Помедленнее, я записываю!

Ирина Меркулова
Помедленнее, я записываю!

Глава 1. Четверг

В редакции журнала "Нежная фея" всегда царила атмосфера легкого помешательства. То и дело в просторный офис, заставленный письменными столами, врывался очередной журналист, вдохновленный добытым эксклюзивным материалом, и бросался строчить статью. Или, наоборот, кто-то, получив наводку от информатора, срывался с места и исчезал за двойными тяжелыми дверьми. Стажеры готовили литры кофе и едва успевали отнести его к столам своих наставников, как приходилось бежать за следующей чашкой. С самого утра свежий воздух в помещении заменялся густым табачным дымом, но никого из сотрудников это нисколько не тревожило. Подозреваю, случись вдруг невероятное, и в редакции запретят сигареты, никто из авторов не сможет выдавить из себя ни строчки.

Посыльные разносили почту, коей в редакцию приходило по несколько мешков в день. Вопросы читательниц, их компетентное мнение по тому или иному вопросу, бурное обсуждение последней статьи, собственные пробы пера – казалось, Тер-о-Ден заполонили дамы, которые только и делают, что пишут письма.

Я проводила взглядом курьера, толкающего перед собой тележку с почтой, и облегченно выдохнула, когда тот прошел мимо. Уже год, как не занимаюсь разбором дурацких посланий, а до сих пор пробирает нервная дрожь, стоит увидеть в дальнем конце зала синюю фуражку посыльного. К счастью, теперь я – важная персона, веду собственную колонку в еженедельном журнале. Ладно, стоит честно признаться: пока еще не очень важная, и статьи мои печатают на последних страницах. Но ведь по сравнению с должностью бесправного стажера, каким дядюшка Бенджамин взял меня на работу два года назад, прогресс очевиден и значителен. Вот наберусь опыта, и тогда уже мой портрет, а не Эсмеральды Кон-Трон будет украшать первую полосу с обращением к читательницам! Перед мысленным взором в который раз возникло дивное видение: я сижу в собственном кабинете, вдохновленная музой пишу очередную гениальную статью, а мой личный помощник нерешительно мнется у двери, ожидая распоряжений. Мммм!

– Аманда! – низкий голос дядюшки Бенджамина вырвал из чудесного мечтания. – Есть минутка? Зайди ко мне.

И не дожидаясь ответа, скрылся в своем кабинете. На самом деле хельд Критари не совсем мой дядюшка. Он дальний родственник отца, причем дальний настолько, что названия для нашей родственной связи не придумали. Но когда я выразила страстное желание посвятить себя искусству слова и пера, мой добрый батюшка поднял все свои связи и нашел-таки способ пристроить бездарную дочурку в теплое местечко. Ни одно из столичных изданий не рискнуло связываться с представительницей династии Д'Астонов, а у дядюшки на тот момент возникли небольшие финансовые трудности… Вот я и оказалась трудоустроена.

Отец полагал, что под крылом дядюшки Бенджамена мне будет работаться легко и непринужденно. На самом деле пришлось начать с самой непрезентабельной должности, и заниматься самой черной работой. Подозреваю, так продолжалось бы и по сей день, не реши однажды матушка нанести визит вежливости в редакцию журнала и не узнать, как движется карьера любимой доченьки. В тот день меня и повысили до младшего корреспондента.

"Нежная фея" – еженедельный женский журнал, ориентированный на дам, как и я, лишенных магического дара. Основные темы, на которые мы пишем – это светские сплетни, мода, кулинарные рецепты, театральные рецензии, уход за детьми и прочая ерунда. Мне, как представительнице старинной фамилии светлых магов вся эта суета не слишком интересна. Всегда мечтала писать о чем-то глобальном, важном и значительном. Когда-нибудь этим и займусь, а пока приходится клепать статейки для скучающих дамочек, склонных к сложению стихов и вышивке крестиком.

Я зашла в кабинет дяди Бенджамина. Ему, как главному редактору и совладельцу издания, полагались поистине шикарные условия, не сравнить с моим потертым письменным столом в общем зале. Массивная мебель темного блестящего дерева, стены, обитые зеленым сукном, и в тон им тяжелые портьеры, высокие застекленные книжные шкафы, на полу дорогой ковер.

И в центре этого роскошного великолепия восседал хозяин кабинета, вытянув ноги в брюках с безупречной стрелкой. Идеальной белизны сорочку дополняли жилет и пиджак от лучшего столичного портного. Лет шестидесяти, высокий, слегка грузный, но при этом не лишенный лоска мужчина. Седеющие на висках черные волосы дядюшка Бенджамин зачесывал назад, что совершенно не соответствовало веяниям моды и было, пожалуй, его единственным пристрастием, пронесенным сквозь года. В остальном главный редактор "Нежной феи" всегда держал нос по ветру.

– Присаживайся, Аманда, – дружелюбно пригласил дядя Бенджамин.

Логично было бы предположить, что хельд Критари возненавидит меня после того, как ему навязали дальнюю родственницу в качестве перспективной работницы. Но мне повезло. Дядюшка по натуре человек незлобивый, и относился ко мне всегда доброжелательно, хотя и был строг во всем, что касалось выполнения служебных обязанностей. Он часто говаривал: "Ты, Аманда, девушка ответственная, исполнительная и талантливая. Тебя обязательно ждет великое будущее журналиста. Вот лет пять поработаешь, опыта наберешься, а там можно и за серьезный материал браться!". В общем, не могла с ним не согласиться.

– Я планирую следующий номер, – сообщил дядюшка Бенджамин очевидную вещь. – Статья Эсмеральды о похищении бриллианта заняла чуть больше места, поэтому приходится перекраивать весь выпуск.  Не обижайся, Аманда, но придется немного сократить твое место. Тебе хватит две колонки?

Две жалкие узенькие колонки вместо четырех? Мне и так приходится ужиматься до невозможности, а сейчас что я смогу написать? Разве что заголовок и микроскопический анонс! Но как журналист я понимала: дядюшка прав. Сейчас ограбление музея в Лос-Маратер – самая горячая тема, все только и говорят о краже уникального бриллианта Луукваллориниэль из королевской сокровищницы1. Было бы преступлением давать в номер статьи о чем-то другом.

– Конечно. Не проблема, – мужественно улыбнулась я.

– Когда ждать черновик? – обрадовался дядюшка.

– Уже заканчиваю. Думаю, завтра к вечеру.

– Отлично! – похвалил меня начальник, и от этого на душе стало капельку светлее. – Как всегда вовремя! Напомни-ка, чем ты собираешься нас порадовать в этот раз? Уверен, что-то необычное!

– О, мне кажется, это бомба! – я тут же приободрилась. О своих задумках готова говорить часами, а дядюшка Бенджамин – на редкость благодарный слушатель. – "Некромантия для начинающих. Спиритические сеансы у вас дома". На самом деле я планирую провести большое исследование на тему «могут ли люди, лишенные магического дара, общаться с загробным миром». Это будет цикл из нескольких статей!

– Очень интересная идея, Аманда, – похвалил дядюшка Бенджамин. – Но не забывай главный принцип журналиста: будь проще. Думай о своих читателях. Им нужна информация об интересных новинках, но дамы, читающие наш журнал, не хотят ломать голову над сложными материями. Наша работа – рассказывать о модных тенденциях, а еще лучше – создавать их!

– Так и поступлю! – с энтузиазмом откликнулась я. – Расскажу об этом доступно и увлекательно!

Дядюшка одобрительно рассмеялся.

– Ценю твой боевой настрой! Поэтому и хотел с тобой поговорить. – Он перестал смеяться, сделался вмиг собранным и строгим. – Нейтон переезжает в Тагрид, чтобы открыть там отделение журнала, и нам нужен кто-то, кто займет его место старшего редактора.

Сердце мое пропустило удар, и я вдруг забыла, как дышать. Не может быть! Неужели дядюшка решил меня повысить?! О, Святые меченосцы, чего мне стоило сдержаться и не завизжать от радости, бросившись начальнику на шею!

– Кажется, я знаю подходящего кандидата, – кокетливо, но при этом скромно улыбнулась я.

Да! Да-да-да! В душе я скакала на одной ноге, размахивая шляпкой.

– Мы рассматриваем несколько человек, – опустил меня на бренную землю дядя Бенджамин, – и я просто хотел, чтобы ты об этом знала.

– Здорово! – радость мою не могло уничтожить даже наличие конкурентов.

Одно то, что дядя обо мне подумал и дает шанс побороться за место… О! Да я целый год об этом мечтала!

– В следующем выпуске мы обратим больше внимания на работы кандидатов, и я надеюсь, твоя статья поразит всех.

– Что ж, я готова принять вызов, – меня уже так и подмывало броситься собирать материал. – Спасибо!

Я поднялась, полная идей и энергии воплотить их в жизнь.

– Думаешь, некромантия для неодаренных и правда стоящая вещь? – с улыбкой спросил главный.

– Не секрет, что многие, кто лишен магии, хотели бы к ней приобщиться.

– Прости, я не подумал об этом, – расстроился дядя Бенджамин. – Знаю, для тебя это больной вопрос. Ты очень храбрая, что решилась взять эту тему.

У него тоже не было магии, но дядя Бенджамин родился в семье простых людей и с самого детства не испытывал на своей шкуре груза непомерных ожиданий. Когда все домочадцы смотрят на тебя со смесью жалости и надежды, а каждое утро начинается немым вопросом: "Ну как? Не проснулась магия?"

– Все хорошо, – привычно отмахнулась я. – Мне самой интересно изучить ее.

Но дядя Бенджамин, видимо, все-таки решил сгладить неловкий момент, поэтому остановил меня уже в дверях:

– Чуть не забыл. Мариэтт устраивает небольшой прием на выходных. Приходите и вы с Дариэлом.

Вот, выйгры! Я так хотела оттянуть этот разговор, совершенно не готова выслушивать очередную порцию сочувствия.

– Мы расторгли помолвку, – просто сказала я.

– Ох, девочка моя! – всплеснул руками дядя Бенджамин. – Я не знал!

– Мы пока не сообщали об этом официально. На днях папа объявит.

– Но почему? Вы с Дариэлом были такой красивой парой!

Я махнула рукой, показывая, что не хочу об этом говорить.

– Ничего, все к лучшему. – Я направилась к двери. – Вот увидите, я напишу самую лучшую статью, и вы будете мной гордится!

 

Я поспешила выскользнуть из кабинета, пока дядя Бенджамин не начал меня жалеть. Вот уж что совершенно ни к чему! Хватит того, что и так всю жизнь ловлю на себе сочувствующие взгляды: как же, в семействе потомственных светлых магов уродилась полная бездарность. Ни крупинки магии!

По каким только докторам не возили меня родители, какие только ритуалы не проводили, какие техники пробуждения дара не применяли! Все без толку. Когда мне исполнилось десять лет, стало окончательно ясно, что надежды никакой нет. Ничего ужасного, в принципе, это не принесло. Такое редко, но случается в магических семьях.

Мой старший брат Ланнаристен унаследовал семейный дар, и будучи сильным магом, теперь заканчивал боевой факультет Академии "Дольстрем". А я… меня просто любили и баловали. Я получила превосходное образование в пансионе для благородных, но бездарных девиц. Остаться в старых девах мне не грозило: более чем хорошее приданое позволяло самой выбирать жениха и составить удачную партию. Только душа моя рвалась к самовыражению, а не браку. Еще в детстве учителя хвалили меня за прекрасный слог и способность писать остро и ярко. Тогда я, конечно, не помышляла о профессии журналиста, эта стезя принадлежала исключительно мужчинам. Но лет пять назад все больше статей стало выходить под женскими именами, и тогда я буквально заболела идеей работать в журнале или газете. Родители всегда относились к моим капризам со снисходительным умилением, и на этот раз не стали препятствовать. Они словно чувствовали себя виноватыми за то, что я оказалась черной вороной в нашей безукоризненно светлой семье и потакали во всем, что не противоречило нормам приличия и не влияло на репутацию.

Так я и оказалась в "Нежной фее".

Заверив дядю, что уже заканчиваю статью, я несколько преувеличила, потому как только готовилась собирать материал для ее написания. Зато теперь, после одобрения темы главным редактором, я обрела полную свободу действий. А потому сразу же прошла к редакционному ящичку магпочты. Тут же черканула записку Джоанне и положила ее в отделение для отправляемых писем. Мелодичное "дзынь!" – и мое послание отправилось адресату. В ответе я не сомневалась: кто-кто, а Джоанна не подведет. Она скорее умрет, чем пропустит веселое приключение.

Быстро перекусила в редакционном буфете парой бутербродов, подхватила шляпку и зонтик-трость и отправилась выполнять задание главного редактора. Я ведь ответственная журналистка, поэтому не стоит в погожий денек сидеть в прокуренном помещении. Еще на крыльце заметила подругу. Джо ждала меня внизу высокой лестницы, ведущей в старинное монументальное здание, в котором кроме нашей редакции находилась еще дюжина других контор. Я помахала ей рукой и бодро спустилась.

– Ты быстро приехала, – вместо приветствия я взяла ее под руку, и мы поспешили к стоянке извозчиков.

– А как иначе? – Джоанна удивленно тряхнула каштановыми кудряшками. – Ты прислала слишком интригующую записку!

Ее шикарные вьющиеся, словно пружинки локоны – предмет  черной зависти всех обладательниц прямых волос, доставляли ей немало проблем. Вот и сейчас Джо явно пыталась сотворить на голове строгий пучок, а вышел очередной художественный беспорядок, увенчанный микроскопической шляпкой-таблеткой с черной вуалью.

Мы неразлучны с Джоанной с первого дня обучения в пансионе. Наставницы поражались: что нас связывает, ведь на первый взгляд мы с ней совершенно не похожи. Джо – высокая и гибкая, карие глаза на правильном лице смотрят всегда серьезно, если не сказать строго. Я ниже ее на полголовы, блондинка с голубыми глазами, которой вечно не сидится на месте. На самом деле все просто: под внешностью благовоспитанной барышни в Джо скрывается весьма авантюрная натура. Она зачитывается любовными романами, мечтает о головокружительном приключении и ждет своего идеального принца. Поэтому и примчалась, стоило лишь намекнуть на то, что нас ожидает нечто новое и удивительное.

– Куда мы идем? – спросила она, сгорая от нетерпения.

– На спиритический сеанс! – гордо объявила я.

– Что это такое? – сдвинула брови Джо. – Очередная твоя фантазия? Только не говори, что как в прошлый раз придется ехать в тот кошмарный район! Было, конечно, познавательно посмотреть на жизнь цыган в их естественной среде обитания, но страху я натерпелась на десять лет вперед!

– Не переживай, сегодня мы едем в район зажиточных торговцев. Там относительно безопасно.

Я рассмеялась и сделала знак Гансу, личному извозчику. Парень был щуплым до невозможности, поэтому выглядел сущим мальчишкой, но хитрости и смекалки ему не занимать. Огненные вихры его видно было издалека, а прищур бледно-карих глаз порой заставлял меня чувствовать себя не в своей тарелке. Рядом с ним на козлах примостился Густав, охранник. Его коротко стриженный белобрысый ежик и льдисто-серые глаза составляли поразительную противоположность вознице. Словно снег и пламя. Вместе они являли собой комическую пару, ибо второй мой извечный сопровождающий, приставленный заботливыми родителями, скорее напоминал ходячий шкаф, нежели живого человека. Собственно именно по этой причине мы с Джоанной не боялись пускаться в самые рискованные журналистские исследования. С таким спутником можно было смело отправляться хоть в саму Бездну!

По мостовой звонко загремели конские копыта, и рядом с нами остановилась открытая коляска. Еще только середина весны, но погода стояла по-летнему жаркая. Когда на небе ни облачка и припекает солнце грех ездить в закрытом экипаже! Я назвала адрес, и Ганс безропотно тронул поводья. Узнай матушка, куда мы направляемся, она бы упала в обморок, предварительно уволив обоих моих охранников. Но мы с  дуэтом ГГ (так я называла про себя эту милую парочку) в свое время пришли к негласному соглашению не выдавать друг друга ни при каких обстоятельствах, поэтому они без возражений везут меня куда прикажу, а я в свою очередь старалась не влипать в такие неприятности, из-за которых у дуэта могут возникнуть проблемы.

– Я нашла объявление в газете, – объяснила, повернувшись к Джо. – Некая известная ведунья из человеческих королевств обещает без всякой магии вызвать дух умершего человека и поговорить с ним.

Джоанна выразительно фыркнула.

– Знаю, звучит глупее некуда, – согласилась я с ее молчаливым высказыванием. – Если бы такое было возможно, то зачем тогда нужны маги-некроманты? Любой человек мог бы общаться с мертвецами. Уверена, что это обычная шарлатанка, но мы должны проверить!

У Джо загорелись глаза:

– Ты напишешь разгромную статью и выведешь мошенницу на чистую воду! Это будет сенсация!

– Ну, на сенсацию я бы не рассчитывала, – грустно протянула я. – Хорошо, если мою статью вообще заметят.

– Да брось, Аманда! – Джоанну уже было не остановить, она мысленно засучила рукава и уже принялась за дело. – Ты справишься. В этом твоем журнале ты единственная кто пишет что-то толковое. Остальных читать невозможно!

– Да, но в следующем выпуске под статью Эсмеральды отводят еще больше места. А мне оставили только два столбца, – кисло пожаловалась я.

– Быть такого не может! – всплеснула руками Джо. – Знаешь, я уже говорила и не устану повторять: этот твой дядюшка Бенджамин негодяй и наглый эксплуататор. Ты работаешь у него за гроши, пашешь за двоих, а он просто тебя использует!

– Джо, ну ты же знаешь…

– Не знаю и знать не хочу! – воинственно отрезала она. – Аманда, ты самая талантливая девушка из всех моих знакомых, а прозябаешь на последних страницах журнала! Это несправедливо!

Я улыбнулась. Милая Джо, она всегда за меня горой. И умеет поднять настроение даже в самые беспросветные дни. Мне бы ее железный характер!

– Ты как всегда меня переоцениваешь, – с шутливым укором толкнула Джо в бок.

– А зачем еще нужны подруги? – в тон мне ответила она.

– Но у меня есть и хорошие новости, – тут же похвасталась я. – Дядя Бенджамин намекнул на повышение!

– Серьезно?! – радостно изумилась Джо. – Наконец-то! Аманда, это чудесно! Давай, рассказывай скорее!

– Один наш старший редактор переезжает в Тагрид, будет там открывать отделение журнала. А я могу занять его место, если хорошо справлюсь со статьей. У меня будет больше ответственности и самостоятельности. Стану писать более содержательные статьи. Это то, что надо! Правда, на эту должность рассматривают еще несколько человек, но главное у меня появился шанс!

Вместо ожидаемых восторгов Джоанна нахмурилась.

– И ты поверила?

– Дядя прямо об этом сказал, – удивилась я ее недоверию.

– И при этом забрал у тебя две колонки, – напомнила Джо. – Аманда, милая, твой начальник просто искусно трясет морковкой перед твоим носом, чтобы ты не пошла жаловаться родителям. Вот и все.

Я расстроенно откинулась на спинку сидения и глубоко вздохнула.

– Знаешь, в глубине души я и сама это понимаю, – грустно призналась я. – Не такая я наивная дурочка. Просто хочется верить, что когда-нибудь и мне улыбнется удача.

– Обязательно улыбнется! – горячо заверила Джо. – Вот увидишь, скоро ты станешь самым известным журналистом в Тер-о-Дене!

– Ты самая лучшая подруга, – улыбнулась я Джоанне.

В этот момент коляска остановилась.

– Приехали, хельда Аманда, – задорно возвестил Ганс.

 Я огляделась. За разговорами не заметила как роскошный центр столицы, наполненный изысканными особняками, старинными зданиями, сверкающий витринами дорогих магазинов и ресторанов, сменился улочкой попроще. Строения здесь были не больше трех этажей, и хотя архитектурный стиль говорил о недавней застройке этого района, фасады многих зданий уже выглядели довольно обшарпанными. Магазины пестрели аляповатыми вывесками, и продавали в них не дамские наряды, а овощи, бакалею и зелень.

Дом, указанный в объявлении, ничем не выделялся среди своих соседей по улице, то есть представлял собой унылое строение из серого кирпича без изысков и украшений. Ступени, ведущие к невысокому крыльцу, обколоты, на стенах кое-где виднелись пятна и даже какие-то надписи.

Я, Джоанна и Густав направились к подъезду, а Ганс остался караулить экипаж. Без колебаний стукнула в дверной молоток и замерла, прислушиваясь. Некоторое время ничего не происходило, и мы втроем стояли, недоуменно переглядываясь, но не решаясь ни уйти, ни повторно постучать. Затем за дверью раздались шаркающие шаги. Лязг отпираемого замка, скрип приоткрывшейся на длину цепочки двери. В узкую щель нас изучала сухонькая старушенция, и мне хватило одного взгляда, чтобы понять: перед нами представительница типа жутко-вредникус. Бывают такие люди, у которых характер на лице написан.

– Вы к кому? – подозрительно спросила она.

– К хельде Кашиньске, – вежливо ответила я. – На спиритический сеанс.

– Все трое? – старушенция выразительно посмотрела на Густава.

Не удивительно: охранник меньше всего походил на завсегдатая сомнительных собраний.

– Все трое, – терпеливо ответила я.

– А вы записаны? – не унималась старушенция.

Мне вдруг страстно захотелось, чтобы Густав выломал дверь, благо для него это дело трех секунд.

– Записаны, – очень твердо ответила я. – На четыре часа. Хельда Кашиньска ждет нас.

– Ну ладно, проходите, – смилостивилась бабуля.

Дверь снова закрылась, послышался металлический звук снимаемой цепочки.

– Кашиньска? – еле слышно спросила Джо, скривившись. – Что за дурацкое имя?

Я лишь успела пожать плечами, как дверь открылась уже на всю ширину, и нас пригласили войти в тускло освещенный коридор. В нос ударил затхлый запах старых вещей.

– Следуйте за мной, – важно велела старушенция и зашаркала куда-то в темные глубины длинного помещения.

Клянусь Двуликим, если бы Густав не шагал позади, ноги моей бы не было в этом жутком месте. Джо, похоже, считала точно так же, потому что нащупала мою ладонь и крепко сжала. Пальцы ее слегка дрожали.

Мы подошли к двери в конце коридора, и старушенция постучала, но не просто так, а условным знаком: два удара – пауза – три удара – пауза – один удар. Мы с Джо переглянулись. К чему такая таинственность? Разве лишь затем, чтобы произвести впечатление на посетителей? Что ж, представление удалось на славу: я была заинтригована по самые уши.

Дальнейшее действо удивило еще больше. Дверь открылась, и перед нами предстала высокая молодая женщина. Если бы не цвет ее кожи – очень темный, почти черный – я бы сочла ее привлекательной. Темнокожие люди из юго-западных человеческих королевств изредка приезжали в Пресветлый Ниар-Тоэм, поэтому не являлись чем-то невиданным или пугающим, но все еще оставались щекочущей нервы экзотикой. Одета была женщина в скромное черное платье, и потому на фоне затемненной комнаты выглядела почти невидимкой. Лишь белки глаз да ярко-алые губы, подведенные помадой, словно жили самостоятельной жизнью.

 

Женщина легко улыбнулась, и глубоким, удивительно спокойным голосом обратилась ко мне, безошибочно определив главного заказчика среди нашей троицы:

– Хельда Аманда Мортенс. Хельда Кашиньска ожидает вас.

Чтобы полностью соответствовать легенде, которую я собиралась изложить прорицательнице, я записалась под другой фамилией.

Женщина плавно повела рукой, приглашая войти. В комнате царила атмосфера загадочности. В воздухе разливался тяжелый запах благовоний. Окна были зашторены плотными портьерами, не пропускавшими ни единого лучика дневного света. По всему помещению развешаны и расставлены светильники. Они не были магическими, это я сразу поняла, но при этом тускло мерцали, мягко переливаясь различными цветами – красный, синий, зеленый, желтый, фиолетовый. Вдоль стен примостилось несколько небольших столиков, плотно заставленных горящими свечами, букетами сухих трав и колбами причудливых форм с мутной жидкостью. Большую часть комнаты занимал круглый стол, покрытый черно-синей мерцающей скатертью. В его центре стоял некий круглый предмет, скрытый от глаз темной салфеткой. Думаю, это всевидящий шар, я слышала, будто доморощенные провидцы пытаются увидеть в клубящемся внутри тумане будущее.

Густав по обыкновению замер возле входной двери каменным изваянием, полностью перегородив проход. Знаком женщина предложила нам с Джоанной сесть за стол, а сама отошла к стене и нажала рычаг. Бесшумно отворилась потайная дверь, за которой оказался самый обыкновенный чулан. Также увешанный разноцветными светильниками и абсолютно пустой. Женщина убедилась, что мы с Джо оценили архитектурные изыски комнаты, и закрыла дверцу.

– Хельда ведуния скоро придет, – пояснила женщина. Затем выставила перед собой ладони в некоем подобии молитвенного жеста и закатила глаза. – Силой отца нашего, единого великого бога Двуликого Эурина, Вандалина Лариния Ядвора Кашиньска, даруй нам чудо своего всевидящего присутствия. Предстань перед нами!

С этими словами за дверцей в чулан раздался грохот. Мы с Джо одновременно вздрогнули, и, не сговариваясь, протянули друг к другу руки. Дверца сама по себе отворилась, явив взору провидицу. Это оказалась невысокая сгорбленная фигура, явно принадлежащая глубоко пожилой женщине, в  темном бесформенном одеянии. Голову и лицо хельды Кашиньски полностью скрывало кружевное покрывало, тоже, разумеется, черное. Опираясь на руку помощницы, провидица вышла из чулана, дверца за ее спиной закрылась, отсекая яркий свет, и в комнате снова стало сумрачно.

– Аманда Мортенс, – скрежещущим голосом проговорила ведунья. Теперь стало окончательно ясно, что это старуха. Слова давались ей с трудом. – Хочешь поговорить с мужем?

– Да, – кивнула я. – Он умер два месяца назад, и я так скучаю по нему!

От избытка наигранных чувств я достала платочек и прижала его к глазам. Старуха удовлетворенно качнула головой:

– Он придет.

Помощница усадила ее в кресло. Мы с Джо в молчаливом почтении наблюдали за этим небыстрым процессом.

– Потусторонний мир нами не изведан, – проговорила Кашиньска. – Мы ничего о нем не знаем. Наша вера – единственный проводник между миром мертвых и живых. Ты веришь?

Я не обратила внимания на бесцеремонный переход на "ты" и энергично заверила:

– Да, да! Верю!

Помощница и старуха молча уставились на меня, и я не сразу сообразила, что надо отдать плату за сеанс. Немаленькая, между прочим, сумма. Но мне было не жаль денег: актрисы уже добросовестно отработали половину гонорара. Посмотрим, что нас ждет дальше! Я поспешно достала из сумочки конверт и передала помощнице.

– Приступим, – объявила старуха. – Как звали твоего мужа?

– Дариел Мортенс, – не дрогнув назвала имя бывшего жениха.

А что? Если бы мы не расторгли помолвку, он скоро стал бы моим мужем, так что я почти не солгала. Только слегка приукрасила его физическое состояние, выдав желаемое за действительное. В настоящий момент Дариел был очень даже жив и отвратительно здоров.

Хельда Кашиньска вдруг вся обмякла в кресле, низко опустив голову. Потом стала раскачиваться, все сильнее и сильнее, помогая себе неразличимым речитативом на одной ноте. Мы с Джоанной крепче сцепили руки. Она, как и я, заметно волновалась. Бред, конечно, но вдруг…? Что именно вдруг должно случиться, я не могла объяснить, просто в самом потайном уголке души засела дурацкая надежда на чудо. Ведь, если эта ведунья может прикоснуться к потустороннему, не имея ни капли магии, то, может быть и я…

– Нет, не могу, – старуха сдалась в неравной борьбе. – Слишком тяжело. Не могу установить контакт.

Мы с Джо переглянулись. Неужели это все на самом деле не искусное представление? Может, попробовать вызвать дух настоящего покойника? Прабабушки Гарриет, например? Нет, ее не надо. Она и при жизни была склочной ведьмой, не известно, как на нее повлияла загробная жизнь. Вдруг стало еще хуже. Или…?

Додумать я не успела. Кашиньска  вытянула сухую руку:

– Хотя, постой! Я что-то чувствую. Попробуем еще раз.

И она снова принялась раскачиваться и что-то бубнить. Вдруг замерла и подняла голову.

– Он знал женщину по имени Эммилиона? – спросила ведунья.

– Нет, – неуверенно проговорила я.

– Аннарель? – снова мой отрицательный кивок. – Дармиона?

Меня накрыло страшным разочарованием: все тайные надежды рухнули. Все-таки спектакль. Интересно, долго провидица будет перебирать женские имена в попытке угадать нужное?

– Катариона? – выдала между тем Кашиньска одно из самых распространенных имен с Ниар-Тоэме.

Я решила не мучить долго ее и себя:

– Да! – воскликнула радостно. – Да! Так звали его мать!

Кашиньска облегченно откинулась в кресле:

– Я знала, что он со своей матерью! Так случается чаще всего, после смерти душа стремиться соединиться с самым близким человеком. А кто нам ближе, чем мать?

Ведунья между тем изучала нашу с Джоанной реакцию. Я не видела ее лица под низко надвинутым покрывалом, но буквально кожей ощущала внимательный острый взгляд. Так и запишем: прорицательница отлично читает эмоции по лицам. Но с нами она просчиталась. Мне и Джо с детства вдалбливали правила светского этикета, и главное из них: держать лицо чтобы ни случилось. Поэтому мы обе взирали сейчас на ведунью с одинаковым выражением щенячьего восторга, с каким принято на светских вечерах слушать бездарное музицирование или нескладные стихи. А Густав – ха! – это Густав, у него одно выражение лица на все случаи жизни и оно мало чем отличается от изображения каменной статуи. Разве что рот иногда открывает да звуки издает.

Кашиньска продолжила представление. Снова последовало короткое раскачивание, потом ведунью затрясло. Она резко вскинулась, выпрямилась, огляделась.

– Я ощущаю вибрацию. Чувствую присутствие духа, – она уставилась в угол комнаты позади меня. – Да, я вижу его!

Я невольно обернулась, но закономерно ничего не увидела.

– Мой муж? Дариел? Как он выглядит?

– Очень красивый мужчина.

– Эээ… красивый? – удивилась я.

– В царстве отца нашего, Двуликого Эурина все прекрасны.

– О, Дариел! – я расплылась в умилительной улыбке.

– Он видит тебя!

– Где? Где он? – я заозиралась вокруг. – Что он говорит?! Он рад меня видеть? Он меня слышит? Дариел, милый, я так скучаю по тебе!

– Он хочет передать послание, – объявила Кашиньска и сделала знак помощнице.

Та положила на стол деревянную доску с вырезанными на ней буквами, и квадратную дощечку с дырой в центре. Снова впав в глубокий транс, ведунья принялась водить дощечкой от одной буквы к другой. Помощница в это время внимательно следила за перемещениями и записывала получившееся послание. Мы с Джоанной, по-прежнему не расцепляя рук, молча наблюдали, как ведунья бьется в судорожных конвульсиях. Периодически Джо сжимала крепче мои пальцы, подбадривая. Она тоже догадалась про обман, и терпеливо ожидала финала представления.

– Все! – Кашиньска беспомощно уронила руки. – Все. Уходи! Больше я ничего не скажу.

– Но…, – попыталась возразить я, но ко мне уже подошла помощница и протянула листок.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru