Но это ещё что! Даже когда вами яйцо всмятку беседуют, это можно стерпеть. Опять же таки, когда микстуру вами отмеряют, тоже, куда ни шло, но когда вами масло на хлеб намазывают, это же ни в какую кастрюлю не лезет! Просто Придатки, видите ли, как всегда нож для масла забыли, а значит, надо извлечь меня из благородного напитка и мною в маслёнке ковыряться! А потом, мною же, отхваченные куски масла в ломтики хлеба втирать. И после всего этого меня обратно в чай! Немытую… В лучшем случае оближут.
Вот так смотришь на расплывающиеся по поверхности испорченного чая масляные разводы и на размокающие крошки хлеба, и думаешь, что зря на свет выковалась. Или отштамповалась.
Эх, житие мое!.. Кто-то уверен, что жизнь чайной ложечки, это сплошной чай да сахар. Но так может считать только тот, кого не грызли. А меня грызли! Младший Придаток грыз, когда у него зубы резались. И куда только старшие олухи смотрели? Ведь он и свои молочные грызалки портил, и дёсны ранил, и мне царапин вон, сколько на полировке понаделал! Я ведь была сначала, как зеркало чистенькая и гладенькая, а теперь… Впервые тогда порадовалась, что я не серебряная.
Сколько до меня вот так сгинуло серебряных предков! Дарят такому несмышлёному Придатку серебряную ложечку «на зубок», а он её… Подумать страшно! Мою-то нержавейку попробуй, сгрызи! Даже самый мелкий Придаток, в конце концов, понимает, что это дело бесполезное. А однажды он меня чуть не проглотил!