Отделался в эту ночь и от Тараса чертенок – пришел по уговору товарищам помогать – Ивана-дурака донимать. Пришел на пашню, поискал, поискал товарищей – нет никого, только дыру нашел. Пошел на луга – в болоте хвост нашел, а на ржаном жниве и другую дыру нашел. «Ну, думает, видно, над товарищами беда случилась, надо на их место становиться, за дурака приниматься».
Пошел чертенок Ивана искать. А Иван уж с поля убрался, в роще лес рубит.
Стало братьям тесно жить вместе, велели дураку себе на избы лес рубить, новые дома строить.
Прибежал чертенок в лес, залез в сучья, стал мешать Ивану деревья валить. Подрубил Иван дерево как надо, чтоб на чистое место упало, стал валить – дуром пошло дерево, повалилось, куда не надо, на суках застряло. Вырубил Иван рочаг, начал отворачивать – насилу свалил дерево. Стал Иван рубить другое – опять то же. Бился, бился, насилу выпростал. Взялся за третье – опять то же. Думал Иван хлыстов полсотни срубить, и десятка не срубил, а уж ночь на дворе. И замучался Иван. Валит от него пар, как туман по лесу пошел, а он все не бросает. Подрубил он еще дерево, и заломило ему спину, так что мочи не стало; воткнул топор и присел отдохнуть. Услыхал чертенок, что затих Иван, обрадовался. «Ну, думает, выбился из сил – бросит; отдохну теперь и я». Сел верхом на сук и радуется. А Иван поднялся, вынул топор, размахнулся да как тяпнет с другой стороны, сразу затрещало дерево – грохнулось. Не спопашился чертенок, не успел ног выпростать, сломался сук и защемил чертенка за лапу. Стал Иван очищать – глядь: чертенок живой. Удивился Иван.
– Ишь ты, – говорит, – пакость какая! Ты опять тут?
– Я, – говорит, – другой. Я у твоего брата Тараса был.
– Ну, какой бы ты ни был, а тебе то же будет!
Замахнулся Иван топором, хотел его обухом пристукнуть. Взмолился чертенок.
– Не бей, – говорит, – меня, я тебе что хочешь сделаю.
– Да что ж ты сделать можешь?
– А я, – говорит, – могу тебе денег сколько хочешь наделать.
– Ну что ж, – говорит, – наделай!
И научил его чертенок.
– Возьми ты, – говорит, – листу дубового с этого дуба и потри в руках. Наземь золото падать будет.
Взял Иван листьев, потер – посыпалось золото.
– Это, – говорит, – хорошо, когда на гулянках с ребятами играть.
– Пусти же, – говорит чертенок.
– Ну что ж! – Взял Иван рочаг, выпростал чертенка. – Бог с тобой! – говорит. – И как только сказал про бога – юркнул чертенок под землю, как камень в воду, только дыра осталась.
Построили братья дома и стали жить порознь. А Иван убрался с поля, пива наварил и позвал братьев гулять. Не пошли братья к Ивану в гости.
– Не видали мы, – говорят, – мужицкого гулянья.
Угостил Иван мужиков, баб и сам выпил – захмелел и пошел на улицу в хороводы. Подошел Иван к хороводам, велел бабам себя величать.
– Я, – говорит, – вам того дам, чего вы в жизнь не видали. – Посмеялись бабы и стали его величать. Отвеличали и говорят:
– Ну что ж, давай.
– Сейчас, – говорит, – принесу. – Ухватил севалку, побежал в лес. Смеются бабы: «То-то дурак!» И забыли про него. Глядь: бежит Иван назад, несет севалку, полну чего-то.
– Оделять, что ли?
– Оделяй.
Захватил Иван горсть золота – кинул бабам. Батюшки! Бросились бабы подбирать; выскочили мужики, друг у дружки рвут, отнимают. Старуху одну чуть до смерти не задавили. Смеется Иван.
– Ах вы, дурачки, – говорит, – зачем вы бабушку задавили. Вы полегче, а я вам еще дам. – Стал еще швырять. Сбежался народ, расшвырял Иван всю севалку. Стали просить еще. А Иван говорит:
– Вся. Другой раз еще дам. Теперь давайте плясать, играйте песни.
Заиграли бабы песни.
– Не хороши, – говорит, – ваши песни.
– Какие же, – говорят, – лучше?
– А я, – говорит, – вот вам покажу сейчас.
Пошел на гумно, выдернул сноп, обил его, поставил на гузо, стукнул.
– Ну, говорит, – сделай холоп, чтоб был не сноп, а каждая соломинка – солдат.
Расскочился сноп, стали солдаты; заиграли барабаны, трубы. Велел Иван солдатам песни играть, вышел с ними на улицу. Удивился народ. Поиграли солдаты песни, и увел их Иван назад на гумно, а сам не велел никому за собой ходить, и сделал опять солдат снопом, бросил на одонье. Пришел домой и лег спать в закуту.
Узнал наутро про эти дела старший брат Семен-воин, приходит к Ивану.
– Открой ты мне, – говорит, – откуда ты солдат приводил и куда увел?
– А на что, – говорит, – тебе?
– Как на что? С солдатами все сделать можно. Можно себе царство добыть.
Удивился Иван.
– Ну? Что ж ты, – говорит, – давно не сказал? Я себе сколько хочешь наделаю. Благо мы с девкой много насторновали.
Повел Иван брата на гумно и говорит:
– Смотри же, я их делать буду, а ты их уводи, а то коли их кормить, так они в один день всю деревню слопают.
Обещал Семен-воин увести солдат, и начал Иван их делать. Стукнет по току снопом – рота; стукнет другим – другая; наделал их столько, что все поле захватили.
– Что ж, будет, что ли?
Обрадовался Семен и говорит:
– Будет. Спасибо, Иван.
– То-то, – говорит. – Коли тебе еще надо, ты приходи, я еще наделаю. Соломы нынче много.
Сейчас распорядился Семен-воин войском, собрал их как следует и пошел воевать.
Только ушел Семен-воин, приходит Тарас-брюхан – тоже узнал про вчерашнее дело, стал брата просить:
– Открой мне, откуда ты золотые деньги берешь? Кабы у меня такие вольные деньги были, я бы к этим деньгам со всего света деньги собрал.
Удивился Иван.
– Ну! Ты бы давно, – говорит, – мне сказал. Я тебе сколько хочешь натру.
Обрадовался брат:
– Дай мне хоть севалки три.
– Ну что ж, – говорит, – пойдем в лес, а то лошадь запряги – не унесешь.
Поехали в лес; стал Иван с дуба листья натирать. Насыпало кучу большую.
– Будет, что ли?
Обрадовался Тарас.
– Пока будет, – говорит. – Спасибо, Иван.
– То-то, – говорит. – Коли тебе еще надо, приходи, я натру еще – листу много осталось.
Набрал Тарас-брюхан денег воз целый и уехал торговать.
Уехали оба брата. И стал Семен воевать, а Тарас торговать. И завоевал себе Семен-воин царство, а Тарас-брюхан наторговал денег кучу большую.
Сошлись братья вместе и открылись друг другу: откуда у Семена солдаты, а у Тараса деньги.
Семен-воин и говорит брату:
– Я, – говорит, – царство себе завоевал, и мне жить хорошо, только у меня денег нехватка – солдат кормить.
А Тарас-брюхан говорит:
– А я, – говорит, – нажил денег бугор большой, только одно, – говорит, – горе – караулить денег некому.
Семен-воин и говорит:
– Пойдем, – говорит, – к брату Ивану, – я велю ему еще солдат наделать – тебе отдам твои деньги караулить, а ты вели ему мне денег натереть, чтоб было чем солдат кормить.
И поехали они к Ивану. Приезжают к Ивану. Семен и говорит:
– Мне мало, братец, моих солдат, сделай мне, – говорит, – еще солдат, хоть копны две переделай.
Замотал головой Иван.
– Даром, – говорит, – не стану больше тебе солдат делать.
– Да как же, – говорит, – ты обещал?
– Обещал, – говорит, – да не стану больше.
– Да отчего ж ты, дурак, не станешь?
– А оттого, что твои солдаты человека до смерти убили. Я намедни пашу у дороги: вижу, баба по дороге гроб везет, а сама воет. Я спросил: «Кто помер?» Она говорит: «Мужа Семеновы солдаты на войне убили». Я думал, что солдаты будут песни играть, а они человека до смерти убили. Не дам больше.
Так и уперся, не стал больше делать солдат.
Стал и Тарас-брюхан просить Ивана-дурака, чтоб он ему еще золотых денег наделал.
Замотал головой Иван.
– Даром, – говорит, – не стану больше тереть.
– Да как же ты, – говорит, – обещал?
– Обещал, – говорит, – да не стану больше.
– Да отчего же ты, дурак, не станешь?
– А оттого, что твои золотые у Михайловны корову отняли.
– Как отняли?
– Так отняли. Была у Михайловны корова, ребята молоко хлебали, а намедни пришли ее ребята ко мне молока просить. Я и говорю им: «А ваша корова где?» Говорят: «Тараса-брюхана приказчик приезжал, мамушке три золотые штучки дал, а она ему и отдала корову, нам теперь хлебать нечего». Я думал, ты золотыми штучками играть хочешь, а ты у ребят корову отнял. Не дам больше!