Орлиное гнездо

Камиль Исхаков
Орлиное гнездо

Наконец-то, ГОСПОДИ!!! Проснулся.

В русских братьях «Возрожденный дух»

Все терпел, скорбел, сжимался, гнулся…

И воспрял, уже доносит слух.

Славная Россия! Да доколе ты терпишь лишения должное.

Что же ты сама себя изводишь?

Ты ли, великая страна?

Все спасала и освобождала. Сколько Мир!

Полководцев сколько возрождала.

Утверждала праведный вердикт.

За тебя молились и боялись.

Русских в трепет приводил медведь.

Восхищалиcь? Плакали, смеялись.

Звук твоих побед, услышав смех.

Ну и что Америка Европа?..

Были и у них дни, кто нацизм прихлопнуть смог.

Твой народ Россия, не они

Кто пресек триумф Буонапарде, маниакальные мечты,

от османов спас славянских братьев.

Твой народ, Россия, только ты.

Ты же не кричишь, и не кичишься.

Зло же, ошибки, иль твоя вина.

Пусть ты как «Империя», мельчишься

Все равно ты мощная страна.

Все равно, великая держава,

И могуч, и славен твой народ

Расправляя плечи моложаво

Вновь встает, с Христом идти вперед

Не твои ли гении в искусстве

И литературы сыновья

Обличали козни, блуд, распутство.

Невидаль корыстная возня?!

Предисловие

Погода разыгралась не на шутку. Грохотал гром, сверкали молнии, завывал ветер. Деревья под силой ветра раскачивались из стороны в сторону, словно корабль, причаливая, издавая при этом скрипы, хрусты, треск, которые были слышны в полумраке спальни. Напротив окна стояла тяжелая, деревянная, резная кровать под балдахином, на которой возлежал немолодой мужчина. Седые космы волос ниспадали на вспотевший лоб, который время от времени вытирала сухощавая старушка в черном одеянии.

Мужчина метался в бреду. Его еще не старое лицо, время от времени корежила гримаса страха, боли, отчаяния. С губ его срывались обрывки каких то фраз, приглушаемые грохотом разыгравшейся погоды.

Свечи в канделябрах, расставленные по комнате, с трудом разгоняли темноту. Старушка, сидевшая возле больного, в страхе осеняла себя знамением, успевая тут же промокать лоб лежащего. С другой стороны кровати, у свечи, стоявшей на будуаре, сидел поп в рясе, с огромным крестом во всю грудь, сверкающий вкраплениями драгоценных каменьев. Он быстро-быстро читал что-то из Библии, не обращая внимания на метания больного и расшалившуюся погоду.

– Не-ет…, оставь, оставь меня.....– вдруг прохрипел больной.

Старушка в страхе вжалась в стул, прижав руку к груди, а другой быстро-быстро осенив знамением.

-Свят-свят…– бормотала она.

Священник забормотал громче. Уже можно было отчетливо услышать слова святого писания.

– Господи-и-и…не оставь, не отрекись....Господи-и-и, прошу-у у....– хрипел больной.

Больной раскинул руки по кровати, заметался, разрывая белые одежды на себе. Старушка в страхе отскочила от кровати. Священник склонился над больным и выставив крест перед больным, срывающимся голосом верещал:

– Изыди, Сатана, из тела слуги Божьего… Господи! Услышь молитву мою, внемли молению моему по истине твоей....– бормотал в голос священник, глядя вытаращенными глазами на лежащего и корчившегося мужчину. – Простираю к тебе руки мои… избавь раба твоего Андрея от дьявола, он сильнее меня, ибо я изнемог…– священника затрясло мелкой дрожью.– На тебя Господи уповаю, яви светлое лицо Твое, рабу твоему…Господи помилуй.....

Вдруг сверкнула сильная молния, на миг, осветив пространство комнаты синевато-матовым светом. Следом пронесся оглушающий раскат грома. Тело больного дернулось и застыло вытянувшись. Глаза были прикрыты, грудь учащенно вздымалась. Ночная рубашка чуть задралась, оголив суховатую, костлявую, волосатую ногу.

Старушка сидела в углу, сжавшись в ужасе, глядя то на больного, то на священника, боясь пошевелиться. Священник уселся на свое место и вновь забормотал молитвы.

В соседней комнате было тихо. Помещение спальни, немного мебели, в которой потчевала служанка. На стульях, диване, деревянном сундуке, в напряжении сидели кто где, три миловидные женщины и пятеро детей разного возраста. Женщина постарше в напряжении вслушивалась в проникающие сквозь закрытую дверь, звуки, пытаясь определить, что там происходит. Другая, уставившись в одну точку в полу, о чем то думала. Казалось ее совсем не заботит происходящее. Дети, один пацаненок лет двенадцати, второй лет десяти, усевшись подле матери, судорожно вздрагивали, когда из спальни доносились громкие непонятные звуки.

Третья, красивая, статная с аристократическим лицом, слегка вьющимися каштановыми волосами, казалось радоваться происходящему. Ее глаза по крайней мере излучали ту радость, которая и наводила на эти мысли. Двое ее детей, девочка и мальчик восьми и пяти лет, сидели тут же, подле, на диване. На их лицах застыла гримаса страха.

Пятый парнишка, самый старший, пятнадцати лет, был серьезен. Он стоял у двери, ведущей в спальню, прислонившись к ней спиной и по очереди оглядывал находившихся в комнате.

Вдруг дверь в спальню открылась, на пороге возникла старушка-сиделка.

– Барин зовет…– тихо, но слышно позвала она ожидающих, посторонившись.

Женщины встали, окинув друг друга медлительными взглядами, и взяв своих детей за руки, вошли в полумрак спальни, старший пацаненок замыкал шествие. Они приблизились к кровати, встав у края. Священник встал, посторонился.

– Он звал, пришел в себя…– пролепетал вспотевший поп. Его руки слегка подрагивали и нервно теребили пояс рясы.

– Андрей Родионович…-позвала старшая.– Мы пришли, Вы звали…

Веки барина дрогнули, приоткрылись. Он обвел туманным взором присутствующих, не узнавая.

– Андрей Родионович, мы это, дети Ваши, жены…– при слове жены, голос женщины дрогнул. Она мельком кинула взор на стоящих соперниц. Те не сводили глаз с умирающего.

– Дааа ....– прохрипел барин.

– Наталья Андреевна…– узнал барин жену.

– Ухожу я…– он вновь окинул взором окружающих. Его взгляд прояснялся.

– Все пришли…– тихо прохрипел больной.

– Думал не придет ни кто. Хотя… верно благословения ждете…– он остановил взгляд на младшеньком сыне.

– Сынок…не отрекайся никогда от Бога. Есть он, поверь мне… Не верил я всю жизнь, а зря. Есть он. Знаю теперь…А имущество мое.....– Андрей Родионович закашлялся.

– Тому завещаю.....кто.....к-хе....– сильный кашель прервал слова. -…кто....– дыхание стало прерывистым. Наталья Андреевна наклонилась ближе.

Умирающий уже не говорил, он хрипел бессвязным шепотом.

– Кто…одолеет…– тело умирающего сотрясла судорога. Он дернулся, выгнулся, замер. И испустил последний вздох. Тело опустилось на кровать, руки безвольно откинулись. Наталья Андреевна положила руку мужа на кровать и закрыла умершему глаза. Потом встала, перекрестилась. Остальные последовали ее примеру. Священник подошел к покойнику, пощупал пульс.

– Господь наш забрал его. – он сложил руки покойника как положено на животе и уселся читать заупокойную.

Женщины и дети гуськом вышли. Старушка-сиделка вышла следом. Ее обязанности закончились. Теперь нужны поминальные бабки и прочее, что делается в этих случаях.

– Пройдемте все в залу.– обратилась Наталья Андреевна к бывшим женам Андрея Родионовича.

– Спасибо Зоя Алексеевна, всем остальным займутся другие. Вы идите отдыхать. Вы уже двое суток не спите.

Старушка поклонилась и скрылась за дверью. Процессия прошла в обеденный зал, где сидела в ожидании прислуга. При появлении в дверях Натальи Андреевны, они вскочили, поклонились.

– Барин умер. Пока я буду управлять имением. А вы займетесь подготовкой к похоронам. Прислуга враз скрылась за дверями. Женщины сели за стол, дети остались стоять около своих матерей.

– Мы все законные жены Андрея Родионовича. Так уж получилось. И вы все слышали последние слова усопшего. Каждая из нас имеет равное право на наследство. У каждой из нас есть дети от нашего общего мужа. Вопрос в том, как мы все будем делить?

Молодая дама с аристократическим лицом ответила за всех:

– Поровну…

Глава 1

Андрей Родионович Баташов, сын владельца нескольких сталелитейных заводов, возвращался из Питера санным путем по вызову отца. В последнем письме, полученным Андреем, отец жаловался на недомогание и невозможность ведения дел во владениях. Младший сын был в опале отцовом, за свой нрав и отрицание отцовой власти над собой.

Стояли последние дни февраля. Солнце уже ощутимо грело. Кое-где снег прогрелся настолько, что образовывал лужи. Зима заканчивалась. Как то слабо, вяло, будто смирившись или получив взятку от весны.

Кони весело мчали вперед, звеня колокольчиками. В санях, укутавшись овчинным тулупом, сидел Андрей Баташов. Возница то и дело погонял коней. Баташов задумчиво смотрел на убегающие назад поля, леса, обеленные серым, уже грязнеющим снежком. Солнце радовало глаз и пьянило сердце.

Андрей уже мог узнать родные места. Лес постепенно, все чаще и чаще усеивался группами домов-поселениями крестьян, которые принадлежали семье Баташовых. Вот мост через речку Гусь. Дорога пошла на подъем, показались трубы сталелитейного завода. Возле завода всегда было какое-то движение. Вот и сейчас подводы с рудой, пустые уже разгруженные, грузчики, праздно-шатающиеся – все вперемешку создавало иллюзию бесцельного движения.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 
Рейтинг@Mail.ru