Defemtive

Константин Родионович Мазин
Defemtive

Глава 22 Воспоминания

Ксю всегда была очень позитивной. Я помню странную ситуацию её первого секса. Ужасная ситуация, думаю, мне бы было страшно заводить любые знакомства с парнями, это навсегда бы отложилось у меня в мозгу. А она написала про это, высказала всё, что думает и продолжила жизнь. Она была моей лучшей подругой всю мою жизнь, я не смогу найти человека лучше, чем она.

Хочу рассказать вам историю. Помню, в детстве я сломала руку. С кем не бывает. Конечно, сломала правую, я же правша. Упала с велосипеда. Всё время, пока зарастала та рука приходилось писать левой. Вы знаете, как это сложно. Ужасно болит кисть, вместо букв загогулины, у которых и величины нормальной нет. Конечно, всем не нравилось это. Учителя неохотно проверяли мои тетради. Ставили четверки, просто потому что понимали, что лучше нельзя. Меня тогда сильно волновали оценки, это был класс второй-третий. Ксю мне очень сильно помогала. Когда я расплакалась вместо делания домашних заданий, она обнимала меня целую вечность, пока я не успокоилась. Потом, она сказала, что мы вместе будем писать левой. И мы писали. Цифры получались кое-как. Это были цветочки. Потом нам задали написать рассказ. Ксю написала свой в тетради левой, а потом так как сама не понимала, что там есть, сделала себе подсказку правой. Учительница просто взяла тетради на проверку. У Ксю была двойка. Её родители очень сильно удивились. Они слишком серьёзно подходили к обучению, всегда хотели, чтобы дочка была каким-то ученым, что-то типа того. Конечно, все она всё рассказала и её попросили больше так не делать. Спасибо, Ксю.

(Лена)

Андрей подобрал меня с улицы. Дал работу. Я не могу сказать про него что-то плохое. Всё, что со мной случилось вина одной женщины. Босс был человеком умным. Помню, мы до революции прекрасно жили, а после неё ещё всё краше было.

Человек великой души. Помню, был у нас мужик. Он пил. Пить было нельзя, но ничего не помогало. Недельку продержится, а потом снова за синюю хватается. И вот никак, сволочь, не остановишь. Прятали от него водку, сидели с ним днями. Андрей с ним часами мог говорить, но вдолбить истину не смог. И ругались они, как новобрачные. Каждый день по паре часов. Дошло до того, что босс за свои деньги решил закодировать типа. Тот уговорился кое-как. Прошёл месяц или даже меньше. Знаете, что сделал? Не угадаете, напился. Пришёл к Андрею и начал говорить, плохо, плохо ему, раскодируй. Поныл, посидел, вроде всё понял. Через неделю напился, стало ему плохо, он в речку бросился. Умер. Босс без лица ходил всё время. Оплатил ему похороны. Даже долги закрыл, чтобы на семью не шло. Там немного было, слава богу. Широкой души человек.

Я в тюрьме сижу, а он думает, куда меня устроить. Хорошим мужиком был, короче. Деятельность я его не одобрял. Ну, женщины, конечно, есть плохие, так и мужики есть, да, ещё хуже. Сколько их за свою жизни видел. Даже тот, алкоголик. Андрей молодец, не видел его давно.

(Бородач)

Степан был очень странным ребенком. Он много учился. Ни с кем не общался. Приходил из школы домой и занимался не пойми чем. До двадцати примерно жил со мной. Я чуть не в пятнадцать из дома сбежала. Покупал всё новые игры, попутно обучаясь на мента. Играл во всё. Ругала его за это часто. Просила пойти на улицу девочку себе найти. Никогда не видела его девочек, он так всегда стеснялся, когда я говорила про них. Очень сильно краснел. Было это много лет назад. Надеюсь, приедет скоро, скажет: «Мама, я женюсь». Может, деточек его увижу.

Помню, как в милицию поступил. Родственники, у нас их много, но не общался ни с кем, праздник ему закатили. Думали, помогать чем-то начнет. Ну, он сначала помогал. Чем мог. Дяде помогал штрафы оплачивать. Ну, этот на свою голову напился. За руль сел, да сбил паренька махонького. Восемнадцати годиков ещё не было. И все думают, что Стёпа поможет, ну не откосит, так тюрьму получше найдет, да обращаться лучше будут. Стёпка вообще помогать отказался. Сказал: «Дядя, я тебя люблю, но ты человека сбил, он инвалидом на всю жизнь будет. Тебя должны судить по закону». Сразу все родственники отвернулись. Сказали, что даже не помог, а мог чуть-чуть там где-нибудь. Вот так Стёпа уродом в нашей семье стал. Со мной иногда общается, рада всегда, когда звонит мне.

– А где он сейчас, бабушка?

– Работает детективом. Скоро приедет, наверное. Любит меня. Заботиться. Не даром меня сюда поместил. У меня тут хорошо. Давно его не видела.

(Мать Степана – Наталья Игоревна, интервью из дома престарелых)

Переговор коллег журналистов после интервью:

– Она не знает, что с ним произошло?

– Нет, ты что.

– А ей расскажут?

– Она постепенно забывает всё, не думаю, что она нас запомнит, у неё с шестого десятка проблема, до пенсии еле дожила.

– Сколько ей осталось?

– Максимум пара лет.

Наталья Николаевна умерла 12 февраля 2050 года.

Глава 23 Ксю

Тёмная ночь. Пара оконных огней не способна осветить всю улицу. Слышно как тихо кто-то щебечет. Откуда, пришли эти сверчки? Машина выглядит неплохо, для агрегата, не бывшего в мойке уже пару месяцев. В душный салон вваливается холодный ночной воздух и молодое женское тело. Девушка довольно растрёпана, и один волос цепляется за липучку где-то близ места головы для водителя. Тихий мат не будит весь людской народ, уже наполовину готовый к утренней суете.

Ближний цвет фар и глухой шёпот мотора почувствует улица сейчас. Постепенно, похожие чувства начинает ощущать столица. Заправка замечает фары грязной машины. Оттуда выходит всё та же девушка, идёт брать себе кофе. Теплый латте греет душу в эту холодную ночь. Светофор спокойно показывает зелёный, и машина подъезжает на стоянку перед клубом. Опять здесь. Ксю уже была здесь некоторое время назад. Тут был сеанс чтения и плохой музыки.

Уродливый охранник не успевает дотянуться своими противными ручками, потому что девушка показывает свой жетон. Возможно, забыла, но оружие может пронести и человек со специальным разрешением. Вне зависимости от его социального статуса. Плюс, никто не знает, вдруг ты полицейский псих. Бугай облапывает и пропускает.

Ксю заходит и смотрит на сцену. На ней поют старую добрую песню. Можно и потанцевать с кем-нибудь, если бы не чувство усталости, которое не уходит почему-то. За столом сидят двое. Кандидат в президенты уже вырубился, а Степан попивает что-то странное из стакана.

– На кой чёрт вы мне звонили? – агрессивно спрашивает девушка.

– Присядь.

– Зачем вы звонили?

– Присядь! – повторяет Стёпа – сейчас подойду, сиди, жди.

Парень удаляется в сторону бара. Всё ещё играет песня юности. На столик попадает два больших стакана с жидкостью. На вкус как детский сироп от кашля.

– Зачем вы позвонили? – уже немного спокойнее.

– Я хотел с тобой помириться. Мы так долго работаем вместе, но перестали общаться и.… Давай помиримся, не складываются слова в предложения.

– Я думала, что я виновата, что мы не… Я только что проснулась и тоже не могу нормально говорить. Короче, я согласна помириться, Стёп, ты лучший напарник, что у меня был.

– Потому что единственный?

– Нет, ты в отпуск уходил и Гена, тот, бородатый, тебя заменял. Вот он хуже.

– Тогда и ты мой лучший напарник. Гена тебя тоже заменял. А до революции у меня их и не было.

Ксю протянула свой мизинец, Степан свой и вместе произнесли: «Мирись, мирись и больше не дерись». После этого обнялись. Заиграла приятная музыка и подобно женатой уже сорок лет паре, муж протянул руку, а жена взяла руку и обняла своего любовника. Ну а как ещё назвать. Законный муж дома спит.

«Мы пережили всё»

– Пережили революшн.

– Пережили криволюшн.

– Тихо жили,

– Громко жили,

– Где тужили,

– Где спешили.

– Мы идём вперёд.

– Будущее жди,

– Огни зажгутся,

– Ей ты, огни зажги!

– А пока…

– Кричи во всё горло…

– Я жив!

– Мама, я жив!

– Сына, ты жив!

– Мама, я жив!

– Сына, ты жив!

– Я и я жива,

– И дед живой,

– И каждый тут живой.

– И все мы живы,

– Мы все прожили,

– Весь карантин мы пере-жили,

– Рифмы нету и плевать,

– Мы всё прожили,

– Твою мать…»

Не особо подходит для танца. Для медленного точно. Начало было, такое, с надеждой, но не более. Когда начались слова, друзья просто обнимались. После данного шедевра поп индустрии, ребята сели за стол и разговорились. Про всё. Политика, мультики, мебель, дела, о чем они только не поговорили.

У всех бывало, что общение с человеком происходит на каком-то определённом промежутке жизни. Скажем, в лагере. И вот вы встречаетесь и начинаете говорить о том времени, когда вы купались в одной речке, воровали из столовых печенье, ругались из-за одной девочки и так далее. Потом, когда про то далёкое лето сказать больше нечего, начинаешь задумываться, а что ты сделал, за всё время, пока не видел человека. Женился, купил машину, сделал ремонт у родителей, но человеку ведь плевать. Вы с ним больше не увидитесь. Никогда. Скажешь, что у тебя самая дорогая машина в мире. Подумает: «Вот какой крутой у меня знакомый». Ну, или будет рассказывать про человека, врущего первому встречному, чтобы просто эго потешить. Что же рассказывать дальше, никто и не знает.

Ситуация Ксю была немного другой. Они как бы виделись, немного слышались, а вот нормально поговорить не могли. Интроверты, что с них взять? Сейчас выдался тот момент, когда можно излить душу по полной. Потрясти. И выдавить до капельки, попутно закрывая ширинку рта. Продолжалось это пару часов. Кандидат не встал ни разу, до утра походу отрубился. Попутно разговору, увеличивалось количество алкоголя. Ксю, наверное, никогда так не пила, не считая минутной слабости на свадьбе. Ну, или моментов, когда путаешь родительскую водку, со своей водой. Кто-то целые кувшины путает и выпивает, не то, что стаканы. Со всеми бывает.

 

Люди понемногу начали расходиться по домам. Артистов давно не было, играла довольно спокойная музыка для отдыха от бесконечного танца. Ксю и Степан, вроде про всё поговорили. Про всё срочное. Сейчас отоспятся и диалог возобновиться с новой силой.

– Куда этого повезем? – спросила девушка.

– К нему домой. Как день начался, так он и закончится, – друзья рассмеялись от этой не похожей на шутку фразы. Слишком они были пьяны.

Андрей был подхвачен за плечи и понесен к выходу. Он оказался тяжелее своего вида, хотя плечи были ужасно худощавы. Было неудобно, даже немного больно, подхватывать парня. Его пытались разбудить, не помогло. Спьяну подумали, что мертв. Нет, дышит. Наутро ему будет очень плохо.

Вот груз плюс-минус удобно лёг на плечи и был понесён. Был почти уронен сразу у стола. Хорошо, прошли стульчики. А вон главный враг пьяных людей. Ненавистник матерей и колясочников. Ну, или лестница. Она была довольно маленькой по ширине, и идти приходилось бочком. Последняя дверь и улица. Степан куда-то пошел, не предупредив Ксю.

– Стёпа, что такое?

Паренёк просто шёл к каким-то ступенькам. Одной рукой он начал держать свое лицо. Вот и пришло оно. Алкогольное отравление. На ступеньке он внезапно сел, и весь вес Андрея упал на маленькие плечики Ксю. Тело очень странно упало, и как будто сзади, пред падением, ударило ногой. Вот так эта парочка полетела прямо вниз, к железной двери. Каждый человек, попытавший удачу на лестнице, знает, как её падение ужасно. Ксю врезалась головой в дверь и отрубилась. Пробуждение было не из приятных…

Глаза девушки открываются и видят просторное место, с неприятным канализационным запахом, чувствуется холод и влага, характерная для подвала. Комната немного заливается светом через маленькую форточку. На ней висит что-то вроде жалюзи, но сделанное своими руками. Кусочки бумаги, подвешенные на небольшом карнизе из картонной части поварской плёнки, что-то такое. Никакого стула, никакого стола, просто пустая комната. Странно утром проснуться в такой и не увидеть своего любимого рядом. Ну, или какой-нибудь приятной записки, которую он обычно оставляет. Приелось, конечно. Вот это «Люблю тебя», «Хорошего дня», «Удачи», сначала приятно было, сейчас приелось. Постепенно алкоголь перестаёт затуманивать разум и приходит осознание. Ксю заперта в подвале. Руки оказались в цепях, а она стоит, а не лежит. Вот, сразу кричать не захотелось, а теперь, нормально.

– Помогите, помогите!

Никто не слышит, почти.

– И тебе доброго утра, – сказал пьяный утренний голос, больше шёпот.

– Отпусти меня, урод!

– Голову поверни, не туда, да.

Ксю громко матюгнулась. У стены справа сидел Андрей. Цепи также были на его руках. Осмотреть их удалось получше. Кисти в кружках, соединяются с цепью, которая крепится к какому-то странному механизму. Катушки, шестеренки, голова не соображает. Странное устройство. Зачем? Зачем оно такое непонятное? Ксю кое-что поняла, спустя минуту. Она свободно может сесть и встать, если захочет. Век свобод и информации, спасибо.

Это уже было не смешно. Даже не возбуждающе. За всю свою карьеру Ксю не оказывалась даже связанной. Все боевики казались ей очень странными в одном моменте. Связывание. Ты плохой человек и нарушил закон. Убил, украл, неважно. Ты ловишь законника и связываешь его? Зачем? Просто убей.

А это ещё и так выглядит. Альфач. Чёрный пиджак, крутой пистолет, чёрная машина, какая-нибудь очень сексуальная мадам говорит, что ночь прошла хорошо. И вот этот великолепный сеньор ошибается и оказывается привязанным к какому-нибудь станку, на него медленно движется пила. Злодей тут же выкладывает весь свой мотив и оставляет следы покушения на убийство. На каком мире вообще основаны эти фильмы? Чтобы доказать вину человека, следует предъявить настоящие улики, рассказать мотив и найти свидетелей. Последнего нет, но два другие фактора на лицо. Ладно, преступление окажется незамеченным, но тебя убить попытались. И думали что убьют. Это где-то посередине двух статей.

Размышления немного скрасили будни девушки. Парня тоже. Хотя сначала они не говорили. Он почти открытым текстом ненавидит её, а она, ну, взаимно. Потом они играли в города. Не удивительно, но Андрей победил. Он все же шёл на выборы в одной из самых больших стран мира. Задавил знанием родины, так сказать. После игры обоим стало плохо. Какой орган первый окажет беспокойство в таком заключении? После выпитого вчера болела голова, и хотелось пить. Это неплохо компенсировалось влажностью подвала. Приятный холод и влажность, даже запах уже не мешал. Тут можно почувствовать себя бутылкой вина в довольно плохом погребе. Первым отказал мочевой пузырь. Возможно, не будь эти люди разных полов, а важнее, разных отношений к полам, то ситуация решилась бы сама собой. Но нет. Почему-то, данный вопрос казался каким-то не физиологическим, что ли. Нужно было показать, что твои яйца железные, несмотря на наличие вульвы.

Терпение прекратилось почти одновременно. Составляя топ мочегонных напитков, где-то между соком и дешёвой газировкой расположился алкоголь. Ксю начала странно постанывать. Как бы намекая на этот разговор.

– Думаешь о том же? – спросил Андрей.

– Да!

– Давай одновременно, и развернись от меня.

– Ок.

Мерзкие подробности. Продолжаться они могли бы ещё очень долго, если бы не сон. Сон – самое лучшее решение, особенно, когда валяешься в подвале в луже мочи.

Время медленно шло вперёд. Неловкий десятиминутный сон прерывался взглядом на ужасную реальность, и начинался опять. В такие моменты не помнишь, что тебе сниться. Скорее всего, что-то плохое. Ты переживаешь плохой, возможно худший, момент своей жизни, а твое подсознание, объединившись с паникой, говорит о неминуемой смерти.

Постепенно небольшие ставни перестали пропускать свет, явился таинственный мужик. Или женщина. Чёрная маска в темноте полностью закрывала лицо. Тёмные перчатки не показывали руки, а уродливый балахон не давал представлений о теле. Плюс, усталость полностью убила желание орать или выяснять что-то о странной личности. Какая разница, всё равно не отпустит.

Нечто в балахоне неряшливо убрал за двумя людьми с пола, дало пару простыней, воду и что-то похожее на жирные пирожки в упаковке. Также вложило карандаш и блокнот Андрею. На первой странице было написано: «Последние слова и последние дни жизни».

Глава 23 Блокнот

Последние слова и последние дни жизни.

Первый день.

Я, Андрей проснулся немного подвыпитый в старом заброшенном подвале. До выборов остается меньше двух недель. Застрял я вместе с Детективом Ксенией. Первый день прошёл в жажде и голоде. Вечером пришёл чувачок и положил воду и еду, плюс блокнот в котором я пишу.

Второй день.

Мы отоспались на месяц вперёд. Сегодня говорили о жизни. У Ксю довольна интересная судьба. Интересно, что думает её муж о пропаже. Меня, к сожалению никто, не ждет дома. Даже, завидую ей. Вечером также пришёл этот балахонщик и принес еды и воды.

Третий день.

Поругались с Ксенией. Я начал рассказывать, как меня ненавидели женщины. Она сказала, что это единичный случай. Я не согласился. Почти ночью попросил прощения, она ответила, что я популист. Ну, её точка зрения.

Четвёртый день.

Меня поразило. Оказывается, она подозревала меня в убийстве девушек. Всё, что происходило в день, до моего связывания, происходило по её вине. Она не виновата во всём, но как-то неловко. Я даже не знаю, как на это реагировать. То есть, мысли путаются и создать нормальную мысль я просто не способен. Теперь, обиделся я. Детектив наорала на мужика, тот ударил её не тяжёлой пощёчиной.

Пятый день.

Мы уже не знали о чём говорить. Мы ненавидим друг друга. Если сейчас снять с нас цепи, то мы разорвём друг друга. Решили, что всё нормально. Не один из нас не виноват в случившимся. Решили, что Ксю притвориться сошедшей с ума и покажет грудь. Попытается быть сексуальной, как-то. Тут ужасно воняет. И я и Ксю полностью в отвратительных остатках жизнедеятельности. Не удивительно, что этот чувак не повёлся.

А сейчас удивительное. Он обошел Ксюшу и подошел ко мне. Приснял свою маску и поцеловал. Жесткая щетина, не стриженная пару дней прикоснулась к моей. Вместе с языком почувствовалась лимонная конфета. Она осталась у меня во рту. Возможно, я бы попытался как-то ударить человека, насилующего меня, но сил не было. Еще, было очень внезапно. Перед уходом он сказал: «Потерпи ещё немного, любовь моя». Голос был очень странным. Никогда не слышал его.

Шестой день.

Мы пытались понять кто это. Я рассказал обо всех впечатлениях. Щетина, конфета, поцелуй. Мы вдвоем не могли понять, что происходит. Зачем держать в тюрьме меня, если человек – мой фанат. Честно говоря, я никогда не признавался в своей ориентации на людях. Я не стеснительный, просто не считаю это нужным. Зачем мне нужно выкатывать на показ мою личную жизнь. Кто-то, правда, пиарится на «Нетрадиционной ориентации», но это очень тупо. Я считаю, что поступаю правильно. Личная жизнь должна уходить от политической повестки.

Почему-то детектив совсем затих. Я пытался спросить, что не так, но безуспешно. День подошёл к концу. Пришёл незнакомец. Она спросила: «Степан?» – и упала без сил к стене.

Седьмой день.

Рано утром ворвались люди в масках. Всё посмотрели, отвезли нас в больницу. Ксению реанимировали довольно долго. Мне хватило походить, поесть странных таблеток. Останусь тут ещё на пару дней. Посмотрю, что будет с Ксю. Честно говоря, я немного к ней привязался. Она живет, но в сознание не пришла.

Восьмой день.

Осталось шесть дней до выборов. Суд перенесли на месяц вперёд. То есть, когда я стану президентом, меня сразу будут судить. Я не против. Мне становиться лучше и лучше с каждой секундой.

Такого не могу сказать о детективе. Раньше, когда мы были в цепях, она вырубалась на сон, теперь наоборот. Её организм слишком слаб. Сколько бы медиков не было на планете, какие технологии бы не существовали, всё зависит от неё, мы не сможем полностью создать целый организм. Девушка вполне может умереть.

Девятый день.

Чувствую себя отлично, уже собрал все вещи.

Проблема в Ксении. Я не хочу давать недостоверную информацию, но она сошла с ума. Извиняюсь, за такие слова. Она пугает меня. Проснувшись, она позвала дежурившего у её палаты патрульного. Дала показания против меня и Степана. Якобы, мы давно сговорились и делали подставные убийства. Мы вдвоем геи и не любим женщин. И поцелуй со щетиной. У Степы было алиби. Он засиживался в участке допоздна и пытался как-то нас найти. Честно говоря, меня. В первом пункте своих обвинений она права.

Потом, она попросила привести мою главную оппонентку. Последняя пришла с камерой. Это больничное интервью посмотрела куча людей. Напомню, для тех, кто не видел.

– Здравствуйте, представьтесь, пожалуйста!

– Детектив Ксения, я раскрыла заговор десятилетия.

– Какой, если не секрет?

– Андрей в паре с моим напарником Степаном совершили ряд злодеяний. Подстроенные убийства девушками рук этих людей. Это все пир-программа Андрея. Не голосуйте за него, он полностью сломает страну. Думаю, все члены его партии участвую в заговоре (тяжело глотает).

–Хорошо, и что дальше? – моя оппонентка, вроде, раньше была хорошо знакома с Ксюшей. Видно, что было неловко.

– Вы тоже в этом участвуете? Тогда, все сходится. Люди, наш мир скоро станет полностью однополым. Пожалуйста, проигнорируйте выборы, устройте митинг.

На этом видео заканчивается, и Ксения впадает в предсмертное состояние. Её кома осложняется ещё одним фактором. Она беременна. Новые технологии сказали, что срок чуть больше недели.

На Алексея страшно смотреть. Умирает его жена и ребенок. И всё это, чтобы помешать мне баллотироваться. Надеюсь, кто бы ты ни был, ты доволен.

Рейтинг@Mail.ru