Заметки путешественника

Ирина Денисова
Заметки путешественника

Здравствуй, дорогой мой читатель! Я очень люблю путешествовать и рассказывать о своих путешествиях друзьям, а больше всего на свете я люблю писать для своих читателей.

Сама я очень давно живу в Беларуси и считаю себя белоруской не по праву рождения, а потому, что люблю Беларусь и белорусов. Я сроднилась с этой маленькой и чудесной страной, и хочу здесь жить до самой старости. Здесь родились все мои дети, хотя о себе с гордостью могу сказать: «рожденная в СССР».

Наш город Брест совсем маленький, на машине всего полчаса из одного конца города в другой, и здесь все друг друга знают. Из маленького скромного областного центра Брест превратился в современный красивый и уютный город. У нас есть архитектурные шедевры, аллеи Фонарей, красивые дома-свечки с панорамными окнами, раскрашенные в яркий цвет дома-попугайчики, зеленые зоны и парки.

А главная наша гордость – Брестская крепость! И любой брестчанин знает, что мы никогда не сдаемся, как не сдавались и стояли до конца защитники цитадели, отражая атаки фашистов.

Но мы скромные, дружелюбные и общительные, к нам любят приезжать иностранцы – мы никогда не бросим приезжего в беде, расскажем и покажем дорогу.

У нас прекрасные люди и чудесная молодежь, которой я восхищаюсь. Они совсем другие, не такие, как мы. Новое поколение с совершенно другим мировоззрением. Они верят в лучшее, стараются бороться с запретами, с которыми мы всегда мирно жили, стараются не совершать плохих поступков, чтобы «не портить карму».

Молодые люди колесят по миру, изучают чужие города и страны, интересуются всем новым.

И я надеюсь до старости оставаться молодой и рассказывать вам о своих путешествиях, публиковать мои заметки о разных странах. Надеюсь, вы будете их читать!

Глава 1. Израиль. Первые впечатления

Я хочу поделиться с вами впечатлениями о маленькой стране, всегда живущей в моем сердце, в которой я была несколько раз и мечтаю побывать еще столько.

Первый раз я попала в Израиль, когда моя жизнь в очередной раз была разрушена до основания. Я была больна и раздавлена, и знакомый доктор сказал мне:

– Не ходи по нашим врачам – залечат до смерти! Или угробят, или сама покончишь жизнь самоубийством, разорившись дотла. Съезди в Израиль!

Моя реакция была вполне естественной:

– Как? Куда? Наш второй дом – Турция! Египет на худой конец, Болгария, Греция. Но Израиль?! Там же совсем мало наших туристов, и жутко дорого!

Но послушалась мудрого человека и на поездку решилась.

Мне быстро сделали баснословно дорогую визу, предупредив, что наших женщин пускают на землю обетованную неохотно, и вот я уже в пути!

Полет оказался приятным и быстрым, самолет «БелАвиа» на удивление комфортабельным, еда – вкусной, а стюардессы – приветливыми.

На стойке паспортного контроля я попала к строгой девушке в военной форме. Девушке я не понравилась. Наверняка, она заподозрила меня в нехороших намерениях, и, прищурившись, задала мне вопрос по-английски:

– Зачем пожаловали в Израиль?

Я сразу поняла, что пытать меня она будет долго и мучительно.

– My back is ill! – завопила я так, что вся чинная благовоспитанная очередь замолчала и обратила на меня свои изумленные взоры.

– My doktor said! Dead Sea is good! Я не могу жить без Мертвого моря! Я умираю без Мертвого моря! Моя спина так болит, что я умру, если не побываю на Мертвом море! Я нуждаюсь в соленой воде! Я в восторге от мертвого моря! I love Dead Sea!

Я хотела добавить, что не могу жить без израильской косметики, но мы с девушкой синхронно подумали, что, если я сейчас начну на своем английском вопить про израильскую косметику, работа на других точках паспортного контроля совсем встанет. А ортодоксы с косичками, которые никогда не моются, вообще могут не понять моих пристрастий. Они, может, и знать не знают, что такое косметика с Мертвого моря.

Девушка опять прищурилась, снова нахмурилась, а потом, подняв брови домиком, еще строже на меня посмотрела и спросила, на какой срок я приехала.

– А! – обрадовалась я, – это совсем просто, что тут у вас долго делать? Дорого же! Вери дорого! Икспенсив!

Я тут же почувствовала, что девушка очень сильно от меня устала. Изобилие выдаваемых мною английских слов из любимых сериалов, услужливо подсовываемых моей странной памятью, вконец ее запутало и поставило в тупик.

Она занесла руку над моим синим паспортом и снова глубоко задумалась, не решаясь поставить штамп. Но здравый смысл взял верх, очередь на паспортный контроль была бесконечно длинной. Служащая благоразумно решила, что лучше от меня избавиться, и отправила плутать по бен-гурионовским коридорам.

Аэропорт Бен-Гурион поразил меня сразу и навсегда. Он огромен, громаден, бесконечен, его не обойти и не рассмотреть. У меня тут же сложилось стойкое ощущение, что я сейчас заплутаюсь и никогда в жизни не найду выхода. К чести израильтян, туристов здесь жалеют, не заставляют наматывать бесполезные километры. Везде бегущие дорожки, ставь сумку и катись.

– О, боже! Надписи все на иврите – как я найду то, что мне нужно? – тоскливо подумала я. Меня не покидало чувство, что ходить здесь я буду вечно.

Глаза после полета ничего не видели, буквы на указателях расплывались, а моих знаний английского хватало только на то, чтобы сказать разномастным встречающимся пассажирам:

– Хау ду ю ду!

Но, когда долго ко всем попристаешь и каждого спросишь, тебя точно выведут туда, куда нужно, и после блуждания по замысловатым лабиринтам я оказалась на втором этаже, возле стойки «Seshir».

– Как Чеширский кот, – подумала я, – Алисе и не снились приключения в далекой африканской стране. И страна-то малюсенькая, зачем здесь такой огромный аэропорт?

Меня встретил улыбающийся черноглазый пухленький мужчина, он просто искрился добродушием, а его улыбка при виде моей скромной белорусской персоны расползлась до ушей.

– Экскюзьми. Как тут до Мертвого моря добраться? – спросила я его.

В ответ он еще шире улыбнулся, став еще больше похожим на чеширского кота, и на чистом русском сказал:

– О, я знаю! Это наша любимая туристка Iryna Dzianisava!

Да, надо пояснить, что наши русские фамилии сначала переводят на белорусский язык, а потом с белорусского на английский. Получается абракадабра, несовместимая с оригиналом. Но уж как есть!

После этих слов он обнял меня по-отечески за плечи и тихонько спросил:

– А скажи-ка мне, Ирочка, с какой-такой политической целью так извратили твою чудесную русскую фамилию?

– Наверное, он переодетый агент КГБ, – подумала я, и так же тихо ответила ему:

– А это чтобы никто не догадался, что я русская! Меня на паспортном контроле долго мучили – похоже, что они боятся русских писателей. По-моему, кто-то из наших то ли съел их паспорт, то ли порвал… А может быть, наш паспорт, а может, американский…

Мозги у меня плохо соображали, перегрузившись сложным английским диалогом с пограничницей, мне казалось, что я извлекла из себя весь словарный запас, что хранился в глубинах моей памяти. Похоже, что внутри моей черепной коробки ничего больше не осталось.

– О, my baby… – вздохнул он, оставил меня отдыхать на диванчике, и пошел встречать остальных туристов.

Я тут же познакомилась с женщиной из Минска, приехавшей на Мертвое море лечиться. Она научила меня, что самое главное в нашей жизни – не нервничать и не волноваться, даже если ты совсем одна попадаешь черт знает куда.

– Один старый и мудрый еврей говорил: «Не нервничай, тебе за это не заплатят». – Сказала она.

– Что за еврей? – спросила я. – Как фамилия его?

Не ответив на мой сложный вопрос, она толкнула меня локтем:

– Вот посмотри-ка! Уборщицы здесь видишь, как работают?

– Как?! – удивилась я.

– Спят, а туалеты чистые! А знаешь, сколько зарплата у них? Тысяча долларов!

– Да ну?! – поразилась я.

Уборщица действительно лежала тюленем на кожаном диванчике перед входом в женский туалет, лениво разглядывая пассажиров и периодически позевывая.

– Пойдем, посмотрим на подсвечник! – предложила моя спутница. – Ты знаешь символ Израиля?

Символа я не знала, как и вообще понятия не имела, что за страна такая.

– Ого, вот это подсвечник! – вырвалось у меня, когда мы увидели монумент.

Моего роста хватило только на то, чтобы сфотографироваться у самого его подножия. Я на фото вошла, а подсвечник – нет.

Жарко было так, что мне тут же захотелось снять мой ярко-желтый свитер и переодеться в купальник.

– Жуть, 40 градусов! – огорченно сказала моя спутница, вытирая пот со лба.

И ведь это был уже поздний вечер!

– Похоже, мы тут зажаримся, – подтвердила я.

Но нам несказанно повезло – появился наш улыбающийся круглолицый гид со списком. Меня там не было, но наш новый радушный друг пояснил, что человека с такой чудной русской фамилией, переведенной с русского языка на белорусский, а потом еще раз на английский, он не может отпустить с другим водителем. Теперь он лично несет за меня ответственность.

– Все пристегнитесь, у нас пристегиваются и на задних сиденьях, и в туристических автобусах! – сказал он.

Пассажиры, приехавшие из вольных стран и к такому деспотизму не привыкшие, заныли, что и так жарко, только ремнем осталось себя еще пристегнуть до достижения полного комфорта.

– Штраф у нас платит пассажир, а не водитель, – тут же успокоил шеф волнующийся народ, и мы тронулись в путь.

Совершенно незаметно под байки и анекдоты водителя за смешные полтора часа мы домчались с ветерком и комфортом до самого Мертвого моря.

И вот – после бескрайних пустынных песков нашим изумленным взорам предстал маленький зеленый оазис, похожий на мираж.

Здесь нам со спутницей пришлось расстаться, она попала в отель к немцам, а я – к русским.

Гид завел меня в холл маленького отельчика и оставил на попечение смуглого красавчика-портье. Моментально мне выдали ключи и занесли вещи в номер.

 

На улице была уже темная ночь, весь отель погружен во мрак, и я решила, что осмотрюсь утром.

Наутро меня ждал сюрприз – в комнату принесли комплимент от отеля: фрукты, пирожные, сыр, печенье и шоколад. Чайники, наборы с пакетиками чая и кофе там обязательно в каждом номере, это вам не отсталая Европа, где нужно платить 10 евро, чтобы выпить стакан чая с лимоном.

Утром, проснувшись, приведя себя в порядок и немного смущаясь, я вошла в ресторан отеля и постаралась как можно незаметнее, не привлекая внимания, занять место за столиком. Мы ведь скромные, белорусы, я вам уже говорила.

Но не тут-то было, и точно не с моей фамилией! Ко мне тут же подскочил официант, сказал «hello, my love», и принес мне стакан вина.

– I don’t drink! – пыталась я отнекиваться, но мне тут же принесли графин с вином и гору фруктов. Наверное, они меня не поняли, или подумали, что одного стакана для русской туристки мало.

– Напрасно я думала, что Мертвое море – самое спокойное и тихое место в мире, – решила я.

Быстренько покушала, оставив стакан вина нетронутым, и пошла в номер разбирать чемодан.

Ага, как же! Через минуту раздался стук в дверь.

– Господи, да как же сказать-то им, чтобы они меня не беспокоили?!

Я уже начинала понимать свою чудовищную ошибку. Похоже, что спокойствие и извечная обитель российских пенсионеров Мертвое море совершенно разные вещи.

Открыв дверь, я увидела того же глазастенького мальчика из ресторана с огромным подносом, на котором возвышался натюрморт из горы фруктов.

– No! No! – замахала я руками, про себя подумав:

– Да сколько же жрать тут можно?!

Мальчик меня не слушал – он занес свой поднос в комнату, открыл мою дверь на балкон, и пригласил меня присоединиться к его теплой компании – подышать свежим воздухом. Под балконом с самого утра ходили и вопили трубным басом распушившие свои хвосты фазаны. Чтоб вы знали, вопят они беспрерывно, громко, мерзко и противно! Никогда не думала, что фазаны вместо восторга внушат мне чувство раздражения. Слоны просто, а не фазаны.

Но делать нечего – уселась на услужливо подставленный мне беленький пластиковый стульчик и уставилась на официанта.

И вот сидим мы с мальчиком – и друг на друга смотрим. Он мне что-то говорит, то ли на иврите, то ли на английском, то ли на арабском, знать бы еще, на каковском!

Я тоже на него пялюсь, говорю что-то как умею, и сожалею про себя:

– Эх, знала бы английский, сказала бы ему: шел бы ты лучше работать, my friend!

Когда мы просидели так пару часов, просто пялясь друг на друга и после нескольких попыток честно устав найти взаимопонимание на любом языке мира, я со всей безысходностью туриста в чужой стране поняла:

– Нет, не судьба мне сегодня Мертвое море увидеть! Языковой барьер.… Хоть бы чемодан успеть разобрать!

– Может быть, он чего-то от меня хочет? – тоскливо думала я, плавясь от жары и от желания растянуться в полном одиночестве на огромной кровати.

Кровать была королевской и притягивала мои мысли и желания – зря я, что ли, за двухместный номер заплатила?

– Может быть, сказать ему «no sex!»? Так, на всякий случай? Вдруг они думают, что у нас в Белоруссии девушки доступные?

Вялые мысли тянулись неспешной вереницей в моей голове с размягченными от сорока четырех градусной жары мозгами.

Спас меня стук в дверь – пришел шеф в белом переднике и грозно тявкнул на моего мальчика, успевшего за это время стать мне родным и близким.

Мальчик ушел нехотя и с тяжелым вздохом, а я переоделась в купальник и пошла знакомиться с Мертвым морем.

Внизу мое внимание привлек огромный черный афроамериканец. Он неторопливо протирал полы в холле белоснежной шваброй и пластично двигался в такт звучащей из колонок музыке. Захотелось достать фотоаппарат из сумочки и пофоткать, но я постеснялась.

Поздоровавшись, он достал из шкафчика своими огромными черными руками белоснежное полотенце и вручил его мне, продолжив дальше свой медленный танец со шваброй.

На выходе мне побибикал араб из паровозика – тогда я не знала, что на Мертвое море, которое было видно из окна отеля, нужно ездить, а не ходить.

По такой жаре ходят только идиоты и сумасшедшие. И белорусы.

Не успела я отойти и двух метров, как ко мне подбежал знакомиться еще один юноша, представившись именем Аси. Говорил он на английском, и я его хорошо понимала. Да понимать-то особо было нечего – Аси с удовольствием вызвался проводить меня до пляжа.

Я Вам больше скажу – даже если Ваш словарный запас состоит из четырех английских общеупотребительных слов – Yes, no, o’key и Thank You, этого вполне достаточно, чтобы прекрасно общаться и понимать друг друга. К тому же язык жестов пока еще никто не отменял.

– Боже, это такое море?! – я поразилась, когда увидела пляж с голыми камнями и лужу, в которой люди сидели на белых пластиковых стульях в белых балахонах.

Стоило ли вообще в такую даль переться, чтобы увидеть мелкую и теплую, как парное молоко, соленую лужу и необорудованный пляж?

– Куда я попала, где мне спину лечить? – спросила я Асика.

– Don't worry, сейчас я сделаю тебе массаж, – обнадежил меня Аси.

Слово «массаж» понятно на любом языке, но в моей голове не укладывалось, как можно сделать массаж без массажной кушетки, масла и кучи полотенец.

– Don't worry! Don't worry! – твердил мне мой симпатичный массажист, но мое волнение от его слов только усиливалось.

Я сказала ему:

– Увидимся позже!

– O’key, – покорно сказал он, и показал на своих часах стрелку циферблата, согласившись на встречу после обеда.

Я побродила по берегу, искренне пытаясь решить задачу, как купаться в море, где толща воды составляет от силы десяток сантиметров. Жара уже расползлась душным облаком по белому соленому берегу, я буквально плавилась на огненном жгучем солнце.

К счастью, ко мне подошла русская женщина и рассказала все о Мертвом море. Купаться здесь нужно на городском пляже, где пологий песчаный берег, без солончаков и ранящих ноги острых камней.

В Мертвом море чувствуешь себя поплавком, который не держится на воде, выталкивается и переворачивается, как винная пробка. Нужно приспособиться и следить за равновесием, чтобы соленая вода не попала в глаза. Потренировавшись немного и нахлебавшись соленой воды, я через некоторое время могла уже вполне комфортно плавать и на спине, и на животе, и даже боком.

К вечеру выяснилось, что весь Эйн-Бокек – это большая деревня, и остаться здесь наедине невозможно. На пляжах много общительных и доброжелательных евреев, они приезжают сюда отдыхать, и просто жаждут пообщаться с русскими.

Вероятно, все остальное время года они испытывают одиночество. Много рассказывают о том, как им хорошо жилось раньше, и как год от года все становится только хуже. Государство прижимистое, всего несколько раз в год оплачивает им отдых на Мертвом море.

Отдыхающих мало, больше беспрерывно приезжающих в больших автобусах туристов. Туристы под наблюдением всегда спешащих куда-то гидов быстро переодеваются, бегут к морю, купаются, намазываются грязью, фотографируются, бегут под душ, и так же быстро складываются и уезжают.

Любоваться пейзажами Мертвого моря и пальмами здесь можно бесконечно. Мертвое море – это чудо, природная жемчужина, жаль, что оно постепенно исчезает.

Все магазины в Эйн-Бокек работают допоздна, а вечером в каждом отеле проводятся музыкальные вечера со знаменитыми артистами, живой музыкой и песнями на всех языках мира.

Главное впечатление, когда попадаешь в Израиль, – это восторг и удивление. Как, каким образом людям удалось создать оазис в голой пустыне, где на многие километры вокруг лишь сухой песок? Где едешь в автобусе по сухой безжизненной земли без капли воды? Как они сумели посадить здесь множество растений и живучие прекрасные вечнозеленые пальмы?

В Израиле чудесным образом встретились современность и вековая история, здесь оживают старинные мифы и легенды, а древность и модерн сочетаются совершенно непостижимым образом.

Только здесь, на Святой Земле, атмосфера древних библейских времен напоминает нам, что мы – всего лишь маленькие песчинки, частички мироздания в огромной Вселенной, мир не начался с нашим рождением, и не умрет с нашей смертью. Невозможно передать словами ощущения, испытываемые в торжественных и величественных святынях, веками притягивающих паломников со всего света, где с небес льется невидимый божественный свет, а на тебя смотрят глаза Бога.

В воздухе витают неуловимые вибрации, создающие благоговейный и священный трепет, рождающие спокойствие, умиротворенность и одухотворенность и напоминающие нам, что в мире есть вечные ценности.

Израильтяне верят, что скоро на Храмовой горе раздастся трубный глас, возвещающий людям о конце света, и мир вновь увидит Иисуса Христа.

В Израиле мне понравилось все! Это оазис душевного спокойствия, терпимости к миру, одухотворенности и вдохновения, здесь я чувствую себя, как дома.

Глава 2. Израиль. Путешествие в Иерусалим

Осмотревшись на Мертвом море и привыкнув к однообразному, хотя и очень живописному и вдохновляющему пейзажу, я немного заскучала. И меня потянуло попутешествовать по святыням. Ведь посетить Израиль и не побывать на Стене Плача в Иерусалиме – верх недальновидности русско-белорусского туриста.

Всегда удивлялась, как умудряются сотрудники туристических фирм собирать туристов по всей стране, от Эйлата до Эйн-Бокека, от Красного моря и до Мертвого, никого не забыть и ничего не перепутать. Обычно автобус стоит перед каждым отелем две-три минуты. Быстро забирает ожидающего туриста и едет дальше. Ни минуты простоя, быстро, четко, организованно.

Сотрудники отеля заранее звонят в номер и просят подготовиться.

И вот я в автобусе. Пристегиваемся ремнями – на земле обетованной мы все законопослушные, не забываем, что находимся в чужой стране.

И попали мы в Иерусалим в самый праздник Пасхи, которая на наше счастье праздновалась почти одновременно у христиан и евреев.

Нужно ли говорить, что в это время особенно оживают древние легенды и старинные мифы, а настоящая вера в Отца Небесного подтверждается окружающими тебя вековыми святынями.

Иерусалим удивил сразу – на въезде мы попали на оживленную автостраду, по которой неустанно движется поток автомобилей и автобусов, пешеходов и байкеров. Поражает то, что автострада проложена прямо возле древнейших крепостных стен города.

Удивительнейшим образом здесь пересекаются древняя история и современные автомобили.

Для начала наш гид провел нас по кварталам старого города. В лавочке с удивительно ласкающим зрение и слух названием «Виктор базар» нас ожидало огромное количество икон, картин и свечей. Плакат у дверей гласил «Добро пожаловать», и мы пожаловали всей большой туристической группой.

Хотелось бы купить здесь все, но денег хватило только на самые маленькие и скромные сувениры. На узких улицах Иерусалима мощеные улочки из древнего камня сплошь утыканы сувенирными лавками, что совершенно не удивительно, поскольку народ сюда стекается со всего света.

По широким дорожкам из камня мы проследовали за нашим гидом, чтобы попасть на Стену плача. Со всех сторон нас окружали евреи в мохнатых шапках с пейсами и другие нерусские туристы.


На входе мы увидели приветливых солдат с ружьями – на мою просьбу сфотографироваться они с удовольствием встали рядом со мной и улыбнулись объективу фотоаппарата. За что, конечно же, огромное им спасибо.



А потом наш гид сказал, что, если нам сейчас повезет, то мы окажемся последней группой, оказавшейся на Храмовой горе перед тем, как ее закроют на все праздники. Знаменитая Храмовая гора во все века становилась свидетелем разных исторических событий и даже вооруженных столкновений.

И чудо свершилось – нас пропустили. Храмовая гора моментально, за пару минут, опустела, и члены нашей группы в количестве десяти человек оказались совсем одни на пространстве всемирно известной святыни, визитной карточки Иерусалима, Купола Скалы.

Этот огромный золотой купол видно практически с любой точки города – он венчает собой Храмовую гору у Стены Плача.



А с самой Храмовой горы открывается необыкновенно прекрасный вид на старый город Иерусалим. Весь старинный город виден как на ладони, открывая туристам невиданный шарм сочетания старого и нового, древности и достижений современной цивилизации.

 

Наш гид так интересно рассказывал обо всем, что впечатления остались на всю жизнь, а его рассказы хочется пересказывать всем желающим.

На самом деле Купол Скалы – это огромная мечеть, покрытая золотом, построенная в конце седьмого века.

Древние манускрипты рассказывают нам о том, что именно с этого легендарного места на небо вознесся Пророк Мухаммед. Внутри мечети бережно хранятся три волоска с головы Пророка и даже сохранился отпечаток его священной ноги.

А внутри Купола находится знаменитый Краеугольный камень, с которым связывается множество библейских легенд. По преданию, Авраам возложил на камень Исаака, чтобы принести в жертву Всевышнему. Но Всемудрый Господь остановил руку Авраама, и жертва не была принесена.

И это только одна из множества легенд, связанных с Краеугольным камнем.

В настоящее время мусульмане верят, что именно с этой скалы раздастся трубный глас, возвещающий людям всего мира о конце света. А христиане верят, что Иисус Христос второй раз воскреснет, воплотившись из воздуха именно на Храмовой горе, и тогда сбудется все то, чего так ждут все люди на земле, и о чем говорится в Библии.

Внутри Храмовой горы охраняемый веками великолепный интерьер, внушающий благоговение, стены украшены мозаикой, пол – узорчатым мрамором, а величавые колонны покрыты позолотой. Здесь как будто бы попадаешь в древние библейские времена, святость этого места можно не только увидеть, но и особенным образом почувствовать во всей окружающей атмосфере.

На Куполе Скалы витают невидимые вибрации, и всех охватывает благоговейный и священный трепет, напоминающий нам, что есть в мире вечные ценности, а мы – всего лишь маленькие песчинки в огромном мироздании. Здесь отчетливо начинаешь понимать, что мир не начался с твоим рождением, и не умрет с твоей смертью. Нужно ценить каждую секунду.

На Храмовой горе соединяются несколько религий, у каждой свои ценности, мифы и предания. Вдоволь нафотографировавшись, мы спустились к Стене Плача.

Это место настолько величественное и торжественное, что совершенно невозможно передать словами ощущения, которые там испытываешь. Место это намолено веками, миллионами, а может быть, и миллиардами паломников. И когда подходишь к самой стене, в воздухе возникают какие-то неуловимые вибрации, откуда-то льется невидимый свет, и ты чувствуешь себя частью мироздания. Словами эти чувства не опишешь, чтобы понять, здесь нужно побывать.

На Стене Плача царит неописуемое столпотворение самого разномастного народа. Гид слезно просил нас не потеряться и через сорок минут найти его по красному флажку, который он будет высоко поднимать. Он отпустил нас писать записки.

Сама Стена Плача разделена на две половины – женскую и мужскую, чтобы подойти к самой Стене, собирается очередь. В стену кладут записки с самыми сокровенными желаниями, однако те, у кого они исполнились, говорят об этом неохотно.

Я думаю, боятся сглазить, по нашей вековой русской традиции.

Записок сотни, тысячи, десятки тысяч. И когда их становится слишком много, они с соблюдением определенных правил и чтением необходимых молитв хоронятся в земле.

Даже представить себе не могу, сколько времени нужно служителям Господа, чтобы прочесть желание каждого.

А потом мы попали в Храм гроба господня – как раз в этот день в Иерусалим пожаловали иностранные конфессии, одну из них вы можете увидеть на фотографии.



Храм Гроба Господня – главная святыня, а с четвертого века место паломничества христиан всего мира.

Сам храм представляет собой комплекс построек, которые были возведены на месте Голгофы. На Голгофе, по Писанию, был распят, погребён и затем воскрес Иисус Христос.

В Храме Гроба Господня каждый год проходит обряд схождения Благодатного огня, который мы у себя дома обычно смотрим по телевизору. Телевизионная трансляция осуществляется по всему миру, многие верующие ждут ее весь год. Самое значимое для всех христиан событие.

Храм включает в себя три основные части: часовню Гроба Господня, Храм Воскресения и Храм на Голгофе.

По преданию, Иосиф и Никодим сняли тело Иисуса с креста, положили на Камень Миропомазания, помазали его смирной и алоэ, и завернули в плащаницу.

Здесь так много всего, что в одной статье не перечислишь – и Животворящий крест, и каменная ваза Пуп Земли, и Рассеченная колонна, и Недвижимая лестница.

Мы вышли со Стены Плача совершенно оглушенными и вдохновленными, решившими с этого дня жить по-новому, не совершать грехов и соблюдать заповеди.

Рейтинг@Mail.ru