорошо еще, что пожиратель душ научил его терпению и тому, что от него ничего не зависит, все происходит само собой…
В конце концов, так ли много от него зависело в этой жизни?
Он родился в бедной семье и, когда вырос, стал неплохим охотником просто потому, что еды в доме всегда не хватало. Их небольшой участок земли не мог прокормить их всех, так что выбора у него не было: либо он должен был охотиться, либо испытывать постоянный голод.
Единственное, что по-настоящему и непоправимо изменило его жизнь, – это были слова гадалки. Но и это не зависело от него…
Открылись двери храма, и во двор стали выходить люди, их было много, они были одеты в черные хламиды и выглядели странно, даже для монастыря охотников.
Одни были невероятно высокими, другие ростом с ребенка, но с лицами старцев, а третьи хоть и казались вполне обычными, но и в них ощущалось что-то чужеродное.
Если бы эти люди оказались в его деревне, Врон был уверен, что их сразу отвели бы в долину пожирателя душ, как только их увидела гадалка. Но они остались в живых, это значит, что охотники дали им этот шанс. И он должен быть внимателен и осторожен, тогда, вполне вероятно, этот шанс появится и у него.
Среди обитателей монастыря попадались и женщины; они улыбались, разглядывая его, и, похоже, отпускали шуточки в его адрес, потому что каждое их слово вызывало смех.
Ни один охотник не приблизился к нему – наоборот, они старались держаться как можно дальше, словно не они, а он, Врон, нес им угрозу.
Старик рядом усмехнулся:
– И эта мысль верна: пока тебя не проверят патриархи, ты действительно можешь им угрожать. Есть и еще одна причина, о которой ты еще не знаешь. Возможно, кому-то из них придется тебя скоро убить, поэтому никто не хочет приближаться к тебе, а вдруг у них возникнут к тебе добрые чувства?
Врон грустно улыбнулся. «Разве могут возникнуть добрые чувства ко мне? – подумал он. – Я – урод…»
– Они тоже уроды, – возразил старик. – Каждый по-своему, только мы их такими не считаем. У них есть способности и сила, у некоторых, кроме того, есть острый ум и способность к предвидению. Они – хорошие воины, лучшие, как раз потому что они другие.
– Ты что, читаешь мои мысли? – удивленно спросил Врон.
– Да, – утвердительно кивнул старик. – Это не просто, твои мысли скачут как блохи от одной темы к другой, но кое-что я улавливаю.
– Вряд ли я кому-то опасен, – сказал Врон. – Наоборот, все вокруг опасны для меня.
– Как знать, – улыбнулся старик. – То, что ты сам не знаешь себя, совсем не говорит о том, что ты беспомощен и слаб.
– Если я останусь жив, смогу ли и я научиться читать чужие мысли, как ты? – спросил Врон с интересом. Старик пожал плечами:
– Это мой дар, поэтому я встречаю всех, кто стучит молотом в дверь. Я не знаю, смогу ли я научить тебя, это не каждому дано. И для этого ты должен жить с нами, а это решаю не я, я всего лишь ухо, которое слышит, глаз, который видит, и только… Решать будут патриархи, они старшие в нашем монастыре, их слово последнее на любом совете. Они уже идут к нам.
Двери храма в очередной раз отворились, и оттуда вышли три старика. Они были облачены в воинские доспехи, хоть и было видно, что латы тяжелы для них.
Подойдя поближе, патриархи долго и внимательно рассматривали Врона старческими, слезящимися от напряжения глазами.
– Ты не ошибся и сегодня, привратник, впустив его, – разом сказали они старику. – Он действительно необычен и может быть нам полезен. – Потом они, заулыбавшись, посмотрели на Врона.
– Кто ты, юноша? – спросил один из них. Врон поднялся и низко поклонился.
– Меня назвали Вроном в честь этой вездесущей птицы, – сказал он. – Должно быть, мои родители надеялись, что я вырасту таким же смелым и мудрым. Они ошиблись…
Патриархи переглянулись между собой и рассмеялись.
– Ты прав, юноша, они ошиблись. Если бы ты был умен, ты бы к нам не пришел, хотя иногда бывают исключения, но так редко, что мы их и не помним. Кстати, те умные, что приходили к нам до тебя, все умерли… Но ты храбр, потому что осмелился прийти к нам. Многим глупость заменяет смелость, возможно, это как раз твой случай.
Врон с удивлением разглядывал стариков. Каждый из них был вооружен, и вооружение у них было разное: у одного на поясе болтался длинный меч, у другого в руках было небольшое копье, у третьего за плечами висел лук. На головах у них были надеты шлемы, которые были им велики и спадали на глаза – старческими высохшими ладонями они постоянно поправляли их.
Из патриархов пока говорил только один, тот, что был с мечом и стоял в центре этой троицы.
– Меня зовут носитель меча, – продолжил патриарх. – Как ты догадываешься, патриарха, что стоит слева, называют носитель копья, а того, что справа, носитель лука. Я думаю, что ты легко нас сможешь отличить по оружию, других имен у нас уже нет.
Врон снова низко поклонился. Носитель меча усмехнулся:
– Нам приятен твой поклон, которым ты выражаешь уважение к нам, но ты это делаешь напрасно. Мы еще ничем его перед тобой не заслужили, но вежливость твоя нам понятна, мы оценили ее. Нас, как видишь, трое, и мы – охотники на демонов.
Врон чуть улыбнулся, представив патриархов, воюющих с демонами, у которых кожа, как говорил Слип, такая твердая, что стрелы и копья от нее отскакивают, а про огромную силу демонов он и раньше слышал из разных легенд. Носитель меча улыбнулся вслед за ним:
– Ты прав, юноша, в своей усмешке, сейчас мы бы не справились не только с демоном, но и с человеком. Но я продолжу… Мы —лучшие охотники за демонами. Благородные иногда тоже убивают демонов, но они делают это по собственному желанию, в то время как для нас это долг. Этот монастырь принадлежит нам по праву этого долга. Прежде чем мы подвергнем тебя испытанию, ты имеешь право задать нам любые три вопроса. Мы будем отвечать тебе откровенно, ничего не скрывая, таковы правила. Раз ты пришел к нам, значит, ты имеешь право знать, куда ты пришел.
– Почему люди считают, что вы знаете то, что знают только гадалки? – спросил Врон.
– Потому что мы помним прошлое, знаем настоящее и видим будущее, и иногда мы говорим об этом с людьми, – ответил носитель копья.
– Что за испытание вы для меня приготовили?
– Ты будешь сражаться за свою жизнь с кем-то из наших охотников, бой будет длиться до смерти одного из участников. Это неплохое развлечение для всех, а кроме того, способ проверить, насколько хорошо наши охотники освоили воинское искусство. Твой последний вопрос?
Врон вздохнул:
– У меня больше нет вопросов, и я думаю, что больше никогда и не будет. Я не умею владеть мечом, луком владею только как охотник, а копье ни разу в жизни не держал. Я не воин, поэтому меня убьют.
Патриархи заулыбались:
– Возможно, если не вмешается кто-то обладающий большей силой и властью, чем мы. Иногда это бывает… А теперь скажи нам, с кем ты хочешь сразиться: с лучшим из наших охотников или с худшим?
Вопрос оказался настолько внезапным, что у Врона даже рот открылся от неожиданности.
Он задумался.
… Если он выберет самого слабого, то, вероятно, у него появится шанс остаться в живых.
А если он выберет самого сильного, то у него не будет никаких шансов. Почему они задали ему этот вопрос? И как он на него должен ответить? Даже самый слабый охотник намного сильнее его, что уж говорить про самого сильного…
– Выбирайте сами, кого вы сочтете нужным, – вздохнул
Врон. – Мне все равно. Патриархи переглянулись:
– Тебе все равно? Почему? Потому что ты настолько силен, что справишься с любым из наших охотников, или ты пытаешься таким образом смягчить наше сердце? Если второе, то это глупо, драться все равно придется…
Врон пожал плечами:
– Нет, я так сказал не потому, что я сильнее, а потому, что слабее, поэтому мне все равно, кто меня убьет.
Патриархи опять переглянулись и недовольно покачали головами, от чего их шлемы еще больше перекосились набок.
– Ты отдал свой выбор нам, и это твоя вторая глупость, поэтому мы тоже от него отказываемся. Пусть выбирает случай. Воины кинут жребий, если ты не возражаешь…
– Я уже сказал, что мне все равно, кто меня убьет, – ответил Врон и сел снова на скамью, потому что его ноги снова задрожали мелкой дрожью от волнения и неприятного предчувствия. «Какая разница? – подумалось вдруг. – Смерть есть смерть, это конец жизни, после которого ничего уже не будет».
– Вот тут ты ошибаешься, – усмехнулся носитель меча. – Но мы не будем тебя поправлять, пока это твое право – думать так. Позже если по какой-либо счастливой для тебя случайности ты все-таки останешься жить, то ты, вполне вероятно, будешь думать иначе. А случайности возможны всегда, в этом мире еще не было ни одного боя, в который бы не вмешался случай. Помни об этом и не теряй надежды.
– Привратник, – обратился носитель меча к старику. – Помоги нам снять с себя это бесполезное железо, а после этого можешь вернуться к своему завтраку, так бесцеремонно прерванному этим юношей.
Старик довольно улыбнулся:
– Позавтракать я еще успею, а вот бой я не хочу пропустить, он обещает быть интересным, хоть и коротким.
Он стал снимать доспехи с патриархов и складывать их на скамью рядом с Вроном. Тот недоуменно уставился на оружие, положенное с ним рядом.
– Разве вы можете быть такими беспечными? – спросил он патриархов, стоявших перед ним в светло-серых хламидах. – А если я сейчас схвачу меч и вас убью?
– Ты можешь попробовать, – улыбнулся привратник. – И это тоже будет твой выбор…