Пустыня

Иван Владимирович Булавин
Пустыня

Глава первая

Я сидел на лавке и внимательно рассматривал сине-зелёный лист формата А-4, с перфорацией, разделяющей его на три части. Этот документ давал мне право на приобретение одной единицы гладкоствольного оружия. Магазин, где это самое оружие продавалось, находился напротив меня, на другой стороне улицы. Деньги лежали в кармане (на всякий случай взял наличку).

Шурик сказал, брать, что попроще, какую-нибудь двустволку, чтобы дёшево и сердито. Сам он, имея уже лицензию на нарезное, обзавёлся немецким Маузером, то есть, не тем, что фашисты в войну использовали, а его современной репликой, под более ходовой патрон. Но ему можно, он, в отличие от меня, в армии служил. Целый год. Рассказывает, что снайпером был, хотя, чёрт его знает. А мне, значит, двустволка подойдёт. Зря он только со мной не пошёл, я ведь сейчас привычно самое плохое выберу.

Собравшись с духом, я встал и решительно пошёл к магазину. Тяжёлая стальная дверь встретила меня мелодичным звоном подвешенных колокольчиков. Оказавшись внутри, я какое-то время привыкал к искусственному освещению, которое после пребывания на ярком солнце казалось тусклым.

Наконец, я смог осмотреться внутри. Магазин был не таким уж и большим, но ассортимент товаров оказался внушительным. Быстро пробежал глазами вдоль стен. Куча ружей, винтовок и карабинов. Прикреплённые таблички с цифрами и буквами ничего мне не говорили, но хоть цена указана. На противоположной от входа стене, за стеклом были выставлены самые дорогие стволы иностранных фирм, некоторые были знакомы по фильмам, некоторые же выглядели, как бластеры из будущего. Вот, например, полуавтоматическая версия «Штайера», красивая штука, сразу хочется в руки взять. Но нельзя, нарезное, а если бы и можно было, то таких денег у меня и близко нет.

Идём дальше. Самое простое – это, чаще всего, самое дешёвое. Я стал перебирать ценники взглядом. Где-то на середине этого забора из оружия взгляд мой упёрся в человека, одетого в клетчатую рубашку. Подняв глаза, я увидел мужчину лет сорока, плотной комплекции с изрядным животом и короткой бородой. Вид его был доброжелательным, а глаза глядели с интересом.

– Что-то подсказать? – спросил он.

– Ну… – замялся я.

– Не стесняйтесь, – он улыбнулся, – я здесь для того и стою, чтобы помогать выбрать оружие. Так что, не стоит стесняться своего незнания, девять из десяти покупателей, приходящих сюда, в оружии не разбираются, вы не первый. Просто скажите, что нужно?

– Ружьё, гладкое, – я протянул ему лицензию, – что посоветуете?

– В интернете что-то присматривали?

– Нет, – честно ответил я. Как ни странно, мысль гуглить оружейную информацию в голову не пришла.

– Что делать будете? Охотиться? Самообороняться? Стрелять по банкам?

– Наверно, всё сразу, – ответил я, подумав пару секунд, – чтобы и в зверя можно было, и себя защитить, и по банкам потренироваться. Желательно попроще.

– Знаете, – он задумался, – я обычно в таких случаях рекомендую брать двуствольную горизонталку. Надёжная, как топор, и обращаться с ней легко. По сути, это два ружья в одном. Вот, например.

Он ткнул пальцем в двуствольное ружьё, под которым висела табличка ИЖ-чего-то там и ценник со смешной суммой в девять тысяч рублей.

– Бэушное, но совсем немного. МР-43, двенадцать на семьдесят шесть. Без курков. Есть ещё вертикалки отечественные, они подороже, от двадцати и выше, но тоже отличные.

– Вы сказали, без курков, – переспросил я, – как это?

– Смотрите, ружьё переламывается и в стволы вставляются патроны, вот так, – он отстегнул двустволку от троса, удерживавшего все ружья, после чего нажал на рычаг и переломил стволы, в которые «зарядил» два воображаемых патрона, снова сложив ружьё, он продолжил, – вот, патроны внутри и курки взведены. Нужно только снять с предохранителя и стрелять.

Он щёлкнул клавишей сверху и, прицелившись в чучело кабана, стоявшее в углу, поочерёдно спустил оба курка.

– Вот так происходит заряжание, а есть ещё курковые ружья, вот здесь, например.

Продавец подвёл меня к витрине и указал на какую-то двустволку с ценником за двести тысяч.

– Вот здесь, видите, внешние курки. То есть, когда ружьё заряжено, оно не выстрелит, нужно взвести эти курки и только тогда стрелять.

– Но это дольше, – заметил я.

– Да, дольше, на полсекунды, – согласился он, – многие вообще утверждают, что такие ружья – каменный век, но есть ещё кое-что.

Он поскрёб в затылке, видимо, прикидывая, как объяснить мне совершенно очевидные для него вещи.

– Быстрота перезаряжания – это ещё не всё, довольно редко на вас будет бежать стадо оленей или кабанов. А если нужна быстрота, то можно взять полуавтомат, – он указал на противоположный конец стеллажа, – есть ещё кое-что. Когда вы зарядили ружьё и сразу выстрелили, – это прекрасно. А что, если зверя поблизости нет? Если его нужно искать несколько часов? Всё это время в заряженном ружье пружина будет взведена, что впоследствии может привести к её повреждению. А носить ружьё незаряженным чревато. Зато в курковом можно вставить патроны и держать их там сутками, ничего не боясь, если же зверь выскочит из джунглей прямо на вас, останется только взвести курки, а это, как я уже говорил, полсекунды. Так что, рекомендую.

– Я вас понял, – согласно кивнул я, ещё раз покосившись на ценник, – вот только цена меня смущает, а подешевле нет, с курками?

– Как это ни прискорбно, сейчас наша оружейная промышленность серийно такие не производит, кроме… стоп, – он замолчал и пробежал взглядом по стеллажу, – есть одна, не выставили, обычно разбирают быстро. Сейчас принесу, вам понравится.

Уходил он недалеко, вернулся через пять секунд, которые, видимо, потратил на открывание сейфа. В руках у него была двустволка, но короткая, практически обрез, но с нормальным прикладом.

– Вот, очень популярная штука, – объявил он, – вам очень повезло, что пока есть. МР-43КН, коротыш.

– Переведите, – попросил я.

– Укороченный вариант, обрез. Стволы – пятьдесят один сантиметр, калибр двенадцать на семьдесят, курки внешние, приклад ореховый. Наконец, просто красиво.

Он погладил ружьё пальцем по прикладу и протянул мне.

– Попробуйте, подержите в руках, приложите к плечу, попробуйте зарядить.

Я так и сделал, повертев изделие в руках, я нажал на рычаг и, не напрягаясь, переломил стволы вниз, внутри они блестели, как зеркало, то ли отшлифованы так, то ли хромированы, но ствол явно совсем новый. Вставив два воображаемых патрона в стволы, я захлопнул конструкцию и, поглядев на продавца, взвёл поочерёдно оба курка.

– Предохранитель вперёд, – подсказал продавец, – вот здесь.

Сделав, как он сказал, я тоже прицелился, на этот раз в косулю, стоявшую в другом углу, дважды щёлкнул курками.

– Ну? – с интересом спросил он, – есть в природе такие же, только с длинными стволами, но у нас только это.

– А дальнобойность.

– Чуть хуже, чем у длинномера, непринципиально, особенно, если дробью.

– Беру, – выдохнул я, – если не очень дорого.

Стоило это чудо техники двадцать четыре тысячи, денег хватило, накопленная за зиму заначка пригодилась. Попутно пришлось потратиться на набор для чистки, шомпол с тремя сменными ёршиками и два флакона масла. Продавец объяснил, что в красном флаконе масло щелочное, им чистить от грязи и нагара, а в белом – нейтральное, им смазывать после чистки. Я заикнулся про патроны (надо же проверить, вдруг, не стреляет), хотя покупать патроны можно только тогда, когда оружие зарегистрируют в ЛРО и выдадут карточку.

Продавец поморщился, но залез под прилавок и протянул мне два толстых пластиковых цилиндра с латунным дном. На красном пластике стояла чёрная цифра пять.

– Дробь, пятёрка. Проверить хватит. Сто двадцать рублей сверху.

Разобрав ружьё, он сложил его в подставленную спортивную сумку. Я поблагодарил его и хотел уже, было, уйти, но вспомнил.

– А ножи у вас есть?

Продавец как раз наклонился над журналом, в который что-то записывал, не говоря ни слова, он показал ручкой на противоположную стену. Там, под стеклом хранилось полсотни различных ножей. Особняком стояли те, что считались холодным оружием, в том числе жутко красивые заграничные клинки, но их я брать не стану, уже хотя бы потому, что стоят, как самолёт, а у меня денег не вагон. С выбором долго не парился, взгляд зацепился за нож Кизлярского завода с листовидным клинком и просто отличным названием «Сталкер». Чёрный клинок, чёрная же рукоять, гарда, то, что нужно.

– Как купить? – я повернулся к продавцу, – разрешение нужно?

– То же, что и на огнестрел, – объяснил он, – если хотите, я отложу, а как придёте патронами затариваться через неделю, так и возьмёте.

– Идёт, – не стал я спорить, – неделю подожду. Ружьё заверните.

По приходу домой, первым делом достал покупку из свёртка. Чехол брать не стал, в разобранном виде в любую сумку поместится. Так, вопрос номер один: как скоро я начну жалеть о потраченных деньгах? Странно, но покупка никакого сожаления не вызывала. Пока. Есть два патрона, нужно испытать. Где?

Место нашлось быстро. Рядом с домом был обширный пустырь, то есть, не пустырь, а стройплощадка. Что-то собирались строить, да, то ли деньги кончились, то ли им строительство запретили, но осталась обширная площадка с кучами песка и щебня и несколькими бетонными блоками. Скоро и это местные растащат на свои нужды. Как стемнеет, пойду туда.

Ещё раз полюбовался на ружьё, да, красиво, нечего сказать. Только вот, насколько практично? Знать бы, что за дичь там водится? И водится ли вообще? Мы ведь ничего пока не знаем, Шурик сам был там всего пару раз, да и то, далеко не уходил. Ладно, я ему помогать согласился, вот, даже ружьё купил, скоро пойдём и посмотрим.

Темнота наступала мучительно долго, июнь на дворе, ночи короткие. Но вот, наконец, окно стало чёрным, вдали зажглись фонари, а я, встав с дивана, сунул ружьё за пазуху (даже в собранном виде влезло под куртку), а патроны в карман, решительно двинулся из дома.

 

На пустыре, как и ожидалось, не было ни души. А если кто-то и есть, вряд ли побегут полицию вызывать, мало ли, что может бахать, может, дети с петардами играют. Я подобрал по дороге две пластиковые бутылки, которые установил на одной из куч, светлые этикетки было видно даже в темноте. Повернувшись к ним спиной, я отсчитал двадцать шагов. Понятия не имею, на какое расстояние бьёт гладкоствол, но хоть с такого попасть попробую. Развернувшись, вскинул ружьё и упёр приклад в плечо. Я помню, что упирать нужно плотно, чтобы не было синяков. Что ещё? Курки с тихими щелчками отошли назад. Предохранитель показал красную точку, которую, правда, в темноте не было видно. Теперь успокоить дыхание (куда там), и плавно (все так говорят) нажимать на спуск.

Не знаю, насколько плавно у меня получилось нажать, но в цель я, кажется, попал. Левая бутылка приняла свою судьбу спокойно, а правая отчего-то взвилась в воздух. Оглушило меня при этом знатно, в ушах стоял противный звон. Да и сноп пламени неслабый, видимо, порох сгорел не весь, ствол короткий. Подобрав обе бутылки, я снова спрятал ружьё за пазуху, отметив про себя, что стволы ощутимо нагрелись. Через пару десятков выстрелов станут горячими. Свои мишени осмотрел возле подъезда, где горел фонарь. Что же, неплохо, прозрачный пластик был усыпан мелкими дырочками. Будь на его месте человек, ему бы тоже не поздоровилось.

Возвратившись домой, я снова разобрал ружьё и занялся чисткой. Нагар в стволах был, но совсем немного. Капнув внутрь масла, я взял пару скомканных салфеток и пропихнул их шомполом, а потом следующие, и ещё. Третий бумажный ком выглядел чистым, думаю, хватит.

За ту неделю, что у меня есть, нужно запастись остальным. Едой, которая не портится, медикаментами, хотя бы, самыми необходимыми, мыльно-рыльными принадлежностями, хорошей флягой, биноклем и ботинками. Покупать форму, в отличие от Шурика, я не стану, сойдут чёрные джинсы, да старая олимпийка.

Взяв с полки телефон, я набрал номер друга и нажал на вызов. Отозвался он на пятом гудке:

– Говори.

– Купил я ствол. Точнее, два ствола. Укороченную двустволку с этими… курками снаружи.

– Серьёзно? Молодец, я тоже хотел, да всё в наличии не было, пришлось «Бекас» брать, а у него постоянно с затвором беда, бэушный.

– Я уже испытал, стреляет. Мне продавец пару патронов выделил.

– Калибр двенадцатый?

– Ну, да.

– У меня ещё патроны есть, завтра заеду к тебе, сгоняем в лес, потренируешься.

На следующий день (хорошо всё-таки быть безработным), Шурик и вправду заехал ко мне. С собой у него были четырнадцать патронов двенадцатого калибра. Стрельбища в доступе не было, поэтому мы, уложив разобранный дробовик в сумку, просто выехали за город. Было там интересное место, где мы, в былые годы, собирались с друзьями на шашлыки. В прошлом там находилась воинская часть, от которой остались обширные подземные катакомбы, выстроенные в высокой горе. В них мы, разумеется, не полезли, делать там абсолютно нечего, учитывая, что они под потолок мусором завалены. А само это место всё ещё использовалось военными, повсюду были выкопаны окопы, стояли хлипкие ДЗОТы, сделанные из земли и жердей, огромные капониры для техники. Судя по состоянию упомянутых сооружений, учения здесь происходили раз в год, а то и реже, а в остальное время местные жители спокойно собирали здесь грибы. Поскольку сезон грибов ещё не начался, можно было рассчитывать на огромное пустое пространство, где нет людей, и никто не помешает немного поупражняться в стрельбе.

Мы решили взобраться на самый верх, где из залитой бетоном площадки торчал ржавый огрызок спиленной когда-то антенны. Встали чуть ниже вершины, так, чтобы пули летели в склон, Шурик устроил огневой рубеж, отмерив условные двадцать, тридцать, сорок и пятьдесят метров. Воткнув в землю палки, позаимствованные из стены ближайшей огневой точки, он натянул мишень из бумаги.

– Короче, – сказал он, указывая на мишень, – выстрелишь по два раза с каждой дистанции. Но для начала, на, потренируйся.

Он протянул мне два патрона, точнее, просто стреляные гильзы набитые прессованной бумагой.

– И что с ними делать? – спросил я, скептически оглядывая его поделки.

– Заряжаешь, закрываешь, взводишь курки, наводишь, стреляешь, потом разряжаешь и всё по новой, и не думай, это не моя прихоть, это тебе действительно нужно.

Я спорить не стал, так уж получилось, что в военном деле он лучше меня разбирается, стоит слушать. Я повторил всё, что он говорил, потом ещё и ещё. Получалось поначалу плохо, два раза даже ронял патроны на землю, через раз пытался выстрелить, забыв взвести курки. Примерно после двадцатого повторения, когда я уже ощутимо вспотел, руки начали прочно запоминать нехитрую комбинацию движений, перезарядка занимала всё меньше времени, как и изготовка к стрельбе. Через полчаса Шурик, видя, что руки мои привыкли к оружию, махнул рукой.

– Вот, примерно, так. Скорость тебе нужна, я, с винтовкой, могу позволить себе целиться долго, враг мой далеко и, скорее всего, меня не видит, а твой враг будет на расстоянии вытянутой руки, попасть из дробовика несложно, нужно только успеть выстрелить. Давай теперь попробуем по-настоящему. Встань на рубеж, стреляй в мишень, потом шаг в сторону и снова, отходишь на следующий, перезаряжая в процессе, повторяешь номер.

Так я и сделал, первый выстрел был картечью. Звук снова больно ударил по ушам, вызывая рефлекторное желание оглядеться, не увидел ли кто. В мишень я попал, она всколыхнулась, а в самом центре появилась дыра, в которую пролез бы кулак. Приставной шаг в сторону и снова выстрел, попутно разобрался, какой спусковой крючок за какой ствол отвечает. Перезарядить, благодаря нехитрой тренировке, получилось быстро, отойдя ещё на десять метров, я снова вскинул ружьё и точно так же выстрелил ещё два раза. Закончив стрельбу на предельной дистанции, при этом ни разу не промахнувшись, я вопросительно взглянул на друга.

– Что могу сказать, – начал он, разглядывая клочья, оставшиеся от мишени, голос звучал, словно через подушку, – стреляешь ты неплохо, для первого раза, понятно, да и ружьё, в целом, неплохое, я худшего ждал. Давай теперь ещё кое-что попробуем.

«Кое-чем» оказалась стрельба из положения лёжа и с колена, теперь уже мишенями выступили найденный здесь же консервные банки, видимо, от солдатских сухпайков. В них я тоже попал. Пулей и картечью. Удовлетворившись результатом, Шурик объявил об окончании стрельб.

– Ждём неделю, берёшь патроны и всё прочее, звонишь мне и идём.

Глава вторая

Утром восьмого дня я набрал его номер. На расстеленном полотенце лежало всё, что я приготовил для похода. Ружьё, пятьдесят патронов, из которых десять пулевых, тридцать с восьмимиллиметровой картечью и десять с дробью 0000. Фляга для воды на литр с чем-то, сухпаёк на пару дней, куда входили консервы, галеты и шоколад. Отдельно положил баночку с солью. Кружка из нержавейки. Сумочка с мылом, щёткой, зубной пастой, и пакетиком одноразовых станков. Шурик советовал опасную бритву заиметь, я её купил, но бриться ей пока не научился, обойдусь такими. Ещё медикаменты, куда входили обезболивающие, антибиотики, желудочные, флакон хлоргексидина, бинты, лейкопластырь и йод. Сбоку положил тот самый нож «Сталкер», небольшой бинокль, фонарь, запасные батарейки. Была у нас мысль взять рации, но пока решили обойтись без них. У двери ждали армейские ботинки с тканевыми вставками по бокам и толстой подошвой.

Всё это я, ещё раз оглядев, начал складывать в спортивный рюкзак чёрного цвета и синими полосами. Нож и флягу закрепил на поясе, лёгкий тканевый патронташ я пришил с внутренней стороны спортивной куртки, двенадцать пластиковых цилиндров уже заняли своё место, немного тянет, но в целом терпимо.

Шурик появился так быстро, словно дежурил у меня под окном. На нём был камуфляж «Горка», берцы, вроде моих, за спиной висел рюкзак, куда объёмнее моего, а в руках длинный чехол с известным содержимым.

– Готов? – спросил он коротко, видно было, что нервничает.

– К чему? Знать бы, куда и на что идём?

– Вот и узнаем, что там, как, и гласное, что можно с этого поиметь.

Я его оптимизма не разделял, но сходить было нужно. Просто пойти и сообщить властям о находке было как-то глупо. Выслушают, проверят, дадут подписать бумагу о неразглашении, а потом поблагодарят и отправят домой. Даже не заплатят. Нет, Шурик прав, сперва сами всё разведаем, а потом выводы будем делать.

Напоследок, оба глянули в зеркало. Вчера оба подстриглись налысо, теперь выглядели, как братья близнецы, с той только разницей, что он худой и смуглый, а я, наоборот, упитанный блондин, широкий в кости и крепкий. Рыхловат, правда, спортом, что ли, заняться, работа грузчиком хорошей фигуре отчего-то не способствовала.

К месту высадки доехали на автобусе, смотрели на нас с подозрением, очень уж характерный чехол был в руках моего товарища, а здесь явно не охотничьи угодья. Но ничего ужасного не случилось. Мы вылезли на остановке, имеющей вид жестяного навеса в чистом поле, и направились к пологому холму, который можно было бы назвать горой, но очень уж закруглённые формы она имела. Наша цель выглядела, как небольшая выемка в камне, глубиной в два метра и примерно такой же ширины, располагавшаяся почти на самой вершине.

Доковыляли туда мы минут за сорок, спрыгнув в яму, Шурик достал из чехла винтовку, а из кармана обойму с патронами. Отвёл затвор назад, вставил обойму, после чего пальцем вдавил патроны внутрь. Затвор закрылся, издав при этом сочный щелчок, ремень повис через плечо, а Шурик пристально посмотрел на меня.

– Пошли?

– Пошли, – сухо ответил я.

Мы обнялись, после чего он, зачем-то набрав в грудь воздуха, словно нырял под воду, начал медленно входить в каменную стену спиной вперёд. Входил туда и я, отдельно я пройти не мог, а вместе с ним легко. Мы на миг оказались в темноте, после чего нас, судя по ощущениям, выплюнуло с другой стороны. Выдохнув и расцепившись, мы осмотрелись. Я был здесь второй раз, он – третий или четвёртый. Вот только раньше мы не уходили далеко от места перехода. Выбравшись из ямы, можно было увидеть почти аналогичный пейзаж: пологий каменный склон, чуть ниже его степь, в отличие от нашего мира, выжженная и сухая. Бросалось в глаза, что здесь с водой проблемы. Шурик это учёл и прихватил с собой кроме фляги ещё две двухлитровых «Бонаквы», одну из которых он, чуть ли не коленом, затолкал в мой рюкзак. Главное же отличие составлял город, находившийся у подножия горы, город явно пустой и заброшенный, который нам теперь предстояло исследовать.

Некоторое время мы просто разглядывали здания в бинокль. Дома в четыре-пять этажей, самые обычные, в окнах рамы, кажется, деревянные. Машин не видно, но с левого края что-то, похожее на железную дорогу. Чуть ближе к нам располагалось приземистое здание с высокой кирпичной трубой. Котельная. Оттуда мы и решили начать поиски.

Отложив бинокли, мы взяли в руки оружие и неспешным шагом пошли в сторону города, напрягая зрение и слух. Но никого видно не было, а уши фиксировали только порывы ветра и пение одинокой птицы где-то далеко за спиной.

– Сань, как ты думаешь, куда люди делись?

– Тут, Стёпа, варианта два. Либо они свалили, либо умерли. Оба, как ты понимаешь, сулят нам опасность.

– Какую опасность? – не понял я.

– Ну, прикинь, отчего весь город мог умереть?

– Радиация, – начал я перечислять, – отрава, эпидемия, землетрясения, просто жрать стало нечего.

– Вот, – с улыбкой ответил он, – радиация держится долго, вирусы и отрава тоже за день не исчезают, если землетрясения были, то нас может стеной придавить от громкого чиха. А подхватив бациллу, мы понесём её в свой мир, а вакцины нет, мы всех там перезаражаем и придёт БП, вроде тутошнего…

– Пойдём домой, – перебил я его.

– Расслабься, глянем и пойдём, обидно уходить с пустыми руками, давай хоть ружьё твоё оправдаем.

– Каким образом? – язвительно спросил я, – натырим кирпичей? Или лавочку на металл сдадим?

– Давай мыслить логически, – не сдавался он, – если бы в нашем мире нашёлся мёртвый город, что можно было бы там найти? Ценного, чтобы продать потом.

– Технику, телефоны, компьютеры, золото, если найти, наконец, провода ободрать и в цветмет сдать.

– Вот ты и ответил, – он улыбнулся, – это и будем искать.

– А какое время здесь? Относительно нашего. Помни, что лет тридцать назад можно было только магнитофоны с плёнкой найти, куда их продавать будем?

– Не ссы, чего-нибудь найдём. Сервиз хрустальный, или ещё что.

Ругаясь вполголоса я пошёл за ним следом, сдаётся мне, ничего ценного мы тут не найдём, разве что, приключения на пятую точку. Однако, надо признаться, и любопытство разбирало. Никто здесь ещё не был, мы первые.

 

Минут через сорок поравнялись с «котельной». Здание из красного кирпича, ничего примечательного, таких и в нашем мире много. Сорванная с петель (кем?) толстая железная дверь лежала у входа. Внутри было темно, только слабый свет проникал через два маленьких застеклённых окошка под самым потолком. Котлы стояли вдоль стены, четыре штуки, покрытые пылью, но, с виду, вполне исправные. Пройдя вдоль стены, потом вернувшись назад, Шурик открыл одну дверцу, заглянул в топку, а потом задал резонный вопрос:

– А чем топили?

– Не понял?

– Котлы явно заточены под твёрдое топливо, дрова, уголь, сланцы, торф, кизяк, на худой конец. От всего этого копоть жуткая, а здесь чисто, ни пылинки, то есть, пыли много, но больше песчаная. Потолок чистый, хотя должен был почернеть.

Он был прав, да только делать выводы, не зная всей истории, – занятие неблагодарное.

– Может, она не работала совсем? – предположил я, – только открылась, а тут этот БП и случился.

– Может, и так, – он не стал спорить, ещё раз обошёл помещение, заглянул в комнатку, где, по всей видимости, отдыхал кочегар. Там тоже ничего ценного не нашлось, только в углу лежала помятая алюминиевая ложка, обычная, каких много. Осмотрев находку со всех сторон, я, на всякий случай, засунул её в карман, вдруг пригодится.

– Идём дальше? – как-то растерянно спросил он.

– Идём, – я вздохнул, – в котельных редко ценности лежат, надо сам город осмотреть.

До города топали ещё полчаса. Оружие за ненадобностью забросили за спину, видно было, что отбиваться не от кого. Шурик говорил, что однажды слышал чей-то вой, но, видимо, местные волки подались в сезонную миграцию. Наконец, появилась возможность осмотреть крайние дома. Выглядят целыми, словно покинуты всего неделю назад. Кирпичные здания, неотличимы от того, где живу я, только окна не пластиковые, а старые, в деревянных рамах. Покрытие крыш странное, не шифер и не жесть, а что-то, вроде пластика, впрочем, ничего чудесного, что нашли, тем и покрыли.

– Тут, по ходу, коммунизм, – задумчиво сказал Шурик, – был.

– Почему? – не понял я.

– Никаких дверей на подъездах, решёток на окнах, подозреваю, что ключ под ковриком хранили.

– Проверим, – кивнул я и решительно двинулся к ближайшему подъезду.

Войти удалось легко, ключей под ковриком мы, правда, не обнаружили, да и самих ковриков не было, впрочем, нам это не помешало. Квартиры были не просто открыты, три двери из четырёх вообще обходились без внешних запоров, изнутри шпингалет, а снаружи ничего. Ушёл из дома, а дверь открыта. Странность? Ещё какая.

Убранство квартир говорило о том, что люди этот город покинули, причём, отнюдь не в спешке. Даже мебели почти не осталось, изредка стул или стол, да пружинная кровать с тумбочкой. И лампочка Ильича под потолком.

Минут за двадцать мы обошли с десяток квартир, не обнаружив ничего ценного, или даже просто интересного. Только в последней нам попался клочок бумаги, оторванный наискосок, с почти полностью вылинявшей надписью чёрными чернилами. Вглядевшись в бледные буквы, я смог прочитать:

«…выдать по требованию со склада 18 единиц, оплату подтверждаю»

Далее следовала размашистая подпись и дата 13.10. 2462г.

Передав бумагу другу, я начал лихорадочно соображать. Сразу сделал несколько выводов. Первое: надпись сделана по-русски, значит, при обнаружении аборигенов языкового барьера у нас не будет. Второе: кто-то кому-то за что-то заплатил, то есть, здесь присутствуют товарно-денежные отношения. Ну, и третье, самое важное: дата на документе расходится с нашей на 440 с половиной лет. Далёкое будущее человечества. Постап.

– Может, у них календарь другой, не от Рождества Христова, а от чего-то другого считают? – предположил Шурик растерянно и спрятал бумагу в карман.

– Давай дальше пойдём, – предложил я, – если в жилых домах ничего нет, так нужно поискать заводы и госучреждения, полиция, армия, школа, больница.

– Думаешь, ствол найти?

– Можно и ствол, – отмахнулся я, – но главное – информация.

Оказавшись на улице, мы пошли дальше, в то место, где у города должен был находиться центр города, оказавшись на возвышенности, я смог, наконец, оценить размеры города. Не мегаполис, однако, так, райцентр, тысяч на тридцать. Напрочь отсутствует частный сектор, вообще, все дома как под копирку построены, отличаются только размерами и количеством этажей. Отсутствуют афиши, рекламные плакаты, дорожные знаки, вывески на магазинах, да и сами магазины пока не видны.

Скоро мы оказались на мосту через высохшую реку. Внимательно присмотревшись, я понял, что это не овраг, а именно, что русло реки, бывшей когда-то довольно полноводной. Чуть дальше, вдоль берега, располагался неплохой песчаный пляж, где, видимо, когда-то отдыхали местные жители.

Центра города достигли быстро, тут, наконец, нам стали попадаться здания, отличные от предыдущих. На некоторых даже сохранились вывески. Так, например, на большом квадратном доме, сложенном не из кирпича и не из панелей, а из настоящих гранитных блоков, обнаружилась надпись «Охрана». ЧОП? Или они так местную полицию называли?

– Идём? – спросил я друга.

– А где дверь? – ответил он вопросом на вопрос.

Вход был обустроен оригинально, чуть дальше по улице был спуск под землю, вроде подземного перехода, а оттуда уже коридор вёл под здание, надо полагать, найдётся и лестница, ведущая наверх.

Трудности могла создать дверь, которая оказалась заперта изнутри, но при этом была наполовину стеклянной. Сделав шаг назад, Шурик снял с плеча карабин и, несильно размахнувшись, ударил прикладом. Стекло не разбилось, а просто выпало внутрь. Просунув руку, он немного поковырялся с задвижкой, после чего дверь распахнулась настежь. Пройдя по коридору шагов десять, мы действительно оказались у лестницы.

– Вверх или вниз? – задумчиво спросил Шурик, вопрос был понятен, лестница шла вверх и вниз, что говорило о наличии подвального помещения.

– Вниз, – решительно сказал я.

Спуск сразу осложнился, стоило пройти два пролёта, как тот скудный свет, что проникал сюда от окон наверху, исчез, мы погрузились в полную темноту. Впрочем, оба были готовы к такому, два фонаря с интервалом в пару секунд рассеяли тьму. Спустившись в цокольный этаж, мы увидели массивную стальную дверь с многообещающей надписью «Оружейная». Шурик сразу оживился, но его радость от вида незапертой двери была несколько преждевременной. Там, как и везде, ничего ценного не осталось. Были только деревянные стойки для стволов. Кстати, а ведь деревянных предметов нам встретилось много, хотя леса не было видно даже на горизонте. В городе попались несколько чахлых берёзок, да пара тополей, явно сильно страдающих от засухи.

Интереса ради, Шурик поставил свой карабин на стойку. Оказалось, что оружие, используемое местными, было длиннее сантиметров на двадцать. Впрочем, чуть позже мы нашли и стойки для коротких стволов и даже пистолетов. Только самого оружия не было. Нашёлся журнал, где были написаны фамилии, а напротив них стояли цифры и буквы, должно быть, номер выданного ствола и количество патронов.

Покинув это помещение, мы спустились ещё ниже, там была просторная комната с низким потолком, в которой даже я опознал тир. С одной стороны был огневой рубеж с тумбами, куда кладут пистолеты, а в конце несколько фанерных щитов, за которыми была сложена стена из мешков с песком, разумеется, изорванных пулями.

– Пистолеты, – определил Шурик и пошёл дальше, к мишеням.

Поковыряв ножом один мешок, земля в котором слежалась до каменного состояния, он извлёк металлический комок, в котором даже я легко опознал слегка деформированную пулю.

– Большой калибр, – сказал он, – сорок пятый, по ходу, или даже больше.

– Что это нам даёт? – лениво поинтересовался я.

– Ничего, просто я надеюсь в будущем добыть ствол.

– Пойдём дальше?

– Давай, верхние этажи осмотрим.

Верхние этажи ничем особым нас не обогатили. Коридоры с пустыми кабинетами, везде пусто, кое-в двух найденных сейфах тоже ничего. Сюрприз ждал нас на верхнем этаже. В конце коридора, в точно таком же кабинете, за столом сидели два скелета, почти белых от времени с остатками одежды. Некоторое время мы, молча, пялились на них, потом попытались сделать какие-то выводы из увиденного.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru