Лаки брезгливо сморщила свой хорошенький носик, а Вик прямо взорвался от возмущения:
– Немедленно прекрати говорить пошлости! У мужчин свои потребности, и тебе их не понять!
– Вот и хорошо, что я этого не понимаю и не хлебаю, как свинья из общего корыта, – холодно возразила девушка, и обратилась к своим ученикам: – Вы должны знать, какие методы манипуляции могут быть применены врагом. А им может оказаться не только длинноногая «фея любви», но и случайный собутыльник, или попутчик. Вы все видели, что Килпатрик даже не понимал, кто с ним разговаривал.
– Это действительно очень серьезно, ребята, – неожиданно поддержал ее Стивен. – Со мной однажды приключился такой казус. Подвыпивший мужик случайно толкнул меня, а потом вцепился в руку, чтобы не упасть. И это все, что я запомнил. А мужик оказался мафарским ликвидатором. Хорошо, что тогда в пабе я был не один. Лаки и мужика вырубила, и меня привела в чувство какой-то горькой настойкой. Так получается, ты сразу поняла, что он сделал? Но почему тогда не рассказала мне?
– Я рассказываю сейчас, только вы как-то не слишком доверяете моим словам, а Викрам еще и постоянно обвиняет в безнравственности. До вас никак не доходит, что «Друидская любовь» – это серьезный научный труд, который надо досконально изучить, чтобы заработать красный капюшон.
– Лаки, а из женщин только у вас есть красный капюшон? Или у нас будет еще одна очаровательная преподавательница? – игриво поинтересовался Фицджеральд.
– Огорчу тебя, Грэди, но у миссис Фокс и у профессора Галлахар слишком плотные графики занятий. Хотя, возможно, в дальнейшем у них получится выкроить время…
– Нет-нет, нам вполне достаточно и вас одной, – поспешно заверил Фицджеральд, на мгновение представивший на месте своей преподавательницы деканов женских факультетов: строгую Джулию Фокс или едкую насмешницу Стефани Галлахар.
Он даже поежился от такой картины, а Лаки иронично заметила:
– У вас, вообще, может не оказаться преподавателя, если хранитель учения сочтет меня неподходящей кандидатурой. Он все еще сомневается, надо ли разрешать проведение семи уроков, на которые я его уговорила.
– Всего на семь? По уроку на раздел? – разочарованно раздалось со всех сторон. – А что мы будем делать дальше? Изучать самостоятельно?
– Мне разрешили пройти с вами четыре раздела, и для первого раздела «Техника секса» я считаю достаточно одного занятия по теории. Моя цель – донести до вас главную мысль автора: «Не позволяй манипулировать тобой». Домашнее задание будет большим. Вы должны выучить весь раздел и найти на своем теле участки, восприимчивые к манипуляции. Предупреждая негодующий возглас Викрама, уточняю, что это не эрогенные зоны. Возбуждение и манипуляция – не одно и то же. Автор четко разделяет понятия, вы не перепутаете. Практические занятия с вами проведут мои ассистенты, которых Совет посчитал опытными наставниками, – девушка небрежно махнула рукой в сторону братьев. – В паре – преподаватель и ученик, вы посетите один из подпольных публичных домов…
Ее прервал ядовитый возглас Викрама:
– И займемся там групповухой? А кто только что говорил про свиней и корыто?
Лаки проигнорировала выпад и спокойно продолжила:
– Пара, например, Стивен и Олиф, идут в бордель «У Фаины» и договариваются с хозяйкой о наблюдении из тайной комнаты, есть там такая, за гостями, заказавшими «вишневый пирог» с определенными девушками. Посмотрите, как работают Джесс, Мэй, Конни и Лили, и снимите все на камеру.
– За такие дела могут и по голове настучать, Лаки, – тихо сказал Стивен.
– А кто сказал, что будет легко? К тому же, я не призываю снимать открыто. Викрам научит работать с микрокамерой, он разбирается в таких вещах. Можно, конечно, ничего и не снимать, а просто приходить каждый раз с новым мальчиком, и плести Фаинке очередную небылицу о брате – вуайеристе. Немного хлопотно, зато столько удовольствия получишь, наблюдая все по третьему кругу. Вторая пара – Викрам и, допустим, Грэди, идут в «Парадиз» и по той же схеме наблюдают за Джейн, Тарой и Глэдис – старой гвардией этого заведения.
– Как хорошо ты знаешь имена девиц из борделей. Сама подрабатываешь там? – издевательски спросил Викрам, и в тот же момент согнулся от удара.
Лаки даже не приподнялась со стула. Небрежно вскинув руку, она направила энергетический заряд прямо ему в грудь.
– Кто-то еще не понял, что здесь не шутят.
Парни настороженно посмотрели на свою преподавательницу, не ожидая от нее столь жесткой расправы с собственным братом.
Девушка окинула учеников цепким взглядом и строго произнесла:
– Надеюсь, больше никто не нуждается в напоминании вести себя прилично. Продолжим наш урок. Суть задания состоит в том, чтобы увидеть, как профессионалки манипулируют клиентами, и в дальнейшем не допустить такого над собой. Возможно, вы узнаете некоторых посетителей. Не следует распространяться об этом. Помните об обещании не болтать о том, чем мы занимаемся на наших занятиях. Если есть вопросы по выполнению домашнего задания, задавайте.
– Лаки, а как выучить правильный текст, если у нас нет подлинника «Друидской любви»? – недоуменно спросил невысокий крепыш Бродерик Салливан.
– Хороший вопрос, Бродерик, ты один об этом вспомнил. Все остальные воодушевились мыслью о посещении борделей. До начала этого занятия я встречалась с вашими отцами и просила их вписать комментарии для сыновей в стандартные экземпляры трактата. Ну, или хотя бы переписать их из своих книг.
– У отца есть такая книга? – удивился Бродерик. – Никогда не слышал об этом.
– Вот и плохо, что не слышал. А ведь именно твой далекий прадед предложил непривычный способ изучения трактата, который заключался в том, что отец дарил семнадцатилетнему сыну книгу, в которой без ложного стыда делился с ним накопленным опытом. Каждый свой совет он заверял словами: «проверено лично мной», а на титульном листе делал традиционную надпись: «Моему дорогому сыну. Живи любовью». У твоего отца, Бродерик, есть красный капюшон, как, впрочем, и у отцов Ригана и Эйлина. Я спрашивала у каждого из них, почему они не научили сыновей всему, что знают сами. Ответы были разные, но, суть одна: им неловко обсуждать с вами такие вопросы. К тому же, они уверены, что вы и так все хорошо знаете, и даже сами можете их чему-то научить. Остальные отцы категорично отказались говорить со мной на эту тему. Все, что мне удалось сделать, так это убедить их написать вам напутствие.
Лаки не стала рассказывать о негодовании Килпатрика-старшего и скабрезных комментариях Брогана Фицджеральда, а просто раздала книги в одинаковых синих переплетах.
– Не представляю, как вы смогли убедить моего отца, – удивленно произнес Олиф, читая фразу, написанную четким почерком в своем экземпляре. – Со мной он никогда говорилт о сексе, а с вами, получается, все свободно обсудил.
– Ну, не так уж и свободно, – честно призналась Лаки. – Пришлось постараться и даже применить три первых пункта главы «Искусство соблазнения».
Олиф бегло прочитал начало второй главы в тонкой мятой книжке, принесенной на занятие, и недоверчиво уточнил: – Поглаживание, поцелуй и глубокий поцелуй? К моему отцу?
– Читай правильный текст, Олиф. Первые три пункта – это взгляд, голос и слово.
– Когда отец считает, что прав, а прав он всегда, то его не переубедить никакими словами. Мне, например, никогда это не удавалось.
– Правильно, ты же не владеешь искусством соблазнения, – охотно согласилась Лаки, присаживаясь рядом с ним, и, глядя прямо в глаза, с ангельской улыбкой проворковала: – Хочешь, я проведу с тобой индивидуальное занятие? Приходи вечером. Почитаем трактат, разопьем бутылочку шампанского под черную икру. А давай, закажем икру прямо сейчас, – она взяла сотовый телефон и попросила: – Продиктуй номер своей кредитки. Хотя, я плохо воспринимаю на слух, дай мне ее, пожалуйста.
Красивым жестом девушка протянула ладонь, и Олиф, не задумываясь, вложил в нее кредитную карточку.
Лаки покрутила ее в пальцах, а затем с усмешкой вернула владельцу:
– Вот так женщины и получают от мужчин меха, драгоценности или, по меньшей мере, очередную сумочку.
– Я тебя обожаю! – громко расхохотался Стивен. – Теперь понятно, почему мы не можем тебе ни в чем отказать.
– Да, ты угадал, я бессовестно пользуюсь этими приемами уже много лет, – с невинной улыбкой призналась девушка и обратилась к своим ученикам: – Я продемонстрировала вам применение четырех пунктов раздела «Искусство соблазнения» – взгляд, голос, слово, жест. Остальные пункты мы рассмотрим через две недели, нам же надо подготовиться к Бельтайну.
Парней заинтриговало такое обещание. Им понравился и новый предмет, и преподаватель. Первое занятие прошло быстро и интересно. Как знать, может на втором уроке они опять узнают, что-нибудь полезное для себя и даже захотят пойти на «праздник цветов», весьма своеобразно проходивший в Дармунде.
– У вас достаточно времени, чтобы хорошо подготовиться к следующему уроку. Учтите, я проверю каждого, – многозначительно произнесла Лаки. – Все свободны.
Вик, молча, прошел мимо нее и вышел из аудитории, за ним потянулись и остальные. Лаки и Стивен остались вдвоем.
Он присел на край стола и одобрительно улыбнулся:
– Ты прирожденный преподаватель. Прямо не терпится перечитать трактат. Только мне вот никто не передал книгу.
В голосе Стивена открыто прозвучала обида на прадеда, который не считал его своим наследником.
– Ошибаешься. Для тебя тоже имеется книга, причем со всеми комментариями. Я давно сделала копию семейной книги, по которой училась, и хотела отдать ее тебе еще год назад, но не успела, – Лаки ласково погладила брата по руке и глубоко вздохнула. – Жаль. Она могла помочь тебе не допустить ошибок со Стасей.
– Стасю уже не вернешь, – обреченно произнес он. – Но когда ты успела выучить книгу, да еще и снять с нее копию? А для Вика ты тоже приготовила экземпляр? Объясни, что происходит между вами? Вы ведете себя, словно враги.
Стивен совсем не злился на брата. Его память сохранила лишь начало драки, которую он сам спровоцировал мерзкими словами в адрес Стаси. Поэтому посчитал хорошую трепку вполне заслуженным наказанием.
– Я не хочу говорить о нем. Это больно и горько, но у меня больше нет любимого старшего брата, как нет и половины сердца. Ведь не вычеркнешь пятнадцать лет из прожитых двадцати.
– Ты меня пугаешь. Что он тебе сделал? – встревожился Стивен, подозревая самое ужасное.
– Физически ничего, – поспешила успокоить его сестра. – Он убил меня морально. Ладно, хватит об этом. Скоро ты сам все поймешь.
Она достала из пакета две книги и протянула одну Стивену.
– Отдашь Вику, в ней стандартный текст, написанный авторами. А в твоей книге есть советы ее последнего владельца.
– Ты сказала, что это семейная книга. Как же ее хозяин разрешил переписать их?
– А может я тайком списала?
– Ты бы никогда этого не сделала.
– Тебя не проведешь, – усмехнулась Лаки, протягивая вторую книгу. – Конечно, я переписала все с согласия своего любимого учителя. Посмотри, он черкнул тебе пару слов.
Стивен осторожно открыл книгу и на титульной странице увидел надпись, сделанную каллиграфическим почерком прадеда: «Моему правнуку Стивену Маклафлину. Живи любовью».
– Дед – твой учитель? Но когда он учил тебя? Ты же в семнадцать лет покинула Дармунд.
– Боюсь потерять и второго брата, но, рискну. Бирн дал мне книгу в двенадцать лет и четыре года учил по ней.
Она вопросительно посмотрела на Стивена, ожидая реакции на свои слова.
– Ты тоже назовешь его старым козлом и педофилом? А меня – нимфоманкой?
– Это Вик так сказал? Давай я поговорю с ним. Он должен понимать, что, как преемница главы клана, ты обязана знать все наши учения. А дед занимался с тобой, потому, что считает тебя своей наследницей.
– Почему ты так решил?
– Шесть лет назад он серьезно предупредил, что лично кастрирует, если я вздумаю совратить его внучку. Так и сказал: «мою внучку». Так, что в его обучении нет ничего странного. Тем более, что сегодня ты нам доказала, что изучать можно и без всякого натурализма. Ты разрешишь мне приходить на все уроки? Вдруг пойму, где допустил ошибку со Стасей.
– Конечно, приходи. Я попытаюсь научить тебя любить, чтобы стать счастливым.
– Не знаю, хочу ли я еще любить. Оказывается, это очень больно.
Стивен сжал руку Лаки, и она сразу почувствовала грусть, царившую в его сердце.
– Но, я с удовольствием буду посещать твои занятия, и помогать во всем. А зачем ты позвала Вика? Хочешь доказать ему, что он не прав?
– Это бесполезно, ты же слышал его реплики. Хотя, как знать, вдруг он захочет что-то изменить в своей жизни. Я позвала вас потому, что мне действительно нужна ваша помощь. Сам понимаешь, что в некоторых вещах вы разбираетесь лучше меня. После посещения борделя приведи ко мне Олифа. Возможно, его надо будет немного успокоить.
– Да я уверен, что он бывал там не один раз, – засмеялся Стивен, – и утешать его не придется.
Три дня спустя, поздно вечером, в квартире Лаки раздался звонок. Она распахнула дверь и в прихожую ввалились Стивен и Олиф.
– Лаки, дай выпить, – сразу попросил Стивен, тяжело опускаясь на пол. Рядом с ним плюхнулся расстроенный Олиф. – Такое ощущение, будто нас окунули в дерьме. Даже боюсь присесть на твой диван, чтобы его не испачкать.
– Тогда сначала прими душ, а потом уже выпьешь. Одежду брось в корзину для белья, я дам тебе халат, – предложила Лаки и с улыбкой успокоила брата. – Мужской, конечно. И приготовь Олифу ванну. Как только она наполнится, сразу выходи, не задерживайся.
Стивен скрылся в ванной комнате и включил воду, а Лаки присела рядом с Килпатриком и погладила его по плечу.
– Сколько раз ты был там?
– Три, – парень с трудом вытолкнул из пересохшего горла короткое слово.
– Всегда с одной девушкой или были разные? Их имена?
– С одной, ее зовут Молли.
Вскоре Стивен вышел из ванной комнаты, облаченный в роскошный мужской халат.
– Ванна готова, Лаки.
– Вот и хорошо, сейчас добавлю пену, а ты помоги ему раздеться.
– Все так плохо? – тихо спросил он.
– Да, – коротко ответила девушка, направляясь в ванную комнату.
Она добавила из разных флакончиков по несколько капель ароматических масел, затем сильно вспенила воду и позвала Олифа.
– Полежи немного и попытайся расслабиться, – предложила Лаки и плотно закрыла дверь, оставляя парня одного.
– Как ты догадалась, что ему понадобится помощь? – удивленно спросил Стивен. – Я думал, нам понравится в тайной комнате, говорят, что подглядывание так заводит.
– Завело? – иронично поинтересовалась сестра.
– На всю жизнь хватит, чтобы больше не ходить к Фаинке. А бедного Килпатрика вывернуло наизнанку. Пришлось заплатить «мадам» за чистку ковра.
– Вы хоть что-то смогли снять?
– Не до конца, но и этого хватит с избытком. Может, Вику лучше не вести Фицджеральда в «Парадиз»? Сходит сам и все запишет.
– Знаю я Вика. Он какой угодно фильм сделает, а нам нужна правда, вот Грэди и станет свидетелем. К тому же, он никогда не был в борделе, поэтому не отреагирует так остро, как Олиф. Кстати, ты знаком с Молли? Она нормальная девчонка?
– Нормальная, без причуд. А после увиденного сегодня, так просто славная девочка.
– Ладно, давай, готовь выпивку и бутерброды. А я навещу Олифа.
– Спинку потрешь? – съехидничал Стивен и тут же устыдился под укоризненным взглядом сестры. – Прости, сам не свой после борделя.
Устало прикрыв глаза, Олиф положил голову на бортик ванны, и резко встрепенулся, когда его погладили по волосам.
– Лаки, ты что-то хочешь сказать? – он бросил вниз быстрый взгляд и облегченно вздохнул. Густая пена полностью покрывала его тело.
– В средние века хозяйка замка помогала гостю принять ванну и вымыть голову. Считай, что попал в те времена, расслабься и получай удовольствие.
Мысленно подсмеиваясь над смущением ученика, старше ее на два года, девушка взяла ковш, зачерпнула воду и стала медленно лить ему на голову, еле слышно произнося при этом старинные заклинания.
Олиф успокоился и полностью расслабился. Ласковые руки намыливали шею, плечи, спину и снимали свинцовую тяжесть. Казалось, еще немного, и он воспарит над ванной.
Касаясь тела парня, Лаки читала мучившие его мысли. Каждый раз, беря девушку на ночь, он засыпал в публичном доме, а теперь, узнав, какие дела там творятся, опасался, что и над ним проводились определенные действия.
– Молли радовалась, когда ты покупал всю ночь, и она могла выспаться, – доверительно успокоила ученика Лаки, а затем четко произнесла: – Я снимаю с тебя тяжесть сомнений. Ты забудешь все прикосновения, в том числе и мои. И я забуду их.
Окатив его в последний раз водой из ковша, она собралась уходить.
– А почему ты уходишь? Мне так понравилось.
Олиф пытался флиртовать, чтобы сгладить неловкую ситуацию и Лаки подыграла ему.
– Жаль, что нас ожидает Стивен, а то бы, мы вместе приняли ванну, – а затем негромко засмеялась и напомнила, – халат на вешалке.
Стивен вопросительно посмотрел на сестру, вышедшую из ванной комнаты. Та жестом показала, что все хорошо, но говорить об этом они не станут.
Вскоре к ним присоединился Олиф, и через некоторое время, они уже громко смеялись втроем, провозглашая забавные тосты. Со стороны это выглядело обычной пижамной, вернее, халатной вечеринкой.
– А халатики для поклонников припасла, Лаки? Учти, мы их теперь не отдадим. Я давно хотел иметь такой.
Стивен сразу сообразил, кому предназначались роскошные халаты из коллекции фирмы «Лау» и грустно подумал о глубокой пропасти, существовавшей теперь между братом и сестрой. Он не хотел выбирать между ними, и решил серьезно поговорить с Викрамом.
– Да, я хотела подарить их своим избранникам на Бельтайн, а теперь осталась ни с чем, – обманчиво грустно вздохнула Лаки.
– Кстати о Бельтайне. Ты ведь не собираешься идти на «праздник цветов», на который даже в семнадцать лет не ходила? Как же я тогда обрадовался, что не увидел, как ты уходишь с каким-нибудь типом.
– С «наездником», вроде тебя или Вика? – с улыбкой уточнила девушка.
– О таком я даже не говорю. Я имел в виду нормального парня. Но все равно не представляю, как пережил бы, если бы мою сестру, словно корову, увели на случку.
– Какое удачное сравнение, – иронично заметила Лаки. – Однако, в этот раз тебе придется смириться с мыслью, что я пойду на праздник. Хочу помочь своим ученикам, – и она хитро усмехнулась, – а там, как карта ляжет. Может, кого-нибудь и выберу.
– Из кого здесь выбирать? В Дармунде нет никого достойного тебя.
Лаки позабавила категоричность брата. Как же ей не хватало его весь этот месяц! Теперь, когда она живет в элитных апартаментах в главной башне, Стивен уже не может так просто забежать «на огонек». Сама же она не приглашала, намеренно ограничив общение, чтобы не ставить его перед выбором, чью сторону принять.
Но, если честно, у нее и времени не было на общение. Все дни, вечера, а иногда и ночи были заполнены работой. Лаки смело замахнулась на реформу обучения в Школе Друидов. И для начала предложила Совету четырех разрешить изучение трактата «Друидская любовь» в виде традиционных лекций и практических занятий. Такое нововведение вызвало горячий спор на заседании Совета, состоявшемся через несколько дней после ее возвращения в Дармунд. На нем решался вопрос, чем заняться наследнице главы клана в ближайшие полгода. Хоть Галлард, как, впрочем, и сама Лаки, невысоко оценивал пророческий дар Кэтлин Хьюз, ее предсказание нельзя было сбрасывать со счета, и они оба понимали это. Узнав, что Кэтлин предрекла Лаки возможную смерть на двадцать втором году жизни, Галлард потребовал, чтобы правнучка этот год находилась у него перед глазами. Она вернулась в Дармунд, и глава клана усиленно обдумывал, чем бы теперь ее занять. После вступления в отряд гасителей обучение для Лаки закончилось, а для передачи тайных знаний она еще не достигла определенного возраста. Но его неугомонная правнучка охотно «облегчила» ему задачу, заявив, что хочет преподавать «Друидскую любовь» небольшой, тщательно отобранной группе старшекурсников, с отцами которых она уже успела побеседовать.
Слова Лаки имели эффект разорвавшейся бомбы. Галлард метал молнии, обвиняя свою наследницу в безнравственности и дерзости. Заодно досталось и ее бывшим наставникам – Бирну и Катэйру. Те громко спорили со своим владыкой, защищая и себя, и Лаки. Мнения разделились два на два: Бирн и Катэйр были «за» идею Лаки, а Галлард и Ардал – «против». При решающем голосе главы клана дело было совсем безнадежным, но внезапное появление Аластара Килпатрика решило его в пользу Лаки.
Командир элитного отряда ловцов, он же и главный телохранитель Бойера, кипел праведным гневом, высказывая главе клана недовольство его правнучкой. Та посмела обвинить Аластара в пренебрежении отцовским долгом, заявляя, что его не волнует семейное счастье сына. Такое обвинение слишком оскорбительное и голословное, поэтому он требует, чтобы дерзкая девчонка извинилась перед ним в присутствии членов Совета. А еще пусть объяснит всем, чему она хочет научить взрослых парней. Новым трюкам в постели?
Килпатрик едва успел произнести последние слова, как почти одновременно получил три энергетических удара, и только многолетний опыт не позволил ему вскрикнуть от боли. То, что ударил Макбрайд, совсем не удивляло. Слухи о его особом внимании к Лаки Бойер годами ходили по Дармунду. А вот заработать еще два удара Аластар никак не ожидал. Получается, девчонка не так проста, если ее защищают сразу три члена Совета.
– Еще одно высказывание в подобном тоне, и ты получишь удар на поражение, – угрожающе пообещал Макбрайд.
– Успокойтесь, Аластар, гнев плохой советчик в любом деле, – примирительно сказал Катэйр. – Конечно, предложение изучать «Друидскую любовь» в школьных стенах спорное и неоднозначное. Но что делать, если отцы отказываются обучать сыновей? Надо же искать какой-то выход из сложившейся ситуации.
– Ну, не девчонке же учить парней, – упрямо возразил Килпатрик и недовольно покосился на Лаки. – И чему она может научить их по устаревшей книжонке?
– Не вам решать насколько устарел трактат, Килпатрик. Это прерогатива Совета, – холодно произнес глава клана. – И если ваш сын все знает, тогда почему он не претендует на красный капюшон? Да потому, что вы не подготовили его к этому, а кричите здесь громче всех. Умничать всегда легче, чем что-то делать. А делать надо…
Галлард обвел всех тяжелым взглядом и вынес вердикт:
– Ладно, пойдем на эксперимент. Бойер, я разрешаю провести семь уроков и даю вам месяц на подготовку. Совет будет наблюдать за вашими занятиями, и если сочтет нужным, то прекратит их в любой момент. Килпатрик, думаю, что несколько часов, проведенных в присутствии свидетелей, не смогут навредить вашему сыну. Ведь он, в чем вы так уверены, уже владеет определенными знаниями.
Так начался этот необычный эксперимент. Лаки надеялась, что он станет успешным, и ей удастся вывести на дорогу любви своих учеников.