Вместо этого она выбрала путь бегства – и второй раз бросила своего сына Эдипа в беде, когда он выколол себе глаза.
Как бы развивались события, поведи себя все герои как зрелые личности? История была бы совсем иной с самого начала. Лай признал бы свою бисексуальность и вступил в зрелые отношения с Хрисиппом. Если бы, несмотря на это, Пелопс все равно его проклял, Лай, как зрелый человек, искал бы путь исполнить предначертание оракула социально приемлемым образом. Он мог воспитать сына в любви и взять с него обещание, что, если отец когда-нибудь серьезно заболеет, сын поможет ему уйти из жизни, а затем позаботится о матери, пусть даже формально считаясь ее мужем, хотя не будучи им на деле. Из греческих мифов можно извлечь такой урок: нельзя уйти от судьбы, но можно создавать ее самостоятельно. И пусть пророчества склонны к самоисполнению, мы все же можем влиять на то, в какой именно форме они сбываются. Взяв на себя ответственность за свои поступки, мы перестаем быть жертвами обстоятельств.
Ученые уже выяснили, что Средневековье было не таким уж и мрачным, каким его долгое время считали. Но и источником инноваций и идейного богатства Европа в те времена не была. Слишком уж силен был контроль католической церкви во всех сферах. Многие философские и научные труды периода Античности сохранились до наших дней только потому, что их копии существовали на Ближнем Востоке, в странах, которые были не христианскими, а исламскими.
Помимо прочего, христианство принесло с собой весьма противоречивое отношение к женщинам и сексу. Люди, которым хватало времени и образования на чтение и написание книг, зачастую были монахами, которые, как известно, дают обет безбрачия. Секс и женщины всегда были для них искушением и табу. Казалось бы, очевидно, что, если кто-то высказывает свое мнение о вещах, с которыми непосредственно не сталкивался, ничего разумного из этого не выйдет. Тем не менее люди охотно прислушивались к мыслителям вроде Фомы Аквинского, для которых женщины были второсортными существами, которые – только позволь им! – станут распространять бесовские учения.
Но и мужчинам в Средние века нелегко приходилось: соответствовать слишком высоким требованиям насчет героизма и рыцарского поведения было сложно. Но, по крайней мере, в случае неудачи у мужчин оставалась возможность во всем обвинить женщин.
Мифы и легенды – истории, часто создаваемые коллективно: кто-то предлагает идею, которая нравится другим людям, сюжет распространяется, и при пересказе к нему добавляются все новые подробности. Сюжет смешивается с другими, более старыми, одни его части теряются, а другие изменяются в зависимости от того, что хочет выразить рассказчик и что ему по вкусу.
Легенда о короле Артуре – великолепный пример такой истории. Судя по описываемым событиям, она появилась примерно в V или VI веке н. э. Однако в источниках того времени едва ли найдутся доказательства того, что король Артур действительно существовал. Впервые его имя с уверенностью упоминается в «Истории бриттов» (Historia Brittonum), написанной около 840 года, и в ней он представлен как военачальник, а не король.
Подробное описание жизни Артура содержится уже в «Истории королей Британии» (Historia Regum Britanniae) XII века. С тех пор миф об этом короле начинает свое триумфальное шествие по Европе. Кого-то история увлекала настолько, что сюжет увековечивали во фресках и мозаиках храмов. В Гданьске есть даже построенный в XV веке в честь короля Двор Короля Артура. Поэты и писатели перерабатывали сюжет легенды о короле Артуре или рассказывали истории отдельных рыцарей Круглого стола.
Выражаясь кратко и современным языком, король Артур на протяжении нескольких веков был абсолютным хитом и побуждал многих поклонников писать фанфики и рисовать фанарт, порой отступая от канона оригинального произведения. Самые известные из позднейших дополнений – это, например, предмет мебели необычной формы (то есть Круглый стол) или же небольшие христианские детали, такие как поиски Святого Грааля, добавленные к преобладающим в легенде сюжетам из кельтской мифологии. В принципе, эти дополнения так же успешно можно назвать частью оригинальной истории, как кроликов-убийц из фильма «Монти Пайтон и Священный Грааль». Этот фильм – просто очередная версия легенды, как и роман «Туманы Авалона» Мэрион Зиммер Брэдли. Можно сказать, что легенда об Артуре – сюжет, который до сих пор продолжает развиваться. Он постоянно обрастает новыми деталями, каждая из которых – зеркало своего времени.
История об Артуре изменялась и дополнялась так часто, что не осталось какой-то одной правильной версии, на которую можно ссылаться. Однако в целом можно условно выделить три крупных подсюжета этой легенды и разные варианты каждого. Первый такой подсюжет – о мече, торчащем из камня.
Отцом Артура обычно считают короля Утера Пендрагона, который с помощью своего советника, мага Мерлина, вел войны против англосаксов. Он возжелал жену своего врага Игрейну, и Мерлин помог ему встретиться с ней в облике ее мужа и вступить в связь, при этом был зачат Артур. Вскоре после этого муж Игрейны умирает, а Утер, согласно некоторым версиям, официально берет ее в жены.
Тем не менее и в такой версии, и в той, где Артур – законнорожденный сын Утера и Игрейны, примечательно то, что родители не воспитывают своего ребенка. Вместо них его берет под опеку Мерлин и отдает на воспитание другу по имени Гектор (или Эктор).
Вопрос о том, кто станет наследником Утера, решается довольно эффектно. Признай Утер Артура своим сыном и преемником официально, все было бы слишком просто. Если бы после смерти Утера Мерлин просто принародно объявил Артура сыном и, следовательно, наследником короля, – тоже. Оба варианта, видимо, кажутся волшебнику слишком скучными. Поэтому в некоторых версиях истории он сам выковывает меч Экскалибур, в других меч принадлежит Владычице Озера. В любом случае Мерлин вонзает его в камень (или в наковальню) и объявляет, что тот, кто сможет меч вытащить, станет новым законным королем Британии.
Еще больше драматизма истории придает то, что Артуру в эту пору чуть больше 15 лет и он вообще не собирается участвовать в испытании с мечом. И это Мерлин тоже, конечно, знает. Лишь по чистой случайности Артур приходит к камню в поисках меча для рыцаря, у которого служит оруженосцем, и вытаскивает Экскалибур. Так он становится новым королем. Мерлин после этого явно страшно доволен собой – настолько хорошо он все подстроил.
Вопреки совету Мерлина, Артур женится на Гвиневре, которая не только приносит предсказанные Мерлином беды, но и привозит большой круглый стол. Стол этот превращается в главное место встреч Артура с собравшимися вокруг него рыцарями. При их поддержке Артур, как прежде его отец, ведет борьбу с англосаксами, а также встречается со всевозможными мифическими чудовищами и проходит испытания вроде поиска Святого Грааля.
Чем дольше артуровские легенды пересказывались на протяжении веков, тем в большей степени король и его рыцари становились символами благородства и доблести. Они всегда оказывались бесстрашными и выдающимися воинами, а кроме того, были вежливы, достойно себя вели и знали толк в делах любовных. Их связывала крепкая мужская дружба, а Круглый стол символизировал равенство рыцарей между собой. Короче говоря, внешне все казалось сверхчеловечески совершенным. А это верный признак того, что внутри что-то не так.
Один из самых известных рыцарей Круглого стола, безусловно, сэр Ланселот. Согласно некоторым легендам, он воспитан Владычицей Озера, и она же в итоге отправила его за Круглый стол Артура. После прибытия ко двору Артура он влюбляется в королеву Гвиневру. Один из его первых подвигов как рыцаря Круглого стола – спасение королевы от похитившего ее сэра Мелеаганта по поручению Артура. В «Ланселоте, или Рыцаре телеги» Кретьена де Труа, одном из первых произведений, рассказывающих эту историю, Артур представлен не с лучшей стороны: он соглашается на то, чтобы несколько его рыцарей участвовали в поединке с Мелеагантом, при этом Гвиневра в качестве приза обещана победителю. Побеждает Мелеагант, и Артур позволяет ему увезти даму. Сэр Гавейн с большим трудом получает у Артура разрешение отправиться на помощь Гвиневре. По дороге он встречает Ланселота. Тот также отправляется спасать Гвиневру, ради ее освобождения переживает многочисленные испытания и даже сидит в тюрьме.
В более галантных версиях историй о Ланселоте говорится, что мотивом его поступков стала возвышенная любовь к Гвиневре, ничего общего не имеющая с сексуальным влечением. Однако большинство рассказчиков сходится во мнении, что Ланселот и Гвиневра с радостью стали любовниками. Их нельзя упрекнуть, учитывая, как подло поступил с Гвиневрой муж, оставивший ее в беде.
Вместе с тем отношения Ланселота и королевы становятся одной из причин, которые впоследствии привели к распаду Круглого стола. После того как выясняется, что Гвиневра изменяет королю, по правилам она должна быть сожжена на костре. Ланселот спасает ее, но при этом убивает двух братьев сэра Гавейна, и тот дает клятву отомстить за них. Так исполняется предсказание Мерлина, и женщина разрушает великую мужскую дружбу.
В более ранних версиях фея Моргана – просто обладающая магическими способностями сестра Артура по матери, которая время от времени помогала ему, а после его смерти (или тяжелейшего ранения) перевезла на остров Аваллон. Однако со временем ее роль в легенде изменилась. Моргана оказалась связана с Мордредом, из-за которого и закончилась история: он предал и убил короля Артура. В то же время она была соперницей Гвиневры, а в некоторых версиях ей приписывается кровосмесительная связь с Артуром, в результате которой и появился на свет Мордред. Здесь она действует как типичная мать-интриганка, которая стремится возвести сына на престол. Таким образом, Мордред немного кажется жалким маменькиным сыночком, который сам ни на что не способен. И все же винить женщину во всех бедах – всего лишь давняя традиция.
Мордред как минимум умеет сеять хаос и без посторонней помощи. Конечно, версий его предательства несколько. Все начинается с того, что Артур перебирается на материк, чтобы добраться до Рима (или начать войну в Галлии). В отсутствие короля Мордред назначен его заместителем и незамедлительно использует эту возможность, чтобы расширить свою власть. В некоторых версиях он начинает войну с Ланселотом, чтобы отомстить за его измену с Гвиневрой. В отдельных вариантах Мордред и сам вожделеет королеву. Так случается в историях, где есть максимум две женщины: все мужчины борются друг с другом из-за них.
Как бы то ни было, в конце концов Мордред объявляет Артура мертвым и провозглашает себя королем. Когда Артур наконец возвращается из Галлии, происходит его поединок с Мордредом в битве при Камлане. Мордред тяжело ранит соперника, а затем сам гибнет от его руки.
В версиях легенды, где Моргана – не злая ведьма, она появляется и увозит Артура на остров Аваллон, чтобы там он исцелился от ран. Говорят, когда Англия снова будет нуждаться в Артуре, он вернется.
Из-за неоднородной структуры легенды артуровского цикла можно интерпретировать и анализировать с разных сторон. Прежде чем рассмотреть отдельных героев, давайте взглянем на произведение в целом в контексте соответствующей эпохи.
Как упоминалось выше, легенда об Артуре родилась в переходный период от Античности к раннему Средневековью. В те времена главной темой были мужские ратные подвиги, а роль женщин сводилась почти к нулю, ведь речь шла об историях из мужского мира войн и борьбы, где женщины важны разве что как матери героев. Такая тенденция присутствовала еще в античной мифологии, и в этой связи можно найти еще одну интересную параллель: в артуровских легендах Утер Пендрагон является Игрейне в измененном обличье, так же, как приходил к своим избранницам греческий Зевс.
Легенда о короле Артуре – все еще интересная история для развлечения. Женщины здесь нейтральны – ни хороши, ни плохи – и нужны в основном для рождения потомства. Немногие мистические персонажи женского пола в истории, такие как Владычица Озера или сводная сестра Артура, волшебница Моргана, выполняют традиционно женскую функцию помощи и служения.
В период Высокого Средневековья в легенду добавляется основательная порция женоненавистничества. В связи с этим вспомним, что в Средние века отстаивалось (прежде всего монахами, а уж они-то в этом разбирались) мнение о том, что женщины от природы похотливы и им больше нечем заняться, кроме соблазнения невинных мужчин. Конечно, налицо механизм проекции: многие мужчины в те времена становились монахами не по убеждению, а оттого, что попросту было не так много карьерных возможностей для тех, кто не являлся выходцем из семьи рыцарей или ремесленников. Для мужчин без средств к существованию, желающих получить хоть какое-то образование, единственной возможностью был монастырь. Да и дворяне часто отсылали туда сыновей, если обучение рыцарскому искусству было слишком дорогим или у юноши просто отсутствовал талант к мордобою.
Для этих мужчин целибат был принудительным, и, конечно, у них оставались естественные потребности. При виде красивой женщины, какой бы целомудренной и невинной она ни была, эти чувства давали о себе знать. А поскольку признать у себя наличие влечения они не могли, вина проецировалась на внешний объект – защитный механизм работал безотказно. Женщина привлекательна – в мужчине пробуждается древний инстинкт и кричит ему: «Хватай самку!», – но суперэго запрещает это делать: «Ты же монах, давший обет безбрачия!» И вот уже женщина – зло, просто потому, что она существует. Кстати, такой тип проекции по-прежнему весьма распространен по миру и выражен, например, в строгом дресс-коде мусульманских женщин, которые в таких странах, как Саудовская Аравия, по закону обязаны закрывать тело и лицо. Страны Запада тоже не полностью избавились от такого способа мышления. Например, в изнасиловании обвиняют жертву – женщину, если на ней была чересчур открытая одежда.
Та же мизогиния, которая в Средние века стимулировалась принудительным ограничением и подавлением сексуальности со стороны церкви, выражена и в легендах о короле Артуре. Все идет хорошо – как минимум до тех пор, пока не появляются женщины и не нарушают стабильность провоцирующим поведением.
То, что ответственность за свои поступки несут сами мужчины, при этом игнорировалось. А то, в какой степени она действительно лежит на них, покажет дальнейший анализ их характеров, к которому мы теперь и приступим.
Кто такой Мерлин, знаменитый маг? О его семье мы знаем мало. В некоторых ранних легендах его даже называют «ребенком без отца», а позже Гальфрид Монмутский, например, делает его сыном демона и монахини.
Мерлин кажется асексуальным существом, потому что не проявляет особой тяги ни к женщинам, ни к мужчинам. Он остается где-то на заднем плане, довольствуясь тем, что, подобно кукловоду, тянет за ниточки – немного исподтишка, как это делали некоторые кельтские или норвежские божества. Его нельзя назвать надежной родительской фигурой, да и его способности как наставника временами сомнительны, поскольку он никогда не говорит ясно, а предпочитает символы и загадки. Здесь можно задуматься: он не умел по-другому или получал свою силу благодаря тому, что никогда не связывал себя обязательствами? Как персонаж, избегающий ясных и понятных выражений и предпочитающий работать с символами и намеками, он мог бы стать прообразом главы Комиссии по расследованию или Рабочей группы в Европейском союзе. Многие его умно звучащие фразы при ближайшем рассмотрении оказываются переусложненными или лишними.
Если характер Мерлина сложно понять, то, думая об Артуре, мы задаемся вопросом: а есть ли у него вообще характер? У него сложные отношения с Гвиневрой, и не ясно, были ли между ними какие-то чувства или это просто политический брак по расчету, оказавшийся неудачным еще и потому, что у супругов не было детей. Следовательно, Гвиневра не могла играть роль, обеспечивающую ей признание в обществе, где она была единственной женщиной и где доминировали мужчины.
С другой стороны, появился Ланселот, и она почувствовала себя ценной. Это то, чего не мог дать Артур. Неблагоприятный любовный треугольник возник скорее потому, что Ланселот также был лучшим другом и лучшим рыцарем Артура. Вмешательство Ланселота в брак короля представлялось тому угрозой из-за неустойчивого характера. Артур рос без родителей, а значит, еще ребенком узнал, что такое быть отвергнутым. У него не было здоровых отношений с матерью. Женщины всегда оставались для него чем-то абстрактным, поскольку его воспитывали мужчины. Попытка создать нормальную семью оказалась провальной. Но, по крайней мере, Артур знал, как общаться с мужчинами. Он окружил себя героями, которые восхищались им и восславляли его как лидера. И его настоящей любовью был Ланселот. Эта дружба давала Артуру чувство стабильности, то, чего ему всю жизнь не хватало. Гвиневра в общем-то была не важна, это подтверждается тем, что муж даже не планировал освобождать ее, когда ее увезли. Исчезни она, это не стало бы проблемой для Артура. К тому же у них не было детей, и, возможно, он стал бы свободен для новых отношений, в которых у него родился бы наследник. А вот потерять из-за Гвиневры лучшего друга – настоящая трагедия. Поэтому королеву планируют казнить за измену: когда ее больше не будет, Ланселот непременно вернется к Артуру с раскаянием. И вот несчастье: Ланселот сам делает выбор и предпочитает Артуру Гвиневру!
С современной точки зрения Ланселот, разумеется, принимает правильное решение, спасая женщину от смерти и осуждая своего властителя. Сегодня мы оценим этот поступок, а вот во времена создания легенд об Артуре он казался возмутительным. От рыцарей требовали слепой верности, а Ланселот предал Артура сразу и как друга, и как короля.
То, что это станет началом конца, было ожидаемо. У Артура ничего не осталось, он разочарован и впадает в тяжелую депрессию: будучи в детстве брошенным родителями и раз за разом обманываемым наставником, он не смог выработать в себе достаточную устойчивость к ударам судьбы.
На самом деле настоящая жертва в легенде – Гвиневра. Как и многие женщины той эпохи, она становится игрушкой мужской брачной политики и женой мужчины, неспособного к построению отношений. Неизвестно, кто причина бездетности, она или Артур, который психически или физически был не в состоянии исполнять супружеские обязанности, а возможно, был гомосексуален (лишь в значительно более поздней версии легенды у него появляется сын от сводной сестры). Таким образом, Гвиневра не может самоутвердиться как женщина – до тех пор, пока не появляется Ланселот и не начинает за ней ухаживать. Рыцарь, воспитанный без отца одинокой Владычицей Озера, знал, чего хотят женщины (с мужчинами было хуже, иначе он не обидел бы бедного Артура так сильно, заведя роман с его женой).
У Ланселота и Гвиневры могли быть вполне нормальные отношения, если бы ее не угораздило выйти замуж за Артура и изменить ему именно с его лучшим другом (и, возможно, тайным объектом любви). Выбери она, например, сэра Гавейна – вероятно, последствий бы и не было, потому что легкомысленный Гавейн сам славился многочисленными любовными похождениями и мог бы элегантно все обставить. Но, к сожалению, совершенно нормальной и здоровой Гвиневре нужна была вовсе не любовная интрижка. Она мечтала быть любимой – и это ее единственный грех, который, однако, в Средние века, когда женщины имели право только на материнство, но не на любовь, не прощался. И уж тем более – монахами, которые создавали копии легенды.
Неслучайно именно сэр Ланселот играет выдающуюся роль в артуровских легендах: он единственный, кто по-настоящему воплощает идеалы Круглого стола и может строить здоровые отношения с женщинами. Как уже упоминалось, он вырос без отца у очень независимой женщины, которая показала ему, что женщины могут быть сильными личностями. Ланселот и в Гвиневре увидел сильную сторону, которой Артур всегда пренебрегал. По-видимому, бедный рыцарь не догадывался, что Артур нуждается в нем, возможно, даже больше, чем просто в друге. Независимо от того, был ли король гомосексуален, в Ланселоте он видел важную психологическую опору, того, чья безоговорочная преданность не просто желательна, но необходима.
Поведение Ланселота объясняется тем, что в детстве он наблюдал только женскую точку зрения. Это сделало его чутким другом, но ему были незнакомы проблемы брошенного мужчины: Артура он видел кем-то подобным себе, а не маленьким мальчиком, который цепляется за стабильность. Артур, король и воин, казался Ланселоту сильной личностью, с которой следует брать пример ему самому, а не наоборот. Таким образом, в отношениях между Ланселотом и Артуром мы видим недопонимание, которое обычно заметно разве что в старых супружеских парах: люди говорят на разных языках и не замечают потребностей партнера. Этот невидимый конфликт существовал с самого начала, но Гвиневра стала катализатором для его проявления. Тогда рыцарю пришлось принять решение, и он человечно выбрал ту, кто, по его мнению, нуждается в нем больше, – отправленную Артуром на костер королеву, ведь она без помощи Ланселота погибла бы. Из-за своей жестокой ревности, которую Артур, естественно, всячески оправдывает и считает неизбежным злом, он в конечном итоге теряет все. Потому что Ланселот, умеющий ценить женщин, никогда не последует за тем, кто их уничтожает.
Таким образом, маски сброшены: идеал братства Круглого стола рушится. Прочие второстепенные персонажи, такие как Моргана или Мордред, больше не нужны: они лишь дополнительные фигуры, отвлекавшие от настоящего конфликта и помогавшие скрыть гомосексуальный оттенок в отношении Артура к Ланселоту (тогда гомосексуальность еще считалась преступлением, достойным смерти).