Судьба на выбор

Ирина Шевченко
Судьба на выбор

Пролог

Ничто не предвещало дурного.

Гвендолин перебирала свой скромный гардероб, размышляя о том, что он безнадежно отстал от моды. Иногда в пансион попадали журналы, так что сей прискорбный факт был достаточно очевиден. Но для того, чтобы встретиться с подругами, которым, как и Гвен, вот-вот предстояло покинуть пансион, годился любой из нарядов. К счастью девушек, в последнее время из-за приближающегося выпуска требования к старшим ученицам упростились, и, вместо того чтобы, зевая, сидеть на занятиях, те могли спокойно собраться в предназначенной для проведения досуга общей гостиной, поболтать и помечтать о грядущем, которое пока рисовалось далеко не в темных тонах.

Гвендолин уже стояла в дверях, когда ей доставили письмо.

«От дядюшки!» – обрадовалась она и тут же распечатала конверт, надеясь обнаружить внутри хрусткую купюру. Купюра действительно наличествовала, однако вместе с деньгами в конверте лежало письмо, прочитав которое потрясенная Гвен вскрикнула. Уж чего-чего, а такого она от опекуна не ожидала – во всяком случае, столь скоро.

«Гвендолин! – гласило послание, написанное мелким экономным почерком. И никаких тебе «милая Гвен» или «дорогая племянница». – Ты уже совершеннолетняя и получила достойное образование, на которое я, надо заметить, не поскупился. В последнем письме ты заявила, что собираешься возместить мои убытки, связанные с твоим обучением, и поступить на службу гувернанткой или учительницей. Не могу позволить позорить меня. Я считаю, что каждая девица, пока в ее голове не завелись ненужные мысли или, упаси высшие силы, пустые мечтания, должна выйти замуж. Что ты и сделаешь в ближайшее время. Жениха я уже подыскал. Он довольно богат и знатен, если тебя интересует его положение. К тому же твой будущий супруг настолько благороден, что даже отказался от приданого, которое я собирался тебе выделить».

Девушка всхлипнула. Рука с зажатым письмом безвольно свесилась с подлокотника кресла, на которое Гвендолин, пораженная внезапным известием, рухнула. После этого известия все ее любовно выпестованные мечты превращались в ничто – как клочки бумаги, которые сгорают в пламени, становясь пеплом.

– Нет! – произнесла вслух Гвен, поднимаясь на ноги. – Я не дам такому случиться! Я что-нибудь придумаю и непременно выкручусь!

Она выбежала в коридор и тут же столкнулась с возвращавшейся в их общую комнату соседкой. Идея возникла мгновенно! Гвендолин нетерпеливо увлекла подругу в спальню, закрыла дверь и для надежности приперла стулом, чтобы их не застали врасплох за крамольной беседой.

– В чем дело? – Соседка недоумевающе захлопала глазами.

– Прочти! – Гвен сунула ей под нос изрядно помятое письмо. – Вот что я сегодня получила!

– О, мои поздравления! Какая удача! Ты скоро станешь невестой, и тебе совсем не придется работать!

– Удача? А меня он спросил?

– Но, Гвен… – растерянно произнесла подруга. – Я думала, ты рада. Любая обрадовалась бы на твоем месте!

– И ты? – прищурилась Гвендолин.

– Конечно!

– Отлично, тогда займи мое место!

– Что?!

– Посмотри, как все замечательно складывается, – принялась уговаривать ее Гвен, все больше приходя в восторг от того, как вовремя появилась у нее эта идея. – Дядя не навещал меня ни разу и понятия не имеет, как я выгляжу. А еще у нас почти одинаковые имена – ты Гвенда, а я Гвендолин. Потому мы неизбежно обернемся, когда нас позовут.

Должно быть, воспитательнице, когда-то поселившей девушек вместе, это казалось забавным. Да и внешне они походили друг на друга. У Гвендолин, хрупкой и невысокой, было милое личико, еще не утратившее детской округлости, каштановые с рыжеватым отливом волосы, светлые глаза и россыпь веснушек на щеках. Гвенда переросла подругу на дюйм, волосы ее были немного рыжее, фигура – чуть плотнее, а глаза – карие, но эти отличия – сущие мелочи, особенно для того, кто никогда не видел ни одну из них.

– Ты сама сказала, что не отказалась бы от такого письма! – продолжала убеждать Гвендолин. – Вот я и предлагаю поменяться. Ты под моим именем отправишься к дяде и выйдешь замуж за его кандидата, а я под твоим – поеду туда, куда тебя отправили работать. Ты же мне все уши прожужжала, как тебе не хочется работать учительницей и возиться с сельской ребятней!

– Ты сошла с ума! – испуганно выпалила Гвенда. – Твой дядя догадается и выставит меня вон!

– Не догадается! Мы так долго прожили в одной комнате, что ты все про меня знаешь. У нас даже почерки похожи, да и не зря мы учились копировать подписи друг друга.

– Но почему ты сама не хочешь ехать?! – всплеснула руками подруга.

– Я не думала выходить замуж так рано. Сначала собиралась поработать. И самое главное – если я стану чьей-то женой прямо сейчас, не закончу свою книгу.

– О-о-о! – Гвенда закатила глаза. – Так и знала, что ты это скажешь!

– Супруг может решить, что написание романов – недостойное для женщины занятие. И потребует, чтобы жена сожгла рукопись, чего я просто не переживу! А еще я уверена, что ни один мужчина, даже самый богатый и знатный в королевстве, не сравнится с моим героем!

– Гвендолин Фолстейн! – закричала Гвенда. – Твой герой – ненастоящий! Он никогда не пригласит тебя на танец и уж тем более не поведет к алтарю! Все закончится тем, что ты останешься старой девой, а если твою историю возьмут в печать, даже имени твоего на обложку могут не поставить! Попомни мое слово!

– Ну и пусть! Зато ты будешь счастлива! Только представь, Гвенда Грин, сейчас ты на пороге невероятной удачи и сама можешь выбрать свою судьбу: стать сельской учительницей или женой обеспеченного человека. Ну же, соглашайся!

– Кажется, теперь и я начинаю сходить с ума вместе с тобой…

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Я буду хорошо работать, вот увидишь! Стану жить просто, тихо и спокойно, а долгими вечерами буду дописывать книгу. И, конечно же, мы станем обмениваться письмами.

– Так вот оно какое – искушение! – прошептала Гвенни, прижимая ладони к раскрасневшимся щекам. – А я-то думала, про него только в романах пишут. О, Гвендолин, скажи, что ты пошутила!

– Я совершенно серьезна, – заверила ее Гвен. – Не упускай свой шанс! Сама знаешь – у покровительницы удачи волосы летят впереди нее, а не сзади, так что, догоняя, за них не ухватишься, поздно будет!

– А если жених – настоящий альд?

– Вполне возможно.

– И молод, и хорош собой?

– Не исключено.

– Но ты все равно от него отказываешься?

– Зато ты можешь согласиться! А если… Если тот мужчина окажется каким-нибудь ужасным чудовищем, обещаю, я приеду и расскажу правду. Но, надеюсь, все сложится хорошо, и ни ты, ни я даже думать не станем о том, что могли бы идти каждая своим путем. Мы перехитрим судьбу, Гвенни!

– Как ты складно говоришь! – вздохнула подруга. – Но, может быть, для начала назначат какой-то испытательный срок? Ведь не сыграют же свадьбу сразу после моего приезда? Правда? Так спешить даже неприлично!

– Верно! – поддержала ее Гвендолин. – У тебя будет время присмотреться к нареченному. Так как, по рукам?

Она подарила Гвенде самую лукавую из своих улыбок и протянула руку.

Глава 1

В почтовой карете сильно трясло, и место попалось не у окна. Гвендолин, которой пришлось нынешним утром встать раньше, чем обычно, рассчитывала поспать в дороге, но то, что ей это не удалось, не портило приподнятого настроения, впрочем, как и другие тяготы путешествия. Девушка морщилась от запаха прокисшего молока, исходившего от ее дородной соседки, молча терпела, когда на остановках кто-то из попутчиков, покидая экипаж, наступал ей на ногу или на платье, тихонько охала, если карету подбрасывало на ухабах, а в мечтах уже видела себя в конце пути – в деревеньке Трелони. Думалось, что место, носившее столь гордое название, непременно окажется красивым и уютным, а его жители радушно примут новую учительницу. Но главное – Гвен взяла судьбу в свои руки и больше не зависела ни от денег опекуна, ни от его желаний. Гвенде, которая покинула пансион несколькими днями ранее и, должно быть, уже примеряла наряд для помолвки, она ничуть не завидовала. Гвендолин не мечтала о скором замужестве, хозяйстве и детях. Конечно, однажды все это войдет в ее жизнь, но не сейчас и уж точно не так – с письмом практически незнакомого ей родственника.

Пока единственным мужчиной, которого она видела рядом с собой, оставался Арчибальд. И сейчас Гвен ощущала еще большее родство со своим героем. Ведь и ему пришлось шагнуть за порог родного дома, чтобы начать долгое путешествие, которому предстояло закончиться только в самом финале романа.

– Приехали! – ворвался в ее мысли голос возницы.

С трудом переставляя отекшие от сидения в неудобной позе ноги, Гвен выбралась из кареты, поставила на землю оттягивающий руку саквояж с вещами и книгами и огляделась.

– Постойте, но ведь это не деревня! – воскликнула она, поняв, что ее высадили на притулившейся к опушке леса маленькой почтовой станции, рядом с которой не наблюдалось даже трактира.

– Деревня там. – Возница махнул в сторону широкой просеки. – Но карета туда не идет.

– А как же я?

– Вас, вероятно, должны встречать. На телеге или еще как-то. Поищите.

На телеге? Гвен мысленно ужаснулась такой перспективе. Но, побродив вокруг станции и убедившись, что никто и не думает ее встречать, поняла, что обрадовалась бы не то что телеге – тачке, на которую можно погрузить поклажу. Увы, даже тачки за ней из Трелони не прислали. Между тем девушка стала замерзать. Пока весна началась лишь по календарю, здесь, в северной части королевства, еще не сошел снег, и легкий морозец, быстро напомнивший о себе, пощипывал щеки.

Гвендолин остановилась за углом покосившейся конюшни и закусила губу, размышляя, что ей делать дальше. Как бы поступил на ее месте Арчибальд? Ему приходилось ночевать и на голой земле, так что он наверняка не растерялся бы. Но ведь Арчибальд – мужчина! Ему куда проще, чем ей.

 

Гвен самым постыдным образом всхлипнула. Мужчинам всегда проще. И магам…

Она поспешно отогнала последнюю мысль и закрыла глаза, приказав себе успокоиться. А когда открыла их снова, перед ней возникло дивное видение: карета с гербом, запряженная четверкой холеных лошадок.

Залюбовавшись, Гвендолин сама не заметила, как подошла поближе и очутилась прямо перед человеком, который вышел из кареты, не дожидаясь, пока кучер откроет ему дверцу.

Мужчина отшатнулся и охнул от неожиданности.

– Простите, – пролепетала Гвен.

Незнакомец присмотрелся к ней, но успокоился далеко не сразу. Сгустившиеся сумерки не помешали увидеть, как он побледнел.

– Кто вы? – спросил мужчина отрывисто, но тут же, устыдившись своей резкости, поинтересовался вполне учтиво: – Вы хотите мне что-то сказать?

Он выглядел намного старше Гвен, однако значительно моложе преподавателя истории и священнослужителя – единственных представителей мужского пола, с которыми она общалась в пансионе. Не слишком высокий, стройный, с правильными чертами лица и чуть тронутыми сединой темными волосами, очень прилично одетый, мужчина, если забыть о первых мгновениях встречи, производил приятное впечатление, и Гвендолин хотелось верить, что он не обратит внимания на ее помятое в дороге платье с перепачканным в грязи подолом.

– Мне нужно в деревню Трелони, – сообщила она, поклонившись. – Я приехала, чтобы работать там учительницей, однако меня никто не встретил, а уже почти вечер, и я…

Гвен опустила глаза, боясь, что вот-вот расплачется от растерянности и досады. Ускользнуть от надзора дядюшки и попасть в такое положение!

– Вот как? – Владелец роскошного экипажа оглядел ее с головы до пят. – Значит, учить детей будет этакая птичка-невеличка? А имя у вас есть?

– Гвендо… Гвенда Грин.

– Вы уверены, что известили деревенского старосту о дате приезда?

– Это должна была сделать начальница пансиона, но, возможно, письмо еще не дошло.

– Что ж, в таком случае подождите меня в карете, – распорядился незнакомец в полной уверенности, что она выполнит сказанное. – Я скоро вернусь.

– В вашей карете? – оторопела девушка. – Но…

– Мое имя Карлион Линтон, – разъяснил мужчина. – Я – сквайр деревни. Все ее жители – мои арендаторы.

– Приятно познакомиться, альд Линтон! – пискнула Гвен и поклонилась еще раз.

С полминуты поразмыслив, прилично ли ехать в одном экипаже с едва знакомым мужчиной, она все же воспользовалась приглашением, юркнула в карету и заняла место в углу, мысленно позаимствовав чуточку храбрости у своего героя.

– Если вам холодно, возьмите плед, – сказал ей Карлион Линтон, прежде чем уйти.

Поерзав на мягком сиденье и устроившись поудобнее, Гвендолин, отыскав плед, закуталась в него. Сразу стало теплее, но Гвен продолжала мелко дрожать – теперь уже от волнения. Все пошло не так гладко, как это виделось в мечтах. А подобной встречи и вовсе не предполагалось.

Отодвинув занавеску, девушка стала следить за новым знакомым. Тот неторопливо прошелся до конюшен, затем – до крыльца станции. Несложно было догадаться, что он кого-то ждет.

Спустя несколько минут, в течение которых Гвен хоть и зевала, но продолжала неотрывно наблюдать за сквайром, к станции подъехал еще один экипаж. Дверца его распахнулась, и с подножки на землю легко соскочил какой-то человек. По силуэту понятно было лишь то, что это мужчина, а по тому, как он двигался, что он еще не стар.

– Доброго вечера, сосед, – донесся до Гвен новый голос. – Не меня ли дожидаетесь?

– Вы хорошо знаете, что вас, альд Торнбран, – недовольно отозвался Карлион Линтон. – И уже давно.

– Разве я опоздал?

Внезапная вспышка осветила говоривших. Подняв над головой ладонь, от которой исходил яркий белый свет, другой рукой новоприбывший потянулся к карману за часами. Гвендолин отпрянула от окна и зажмурилась, вжавшись в сиденье.

Маг!

В этом не было ничего ужасного и ничего необычного, ведь магов в королевстве немало, но сердце взволнованно колотилось в груди, и открывать глаза Гвен не торопилась. Она так и сидела, зажмурившись, и успокаивала себя мыслями о скором прибытии в деревню, о работе и о своей книге, а успокоившись, не заметила, как уснула.

Разбудили ее поток холодного воздуха и донесшийся сквозь сон голос.

– Вы разговаривали во сне, – известил ее устроившийся напротив сквайр Линтон. – Звали какого-то Арчибальда. Это ваш возлюбленный?

– Что? Нет, он герой… книжный, – смущенно созналась Гвендолин. – Очень достойный человек. Уже во второй главе он спас кошку.

– Весьма похвально с его стороны.

Уловив нотки веселья в голосе собеседника, Гвен нахмурилась, но тут же стушевалась еще сильнее. Едва ли ей следовало так вольно говорить с человеком старше ее и выше по положению. Вряд ли он заинтересуется ее романом. Такие люди наверняка читают что-то совсем другое. Может быть, философские трактаты?

– Простите, что утомил вас, заставив ждать, – извинился сквайр.

– Скорее меня утомила дорога сюда, – призналась Гвен, отводя взгляд от сидящего напротив человека и чувствуя себя неловко в показавшемся вдруг тесным полутемном пространстве кареты. – Вернуть вам плед?

– Не нужно, оставьте себе.

Когда экипаж плавно тронулся с места, Гвендолин отважилась отодвинуть занавеску, но второй кареты около станции уже не было. Девушка с облегчением вздохнула.

– Расскажите о себе, – попросил ее спутник. – Мне интересно, кто станет учительствовать в моей деревне. Откуда вы? Кто ваши родители?

– Отец был фермером, – ответила она осторожно. – Но ему не повезло – неурожай следовал один за другим, и землю пришлось заложить, а затем и продать. Отец умер от лихорадки, а мама… ее я совсем не помню.

Их с Гвендой истории были похожи, как и сами девушки. Вот только отец Гвендолин никогда не возделывал землю.

– Кто же устроил вас в пансион? – полюбопытствовал альд Линтон.

– Дальний родственник.

– И почему вы не поехали к нему, закончив обучение?

– Его тоже уже нет в живых. – Гвендолин скрестила пальцы, мысленно попросив у дяди прощения. Пусть они никогда не встречались и письма от него не дышали родственной любовью, она была благодарна ему за полученное образование и счастливые годы, проведенные в стенах пансиона.

– Значит, вам не на кого рассчитывать, кроме себя самой?

– Да, – ответила она, придав себе самый кроткий вид, на который была способна. На строгих воспитательниц и преподавательниц это обычно действовало. – Но я намерена сохранять верность своему призванию и работать старательно.

– И вы совершенно не сомневаетесь, что учительство – ваше призвание? Вы ведь еще не пробовали преподавать. Пройдут годы, прежде чем вы сможете сказать эти слова с полной уверенностью.

– Возможно, – согласилась Гвен, не уточнив, что говорила вовсе не об учительстве. И спросила, чтобы сменить тему: – Далеко ли до деревни?

– Мы едем не туда, – ошарашил ответом сквайр. – Сейчас уже поздно, вас некому встретить. Крестьяне встают с рассветом, а ложатся спать рано, чтобы не тратить свечи. Поэтому сегодня вам придется остаться у меня.

– Но… – Гвен тяжело сглотнула, подбирая слова. – Прилично ли это?..

– Предпочитаете провести ночь под открытым небом? – с легкой усмешкой осведомился альд Линтон. – И если уж говорить о приличиях, с моей стороны будет вопиющим нарушением хорошего тона не проявить гостеприимства. Вы ведь приехали, чтобы учить детей моих арендаторов, помните?

Сложно было не признать его правоту, но Гвен все еще сомневалась.

– А ваша жена не станет возражать? – спросила она, не найдя иных поводов для отказа.

– Моя… кто? – отозвался сквайр неожиданно нервно.

– Ваша супруга, – повторила Гвендолин, запоздало пожалев о том, что не глянула раньше на левую руку спутника, есть ли на ней кольцо.

– У меня ее нет, возражать некому.

Карета остановилась. Кучер открыл дверцу. Остро и сладко запахло сосновой смолой и морозным воздухом.

– Будете моей гостьей? – Карлион Линтон протянул ей руку.

Имейся у Гвен выбор, она наверняка отказалась бы, невзирая на все доводы. Но не коротать же ночь в лесу! На таком морозе до утра можно и не дожить.

– Вот и отлично, – удовлетворенно кивнул альд Линтон, когда она покинула карету вслед за ним. – Заходите в дом. Ваши вещи отнесут, Гвенда… Могу я называть вас просто Гвендой?

– Лучше – Гвен. Мне так привычнее.

Впереди темной каменной громадиной высился особняк. Здание пансиона обладало более впечатляющими размерами, но там Гвендолин так не робела. Сейчас же ей то и дело вспоминалась сказка о девушке, которая вот так же опрометчиво согласилась погостить в чужом доме – или то был замок? – и обнаружила, что его хозяин заколдован. Не хотелось бы ей оказаться в подобной сказке!

Глава 2

Внутри дом, несмотря на отсутствие хозяйки, оказался не только просторным и уютным, он был обставлен с большим вкусом. В таком месте хотелось поскорее сменить дорожное платье на удобную одежду, сесть у очага и попросить горячего шоколада, а затем наслаждаться им, неторопливо смакуя каждый глоток, чтобы растянуть удовольствие.

Впрочем, Гвен хватило бы и очага. Хоть она и согрелась в карете, северный климат ей явно не подходил. Сыграло свою роль и то, что в пансионе она лишь раз в день выходила на короткую прогулку, а потому давно не проводила столько времени, как сегодня, на свежем воздухе.

К счастью, в гостиной, куда ее проводили, ожидая хозяина, разожгли камин, и Гвен, присев в кресло, протянула руки к огню.

– Я распорядился приготовить вам комнату, – сообщил альд Линтон, вернувшись после недолгого отсутствия. – Но, боюсь, воздух в гостевых покоях может оказаться немного затхлым, у меня давно никто не останавливался.

– Ничего страшного! – смущенно отозвалась Гвен. – Вы так любезны, хотя я всего лишь…

– Вам бы больше понравилось, если бы я поселил вас в помещении для прислуги? – с мягкой иронией произнес сквайр. – Не нужно принижать себя, Гвен. Вы ведь не крестьянская девчонка, понятия не имеющая о манерах, а будущая учительница, светоч знаний в здешних глухих местах.

В его словах не слышалось насмешки, но Гвендолин все же казалось, что он подтрунивает над ней, и она смутилась еще сильнее.

– У вас замечательный дом, – сказала невпопад. – И эти акварели – это так… мило…

Она не нашла другого слова. Висевшие на стене и вдоль уходящей на второй этаж лестницы акварели, изображавшие деревенские пейзажи, и правда были по-простому милы, но казались совсем неподходящим украшением для обиталища обеспеченного холостяка.

– Вам действительно нравится? – улыбнулся хозяин. – Это работы моей сестры. Они напоминают мне о ней, о детстве и беззаботной юности, которые мы провели вместе в этом доме. Но с тех пор как Мэрион вышла замуж и перебралась в столицу, я остался один. Потому и радуюсь гостям, даже случайным. Вы ведь не откажетесь скрасить этот вечер?

– Я? – пролепетала Гвен. – Я не знаю…

– Поужинайте со мной, – предложил сквайр. – А потом… Что вы делали в пансионе в свободное от занятий время?

– Читала книги.

– А еще?

– Пыталась написать свою, – призналась она, должно быть, от растерянности.

– Про Арчибальда?

– Как вы догадались? – удивилась Гвен.

– Это несложно, – улыбнулся сквайр. – Но, пожалуй, о книгах мы поговорим в другой раз. Может быть, вы… играете в карты?

Гвендолин покраснела: подобные развлечения в пансионе не поощрялись.

– Немного, – повинилась она. – Но мы никогда не играли на деньги, вы не подумайте! Только на желания.

– На желания? Интересно. А со мной вы сыграли бы?

Гвен совершенно растерялась. С одной стороны, она не хотела обидеть сквайра отказом и неблагодарностью за гостеприимство. С другой, никогда не играла в карты с мужчиной – только с другими ученицами в пансионе.

Арчибальд, впрочем, окажись он на ее месте, совершенно точно не отказался бы.

– У вас будет время обдумать мое предложение за ужином, – добавил альд Линтон, и Гвен с облегчением перевела дух.

Ужин подали простой и сытный – холодное мясо, сыр и морковный пудинг. Наверное, без хозяйки некому было составлять сложное меню, а хозяин не имел склонности к разносолам. Сама же Гвендолин так проголодалась, что ей и черствая горбушка пришлась бы по вкусу.

– Мне нравится, когда у девушек хороший аппетит, – заметил Карлион Линтон, чем снова вогнал Гвен в краску.

Всем известно, что девице положено клевать, как птичке, а не набрасываться на еду подобно волку. Но печенье, которое она захватила в дорогу, закончилось слишком быстро и почти ее не насытило, да и беспокойство не лишало девушку аппетита, как некоторых знакомых, а совсем наоборот.

 

Когда закончился ужин, немолодая угрюмая женщина, кажется экономка, провела Гвендолин в приготовленную для нее комнату. Спальня оказалась небольшой, но теплой, затхлости совсем не ощущалось – пахло крахмалом и цветами сухой ромашки. Воспользовавшись ванной, Гвен переоделась в одно из своих самых лучших платьев, но, чуть поразмыслив, сменила его на другое, попроще. После чего, волнуясь, спустилась по крутой, поскрипывающей под ногами лестнице в гостиную, где ее ждал альд Линтон.

– Я уж боялся, что вы не придете, а сразу ляжете спать, – проговорил он. – Ведь наверняка устали с дороги?

– Устала. Но вкусная еда и уютная обстановка творят чудеса.

– Приятно слышать. Впрочем, в молодости и дорожные тяготы переносятся легче. Кстати, о чудесах – в вашей книге есть магия?

Такого вопроса Гвендолин не ждала. Вздрогнула. Медленно подняла глаза на Карлиона Линтона. Отблески пламени подрагивали на его волосах, а во взгляде читалось нечто большее, чем простое вежливое любопытство, за которым обычно скрывается скука.

– Нет, – произнесла она, осознав, что пауза чересчур затянулась. – Ни магии, ни магов.

Ей не хотелось писать о них. Да, говорят, среди тех, кто обладает даром, немало достойных людей, использующих свои способности во благо. С помощью магии они исцеляют тяжелобольных, возводят дома, разыскивают пропавших, создают уникальные произведения искусства. Но разве люди, делающие все это, не применяя чар, заслуживают меньшего уважения? А для некоторых высокородных альдов, не имеющих нужды зарабатывать себе на жизнь, дар был лишь довеском к титулу, подчеркивающим их исключительность даже среди аристократов. Они так кичились им, так стремились сохранить в своем роду…

– Удивительно, – прокомментировал ее ответ сквайр. – Мне казалось, магия должна интересовать вас в первую очередь, как и всех тех, у кого хорошо развита фантазия. Вы полны сюрпризов, Гвен.

– Быть может, – согласилась она, желая скорее сменить тему. – Я готова сыграть в карты.

– А я их уже приготовил, – заявил альд Линтон.

Он разложил на столике перед диваном пеструю колоду, и Гвендолин, поборов дрожь в руках, потянулась к картам. Почти сразу девушка убедилась, что соперник попался умелый и опытный. Или, может быть, ему просто везло? Как бы то ни было, приютивший ее хозяин дома одержал победу, не дав гостье ни единого шанса выиграть. Гвен оставалось лишь признать поражение и ждать, какое желание будет загадано.

Стало немного не по себе. Нет, они в особняке не одни, да и едва ли его владелец по ночам обращается в чудовище, но все же, все же…

– Вы умеете играть на пианино? – спросил альд Линтон.

Гвен кивнула.

– Тогда сыграйте, пожалуйста. Инструмент настроен, хоть и пользуются им редко – играет только сестра, когда приезжает меня навестить. Вот мое желание.

Вздохнув с облегчением, Гвендолин проследовала к притулившемуся в углу гостиной пианино. Коснувшись рукой клавиш, она словно бы снова очутилась в музыкальном классе пансиона. Даже вспомнились наполнявшие просторное помещение запахи лавандового масла – от волос наставницы и мастики – от пола.

– Что вам сыграть?

– Что-нибудь на ваш вкус, – милостиво разрешил победитель.

Гвен растерялась. Что может нравиться Карлиону Линтону? С одной стороны, он аристократ, следовательно, ему полагается любить классику. С другой, обитает в сельской местности, стало быть, неравнодушен к балладам. Покусав в задумчивости губу и перебрав в памяти все известные ей произведения, девушка начала играть и негромко напевать слова, которым ее когда-то научила настоящая Гвенда Грин:

 
Я бродил по горам и далеким лесам,
Медальон моей милой сжимая в горсти.
Я навстречу бросался любым чудесам,
Ничего не страшась на опасном пути.
Я искал ее, звал, но, увы, лишь во снах
Приходила ко мне, чтоб утешить меня.
И у встречных я спрашивал, где же она,
Но качали они головой. И, кляня
Этот мир, шел я дальше сквозь ветер и зной,
Унося за плечами глухую тоску…[1]
 

– Достаточно! – хрипло произнес сквайр, прерывая песню.

– Вам не понравилось мое исполнение? – огорченно вздохнула Гвендолин.

– Не в том дело. Просто… Я вспомнил об одном важном деле. Прошу меня извинить. Доброй ночи!

Он вышел из гостиной, заставив гостью обескураженно смотреть ему вслед.

Оставшись в одиночестве, Гвен еще немного посидела за инструментом, напоминавшим о безвозвратно ушедшем прошлом, потом отправилась в отведенную ей комнату, переоделась ко сну и забралась под теплое одеяло. Ложиться спать в незнакомой обстановке было непривычно, но девушка напомнила себе, что гостит в этом доме всего одну ночь, а напоследок можно насладиться комфортом, ведь выделенная ей квартира при школе едва ли окажется похожей на особняк Карлиона Линтона.

Любопытно все же, почему хозяин так резко прервал пение? Конечно, она не так талантлива, как некоторые, но в пансионе Гвендолин хвалили. Может быть, все-таки следовало бы выбрать нечто классическое?

Карлион Линтон сидел за столом в темном кабинете. Перед ним, роняя восковые слезы, горела одинокая свеча, а в ушах еще звучал нежный голос случайной гостьи: «Я бродил по горам и далеким лесам, Медальон моей милой сжимая в горсти…»

Медальон тоже был. Украшенное изящной чеканкой серебро нагрелось в дрожащей ладони. Сквайр, наконец, решился открыть крышку и взглянуть на миниатюрный портрет. Каштановые волосы, отливающие золотом, чистые серые глаза, ласковая улыбка…

Похожие глаза и улыбку Линтон видел совсем недавно в своей гостиной, а несколькими часами ранее, на станции, стал подозревать себя в безумии, внезапно столкнувшись с такой знакомой незнакомкой.

Случайность? Или судьба?

А может быть, второй шанс? Разве он не заслужил его?

– Разве я не заслуживал твоей любви? – спросил он женщину на портрете.

Вряд ли она ответила бы, даже если бы могла.

Линтон закрыл медальон, но не повесил снова на шею, а убрал в ящик стола и погасил свечу…

1В романе использованы стихи Светланы Казаковой. – Здесь и далее примеч. авт.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22 
Рейтинг@Mail.ru