Зарета спрыгнула с коня в крепкие руки Алуды, подошла к избушке, она уже обожает эту жизнь, которая предстоит молодой паре сбежавших влюбленных. Алуда без слов берет свою любовь за руку, они, глубоко вздохнув, проходят на порог избушки. Полуразрушенный временем домик скрипит, приветствуя новых жильцов, пахнет сыростью, покосившиеся стойки придают эпичности началу новой жизни. Из окон виднеется бесконечная зелено – серая горная даль, подернутая туманом; редкие деревья с раскинутыми, корявыми, голыми ветками сухо приветствовали обитателей этой дикой свободной местности. Алуде и Зарете кажется, что сама могучая природа гор защитит и спрячет их.
Алуда принялся чинить покосившийся домик, Зарета находит и убирает домашнюю утварь, достает свой нехитрый узелок, она так поглощена своими делами, что не заметила как сзади подошел Алуда:
– Зарета… Я клянусь тебе своей жизнью – ты будешь счастлива со мной, я отдаю тебе всего себя и свою душу
– Знаю, Алуда. И я клянусь тебе, что каждый мой вздох будет принадлежать тебе одному
– Только ты имеешь значение в этом мире для меня
– Только ты
Этой клятвой они запечатывают свой союз душ, это их первые слова, сказанные друг другу за последние волнительные часы побега. Алуда дрожит и немеют руки, он в первый раз в жизни обнимает Зарету, любовь всех его жизней, всего его естества, никогда в жизни он еще не был так охвачен чувствами и никогда его так не захлестывали эмоции. На его красивом лице полное смятение и в глазах счастье подобное счастью матери, когда она впервые видит свое дитя, его сильные руки бережно, как драгоценные святыни, держат ту, которой принадлежит его судьба. Зарета боится дышать, мгновения вечны, она не может пошевелиться, сердце бешено колотит ритм лезгинки, вглядываясь в лицо Алуды, Зарета находит отражения собственной души и чувств. Она знает, что он полностью принадлежит ей, без каких либо внешних причин и условий, просто он всегда принадлежал ей, он всегда любил ее. Для нее Алуда – Бог, он – вся Вселенная, только с ним она может быть собой, свободной и естественной; только ему могут принадлежать ее мысли, сердце и тело. Они оба не знают как иначе, им не ведомы синтетические чувства и касания, они оба не знают фальш в словах любви, не знают меркантильные сделки брачных и любовных союзов, не знают душевных предательств. Их мысли чисты, чувства друг ко другу отражаются в природе вокруг них – могучее, древнее как мир, всеобъемлющее буйство чистоты и непорочности.
Первый поцелуй влюбленных случился тут же, они не были в экстазе и в возбуждении, это, скорее, было единство душ, это естественный акт нежности между двумя душами, которые встретились в новой жизни, прожив в любви предыдущую. Обессилев от переизбытка эмоции, ночного побега и сложного пути, Алуда с Заретой уснули в объятиях друг друга на широкой стороне полуразрушенной холодной печи.
Анжелика встретила новый день в прекрасном и легком настроении, выпив чашку кофе, она заняла себя воспоминаниями сна. Это чувство безмятежности и счастья в объятиях любимого незнакомо Анжелики в реальной жизни, но она сполна наслаждается им из снов. Про Саида она и не вспоминала, нет сожалений и нет эмоции, это будни юной Анжелики, она не привязана ни к кому и нет тоски в реальности, есть только чувства к Алуде.
Приводя себя в порядок, Анжелика любуется собой, она напоминает себе бесчувственную красивую куклу, улыбается вежливо, но на автомате, в ее прекрасных кошачьих глазах нет чувств настоящего, лишь едва уловимая неизведанная тоска. Анжелика с юности привлекает внимание мужчин, но не многие решаются подойти к девушке, не многие рискнут заговорить, вокруг нее ореол недоступности; ее мысли не доступны никому, а сердце за семью печатями тайн и печалей.
Путешествуя по своим делам по городу, Анжелика безучастна ко всему, она не замечает восхищенные взгляды прохожих или однокурсников, на работе тоже не видит, кто задерживает взгляд на ее красивом лице и скользит по изящной фигуре. Она живет во снах, в мыслях она переживает раз за разом те волнения, которые испытывает Зарета. В социальных сетях Анжелика не очень активна, есть страницы и профили, пару фоток селфи и репост весьма веселых картинок. Ей скучно и душно.
– Мааам, я дома! Хочешь печенье с чаем? – Анжелика вошла в дом, с пакетами
– Привет! Да конечно, идем на кухню, мой руки, кстати, почему Саид ошибается у дома? Поругались?
– Неее, просто расстались
– Понятно, дочь – мама привыкла к необъяснимым решениям и поступкам дочери. Не задает уже уточняющие вопросы, но, как и почти все матери взрослых дочерей, мечтает о новой молодости в лице сладких младенчиков и своей нужности рядом.
– Нельзя сказать, что от Саида в качестве будущего зятя она была в восторге, но его забота о дочери ее, несомненно, подкупала.
– Мама, помнишь, я рассказывала тебе о своих снах? О Зарете? Об Алуде?
– У тебя второй диплом на носу, повышение на работе, дорогая. Если освободилось время, которое раньше ты дарила Саиду, то советую тебе сосредоточиться либо на дипломе, либо на своем повышении. Сны – это всего лишь сны. Ты всегда была выдумщицей, не бери в голову то, что нереально и несерьезно
– Да, мама. Ты права. Но все же, интересно, я одна такая? Почему мне так интересно во сне? Почему так скучно в реальной жизни?
– Ничего, доченька. Выйдешь замуж, родишь – тебе семейная жизнь не покажется скучной
– Мне скучно от отсутствия эмоции, мама
– Ты еще совсем молода, ты просто еще не встретила своего человека, свою вторую половинку, – мама нежно гладит Анжелику по мягким волосам
– Как я пойму, что это мой человек? Вдруг в водовороте жизни я не замечу и пропущу? А папа? Он твоя вторая половинка?
– Нет, доченька. В наше время все было проще, о чувствах мы мало думали. Больше о родителях, чтобы им было комфортно. Но это не правильно. Я не хочу, чтобы ты жила не своей жизнью
– Спасибо, мамочка
– Ну что ты, родная, – мама тянет Анжелику на колени, совсем как в детстве, обнимает ее и целует в макушку, – ты почувствуешь своего человека. Знаешь, есть такая притча, что из за чрезмерной гордыни людей Бог разделил их на пополам. Рождаясь, мы все ищем вторую половинку. Если повезет встретишь в этой жизни, сразу узнаешь. Если нет, то будешь жить как все.
– Мама, мне не хватает моей второй половинки. Я так хочу жить любя, мне скучно и душно жить так.
– Не нужно зацикливаться на отношениях и поиске мужчины, живи и радуйся жизни, добивайся своих целей и исполняй свои мечты, так, ты почувствуешь наполненность, – мама улыбается так тепло, что на душе у Анжелики, как в детстве, становится уютно
– Да, я помню, ты говорила, что женщина должна быть счастлива сама по себе, не ждать, что мужчина или кто то должен осчастливить ее
– Верно, ведь если человек несчастлив наедине с собой, то с кем то интересно и весело будет только первое время. Потом снова вернется все на круги своя
– Да, как с Саидом
– Наверное. Тебе, конечно, виднее. Но не доводи отношения до алтаря, а потом сбегать как сумасшедшая – это плохо. Ты сделала ему больно. Они ведь приходили к отцу тайно сватать тебя, дочь.
– Да, мама, прости, – Анжелика понимала, что мама права.
Девушка стала думать о том, что сказала мама. О том, что у каждого человека есть вторая половинка, есть свой партнер по судьбе. И, на самом деле, глупо жить в ожидании встречи с суженным, надо жить реальными задачами, да скучно, да никаких эмоции, но это ведь и есть сама жизнь, зачем что то выдумывать? «А вдруг я, вообще, сумасшедшая? Вдруг у меня шизофрения, например? Ну, в легкой форме, естественно» – такие невеселые мысли сморили Анжелику в сон.
Зарета проснулась на рассвете, тяжелая рука Алуды обнимала ее за хрупкие плечи. Она, впервые в жизни, проснулась собой. Никаких тревог и сомнений, не смотря на сомнительное положение дел. Зарета проснулась с ощущением безусловного счастья и свободы
Зарета с обожанием смотрела на приближающуюся фигуру Алуды, он принес воды из холодной горной реки:
– Любимый, я взяла с собой балаж (хлеб, ингуш.) и у нас есть немного соли, что если того зайца, что ты убил сегодня, я приготовлю на костре? Ты не против? – Зарета мило улыбалась с ощущением, что она в миллионный раз задает ему подобный вопрос
– Родная, я с твоих рук поем что угодно. Как говорит мой папа: «Я ем все, кроме говна» – Алуда раскатисто засмеялся
– Боже, я люблю твоего отца, видит Всевышний! – оба весело и беззаботно рассмеялись обнимаясь
«Время так скоротечно, когда мы по настоящему счастливы.» – Зарета не чувствует усталости, так прекрасна жизнь с Алудой, несмотря на отсутствие условий и элементарного комфорта, она видит только хорошее и благодарна судьбе за мужа, за любовь к нему и за возможность быть только вдвоем, «всему есть цена» – так она размышляет, когда особенно трудно делать элементарные рутинные дела. В деревянном домике одна большая комната, два окна, внутри печь, подобие скамейки и стол. Алуда натянул веревку с одного выступа в стене до окна, огородил пространство у печи, там предполагалось мыться, согревая воду на костре или в печи. Нисколько не тяготит такой трудный быт Зарету. Наоборот, девушка все делает легко и быстро, напевая и пританцовывая она заражает своей легкостью и Алуду – у него, у молодого мужчины, иногда приходит отрезвление, в душу закрадывается страх и стыд, он украл жену из сытого дома, привез сюда, в дикие горы Шатили, в одинокую заброшенную избушку, ей предстоит пройти с ним голод и холод, тяжелый быт и все только вдвоем. Глядя на улыбающуюся и счастливую молодую жену, страхи прочь, Алуда знает, что не оставит ее одну, будет ей верным другом и помощником во всем, ведь только он есть у нее теперь. Он для нее весь мир, он – единственный и лучший друг, он – ее муж, ее страсть и любовь, вся ее нежность, все ее страхи и сомнения – тоже только он, для него одного она живет на этом свете и принадлежит теперь тоже ему одному. Осознавая эту ответственность, Алуда счастлив, он не отдаст ее никому, он разделит с ней каждый момент своей жизни, у них одна судьба, одна душа на двоих. Он будет ей служить, оберегать, ее интересы и желания приоритет для него, быть и жить для нее – это его долг отныне. Эта пара и есть пример безусловности в любви и воплощение чистых взаимоотношений.
Вечером, затемно, молодые лежат и рассматривают звезды. Их страсть естественна для них, оба неопытны, воспитаны в строгих традициях времени и края, но они оба отдаются своим животным инстинктам, понимая, что Алуда принадлежит душой и телом Зарете, а она ему. Они наслаждаются близостью до изнеможения, до дрожи в голосе, засыпая вне зависимости от времени суток.
Анжелика находится в приятном расположении духа, ее пригласил на свидание новый знакомый из соцсети. Аслан, так он представился, ее будущий супруг, внешне больше похож на Абаци из сна. Вечером они встретились, немного поболтали и поужинали, прощаясь, Анжелика не дает надежд на продолжение:
– Спасибо за ужин, но, к сожалению, говорить нам, по ходу, больше не о чем.
– Почему же это? Я, например, могу почитать перед свиданием про шампуни, косметику, или, чем ты еще интересуешься, – серьезно возразил Аслан
– А ты такой вывод сделал? Ха, ну хорошо, я тогда почитаю про компьютерные игры и отвертки-молотки
– Договорились, красавица. Завтра увидимся
– До завтра, Аслан
«До завтра еще есть время, не интересно дальше, спасибо» – думает Анжелика.
– Дочь, ну как твое свидание? – мама ждет свою дочь вечером, переживает, потому что имеет свое мнение на счет знакомств в соцсетях, считает, что там сидят одни неудачники, фрики и дегенераты в поисках легкой добычи.
– Привет, мам! Спасибо, так себе… Скучно
– Ну тебе всегда скучно. Хотя я думала этот новый кавказец тебя хоть как то впечатлит
– Неа, он очень замкнутый и чересчур серьезный
– Это то, что тебе нужно, Анжелика. Тебе уже скоро двадцать пять лет, ты уже старородящая, не затягивай уже.
– Ооо! Перестань, мам
– Что перестать? Я переживаю за тебя, я как врач тебе говорю, рожать как потом? Сколько лет прошло, а я уже сожалею, что с Саидом так грустно рассталась.
– Ничего не грустно!
– Это тебе было не грустно, а он страдал. Не делай вид, что не знаешь об этом.
– Ладно, мама, я спать. Завтра я снова встречусь с Асланом.
– Ой хоть бы он оказался тем самым, дочь
– Да сразу рожу от него тогда, мам, – огрызнулась Анжелика
Перед сном девушка обнаружила в мессенджере сообщения от Аслана – «Ты меня поразила своей красотой, уверен, твоя душа не менее прекрасна. Спокойной ночи, до завтра, милая»
«Ты будешь удивлен, на сколько я пустая и поверхностная» – думает Анжелика перед сном.
– Родная, тебе плохо? Скоро полдень, ты еще спишь, у тебя что то болит? – низкий голос Алуды беспокойно звучал прямо над ухом
– Нет, жизнь моя, я хорошо себя чувствую. Просто очень сильно хочу спать. Может устала вчера, долго была на реке
– Не ходи так больше. Я помогу тебе стирать
– Спасибо, родной. Это не мужское дело, я справлюсь, – деловито ответила Зарета, она и вправду чувствовала себя уставшей и разбитой, хотелось спать.
– Нет разделений в домашних делах в нашей семье, любимая. Я буду помогать тебе во всем. На реку не ходи без меня, опасно. Не заставляй меня нервничать, прошу
– Хорошо, родной. Я сейчас встану.
Пока Зарета накрывала на стол незамысловатый завтрак, она чувствовала внимательный взгляд Алуды на своем лице:
– Любимая! Клянусь, ты с каждым днем становишься прекраснее! Невероятно красива, не могу наглядеться на тебя, жена!
Зарета зарделась, лучики счастья брызнули из глаз, она мило улыбается своему мужчине. Она сама часто разглядывает и любуется им, мужественные черты лица, густые брови, яркие медовые глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, тонкие очерченные губы, ямочки на щеках – для нее он эталон мужественности и привлекательности. Как можно замечать другие лица? Как можно услышать другие голоса?
За завтраком Зарета почувствовала себя плохо:
– Алуда, меня тошнит! Прости, я наверное заболела, пойду прилягу
– Жизнь моя, что беспокоит, где болит, моя маленькая?
– Ничего, клянусь. Просто немного подташнивает, скоро пройдет, мне просто нужно отдохнуть. Мы ведь практически не спали, – Зарета многозначительно улыбается мужу и идет прилечь
Она сама уже начинает догадываться о своем интересном положении, хорошо и отчетливо помнит первые признаки токсикоза у матери.
Анжелика просыпается и продолжает чувствовать тошноту Зареты, «старородящая» вспоминает мамины слова, наверное не зря так назвали эту возрастную группу женщин. Днем, уже на работе, Анжелика гуглит поздние роды риски. Гугл ее тоже не обнадеживает, поэтому после обеда девушка пишет сообщение Аслану: «Привет, сегодня в 19:00 будет время? Если да на прежнем месте буду»
Аслан: «Привет, красавица. Буду»
Вечер, как и последующие, прошли скучно и просто. Как в тумане, как будто Анжелика живет во сне, а реальность видит во сне. Отношения с Асланом развиваются банально и стандартно. Вот она уже знакома и с семьей Аслана, вот они уже думают над локацией свадебного мероприятия. Мама в этот раз на стороне Аслана:
– Если ты снова выкинешь какой нибудь финт, помни, я просто уже буду не в силах понимать тебя.
– Хорошо, мама.
– Что, хорошо? Выходи уже замуж, Анжелика, не дуркуй. Ты не всегда будешь молода и красива, время скоротечно, ты рискуешь остаться совсем одна
– Я поняла тебя, мама, – Анжелика устала от таких разговоров. Она просто идет спать в ожидании сна, так как в последние месяцы она видела только короткие обрывки сна, она потеряла нить истории себя в воплощении Зареты. Жизнь ей не интересна, она просто плывет по течению.
Аслан не романтик, просто стабильный сильный мужчина. Он не плох в качестве мужа, чего же еще нужно и что еще искать, девочка? – часто Анжелика себя как будто убеждает и уговаривает.
Анжелика не контролирует очередность событий и не замечает, как дни сменяют ночи, как летят недели и месяцы. Она уже жена Аслана, они уже ждут ребенка. Пол неизвестен – срок маленький. Рутинно, скучно до тошноты, ничего не интересно, будущее в перспективе такое же серое и призрачное, Анжелика обожает время перед сном, засыпать и ждать сны, в которых яркие краски и чувства, бесконечная любовь и ожидание утра.
Зарета, придерживая живот присаживается на ступеньку, сегодня особенно счастливый день, так ярко светит солнце, такой чистый воздух и так крепко прижимал к себе Алуда, такие прекрасные синхронные признания говорили они с утра друг другу, так наполняются их души любовью. Молодая женщина глубоко вздохнула, чувствует как пинается ребенок в животе, Зарета мягко гладит его через свое тело, прикрыв глаза.
– Душенька, тебе не холодно? – Алуда пришел с охоты, неся что то увесистое в мешке
– Я соскучилась по тебе, жизнь моя. Нет не холодно, ты посмотри как ярко светит солнце сегодня!
– Какая же ты красавица, милая. Я так люблю когда ты улыбаешься! Что за чудо, жизнь с тобой, жена!
– Спасибо, муж, да и ты не плох,– Зарета весело подмигивает мужу, оба смеются и обнимаются.
Алуда смачно целует жену в губы, наслаждаясь счастливым моментом жизни, он серьезно произносит:
– Скажи честно, родная, ты не жалеешь?
– Ты чего, любимый? Как ты можешь сомневаться в нас?
– Нет! Я не сомневаюсь, я переживаю. Мы в таких условиях, я боюсь, ведь каждый день приближает нас ко дню встречи с нашим ребенком. Вдруг… – голос Алуды дрогнул
– Никаких вдруг! Ты – сильный воин, ты – волк, Алуда, я на тебя надеюсь и не смей раскисать и бояться. Я, вообще то, беременна, – Зарета в шутку надувает губки и демонстративно выпячивает живот.
Алуда еще крепче обнимает свою милую жену, зарываясь лицом в непослушные черные волосы любимой, он так боится ее потерять, боится даже мысли об этом. Его единственный страх жизни – потерять Зарету. Даже не о ребенке он думает, а о ней.
Анжелика просто ждет роды, не причитает тонким голосом при виде младенцев и маленьких, милых, детских аксессуаров; не ищет информацию в сети о родах или уходе за малышами, просто ждет. Ест, спит и ждет. Нет особенного между Анжеликой и Асланом, разговоры о быте, покупках и прочее. Его часто нет дома, Анжелика не грустит по этому поводу, наоборот, она проводит дни в своих мыслях и понимает, что напрасно вышла замуж из за общественных убеждений. «Старородящая» это ведь был очень веский аргумент, так казалось, но сейчас это совсем ничего.
Роды начались ранним утром, отошли воды. Анжелика родила сына, было экстренное кесарево, схватки, боли, страхи…
«Давид!» – торжественно объявил имя сына Аслан, было видно, что он по – настоящему счастлив. Анжелика долго восстанавливалась после тяжелых родов, не особо радовалась ребенку, все как в тумане и во сне, ждала вечер и ночь, чтобы отдохнуть от внешней суеты и внезапного надвигающегося чувства тревоги. Через месяц поставлен диагноз малышу – тетрада Фало, сложный порок сердца. Скорее всего Давид не доживет до 5 лет, шансов нет, практически. Подготовка к операции, постоянные слезы и косвенные упреки окружающих. Месяцы бессонных ночей и Анжелика вдруг начинает просыпаться, осознает, что происходит в полной мере:
– Прости, сынок! Давид, ты только живи, пожалуйста, я буду лучше, обещаю, я буду стараться, мне не все равно, – рыдает Анжелика в одеяльце сына утром; мир вокруг продолжает вращаться и жить как ни в чем не бывало, а жизнь матери и малыша останавливается, она отрицает все вокруг кроме ребенка.
Врачи говорят, что шансов практически нет, возможно провести паллиативную операцию, что продлит жизнь Давиду; как подрастет еще, нужно будет прооперировать сердце еще раз.
Операция прошла успешно, но Анжелику терзают страхи пуще прежнего, она не видит перспектив, не чувствует жизни в малыше, как будто его душа уже покинула его. Ее рвет на части, она не спала нормально уже больше полугода. Давид в реанимации, весь в трубках и подключен к аппаратам жизнеобеспечения, каждый день врачи сообщают о проблемах маленького организма, Давид уже не в состоянии бороться за жизнь, отказали почки.
Анжелика вышла на балкон клиники под реанимацией, закурила.
– У вас сын? – услышала она тоненький голосок за спиной, это юная медсестра ночной смены
– Да – глухо отозвалась Анжелика
– Знаете, дети, умирая, не оставляют родителей надолго. Я часто слышу от родителей бывших пациентов о том, что детские души перерождаются в новых детях – медсестра маленькая юная девочка видимо не в первый раз пытается успокоить обезумевших от горя мам, и видно, что ее сердце не успело зачерстветь к чужому горю, хотя ей ежедневно приходится видеть и слышать его.
– Я – плохая мать, я не смогла уберечь Давида, не достаточно его обнимала и целовала, не докормила его грудью, выходила из себя, когда не досыпала, навряд ли его душа еще раз выберет такую неудачницу мать как я, – голос Анжелики спокоен, но на глазах слезы, которые долго долго копились и вот, теперь крупными каплями стекают по ее кукольному лицу. А еще она думает о том, что она предпочла иллюзии сна реальной жизни, она предпочитала Алуду, чувство вины огромной волной накрывает все ее существо
– Не правда, по вам видно, вы хорошая мама, у вас очень красивая душа, вы уже сами много раз пришли в этот мир, – медсестра закурила и глубоко затянулась, – я всегда чувствую таких людей
– Каких, таких? – Анжелика опешила, вспыхнула надежда услышать ответ на все свои вопросы; в этой ситуации, совсем не располагающей к философской или мистической беседе в первый раз в жизни она чувствует реальность общения
– Проживающих прошлые жизни, доживающие свои предыдущие истории. Но вы стараетесь, это видно, вас разбудило ваше горе, и вы стараетесь быть здесь, с сыном. Наверное, это его миссия.
– Откуда вы знаете? То есть мои сны – это моя прошлая жизнь?
– Да. – просто ответила незнакомка затушила бычок об урну и поторопилась обратно в палатный блок
Анжелика закурила вторую сигарету, медленно затягиваясь, она путалась в мыслях и эмоциях, ее трясло от напряжения.
Дрожащими пальцами она надавила на ручку двери, ведущую в реанимацию. У входа красным скотчем на полу обозначена зона, до которой возможно подойти, дальше нужно звать врача или медсестер. Тут страждущие матери ожидают новостей. Сейчас глубокая ночь и никого нет, стул для ожидания новостей свободен, Анжелика заняла его; и, сама не замечая, провалилась в тревожный сон.
Зарета чувствует резкую боль в животе, еще раз и еще раз, она ждет Алуду, он побежал на реку за водой. Она не кричит, просто протяжно тихо воет, как волчица, в надежде, что ее вой услышит ее волк. Алуда бледный и страшно обеспокоенный заглядывает ежесекундно в лицо своей любимой; на деревянной скамье лужи, вода смешивается с кровью Зареты. Она чувствует как силы покидают ее.
– Ну же, милая, пожалуйста, живи, только живи, умоляю тебя! Не оставляй меня, родная! – Алуда уже не может сдерживать рыдания, он всхлипывает и смотрит со страхом на жену
Зарета не чувствует схватки, она чувствует перманентную боль и усталость, «пусть все закончится, пусть все прекратится» повторяет про себя Зарета. Она обессилена, но сквозь туман, так же понимает, что с ребенком уже не все в порядке. Воды отошли так давно, она потеряла счет времени, дикое отчаяние топит ее сознание. Она хочет провалиться в сон.
– Нет! Нет! Нет! Родная! Не умирай… – Алуда мочит бледное лицо Зареты холодной водой, бережно похлопывая по некогда розовым щечкам любимой, которые он целовал миллионы раз.
– Алуда… я больше не могу… я умираю…. Прости меня, жизнь моя – еле слышно, едва шевеля пересохшими губами, произносит Зарета
– Нет, пожалуйста, я умоляю тебя, родная, любимая, умоляю тебя! Боже, забери мою жизнь! Нет, Зарета, не оставляй меня, я не могу без тебя! Прости меня!!!
– Ты… найдешь меня в следующей жизни…. душа моя…. наша история…. никогда не закончится…
– Я люблю тебя больше жизни, я не хочу оставаться тут без тебя, родная
– И я… здесь… только ради тебя… ты… навсегда… мой муж – Зарета говорит едва слышно, но Алуда понимает все
– До скончания времен ты моя жена! – Алуда отрицает мысль об отсутствии Зареты в его жизненном пространстве, но мысль о том, что хотя бы в следующей жизни, если она есть, он снова почувствует ее, его успокаивает
– Ты… мое небо и моя земля… – шепот Зареты едва слышен
– Ты мое солнце и луна… – Алуда выдыхает эти слова в поцелуе, он произносит их в губы любимой женщины. Это последние слова Алуды жене. Зарета перестала дышать.
Анжелика очнулась ото сна от истошного вопля медсестры, которая звала дежурного врача. У Давида навсегда остановилось сердце.