Помедленнее, я записываю!

Ирина Меркулова
Помедленнее, я записываю!

Глава 5. Воскресенье. Продолжение

Дома я оказалась к десяти часам утра. Всего лишь самое время для завтрака, а, казалось, будто уже целый день прошел, настолько насыщенным получилось мое раннее приключение. Хельда Лаурвиген распорядилась накрыть стол на террасе, и мы баловались круассанами с кофе, купаясь в лучах теплого весеннего солнца. Я в который раз пересказывала свои злоключения. Джо уже не боялась, а громко возмущалась бессердечностью Рейнальдо Борделона, так и не согласившегося дать интервью. Хельда Лаурвиген хихикала надо мной и хитро поглядывала своими ярко-голубыми наивными глазами.

– Какая ты, оказывается, проказница, Аманда, – она шутливо погрозила пальцем. – Но я горжусь тобой! На какие только ухищрения не идут местные девицы, чтобы поймать Рея в свои сети. А ты приехала и оп! – подцепила его на удочку!

Старушка пришла в восторг от собственного каламбура.

– Я всего лишь хотела поговорить с ним!

– Неважно, что ты хотела, – отмахнулась хельда Лаурвиген. – Главное – результат. И он великолепен!

Я закатила глаза и улыбнулась. Спорить со свахой – гиблое дело, у старушки, несмотря на почтенный возраст, все мысли только о романтике и любви. Или о выгодном браке.

– Жаль, что вы уезжаете, – вздохнула хозяйка. – Неужели совсем нельзя остаться еще на несколько дней?

– Я бы с удовольствием погостила у вас, дорогая хельда Лаурвиген, – призналась я. – Вы на редкость гостеприимная хозяйка. Но, к сожалению, завтра утром я должна быть в редакции.

– Хельда Ньюнберг вызвала извозчика на шесть часов вечера, чтобы мы дотемна успели добраться до портальной станции, – пояснила Джоанна.

– Я рада, что вы приехали, – сказала старушка. – Давно в моем доме не было столько жизни и веселья.

– Вот как? – я удивленно вскинула брови. – А для кого сейчас готовят обед на двадцать персон? Не наговаривайте на себя, хельда Лаурвиген. В жизни не видела более активной и общительной дамы, чем вы!

Старушка презрительно сморщилась:

– Да разве можно назвать приятным обществом это сборище старых зануд? Вот еще что придумали: выбрали меня почетным членом городского совета и каждую неделю устраивают в Винтарионе собрания! А мне их корми обедами!

Мы с Джо расхохотались.

– Признайтесь, вам страшно это нравится! – сказала Джоанна. – Иначе вы бы быстро нашли способ избавиться от своей должности!

– Фу, противная девчонка! – шутливо обиделась старушка. – Все-то ты знаешь!

– Что за праздник вы готовите? – спросила я.

– День основания города. Мы отмечаем его каждый год. Украшаем главную площадь, устраиваем ярмарку и представления. Если бы вы остались еще на неделю, то увидели, как мы умеем веселиться!

– Он состоится в следующее воскресенье? – спросила Джо.

– В субботу планируется праздничное шествие и ярмарка. А в воскресенье большой городской бал в ратуше.

– Ба-ал! – Джо выразительно посмотрела на меня. – Может, стоит вернуться сюда в следующие выходные? Как  думаешь, Аманда? Вдруг Рейнальдо Борделон сменит гнев на милость.

– Не знаю, – эта идея мне не слишком нравилась. – Надо подумать.

– Пока ты будешь раздумывать, Рей положит глаз на кого-нибудь другого, – авторитетно заявила старушка. – Надо добивать этого упрямца сейчас, пока он не сообразил что к чему.

– Хельда Лаурвиген, – простонала я. – Говорю же: я не собираюсь замуж. Тем более за Рейнальдо Борделона! Он мне даже не нравится!

Она не стала со мной спорить. Но выражение ее лица ясно говорило о том, что старушка не верит ни одному моему слову. "Милое, наивное дитя, – всем видом говорила эта умудренная жизнью и пятью браками женщина, –  ты можешь лепетать здесь все что угодно, но я-то точно знаю, как устроить твое счастье".

К полудню стали съезжаться члены городского совета. В основном это были дамы и мужчины старшего возраста, но также среди них я обнаружила двух молодых женщин и даже одну девушку, мою ровесницу. Лилианна Окторвье была художницей и своеобразной местной знаменитостью, ибо постоянно устраивала благотворительные выставки собственных работ и принимала самое деятельное участие в жизни городка.

Гости собрались в гостиной и горячо обсуждали предстоящий праздник. Большую часть вопросов решили еще в прошлые встречи, подготовка шла полным ходом, сейчас же шлифовали детали и  разбирали непредвиденные проблемы. Нас с Джо к дискуссии не допустили, и мы сидели в сторонке безмолвными наблюдательницами.  Но это оказалось ничуть не хуже, чем стать полноправной участницей развернувшихся дебатов. Я могла наблюдать со стороны за каждым участником собрания, подмечать их поведение, реакции и эмоции, составлять собственное мнение о незнакомых людях. Бесценный опыт для журналиста!

Самое забавное произошло, когда гостей пригласили к столу. Непримиримые противники и оппоненты, все как один тут же забыли свои разногласия, чтобы в едином порыве воздать должное талантам повара хельды Лаурвиген. Высокое собрание дружно гремело ложками, когда слуга подошел к хозяйке и что-то прошептал на ухо.

– Зови! Зови его скорее сюда! – воскликнула хельда Лаурвиген и приказала: – Поставьте еще один прибор. К нам присоединится хельд Борделон.

При звуке этого имени я едва не поперхнулась рыбным супом. Конечно, хотелось верить, будто хельд маг зашел по-соседски совершенно случайно, но что-то подсказывало: явился он по мою грешную душу.

Гости оживились, появление нового лица внесло приятное разнообразие в их общество. Борделон зашел в столовую, безукоризненно элегантный и отвратительно невозмутимый. Он оглядел собравшихся, поклонился согласно этикету и иронично выгнул бровь:

– Неужели я попал на званый обед? – с легкой улыбкой спросил он, подходя к хозяйке и целуя той руку.

– Ты попал на собрание городского Совета, – нисколько не смутившись, ответила хельда Лаурвиген. – Садись вон туда, рядом с Лилианной есть свободное место. Как удачно ты зашел, Рей. Мы как раз обсуждали, кому поручить украшение городской площади.

– Мы в отчаянии, – вставила одна из дам. – Хельд Гассарион, который отвечал за украшение площади, повредил руку и теперь не может этим заниматься. Нам срочно нужна замена!

– Дамы, понимаю, куда вы клоните, – рассмеялся Борделон. – Но нет, я пас!

Он сел за стол рядом с художницей, отчего та вся как-то разом преобразилась, сделалась томной и более улыбчивой. Слуга поставил перед Борделоном тарелку с супом.

– Ты всегда пас, – укорила его хельда Лаурвиген. – Так что сегодня не отвертишься!

– Меня в любой момент могут вызвать на службу.

– Возьми себе заместителя.

– Да, хельд Борделон, мы все готовы помочь вам! – разом заговорили несколько дам.

– Без вас нам не справиться!

– Нам очень нужна ваша поддержка!

– Мы очень просим вас, – обольстительно проговорила художница.

И не успел Борделон что-либо возразить, как хельда Лаурвиген безапелляционно постановила:

– Он согласен!

Рей поднял руки:

– Сдаюсь. Вы одолели меня количеством!

– Видите, дамы! – заметила женщина в круглых очках. – Когда мы вместе, то можем быть непобедимы!

– Некоторые дамы и в отдельности являют собою могущественную силу, – заметил Борделон, хитро покосившись в мою сторону.

Я удивленно уставилась на него. Это что еще за намеки? Надеюсь, их никто больше не заметил?

– Что ты имеешь в виду, Рей? – решила прояснить сей интригующий вопрос хельда Лаурвиген. От ее всевидящего ока не ускользнули наши переглядывания с Борделоном.

– Разве женщины не имеют неограниченную власть над мужчинами? – невинно ответил тот. – Стоит им стрельнуть очаровательными глазками, как мы падаем к их ногам.

– Да уж, особенно ты, – пробурчала хозяйка.

Лилианна Окторвье зарделась, приняв слова мага на свой счет. Тот самым наглым образом продолжил преспокойно уплетать суп. А мне есть расхотелось, несмотря на то, что блюда были превосходны. Зачем он явился? Ведь не просто так пришел, да еще вляпался в ненужные ему обязанности. Никогда не поверю, будто Рейнальдо Борделон вдруг воспылал страстью к общественной деятельности!

Обед плавно подошел к концу. Все вопросы обсудили, обязанности распределили, и гости потихоньку начали расходиться. Все это время я ожидала, что Борделон подойдет ко мне и сообщит о настоящей цели визита, но он упорно не замечал меня и строил из себя любезного соседа: пообщался с каждым господином и отвесил комплимент каждой даме. Мы с Джоанной строили догадки, но так и не смогли разгадать, что задумал коварный маг.

Последней уходила художница.

– Хельд Борделон, мы с хельдом Гассарионом уже набросали несколько эскизов, и я нарисовала плакаты к празднику. Вы можете завтра заехать, и мы обсудим все подробнее, – прощебетала она на прощание.

– Непременно, – поклонился Борделон.

Когда она вышла, хельда Лаурвиген с укором заявила:

– Лилианна весь вечер строила тебе глазки, а ты совершенно равнодушен к бедной девочке!

– Хельда Окторвье? – равнодушно удивился Борделон. – Не думаю, чтобы она выделяла меня среди остальных гостей.

На мага уставилось три взгляда: два потрясенных до глубины души и один укоризненный.

– Не дури, Рей, – сказала хельда Лаурвиген. – Тебе давно пора жениться. Не нравятся местные барышни, обрати внимание на столичных. Посмотри, какие красотки ко мне приехали!

Теперь два потрясенных взгляда смотрели на коварную старушку.

– Ваши гостьи очаровательны, – согласился Борделон.

Хельда Лаурвиген подозвала жестом мага, заставляя наклониться к ней ближе, и громким шепотом посоветовала:

– Бери блондинку, не прогадаешь!

Мы с Джо захлебнулись праведным негодованием. Пока я размышляла над тем, что выбрать: сделать вид, будто ничего не слышу или возмутиться, Борделон осмотрел нас обоих оценивающим взглядом и таким же шепотом, четко и ясно проговорил:

– Я подумаю над вашим предложением.

 

Ну, все! Больше терпеть это издевательство я не намерена! Тоже мне заговорщики нашлись! Я решительно встала и даже рот открыла, чтобы попрощаться. Только вот сказать ничего не успела.

– А я ведь приехал справиться о вашем здоровье, хельда Аманда, – сообщил Борделон.

– Благодарю, я прекрасно себя чувствую, – холодно ответила я. – Спасибо за заботу.

– Бесконечно рад это слышать, – ответил Борделон едко. – Что ж, раз все здоровы, вынужден откланяться. Хельда Лаурвиген, – он поцеловал хозяйке руку на прощание. – Хельда Багвайр, – вежливый поклон в сторону Джоанны. – Хельда Аманда, не окажете честь проводить меня до крыльца?

– С удовольствием, – сквозь зубы процедила я.

Добавила бы еще: «провожу вас и куда подальше, только идите уже поскорее», да воспитание не позволило.

Мы вышли на крыльцо.

– Где ваш экипаж? – спросила я.

– Обычно в Винтарион я хожу пешком. Это занимает не больше двадцати минут. – Борделон повернулся ко мне. – Вы же не сердитесь на хельду Лаурвиген? Для тех, кто плохо ее знает, она может показаться излишне прямолинейной, но на самом деле это добрейшее существо из всех, кого я знаю.

– Разумеется, я и не думала сердиться, – коротко ответила я, всем видом показывая, что сержусь и даже очень, только на кое-кого другого.

Борделон принялся медленно спускаться по лестнице, я же осталась стоять на верхней ступеньке.

– А что, я действительно не прогадаю? – вдруг спросил он, не оборачиваясь.

Нет, определенно, этот человек невыносим! Как можно задавать подобные вопросы девушке? Если уж его так интересует финансовый вопрос, мог бы деликатно навести справки!

– За мной дают большое приданое, – мстительно проговорила я.

– Так это все меняет! – он обернулся и стал снова подниматься. – Пойду-ка еще поболтаю с хельдой Лаурвиген.

Он серьезно?! Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

Борделон остановился на ступеньку ниже меня, так, что теперь наши глаза оказались на одном уровне, и рассмеялся:

– Да шучу я! Вы поверили? Видели бы вы свое лицо!

Я сжала губы и кулаки заодно, чтобы не сорваться и не потерять это самое лицо.

– Если вы закончили с шутками, хельд Борделон, – официальным тоном заявила я, – то вынуждена с вами попрощаться. Скоро приедет экипаж, чтобы отвезти нас с Джоанной на портальную станцию.

– Значит, все-таки уезжаете? – огорчился он.

– Да.

– И ничто не способно заставить вас задержаться на пару дней? – Он так и стоял совсем близко, внимательно вглядываясь мне в глаза.

– Увы, мне нечего здесь больше делать, – сказала я, не скрывая намека на его отказ.

Борделон хитро прищурился:

– Даже если я дам вам интервью?

Я задумчиво нахмурилась и спросила недоверчиво:

– А вы мне его дадите?

Маг расплылся в такой довольной улыбке, что я тут же заподозрила подлейший подвох.

– Возможно. Если хорошо попросите, – оправдал он мои опасения.

– А до этого я плохо просила?! – не сдержалась я.

Мне казалось в этот вечер уже ничто не способно вывести меня из себя, ибо самое худшее уже позади. Увы, я жестоко ошиблась.

– Скажем так: вы привели не все аргументы.

Ага, начинается торг. Это уже что-то определенное. Я сложила руки на груди и спросила:

– Ладно. Что вы хотите?

– У меня несколько условий.

– Я вас внимательно слушаю.

– Первое, – Борделон поднял руку и загнул палец, – никогда больше не удите рыбу.

Я на секунду растерялась. Что за дурацкое требование?

– Торжественно клянусь не дотрагиваться до удочки! – пообещала я.

Борделон кивнул, словно поставил мысленную галочку:

– Прекрасно. Второе условие: вы поможете мне с украшением площади.

– Почему я?! – невольно возмутилась до глубины души. – Я ничего в этом не смыслю!

– Я тоже, – он беззаботно пожал плечами. – Вместе будет веселее.

– Любая из дам Совета с радостью окажет вам помощь, – не сдавалась я. – Попросите Лилианну!

Борделон поморщился:

– Нет, так не интересно. Я должен получить хоть какое-то удовольствие от нашего интервью.

Зараза! Удовольствие ему захотелось? Ладно, пусть будет по его, получит он свое удовольствие сколько захочет, главное, чтобы не подавился.

– Хорошо, – через силу выдавила я.

Борделон сиял как начищенный золотой в солнечный день.

– И третье условие, самое важное, – он сделал интригующую паузу и выдал: – вы меня поцелуете.

– Вы с ума сошли! – не задумываясь, выпалила я.

– Ничуть, – нисколько не смутился Борделон. – Смотрите, мы с вами искупались. Потом я внес вас на руках в свой дом. Сейчас мы присутствовали на торжественном обеде. Не находите, что события развиваются в своеобразном обратном порядке? Теперь, следуя логике, должен случиться наш поцелуй.

– А затем нас обвенчает священник? – с сарказмом закончила я.

– Мы с вами благоразумные люди, надеюсь, до крайностей не дойдет.

Уууу! Непробиваемый уггр! Значит, он даже и не собирался давать мне интервью, просто поразвлечься решил!

– Не стану я вас целовать!

– Жаль, – спокойно ответил маг. – Вы уверены?

– Совершенно точно!

Борделон вздохнул с показной грустью:

– Действительно очень жаль. Я так надеялся. Что ж, тогда до свидания? – спросил он, явно надеясь, что я передумаю.

– Прощайте! – уверенно ответила я.

Он развернулся и нарочито медленно стал спускаться по ступеням. Я смотрела ему в спину и понимала, что он сейчас уйдет… уйдет навсегда, и у меня больше никогда в жизни не появится другой шанс взять это вайгрово интервью.

– Стойте! – не выдержала я. – Вы что, вот так уйдете?

Он обернулся и удивленно посмотрел на меня.

– Вы же не хотите принять мои условия. Что еще мне остается?

– Шантажист! Вы знаете, как мне необходимо это интервью! Вам мало первых двух условий? Я же на них согласилась!

Борделон покачал головой:

– Я не требую поцелуй немедленно. У вас есть время подумать… до приезда экипажа.

– Даже не собираюсь!

Борделон отвернулся и посмотрел вдаль, борясь с самим собой. Потом посмотрел на меня с упреком:

– Какие же вы, женщины!

– Какие? – я мгновенно поняла, что он готов передумать, и в душе поднялась волна радости.

– Упрямые, – он снова стал подниматься. – Капризные, – еще одна ступенька. – Своевольные. Невыносимые, – он остановился рядом со мной. – Но я вам не по зубам, – вдруг усмехнулся он, резко притянул меня к себе за талию и поцеловал.

Я не успела ни отвернуться, ни остановить его. Чужие губы накрыли мои так неожиданно. Мягкие, влажные, теплые. С легким ароматом виски и шоколада. Сколько раз я представляла себе каково это – целоваться с мужчиной, но и подумать не могла, что это произойдет вот так… внезапно. Я не готова! Совершенно не готова! Несмотря на продолжительную помолвку, Дариел никогда не позволял себе вольностей, зная о строгих нравах матушки, и смиренно дожидался свадьбы, поэтому опыта в подобных вещах я не имела решительно никакого.

Ох. Сердце замерло и провалилось в пятки. В голове вдруг сделалось пусто и звонко. Я застыла, боясь пошевелиться и спугнуть это новое, неизведанное чувство. Пугающе приятное чувство.

Борделон был нежен. Сперва коснулся моих губ осторожно, словно спрашивая разрешения, и не встретив сопротивления, усилил нажим, захватывая, овладевая, подчиняя. Я запрокинула голову, полностью сдаваясь на волю победителя. Не осознавая, что творю, обмякла в его объятьях и ответила на поцелуй. В какой-то момент мелькнула мысль, что я сейчас задохнусь, и совершенно не понятно – от недостатка воздуха или же от лавины нахлынувших совершенно новых, прежде неведомых ощущений. Голова кружилась, и я куда-то улетала…

Но тут Борделон отстранился. Мы оба тяжело дышали, он продолжал сжимать меня в объятьях, и я была этому даже рада, ибо убери он руки – и я бы рухнула без сил.

– Что вы делаете? – прошептала обескураженно.

– Уничтожаю пути отступления, – честно признался Борделон. – Теперь я не смогу передумать. Вы, кстати, тоже.

Он отпустил меня и снова спустился с крыльца, на этот раз окончательно. К счастью, я уже пришла в себя.

– Хам! – крикнула ему в спину.

– Интриганка, – не оборачиваясь, весело констатировал он.

Совершенно потерянная я проследила, как он скрылся в конце подъездной аллеи, потом медленно, словно сомнамбула, развернулась и вошла в дом.

– Аманда, что случилось? – воскликнула Джоанна, увидев меня. – У тебя такой вид!

Я подняла на нее счастливые глаза и широко улыбнулась:

– Джо, мы остаемся.

*

Тут же поднялся радостный переполох. Хельда Ньюнберг велела распаковывать вещи и отослать нанятого извозчика. Джоанна восторгалась тем, как ловко я умудрилась вырвать согласие Рейнальдо Борделона на интервью. Хельда Лаурвиген авторитетно вопросила:

– И ты все еще будешь утверждать, будто не подцепила Рея на крючок?

– Буду, – уверенно заявила я. – Хельд Борделон всего лишь решил таким образом отомстить за утреннее купание. Ведь теперь придется помогать ему в подготовке праздника!

– Как романтично! – захлопала в ладоши Джо.

– Умный мальчик, – одобрительно кивнула хельда Лаурвиген.

Я бессильно опустила руки. Эти две заговорщицы явно спелись на почве страстного желания выдать меня поскорее замуж, причем неважно за кого. Странно, что про поцелуй до сих пор никто не упомянул.

В жизни не поверю, будто ни одна душа в доме не подглядывала за моей беседой с Борделоном на крыльце! А ведь это серьезная проблема: понятия не имею, как мне объяснить свое поведение. Любой воспитанной девице в подобных обстоятельствах предписывается решительно оттолкнуть наглеца, высказать все, что она думает о столь низком, бесчестном и оскорбительном поступке. Если получится, можно влепить обидчику хорошую пощечину. Затем гордо удалиться. Я же умудрилась нарушить абсолютно все заповеди благородной барышни. Не только не оттолкнула, не высказала и не удалилась, так еще всячески поощряла и даже немножко сожалела о скором прекращении "бесчестного оскорбления".

Но Джо и хельда Лаурвиген выглядели так, словно даже не догадывались о том, что произошло между мной и магом! Как такое возможно? Если только…

Конечно! Борделон – страшный наглец, но никак не злодей. Он не стал бы губить репутацию девушки, тем более из хорошей и влиятельной семьи. Наверняка навел какой-нибудь полог невидимости или отвода глаз, а может, наложил иллюзию. Не знаю, что там обычно маги используют, чтобы прикрыть свои неприглядные делишки. Брат говорит, у него для этих целей целый арсенал имеется.

От этого открытия сделалось необыкновенно легко и весело на душе. Остаток дня мы строили планы, как проведем предстоящие дни. Если я собиралась пропадать в обществе Рейнальдо Борделона, украшать площадь и выпытывать у мага подробности его насыщенной опасностями жизни, то Джоанне грозило серьезно заскучать в одиночестве.

– Не переживай, – легкомысленно отмахнулась подруга. – Я что-нибудь придумаю. Если ты позволишь взять с собой Густава, мы исследуем окрестности. Мне кажется, они стоят моего внимания.

– Разумеется! – тут же согласилась я. – Подозреваю, Борделон не захочет, чтобы за мной повсюду следовал охранник. Густава обязательно надо чем-то занять, иначе он изведет нас всех своей подозрительностью.

Затем мы с Джо сели писать сообщения домой. Переписка Джоанны по-деловому не заняла много времени, мой же обмен посланиями затянулся почти на целый час.  Я отправила письма родителям и дяде Бенджамину и предупредила, что задержусь на озере Тамарис еще на несколько дней. Мама пришла в восторг и разрешила гостить у хельды Лаурвиген до тех пор, пока старушка сама меня не выгонит. И пригрозила прислать вещи для меня и Джоанны. Не дело барышням в одних и тех же нарядах целую неделю ходить. Подозреваю, скоро можно ожидать прибытие десятка сундуков с платьями и шляпками.

А дядя Бенджамин пообещал, что если мне на самом деле удастся заполучить интервью у Рейнальдо Борделона, он выделит для него целых десять колонок на первых страницах журнала.

– Ого, как твой эксплуататор расщедрился! – удивилась Джо.

– Он ничем не рискует, – пожала плечами. – Если интервью состоится, то это будет настоящая бомба для журнала. А если нет… на "нет" и суда нет.

Когда после ужина я оказалась в одиночестве своей спальни, на меня вдруг обрушилось страшное волнение. Легко сказать – взять интервью. А что спрашивать? Какие вопросы задавать? Какие темы прилично затрагивать, а каких лучше не касаться? За два года работы в журнале я уже накопила кое-какой опыт, но никогда еще не общалась со столь значительными и важными персонами, как самый выдающийся маг современности.

В жутком мандраже я бросилась составлять список вопросов. Писала, зачеркивала, мяла и выбрасывала листы, начинала все с начала. Представляла, как все пройдет, с ужасом понимала, какую сложную задачу взвалила на себя, и все больше приходила в отчаяние. Что я наделала? Казалось бы, вожделенная цель достигнута, но что теперь с нею делать?! Только глубоко за полночь у меня сложился более или менее внятный план, и я смогла немного успокоиться.

 

С чувством выполненного долга, смешанного с предвкушением завтрашнего позора, я рухнула в кровать. Думала, тут же усну от усталости и пережитого напряжения. Как бы не так! Стоило закрыть глаза, как тут же являлся Рейнальдо Борделон, возмутительно привлекательный и недопустимо наглый, и принимался меня целовать. Снова и снова. Он медленно склонялся ко мне, нежно, невыносимо чувственно касался своими губами моих губ, я закрывала глаза и проваливалась в блаженную истому.

– Хельда Аманда, с вами все хорошо? – заглянула в комнату горничная.

– Да! Что?! – встрепенулась я, выныривая из полудремы.

– Вы стонали во сне, – обеспокоенно пояснила девушка.

– А. Нет. Все хорошо. Просто дурной сон. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, хельда Аманда.

Горничная ушла, а я упала на подушку. Дурной сон. Ах, если бы! Слишком уж он был приятным.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru