Звероликий

Андрей Чернецов
Звероликий

Он не добавил никаких титулов, не указал род занятий. Да этого и не требовалось. Само собой, эта фамилия была хорошо известна первому человеку Галлии. И сами они встречались не впервые. Просто консул немного запамятовал из‑за всей этой суеты…

– Слушаю вас, достойный доминус Трималхион.

– Можно поинтересоваться, откуда и какого рода было сообщение?

Первый консул пожевал губами.

Вот ведь медведь провинциальный. Никакого понятия об этикете. Позабыл, как нужно обращаться к главе государства. Ладно. Денежным мешкам и не такое с рук сходит. Все‑таки на них зиждется благосостояние республики.

– Вы запеленговали сигнал? – спросил через плечо начальника службы безопасности, следующего в полушаге от охраняемого им лица.

– Так точно, ваше высокопревосходительство! Он поступил из Сераписа или его окрестностей.

– Что вам сказали? – обратился к нему напрямую финансист.

Лот снова закусил губу. Задавать здесь вопросы мог только он. Безопаснику это хорошо было известно, поэтому образовалась пауза.

– Ну?! – настойчиво нахмурил брови набоб. Правитель Галлии кивнул.

– Сообщили, что борту номер один угрожает серьезная опасность. Что‑то связанное с мотором.

– Террористы?! – охнул мэр Сераписа.

– Не уточнили.

– А как представились?

– Невнятно как‑то. Учитель Истины.

– Учи‑итель?! – удивленно переглянулись Трималхион и градоначальник.

– Вам это о чем‑то говорит? – заинтересовался первый консул.

В ответ богач поведал ему удивительную историю, приключившуюся месяц назад на местной теплоэлектроцентрали. Благодаря удачному вмешательству загадочной личности, скрывающейся под именем Учитель, удалось избежать серьезной аварии.

– Советуете прислушаться к словам этого человека?

– Да, ваше высокопревосходительство! – твердо молвил Кир Александр. – Осторожность не повредит.

Смотри‑ка, удивился Лот. Оказывается, он таки знаком с правилами этикета. Наверное, просто волновался до этого.

– И что же вы посоветуете? Я не могу мешкать. Уже через… – глава государства взглянул на брегет, – три часа мне нужно быть в Александрии. Опаздывать на саммит, как вы понимаете, невежливо. Сама императрица собирается почтить открытие своим присутствием.

– Ну, это дело поправимое, – усмехнулся Трималхион. – Если ваше высокопревосходительство не погнушается, я могу предоставить вам свой личный дирижабль. Поверьте, он не менее быстроходен, чем ваш «Бран Луг».

В вежливых словах набоба первому консулу почудилась издевка, и это решило исход дела.

– Благодарю вас, доминус, – с ледяной вежливостью процедил Лот сквозь зубы. – Но в этом нет нужды. Мои механики все хорошо проверили. Аппарат в полной исправности.

– Как угодно вашему высокопревосходительству, – пожал плечами Трималхион. – Однако на всякий случай я дам приказ своему пилоту следовать в фарватере вашего корабля. Вдруг чего, всегда можно будет пересесть с одного дирижабля на другой.

– Вы чрезвычайно любезны…

«Даже слишком, – продолжал думать консул об этом невежливом банкире, когда Серапис большим темным пятном остался далеко позади. – И кто его просил об одолжении? А глаза! Нахальные и хитрые, как у всех богачей. Хм! А вдруг он сам и затеял всю эту кутерьму с ложной тревогой? С него, пожалуй, станется. Лишь бы потом ходить с выпяченной грудью и небрежно сообщать налево и направо, что он как‑то спас главу государства от неминуемой гибели. О, они такие тщеславные, эти нувориши. Им даже денег не нужно, дай похвастаться!»

Довольно скоро Эркюль Лот перестал вспоминать о Кире Александре Трималхионе. Были заботы и поважнее, чем копание в темных закоулках чужой души.

Следовало подготовиться к встрече… Шутка ли – его идея созвать конференцию самых значительных государств подлунного мира близка к воплощению!

В Александрии соберутся представители двух десятков стран. Да какие представители – не второразрядные чиновники из ведомств иностранных дел. Первый министр Британии, сводный брат короля Минуций Галахад. Председатель русской Думы Ставр Пересветов с супругой. Главы обеих Аллеманий – Верхней и Нижней. Сегун империи Ниппон Хакеши Катана. Персидский шах Кавад решил лично навестить престарелую Беренику. И прочая, и прочая… Даже Народное Государство Чжунго послало какого‑то юайджуая (по их запутанной системе – что‑то вроде старшего министра) Чина Чона.

Консул был готов прозакладываться на один ауро, что и на этой встрече ниппонец с хинцем поцапаются, как кошка с собакой. Никак не могут поделить сферы влияния. Три большие войны за девяносто лет – Аннам, Тайвань и Корея, причем в последнюю ухитрились втянуть Русь.

Одно слово – азиаты!

Арабы совсем сдвинулись на этом своем диком вероучении. Продолжается бессмысленная и кровавая война в Мавритании. Эфиопы опять пошли войной на империю Банту и Конго. И это в то время, как народы черной Африки страдают от голода и жутких болезней. Один куриный грипп чего стоит! Медики бьют в набат, угрожая небывалой вспышкой смертности. Об этом и следует говорить. И так уже от беженцев скоро житья не станет.

– Ваше высокопревосходительство!

На бледном лице главы службы безопасности читалась смертельная тревога.

– В чем дело Рауль? – кисло усмехнулся первый консул. – Нас достали? И куда же они засунули бомбу?..

Разведчик повесил голову на грудь.

– Помолиться успеем? – все в том же духе продолжал шутить Лот.

– Не бомба… Двигатель вот‑вот взорвется! Механик весь зеленый! И этот сатиров механизм никак не выключается… Это проклятое автоматическое зажигание… Но я ни‑че‑го не по‑ни‑ма‑ю, – по слогам отчеканил Декриерикс. – Мы же проверяли!

Он был готов выть от отчаяния.

А вот первым консулом овладела непонятная апатия.

Ему совершенно не было страшно.

Не потому ли, что был постоянно готов к чему‑нибудь подобному? Пост, занимаемый им, предполагал изрядную долю риска. Не раз и не два Эркюлес получал угрозы от друидов‑фанатиков, требовавших разрешить человеческие жертвоприношения, от наваррских сепаратистов, от мавров, требовавших вывода войск из Африки, хотя их вообще‑то вывели еще при его предшественнике.

На все это Лот отвечал неизменной улыбкой.

А еще снова вспомнился сераписский финансовый воротила. Как он настойчиво советовал прислушаться к словам неведомого Учителя.

И где же этот таинственный благодетель?

– Воспользуйтесь парашютом, доминус консул! – взмолился Декриерикс.

– Идиот, – устало махнул рукой консул. – Мы же над морем!

– Ва‑ва‑вашест‑во! – заквакал внезапно появившийся в салоне второй пилот.

– Что?! – схватил его за грудки безопасник. – Что?! Скорость падения увеличилась?!

Летчик отрицательно затряс головой.

– Тогда в чем дело?

– Учитель! Он вышел на связь! Он нас спасает! Первый консул решительно отстранил Декриерикса и авиатора и прошел в кабину.

– Не бойся, сын мой!– несся из динамиков уверенный громкий голос. – Все будет хорошо!

Капитан судорожно вцепился в штурвал. Пот заливал ему глаза. Он моргал, морщился, но был не в состоянии бросить руль. Словно тот был спасательным кругом.

Первый консул вытащил из кармана носовой платок и протер лицо капитана. Тот благодарно кивнул и вновь впился глазами в приборы.

– Ты слышишь, сыне,– звучал убаюкивающий басок. – Я все исправил. Теперь вы вне опасности. Понял? Вы вне опасности…

И ровное гудение винтов оборвалось.

Только минут через пять капитан вышел из прострации, начал отдавать команды, засуетились немногочисленные матросы, распуская паруса…

Замершая туша дирижабля вновь двинулась вперед. А навстречу уже мчалась изо всех сил пара патрульных дирижаблей Египетского воздухолетного легиона, чтобы взять потерпевший аварию небесный корабль на буксир.

Как только дирижабль первого консула Галлии опустился в аэропорту Александрии, к нему тотчас устремились аварийные машины и кареты «скорой помощи». К счастью, ни услуг спасателей, ни помощи медиков никому не потребовалось. Ну, разве что у главы службы безопасности, галла Рауля Декриерикса, приключился легкий сердечный приступ.

Двигатель был незамедлительно снят и доставлен в мастерские, где его принялись вдумчиво изучать механики и эксперты из соответствующих служб, включая двух лучших в Империи магов‑техникусов.

Но стоило им начать его разбирать, как он развалился на мелкие обломки…

* * *

«…Создатель и пионер воздухоплавания на Гебе Влад Цеппель до тридцати с лишним лет ничего не думал создавать и изобретать. Был он властителем‑господарем мелкого дунайского княжества Вахлакии между имперскими владениями и землями Царства Русского и считался номинальным вассалом Александрии. Но, видать, от отдаленности своих краев потерял, образно выражаясь, „сцепление с реальностью“ и принялся лихоимствовать на дорогах, грабить купцов и облагать народ податями сверх меры.

Известия об этом дошли до августа Птолемея Семидесятого Коммода, и хоть в его времена и не такое творилось, но сообщение стало последней каплей, и было решено приструнить зарвавшегося князька. В его княжество была отправлена гвардейская сотня во главе с центурионом, везшим предписание незамедлительно явиться на суд в Александрию.

До скрывавшейся в горах бревенчатой столицы Влада центурия добиралась три месяца. Откровенно говоря, то был не самый умный приказ: мало ли что взбрело бы в башку диковатого варвара? Но как раз в момент появления изрядно уставшей и поредевшей центурии у ворот родового замка гарнизона там и не было. Цеппель затеял войну с соседом – таким же князьком, чьего имени история не сохранила, и кинул в его владения почитай всю свою дружину. Сам же сидел в тронном зале, предаваясь мечтам о том, как посадит своего противника на кол – уже заботливо выструганный и установленный на площади перед дворцом.

 

Прочтя грозное послание из самой столицы Империи (а он‑то небось и думать про нее забыл!), Влад настолько растерялся, что без сопротивления позволил арестовать себя и увезти прочь.

Однако пока его довезли до Александрии, Коммод благополучно скончался, как это частенько водилось у августов, не оставив завещания, зато оставив много наследников. Начались обычные в междуцарствие интриги и склоки, борьба регентов у трона… И, конечно, никому не было дела до какого‑то провинциального властителя, невесть что о себе вообразившего.

Так он и жил под домашним арестом на роскошной вилле, грелся на пляжах Средиземного моря и развлекался с куртизанками – благо, содержание ему, как почетному пленнику, положили немалое. Но потом его деятельная натура все же взяла верх, и он – поначалу исключительно от скуки – начал захаживать в музей и академию.

И… совершенно неожиданно увлекся римской наукой и мудростью и даже стал прилежным учеником у тамошних умников. Те, естественно, втихую посмеивались над тридцатипятилетним студентом – известно, мол, начавший учиться играть на флейте в пятьдесят лет рискует дать первый концерт на том свете… Но все же не могли отказать жаждущему приобщиться к знаниям, тем более что и монеты, прежде уходившие на вино и девочек, все чаще перекочевывали к учителям.

Влад пытался заниматься математикой, потом затеял писать труд по истории своего княжества в свете мировой истории, но в конце концов возобладал практический ум варвара. Цеппель решил, ни многони мало, подняться в небо. И подошел к этой проблеме с истинно практической сметкой.

Не раз наблюдая то, как поднимается кверху дым от костров и очагов, унося вверх пепел и угли, он задумался, а нельзя ли как‑нибудь этот дым оседлать и взлететь верхом на нем. Сказано – сделано, и через пару месяцев Цеппель соорудил воздушный шар из бычьих пузырей (изрядно озолотив александрийских мясников с боен) и в присутствии новой августы Клеопатры Двадцать Третьей впервые взлетел на двести футов над землей. Потрясенная этим подвигом ума и храбрости, императрица тут же помиловала Влада за его прошлые прегрешения. А присутствовавший при этом посол Империи Чжунго Ван Зай дал ему прозвище Маленький Дракон (Влад был невелик ростом) или Дракончик, что по‑латыни звучало как Дракулус.

Увы, многообещающая карьера гениального самородка оборвалась уже в следующем году. Он, к тому времени избранный в почетные академики, загорелся идеей столь заманчивой, сколь и невозможной: создать аппарат тяжелее воздуха. И как его ни отговаривали, соорудил из бумаги и тростника большие крылья и прыгнул с ними со скалы… со вполне понятным результатом».

(Сто великих изобретателей Геба. – Александрия: Частное изд‑во «Астуса Армадия», 2750 г. от основания Рима.)

Глава третья
ПОСЛАНИЕ

– Итак, – подытожил магнат, – мне несколько раз приходилось сталкиваться с этим самым Учителем Истины. Не лично, нет… Возможно, он и впрямь сведущ в дистанционной диагностике механизмов. Я в этом не силен…

Он вопросительно уставился на гостей.

Разговор, начавшийся в гостиной, плавно перетек в застольную беседу.

Натали, с садистским выражением лица расправлявшаяся со здоровенным омаром, никак не отреагировала. Лайер, занятый намазыванием поджаристого тоста черной (явно персидской, доставленной в нарушение закона об эмбарго на торговлю с этим оплотом терроризма) икрой, неопределенно хмыкнул.

– Но недавно он обратился ко мне с совершенно неожиданным предложением… Вы, наверное, знаете, что за горе постигло мою семью…

Крис кивнул, изображая приличествующее случаю соболезнование.

– И вы полагаете…

– Экспертиза показала, что это был несчастный случай. Ничего, что указывало бы на преступный умысел, не обнаружили.

Сыщик промолчал, про себя подумав, что это еще ничего не значит.

На его памяти людей как только не убивали. Выпущенным из детской дудочки шипом, выстреленным из ружья кинжалом, отравленным букетом роз, выпущенной из пращи в окно спальни египетской коброй. Одного ростовщика компаньон заколол сосулькой, и лишь лужица воды навела сыщика на мысль об орудии убийства.

– Дело не в этом, – продолжил Кир Александр. – Хотя, признаться, вначале я подозревал своего двоюродного племянника, Максима Эвергета Трималхиона…

– Британская ветвь фамилии? – уточнил Крис.

– Да, вы, как всегда, правы, доминус… После дочери, Роксаны Сабины, он самый близкий мой родственник. Не подумайте, что у меня к нему какое‑то предубеждение, хотя я, откровенно говоря, считал и считаю его неотесанным выскочкой. Возможно, вы не знаете, но по старому закону о сенатских майоратах имущество может переходить лишь к старшему мужчине в семье, и дочери не наследуют… Это касается лишь сенаторского сословия, и я…

– Не трудитесь объяснять, доминус Трималхион, – вежливо прервал его детектив. – Я имею степень доктора права…

Набоб с удивлением взглянул на Криса.

– Ага, конечно… Ну, так вот. Неделю назад ко мне явился некий маг, отрекомендовавшийся Грегуаром Элмсом, магом‑техникусом. И предложил…

Он умолк и потянулся рукой к бокалу. Тут же нарисовавшийся лакей услужливо налил хозяину вина. Красного.

Трималхион легонько покачал хрустальный бокал туда‑сюда, любуясь переливами рубиновой влаги. Сделал большой глоток.

Крис удивился – этот сильный и непреклонный человек, похоже, собирался с духом.

– Да… не требуя платы вперед и вообще не выдвигая условий, он предложил… оживить Дария Констанция.

– О‑жи‑вить? – только и смог выдавить Крис. – Я не ослышался?

– Ничего себе! – присвистнула благовоспитанная девица Куркова, забыв о безе со взбитыми сливками.

– Именно, – подтвердил финансист и опять пригубил вино.

– В нашей семье есть обычай – совершать кремацию через два полных месяца после кончины. Тело моего сына… – Кир Александр сглотнул ком в горле, – сейчас заморожено и находится…

– Неважно, – мягко остановил его Крис.

– Да, вы опять‑таки правы… Я хочу, чтобы вы проверили этого самого Элмса. Хорошенечко!

В голосе хозяина дома появились стальные и какие‑то зловещие нотки.

– А с какого бока здесь замешан Учитель Истины? – резонно поинтересовалась Натали, даже за изысканным угощением не терявшая профессиональных навыков. – Ведь вы же, кажется, упомянули, что к вам обратился именно он?..

Трималхион благосклонно улыбнулся.

– Умная девочка, – похвалил. – Правильный вопрос. Я тут навел кое‑какие справки по своим каналам. И вышло, что Грегуар Элмс и рекомый Учитель Истины вроде как одно и то же лицо.

– Однако! – фыркнула девушка. – И швец, и жнец, и на дуде игрец!

– Я сказал «вроде». Точно узнать не удалось даже мне.

Последние слова были выделены таким образом, что сомневаться не приходилось – силы и средства были задействованы немалые.

Крис глубоко задумался.

Как известно всякому, кто хоть сколько‑нибудь понимает в магии, оживить мертвое тело невозможно.

Магия могла поднять человека почти со смертного одра. Бывали случаи, когда чародеи воскрешали уже начинавших биться в агонии больных. Случалось – вытаскивали почти с того света. Но в том‑то и дело, что «почти»…

Даже зомби, про которых было так много разговоров и за изготовление которых в Империи полагается смертная казнь, делаются пусть и из обработанных жуткими ядами, но все же живых людей.

Нет, искусный маг может заставить покойника, даже уже изрядно разложившегося, двигаться, а иногда и ходить. Но с тем же успехом к мертвецу можно подключить электрическую батарею – хлопот будет меньше, а пользы – столько же.

– Уважаемый доминус, – с наиболее возможной вежливостью изрек Крис, – вам нет нужды тратить деньги, выплачивая мне гонорар.

Заслышав из уст шефа такую нелепицу, Натали едва не подавилась глотком фалернского.

– Я и так вам скажу, что явившийся к вам тип – не более чем шарлатан. Увы, вернуть человека в наш мир из царства теней властен лишь Творец. Или, ежели вам угодно, боги.

– Невозможно? – вдруг угрюмо и зло бросил Трималхион. – Ну ладно, слушайте дальше! Именно так я и сказал этому Элмсу, предложив как можно скорее убраться из моего дома, если он не хочет быть спущенным с лестницы.

Богач скомкал салфетку и запустил ее в сторону двери, словно проделывал это не с куском ткани, а с живым человеком.

– Тогда он… Он как будто знал все… наперед. Оказалось, что с собой он принес кошку…

Кир Александр сморщился, как от зубной боли, и Крис вспомнил, что эти животные пользовались особой любовью магната.

– В корзинке… Молоденькую, короткохвостую, русской породы… Серенькую такую. И на моих глазах свернул ей шею. Вот так – взял и свернул. Качественно свернул, бедняжка даже не мяукнула. А потом сбрызнул ее какими‑то каплями, и она… ожила, как ни в чем не бывало.

Потом, я еще не успел опомниться, он спросил: нет ли на кухне забитой птицы или кролика? Ни птицы, ни кролика не нашлось, зато в морозильнике был молочный поросенок, приготовленный к ужину. Уже выпотрошенный. Он разморозил его в теплой воде – не побрезговал все сделать сам. А потом оживил – теми же каплями.

– Простите, простите, я не понял… – только и смог выдавить Крис.

– А чего тут не понять?! – сверкнул глазами Трималхион. – Выпотрошенный поросенок бегал как живой. Бегал, подпрыгивал и сипел, потому что визжать не мог – легких не было. Это продолжалось минуты полторы. Этот сказал, что можно бы и дольше, но смысла нет. Понимаете, от одной крошечной капли поросенок ожил! Мертвый, зарезанный, замороженный, вытащенный из морозильника…

– А дальше? – Крис, кажется, слегка потерял над собой контроль, поскольку обнаружил, что одним махом сожрал три лягушечьи ножки, причем вместе с косточками.

– Он спросил, доволен ли я демонстрацией, и пообещал прийти через десять дней за ответом. Так вы беретесь за это дело?

– Я даже не знаю, что и сказать. – Сыщик не скрывал своей растерянности.

– Понимаю, – вздохнул Кир Александр. – Даю вам два дня на обдумывание. Если не решитесь, то задаток можете не возвращать…

Он бухнул перед Крисом на стол изрядную пачку кредиток.

– Тут и компенсация.

Крис, не вполне еще придя в себя, собрал ауро и, поклонившись, вышел, сопровождаемый безмолвным охранником.

Следом тащилась злая на весь мир Натали, беззвучно шевеля губами. И нетрудно было понять, что именно она бормочет про себя.

У ворот, неподалеку от того места, где они оставили машину, сыщик остановился как вкопанный.

На посыпанной аккуратной галькой дорожке сидела и умывалась серая кошечка русской породы…

Кошечка как кошечка.

Только вот голову она держала как‑то странно, словно с ее шеей было что‑то неладно.

«Одно из двух, – подумал Крис, ускоряя шаги. – Или клиент рехнулся, или…»

– Не беги так, шеф, – довольно зло прошипела Куркова. – С меня сейчас платье упадет!

– Кстати, о платье, – продолжила щебетать блондинка, когда «кентавр» уже тарахтел по дороге к Серапису. – Крис, душка, не мог бы ты выдать мою долю прямо сейчас? Мне так жаль этой милой вещицы, что непременно нужно найти ей достойную замену. А то я лопну с досады! Ты хочешь, чтобы я отдала богу душу, а?

– Помолчи! – рыкнул на помощницу Лайер. – Не мешай мне думать.

– Да что тут думать? – удивилась Натали. – Деньжищи сами плывут нам в руки. Нельзя упускать такой шанс. Срубить кучу бабок на голом месте. И за что? Ну, последим чуток за очередным шарлатаном. Фотографии, вырезки, отчеты о наблюдениях, расшифровки стенограмм прослушки… Все как обычно.

– Ты так считаешь?

– Что?.. – не поняла девушка.

– Думаешь, что Элмс – обычный шарлатан?

– А то нет! – презрительно фыркнула Куркова. – Мы его в один миг расщелкаем! Хочешь, я даже могу на эти его дол… дурацкие лекции сходить. Представляю, что там за нудота будет!

Она демонстративно зевнула.

– Это само собой. Но лекции всего лишь надводная часть айсберга. Вся соль в практике.

– Боишься, что он и меня обратит в свою веру? – томно прилегла ему на плечо Натали. – Заколдует, так сказать. Так ведь я с трудом поддаюсь магическому внушению. Сам же проверял.

Крис ухмыльнулся.

Это точно.

Его верная напарница в плане навьего воздействия – сущий кремень. Ничего не берет. Редкая для женщины способность. Наверное, от деда Василия. Тот тоже абсолютно индифферентен к чарам. Правда, еще неизвестно, как бы он себя повел при магической атаке выше четвертого уровня. Однако магов, обладающих такой силой, на Гебе сейчас наперечет. И все они на учете.

«Кентавр» подозрительно зачихал.

– Кстати, и машину бы сменил, – ткнула в больное место ехидина. – Одного задатка с лихвой хватит на «тоттенвольф». А если нормально отчитаемся да получим остаток гонорара, то, глядишь, и «аргамаком» обзаведешься.

 

– Твоими бы устами…

Он не договорил.

Прямо перед ними выросла грозная фигура вигила, повелительно машущего полосатым жезлом.

– Вот сатир хренов! – выругался Лайер. – Неужели что‑то нарушил?

– Ой, да будь спокоен, – отмахнулась Натали. – С нашим бумажником мы его в один миг отошьем.

Крис осуждающе кашлянул. Он не любил, когда подчиненная действовала такими методами в отношении представителей закона.

Но запах легких денег, по‑видимому, уже вскружил девушке голову.

Так что не успел страж порядка взять под козырек и попросить водителя выйти из машины, как домина Куркова сама выпорхнула на дорогу и принялась строить вигилу глазки.

– Ох, каких красавцев стали брать в дорожную службу! – начала с места в карьер.

Патрульный – низкорослый детина с основательным пивным брюшком смутился и покраснел.

– Кхе‑кхе, – сумел выдавить из себя вместо приветствия.

– Мы что‑то нарушили, доминус опцион? – часто заморгала длинными ресницами девушка.

Польщенный мгновенным производством в офицерский чин, вигил отрицательно покачал головой.

– Так в чем же дело? – Заискивающий тон куда‑то испарился из речи Курковой, уступив место холодной вежливости, а затем и задиристой заносчивости. – По какому такому праву вы нас задерживаете?! Мы, между прочим, спешим. Выполняем конфиденциальное поручение доминуса Трималхиона. Связанное с государственной безопасностью!

Тут она, конечно, слегка перегнула палку.

Несчастный правоохранитель покрылся мелким потом и застыл верстовым столбом, широко открыв глаза и рот.

Лайер поспешил «коллеге» на выручку.

– Что случилось, капрал? – поинтересовался, демонстрируя свое сыщицкое удостоверение. – Объявлен «Перехват»? Кого‑то ищут?

Патрульный, успокоившийся при виде безобидной корочки частного детектива, не шедшей ни в какое сравнение со значком имперской безопасности, вытер пот и прокашлялся:

– Велено было задержать именно этот автомобиль.

Ничего себе заморочки!

– Кем велено? – изумился Крис.

А его бесшабашная напарница как‑то сразу утратила весь свой раж и стала пристально посматривать в сторону патрульной будки, думая, как бы воспользоваться служебным телефоном и связаться с дедулей.

– А кто ж его знает? – пожал плечами вигил. – Позвонили, продиктовали номер вашей машины и сказали, что‑де непременно нужно тормознуть.

– И по какой причине?

Сторожевой сдвинул на глаза форменный картуз и почесал затылок:

– Молвили, что нужно проверить мотор. Дескать, может приключиться несчастье по причине неисправности…

Лайер нервно открыл капот и заглянул внутрь.

Подошедший постовой пристроился рядышком и с любопытством сунул нос в сплетение шлангов, проводов и деталей.

– М‑да! – снова зачесал он свой бритый по уставу затылок.

Сыщик и сам видел, что «м‑да». И еще какое.

– Как же вы могли ехать с таким… – вигил не смог найти должного эпитета для обозначения обозреваемой картины.

– Дерьмом, – подсказал Крис.

– Вам виднее, – не стал спорить крепыш. Шпицы в местах соединения рулевого вала и вала червячного редуктора были «срезаны». Аналогичное произошло еще с двумя болтами в местах сочленения плоскостей.

– Хрень! – выругался сыщик. – Я же осматривал ее, заразу, перед выездом за город. Все было в ажуре.

– Магия? – полушепотом спросил вигил, с испугом глядя на кинокефала.

– Вряд ли, – досадливо отмахнулся тот. – Налицо механическое повреждение.

– У вас есть недоброжелатели?

– Пруд пруди, – оскалился Крис.

– Подозреваете кого‑либо конкретно? Сыщик предпочел уклониться от ответа. Очевидно, до города предстоит добираться своим ходом. «Кентавр» не вынесет их двоих. Да и одного, скорее всего, тоже.

– Как нам быстрее добраться до города?

– Можете поймать попутку. А лучше автокаром. Вон как раз рейсовый показался.

Отблагодарив спасителя двумя червонцами и вверив его попечению искалеченный драндулет, детективы подались в сторону остановки.

До Сераписа добирались около часа – на допотопном двухэтажном паровом автобусе, скрежетавшем всеми своими сочленениями на поворотах узких улочек старого города.

Натали, по своему обыкновению, болтала, восторгаясь только что пережитым приключением.

– Залина с Петронеллой помрут от зависти! – поминала блондинка своих подружек. – Это ж надо, какой драйв!

Как будто драка с мордоворотами Трималхиона была игрой в сыщиков и воров.

– Интересно, какой гад сотворил это с нашим верным солдатиком? Ей‑богу, руки‑ноги поотрывала бы! А то и еще чего‑нибудь!

Многозначительно опустила взгляд пониже Крисовой талии.

– А ты уверена, что это был мужчина?

– То есть?.. – выпучила зеленые глаза блондинка.

– Там вполне могла бы справиться сильная женщина. Типа нашей новой знакомой Лу…

– Вот сучка!.. – протянула Куркова. – Да я ж ее…

– Доказательств‑то нет, – охладил пыл напарницы Лайер. – Уверен, что экспертиза не обнаружит отпечатков пальцев.

Впрочем, его сейчас гораздо больше интересовала личность их таинственного доброжелателя. Или он был тождествен с вредителем? Тогда получается: никто не хотел, чтобы поездка закончилась трагически. И вся эта кутерьма не более чем предупреждение. Но от кого и зачем? Чтобы они не имели дела с Трималхионом и не совали свой нос куда не следует?

И где же оно – это «куда не следует»?

Не зря, ой не зря у него чесался загривок. Верная примета опасности.

Проводив Натали до дома, где она снимала квартиру (строптивая девчонка, решив жить самостоятельно, упорхнула из отеческого гнездышка, опечалив мать и заставив деда уважать себя), Крис поехал к себе.

Здесь все было как обычно.

Ничто не свидетельствовало о чьем‑либо постороннем внедрении в его «логово». Все ловушки и маячки были на месте.

И за то хвала Создателю.

Сбросив пропитавшееся потом тряпье, как он обычно именовал человеческую одежду, Лайер кинулся под душ. Контрастный. Чередуя пышащий паром кипяток с пронизывающей до печенок ледяной стужей.

Процедура, как всегда, вернула ему равновесие.

Как есть обнаженный, со стекающими по телу каплями, вышел в гостиную и стал неторопливо прохаживаться вдоль книжных полок, обсыхая и предаваясь раздумьям.

Взял кусочек мягчайшего войлока и принялся механически протирать изрядно запылившихся (давно пора нанять прислугу) бронзовых болванчиков.

Приятели, приходя к нему в гости, подтрунивали над этой его слабостью. Надо заметить, отнюдь не дешевой.

Вот этот полуметровый истукан из черной вендийской бронзы обошелся Крису почти в четыреста ауро. А вон тот, чуток поменьше, хинский, из обычного желтого металла, тронутого благородной патиной, – в двести пятьдесят. Вообще же в его коллекции насчитывалось уже около двух десятков идолов.

И все – слоноголовый вендийский бог Ганеша.

– Ты че, прикалываешься? – все приставала Натали. – Тебя это заводит?

«Наверное», – пожимал плечами сыщик.

Оно и впрямь выглядело прикольно. Кинокефал, собирающий слонолюдей.

Зато их приходской священник, отец Валентин, откровенно не одобрял нечестивое увлечение духовного чада и все грозился наложить на Криса суровую епитимью.

– Сущее идолопоклонничество! – метал перуны преподобный. – Срамота!

– Да я ж не курю им благовоний и не совершаю возлияний! – оправдывался парень. – Интерьеру для, а не поклонения ради.

– Один хрен! – лаялся святой отец. – Вот ужо натравлю на тебя твое орденское начальство!..

Ага, злорадно думал Лайер, давайте, батюшка, давайте. Глава Сераписского капитула, доминус Дуамутеф Коклес, вас внимательно выслушает. И пошлет куда подальше. Естественно, не вслух. Потому как и у самого рыльце в пушку. Пару раз был замечен выходящим из хоральной синагоги. Что уж он там делал?.. Но на нынешний песах (Крис сам был тому свидетелем) почтенный кинокефал приобрел в супермаркете «Ноев ковчег» большущую коробку мацы и пару бутылок кошерного вина…

Кстати, отец Валентин от слез Бахусовой лозы тоже не отказывался. Не потому ль и наведывался к Крису в гости, чтоб тот умилостивил гнев духовного отца своего рюмочкой‑другой фалернского? Сам сыщик спиртного и на дух не переносил, но исключительно для гостей держал неплохой бар, комплектование которого доверил Натали, всецело полагаясь на ее вкус.

Блондинка неплохо разбиралась в спиртном (национальная черта русских) и охотно выполняла это поручение шефа. Закупала все в нужных количествах, а затем сама же и дегустировала какой‑нибудь выдержанный коньяк или заморскую текилу, забравшись с ногами в огромное кожаное кресло у камина и двусмысленно посверкивая на Криса своими чуть повлажневшими от выпитого зелеными глазищами. Сыщик делал вид, что не замечает этих ее плотоядных взглядов.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru