Обернись!.. Часть вторая

Ирина Арина
Обернись!.. Часть вторая

***

– Фаарр поговорил с Алиани. Они решили не торопить события.

– Они или он?

– Теоретически, они.

– Кто бы сомневался… И сколько они собираются их не торопить? Последних пары веков им не хватило?

– Положим, не пары, чуть меньше, даже по полному времени. А Синий Лес живет в медленном.

– Ага, Алиани от этого значительно полегчало.

– Язвишь?

– Просто злюсь.

– На Фаарра?

– На обоих. Тайрин каждый счастливый день считает, а они сами от них отказываются.

– Не совсем, чтобы отказываются. Иногда совсем даже не отказываются. Но я тебе этого не говорил.

– Тогда я не спрашивала. У них получается?

– А мне откуда знать? Но чисто логически, Фаарр в этом давно профи…

– Бли-ин! Я не об этом! У них хоть немножко что-то налаживается?

– А-а-а. Тогда я не отвечал. Не знаю.

– «Не знаю» мог бы и ответить.

– А ты не спрашивала.

ГЛАВА 1 – Про Сон наяву, Прощальную площадь и русалок

– Фаарр, вот что ты, в самом деле? Нужны тебе эти титулы были? Напугал девушку, – он сам подошел ко мне и протянул руку. – Алдариэль.

   Мамочки! Мой Сон стоит передо мной! Невозможный и великолепный. А я хлопаю глазами и… И все. А он улыбается и ждет. Бли-ин! Ольховская, соберись! Ты взрослая разумная… иногда разумная женщина, а не малолетка какая-нибудь. Немедленно приди в себя и ответь чело… эльфу. Эльфийскому принцу. О, Великие, за что? Слабо пожала предложенную ладонь и кое-как выдавила:

– М… Маррия.

   Ладонь теплая, живая. Мамочки! Он настоящий! И что теперь делать?

– Пойдем? – не отпуская моей руки, он пошел обратно к костру. И я за ним, едва перебирая заплетающимися ногами.

– Мар, ты в порядке? – Огненному моя неуверенная походка не понравилась.

   Я? Я в чем угодно, но только не в порядке.

– Да. Голова немного кружится, – надо же, целую речь смогла толкнуть.

– Сильно? Садись, давай. Так нормально?

– Маррия, может, домой? Полежишь. Бледная ты что-то, – это я и без уточнения Водного подозревала.

   Алдариэль на заботливых Младших смотрел с явным изумлением.

– Нет, я тут. Посижу тихонько. Можно?

– Мар, ты чего? – изумление оказалось заразным и передалось Фаарру. – Какие еще «можно»? Что с тобой?

   Мне стало неудобно, ребята встретились со старым другом, которого не видели безумное количество лет, даже сомневались, что он жив, а тут я все внимание на себя перетягиваю. Нужно срочно прекращать это безобразие.

– Все, уже прошло. Честно, я в норме. Ой, Тайрин с Узиани идут.

   Очень вовремя они вышли, все отстали от меня и повернулись в сторону смеющейся пары. Тайрин, заметив у костра постороннего, остановился, приглядываясь, мотнул головой, словно отгоняя наваждение, и со всех ног бросился к нам. Остановился в метре от принца. Полусказал, полуспросил, не веряще и растерянно:

– Алдариэль? – и тут же повторил утверждающе и счастливо. – Алдариэль!

– Тайриниэль! Живой! – принц шагнул навстречу.

   Они обнялись, похлопали друг друга по плечам и спинам, представили дриаду, и все разместились вокруг костра.

– Как вы тут? Очень тяжело было? Долго налаживалось? А наши из Шорельдаля куда перебрались?

   Повисла тишина. Принц переводил взгляд с одного на другого в ожидании ответа, все отводили глаза в сторону.

– Что? Вы просто сказать можете?

– Алдариэль, а где ты был все это время? – встречным вопросом ответил Ваади. – В Аршансе?

– Нет, меня выбросило отсюда.

– Как вернулся?

– Не знаю. Пока дорогу искал, одиннадцать миров прошел, куда только не попадал, но не домой. Вчера очередное окно обнаружил, ждал, пока откроется, оно мерцающее. Сам на пределе уже был, я до него больше месяца добирался, мир неразвитый, почти необжитый, из всего транспорта – собственные ноги. В общем, заснул, проснулся в Шорельдале.

– Где?!! – в один голос охнули Младшие.

– В Шорельдале. Походил немного, пустота и развалины, и арка погасшая. Во дворец зашел, из библиотеки забрал то, что, сохранилось. Ну и сюда пошел, хотел… Ладно, это позже. А тут вы.

– Дар, ты через пол-Аршанса пешком топал?

– Фар, погоди. Алдариэль, ты в Шорельдале сколько пробыл?

– Не знаю, по ощущениям часов шесть, может больше. Там странно все как-то, время вообще не определяется.

– Твою же… Дар, прости, друг, выбора у нас, кажется, нет.

– Фар! Стой!

   Огненный проигнорировал брата, одно мгновение, и они с принцем стоят вдалеке от нас и их окружает столб пламени. Мы с Тайрином вскочили на ноги.

– Очередное вмешательство, – вздохнул Ваади. – Вот что с ним делать? А я уже почти успел спросить. Да, садитесь вы, минут через десять вернутся, – мы дружно уставились на Водного. – Нормально все будет. Легкий сеанс глубокого гипноза, сейчас наш принц забудет все неприятности и начнет радоваться жизни. Потому что по-другому эта жизнь из него просто уйдет. Застывшее время Семигорья ему ауру в клочья разнесло. Фар ее подлатает, но, чтобы закрепилась, нужны положительные эмоции, а своим ходом Алдариэль на них не настроится. Сейчас он новости Аршанса с момента своего отсутствия послушает, таких эмоций нахватается, что… А он не отстанет. Отмолчаться не выйдет, только больше нервничать начнет. Остается только частично заблокировать память и внушить настрой на веселье.

– А вам это делать запрещено…

– Разрешено. С разрешения. Но пять минут ожидания для Фара – это, конечно, больше чем… – Ваади замолчал и нахмурился.

   Похоже сейчас он и выяснит, больше чем сколько. Только бы их не выдернули, как прошлый раз, из лазарета. Нет, все-таки выдернули. Бли-ин! А как же… Огненный столб так и стоит, а разглядеть, кто внутри него, невозможно. И я даже не знаю, можно ли к нему близко подойти. После истории со спасением Бахрапа научилась сдерживаться и не бросаться вперед, сломя голову. Но как же страшно! Он, мой Он, сейчас там. И что с ним происходит неизвестно.

   В ногу мне ткнулось что-то теплое, оторвала взгляд от пламени и посмотрела вниз. Саламандра. Это она? Ничего себе, подросла, уже размером с котенка. В другое время с удовольствием бы с ней поиграла, а сейчас лишь слегка коснулась горячей спинки и опять вцепилась глазами в столб. Ящерка недовольно застрекотала, отстала от моей ноги и юркнула в траву. Искристая змейка потянулась туда, куда было приковано мое внимание.

– К Фаарру побежала, – Тайрин положил мне руку на плечи, другой он так же обнимал Узиани. – Мари, все хорошо будет. А с Пророчеством мы, похоже, не ошиблись. Это Алдариэль.

   Придвинулась поближе к Тайриниэлю, рядом с ним мне всегда становилось спокойней. Если при этом, конечно, он сам не был причиной моих волнений. А искры по траве уже бежали обратно. Саламандра вынырнула у наших ног, поднялась на задние лапки и застрекотала так, что без слов стало понятно: наше подводнорожденное выражается нецензурно.

– Ты где такому научилась? – не удержалась я.

– Не знаю, где, но догадываюсь, у кого. Фаарр на месте, все нормально, Мари.

– Откуда ты знаешь?

– От нее. На кого бы она еще так ругалась? Да, маленькая? – Ящерка сердито пыхнула в сторону Тайрина огненным язычком и продолжила изливать мне свое негодование. – Ты бы ей имя придумала.

– Надо, наверное, – подставила ей ладонь, она тут же забралась на нее, успокоилась, и вытянулась вдоль руки. – Искоркой будешь?

   Саламандра пошевелила носиком, возмущаться не стала, и мы сочли это за согласие.

   Я прекрасно понимала, что с ее помощью Тайриниэль отвлекает и успокаивает меня, хотя у самого на душе твориться неизвестно что, и честно делала вид, что его маневр удался.

– Ваади где?

– Малка! –  даже вздрогнула от неожиданности. – Чего подкрадываешься?

– Просто шла. Ты не слышала? Зачем огонь? Большой! Боюсь! Фаарр сделал?

– Фаарр.

– Он умеет огонь. Я знаю. Вода лучше. Ваади где? Зову. Молчит. Дела?

   От того, что Ваади не отзывается на зов Малки, стало совсем тоскливо. Значит, точно не сам ушел. Но расстраивать еще и русалку не хотелось.

– Да, Малка, дела. Скоро придет. Хочешь, подожди с нами.

– Буду ждать. Всегда дела. Мужчина. Мой мужчина! Маррия! Тебе надо. Давно говорю. Маррия женщина! Мужчина где?

   Эта тема у Малки любимая, обычно я ее пропускала мимо ушей, но не сейчас. Непроизвольно напряглась, резко занервничав, и тут огненный столб исчез, появились хохочущие во весь голос Фаарр и Алдариэль. Саламандра спрыгнула с руки и юркнула в костер.

– А это помнишь, как Маника нас в окно выпроваживала?

– Не нас, а тебя. Меня она не видела. Не понял, а Вад где?

– Позвали его срочно, без предупреждения.

– Ясно, – в лице Огненный не изменился, продолжал улыбаться, лишь голос стал серьезным. – Тайрин, если меня тоже позовут, с Даром – только о хорошем. Кивни, что понял. Мар? Молодцы! А не выпить ли нам за встречу? Дар, ты как?

– Как всегда. Куда пойдем?

– А никуда, тут посидим. Природа, девчонки. Да, девчонки?

   «Девчонки» дружно согласились. Молчание же знак согласия, верно? Даже Малка подозрительно притихла и только сопела у меня за спиной.

   Фаарр добыл из воздуха пару бутылок вина и бокалы.

– Ого! Круто! Прогрессируешь, Огонек.

– А ты думал! Стараемся. За встречу?

   Ваади появился, когда разливали остатки вина из второй бутылки, украдкой показал брату кулак и присоединился к застолью. На мой встревоженный взгляд ответил.

– Обошлось почти. Фар три дня на Озере, я – только до утра, мелочи.

   Сразу стало легче, вот уж точно, отделались легким испугом. Даже на случай выезда – Водный с нами.

   Вино пила совсем понемножку, но и этого хватило, чтобы чуть расслабиться и послушать воспоминания о похождениях Младших и эльфов. А бурная у них была молодость, однако. Даже у Тайрина. Он разговорился, когда Ваади отправил Узиани домой и поднял на берег Алиани. Кстати, принц ни на Узиани, ни на меня внимания не обращал, Малку осыпал комплиментами, а Алиани обрадовался не меньше, чем Тайриниэлю.  Далеко за полночь Младшие спохватились и отправили нас спать, сами остались с Алдариэлем.

 

   Я думала, что совсем не смогу заснуть, но отключилась почти мгновенно. Зато с утра меня накрыло таким шквалом мыслей, что казалось, голова сейчас взорвется. Уже после увиденного во сне лица понимала, что шансов у меня никаких. Реальность оказалась в разы круче. Даже под наведенной Фаарром неестественной эйфорией, Он оставался неповторимо прекрасным. Невозможно объяснить, в чем это заключалось, просто он был идеален во всем. Внешность, голос, улыбка, каждое движение, все. И в придачу – принц. И я. Среднестатистическая человеческая женщина, еще и не первой молодости. То, что всегда выглядела чуть младше реального возраста, являлось сомнительным утешением. Несколько лет и буду смотреться, как его очень, ну, очень старшая сестра. Стоять, Ольховская, какие несколько лет? Кто сказал, что они у тебя есть? Ах, сама придумала? Теперь раздумай обратно. Он тебя вчера просто не замечал. Пустое место. Пшик. А-а, ты надеешься, что это влияние Фаарра? Ну, надейся, надейся. Дура! Выброси эти бредни из головы и делом займись. А сильно хочется мозгами поработать, так для этого другие темы найдутся. Придумай, например, как у Каиндеба про амулет из Пророчества выяснить, что за штука и для чего она.

   Ой, бли-ин! Пророчество! Там же про Него. Это Он откажется занять трон, примет страшный бой и что-то потеряет дважды. Мамочки! Пока речь шла об абстрактном принце, воспринимала это относительно спокойно. Даже ждала, ведь после него все должно начать исправляться. Но абстрактный принц оказался совсем не абстрактным. И я категорически против любых битв с его участием. Да пусть он никогда не обратит на меня внимания, не нужно мне этого, вполне обойдусь, только бы с ним ничего не случилось. Я уже не знала, за кого мне страшнее: за Алдариэля или за Тайрина.

   Великие, пожалуйста, услышьте меня, оберегите их обоих! Разве мало они пережили и потеряли? Не надо больше, ну, пожалуйста!

   Сама не поняла, кричала это вслух или только мысленно. Голова взорвалась резкой болью в висках, так, что в глазах потемнело и пошла кровь из носа. Молодец, Ольховская, доразмышлялась.

– Мари, у тебя все в порядке? – в комнату ворвался встревоженный Тайриниэль. – Ты ничего не… Мари, что с тобой? А ну-ка, ложись. Я сейчас, холод возьму. Узиани, иди сюда. Посмотри ее.

– Я нормально. Голова разболелась. И вот…

– Боль есть. Не страшная, – поставила диагноз дриада, а эльф тут же пристроил мне на лоб пакет со льдом.

– Я же говорю…

– У вас все тихо? Мар, что с тобой? – материализовался в комнате Фаарр.

– Ничего, прошло уже. А вы чего все сбежались?

– Да у нас там странные вещи происходят. На Дара кто-то щит кинул.

– Кольчугу?

– Ты откуда знаешь? Тайрин… Вот же… мандрагора получая! Мар, оно само получилось, да?

   Вчера, попросив гномов не лезть ко мне с объятьями, сделала одну ошибку. Надо было уточнить, что гномок это тоже касается. А еще поняла, что Ваади очередной раз был прав, говоря, что Каиндеб далеко просчитал все ходы. Его якобы удивление, чем я привлекла гномов, было лишь игрой. После первого появления Черной Невесты кровь у гномок брать перестали. Сами они, конечно, не понимали почему, объяснять что-либо «еде» никто не собирался.

   Быт на «элитной» гномьей ферме был хорошо налажен и не отличался разнообразием. Содержали всех в общих помещениях с множеством узких коек, несколько раз в день обильно кормили, выводили на прогулки. Общаться между собой не возбранялось, но интересовало это только новичков, старожилов новости из внешнего мира не трогали, их вообще ничего не трогало. В изголовьях кроватей плавали несколько шариков крови их обитательниц, по мере использования количество восполнялось. Вампиры приходили в любое время дня и ночи, устраивались на высоких стульях за стойкой, отгораживающей часть помещения, приманивали к себе шарики, пробовали их на вкус и выбирали понравившиеся. По одному они приходили редко, в основном небольшими группами или разнополыми парами. Выбранным гномкам тщательно протирали вены на шее и запястьях, доставляли в большой зал с общими столиками и отдельными кабинками, в вену вонзались зубы и наступало равнодушие. После этого места укусов заклеивались, гномок возвращали на ферму. Через какое-то время состояние оцепенения пропадало, но не полностью, часть прежней сущности терялась безвозвратно.

   Эмрис и Орлис пришлось побывать в вампирском «ресторане» только по одному разу. Вскоре их «пробники» исчезли, а в какой-то из дней у обеих взяли примерно по пол-литра крови. Это последнее, что они помнили. Очнулись у реки, собирались искать дорогу в Подгорье, но не могли двинуться с места, потом, вдруг, уснули, чтобы проснуться уже здесь.

   Гномы от своих вновь обретенных девонек не отходили ни на шаг, и вся четверка непрерывно изливалась в благодарностях. Через полчаса я поняла, что скоро взвою от этого, и была очень рада, когда Эмрис съехала на обсуждение насущных вопросов.

– Храп говорит, в Подгорье дорога нам заказана.

– Да, тетя Эмрис, пока придется здесь пожить.

– Та не в том, где жить, дело. Здесь всяко лучше, чем у кровососов. Опять же, мужички наши рядом, что еще бабе надо? Одно только боязно, как-то все оно дальше сложится? Дело-то вы затеяли доброе, да дюже опасное. Прям, диву даюсь, как это мой Храп в такое подался? Понятно, Гражик, у него мозгов-то еще не народилось сколь положено, но Храп-то как? Он-то знает, каким боком все выйти может. А гляди-ка, отважился.

– Вас выручить хотел. Ему без семьи не жилось, даже за Грань уйти пытался, когда сам помочь не смог.

– Тю, за Грань… За Грань, ежели быстро, так и не боязно вовсе. А тут, случись чего, быстро за нее не отпустят. Та ты не подумай чего, Марришка, – имя мое они обе переделали на гномий лад. – Я ж не отговариваю, горжусь я им. Сколь лет бок о бок прожили, а такого за своим мужиком-то и не знала. Даже коняки злобные его не запугали.

   Вспомнила с какой скоростью наши гномы удирали от «злобных коняк» и согласилась, что Бахрап очень смелый, и Граж тоже. Нет, правда, как бы ни было, но с келпи они почти примирились. И, кажется, для них это стало большим подвигом, чем поездки на Прощальную площадь.

– Маррис, а посмотреть можно будет, как Граж с папой справляются? – у дочки Бахрапа речь была на удивление правильно и чистой. – Они говорили, «Первое Честное» показывает все, можно нам маговизор включить, когда вы туда поедете? Я умею пользоваться, ничего не сломаю.

– Дак, зачем же ж доченька? Я же ж говорил, страсть там-то деется жуткая. К чему видеть-то такое? Ты же ж девонька-то нежная, жалостливая…

   Нежная жалостливая девонька оказалась тверже камней Подгорья. Трансляцию с Прощальной площади смотрели все вместе. На мое появление в облике Черной Невесты – перед эфиром мы, как обычно, переоделись – гномки почти не отреагировали, собственные мужчины интересовали их сильнее. Вид уже наказанных эльфов и то, как перемещали их в «очереди» привел молодую гномку в ужас, она плакала и стискивала кулаки, старшая держала себя в руках и чувств не проявляла.

   К началу судилища пришел Ваади.

– Фар с Алдариэлем остался. Никогда не думал, что можно устать от отдыха. Бахрапово семейство нормально себя ведет? – я кивнула. – Маррия, вечером на берег пойдешь? – опять кивнула, не очень удобная вещь эта односторонняя связь, а гномкам Младшие пока не показывались. – Правильно, отдых работа хоть и тяжелая, но полезная. Тебе отдохнуть давно пора.

   Выезжать не пришлось. Дни, когда выездов не было, радовали и печалили одновременно. С одной стороны, это означало, что никто из эльфов не бродит по Грани, с другой, то, что мы не сможем забрать еще кого-то.

   В тот день с Прощальной площади пришли сразу две отвратительные новости. Появилось три новых эльфа и Теримитц объявил, что уже сегодня будут установлены давно обещанные столбы, а завтра добропорядочные и благочестивые получат возможность выразить подлым отродьям все свое негодование любым способом.

– Достал же где-то, сука! Не иначе, из личных запасов, пожертвовал. Чувствую, прибавится нам работы.

   То, что озвучил Водный, чувствовали все. В лазарете я выложилась почти максимально, спешила сделать, как можно больше. Окончательно свалиться не позволили Тайрин и Ваади. А стоило мне немного прийти в себя и перестать трястись от озноба, Водный, не дожидаясь вечера, поднял нас с эльфом и Алиани на берег.

   Следов особо разгульного кутежа не заметила, оно и понятно, беспорядка Младшие не терпели. Сами они выглядели совершенно трезвыми, а Алдариэль лишь слегка захмелевшим. Со мной он едва поздоровался, Тайриниэлю обрадовался и пожалел, что тому пришлось вчера уйти рано и пропустить «самый смак». Подозреваю, тот смак, чьи счастливые физиономии торчали из воды и призывно улыбались.

   Теперь я знала, что такое ревность. Очень хотелось разогнать всех русалок и по примеру Малки сообщить им, что Алдариэль – мой. Так сообщить, чтобы даже мысли к нему приближаться больше не возникло. И, я могу ошибаться, но, по-моему, Алиани хотелось того же самого.

– Малка зовет. Сходим поздороваться?

   С Малкой поздороваться было можно, ей никто кроме Ваади не нужен.

– Маррия пришла! Я рада! Алиани пришла. Вчера ушли? Зачем? Весело было! Хорошо было! Девочки радовались! Смеялись все! Очень хорошо!

   То, что можно, не всегда нужно. Представляю способы веселья с русалками. Философские беседы, наверное, вели. Смысл жизни искали. Интересно, нашли?

– Хорошо, Малка, что вам понравилось. Ладно, мы пойдем.

– Маррия, ночью приходи. Ночью весело! Маррия! – Малка сделала большие загадочные глаза. – Мужчина!

– Что мужчина? – не поняла я.

– Есть мужчина. Он, – она вытянула палец в сторону смеющейся компании. – Хороший. Себе возьми. Нет мужчины – плохо. Есть мужчина – хорошо! Маррия хорошая. Мужчину надо. Его надо.

   Спасибо тебе, добрая русалка! Что мне именно его надо, я и сама знала. А вот кого надо ему… Стало совсем грустно.

– Все, Малка, хватить болтать. Да, а вчера ты такая тихая почему была?

– Фаарр сказал! Говорить нельзя! Вспоминать нельзя! Показывать нельзя!

   Вспоминать и показывать?

– Малка, а ты его раньше видела?

– Видела. Чуть-чуть. Нельзя вспоминать.

– Это ему нельзя, мне можно. Хочешь, Фаарра позову, сама спросишь?

– Маррии верю. Не надо звать. Ваади праздник. Ждали. Хотели весело. Было страшно. Мы прятались. Ты видела. Ваади пришел. Я показала. Девочки показали. Сказал сидеть. Наверх нельзя. Ушел. Женщина пришла. Его женщина. Ты спрашивала. Литка видела. Говорила. Литка уплыла. Может вернется. Сама скажет. Ваади пришел. Не звал. Сама пошла. Видела. Фаарр был. Он был. Женщина была. Черная была. Женщину тьма убила. Вода убила. Совсем. Я видела. Молчуньи видели. Плакали. Я боялась. Спряталась. Больше не видела.

– Малка, хорошая моя, не плачь. Все уже давно было.

– Я помню. Молчуньи помнят. Страшно было. Все боялись. Хочешь покажу?

– Хочу.

   Присела на землю, чтобы русалке было удобнее. Алиани покачала головой, но останавливать не стала, села рядом. Малка приблизилась, ее глаза начали расширяться, вдруг она взвизгнула, шарахнулась от меня и почти скрылась под водой.

– Малка, что случилось?

– Огонь! Летает!

   Я вскочила на ноги и замерла, не зная, как реагировать. Фаарр и Алдариэль носились по берегу и швыряли друг в друга сгустками пламени. Рядом рассмеялась дриада.

– Вот уж точно, как в старые добрые времена. Садись, будет интересно, только близко подходить нельзя. Фаарр свои контролирует, а Алдариэль может промахнуться. Маррия, расслабься, они с детства так развлекаются.

   Великовозрастные деточки вели огненный бой по всем правилам военного искусства. Это было не просто интересно, это было завораживающе. Оба двигались с невообразимой грацией и потрясающей скоростью, явно рисовались, подпускали огненные шары почти вплотную и в последний момент легко и изящно от них уклонялись, одновременно отправляя в полет свои.

– Огонь настоящий? А если попадет?

– Конечно, настоящий. Не бойся, Фаарру от попадания ничего не будет, а свои он мгновенно убирает. Так что, для обоих безопасно. Нравится?

– Не то слово.

– Алдариэль двигаться тяжелее стал, раньше… Маррия! Ты поняла? У него магия сохранилась!

   Естественно, я поняла. Только что. Когда мне об этом сказали. Но как же это здорово! У него есть магия! А у меня есть шанс побыть с ним рядом. Попрошу заняться моим обучением, не самого, через Младших, и смогу… Ольховская, стоять!

   Огненный танец закончился, и мы пошли к остальным.

 

– Круто, Дар! Не потерял форму.

– Да нет, похоже потерял, вот это мне не поддается, – он похлопал себя по груди. Ничего на ней не было. В смысле, я не видела. А я хорошо смотрела… смотрю… Ой! Это же неприлично, так пялиться на чело… эльфа. Кажется, не заметил. – Может, признаетесь, чья работа? Ребята, серьезно, что за шутки?

– Ага. Мар, не хочешь объяснить? – это только мне или всем? Вроде бы мне. Тогда просто игнорирую. – Ладно, Тайрину, с ним понятно. Но Дару за что?

– Чтобы не расслаблялись. Пари у нас: кто быстрее снимет, ты или Тайриниэль. – если Ваади говорит про то, чего не было, значит, про меня ничего не сказали. Вот и хорошо, тоже помолчу. –  Пока ничья. У обоих на месте.

   Неожиданно подкатила тревога. То ли Великие по моей просьбе, то ли сама одели ребят в какие-то кольчуги. Что это такое, я так и не удосужилась выяснить. А, вдруг, оно им вредит? Не просто же так принц ее снять хочет. Отозвала Тайрина в сторонку.

– Кольчуга – это что?

– Разновидность щита.

– Она вредная?

– Да нет, нормальная. Ты из-за Алдариэля? Он просто не понимает, как ему кто-то смог ее прицепить, а он снять не может. У него уже шестой уровень, мало кто потягается, и тут такое.

– Точно не вредно?

– Абсолютно. Мари, но тебе это в голову с чего пришло?

– Не знаю. Может, это вообще не я. У меня вон еще и на лечение сил хватило, а после стены я даже двигаться не могла.

– Кольчуга не слишком затратная по силам. Хотя, две одновременно… Нет, все равно, до золотого щита далеко. А кроме тебя некому. С эльфийской магией вас на весь Аршанс всего двое, ты и он.

– Тайрин, а ты не обиделся, что я, если это я…

– Нет, Мари, я же тебя знаю. А сама кольчуга даже нравится, приятно родную магию ощущать. Пусть, даже так. Жалко будет, когда спадет.

– А это не навсегда? На стене уже вон сколько держится.

– По идее, пока не снимут. Кольчуга давно известна, но мы ей мало занимались. Вообще на боевую магию редко время тратили, привыкли к спокойной жизни, расслабились. Кто бы знал… Ладно, чего уж теперь.

– Почему тогда говоришь, что спадет?

– Потому что на нас теперь ничего долго не держится. А жаль, я бы оставил, от нее такое тепло приятное идет.

– Я бы тебе их хоть каждый день цепляла, если бы знала, как…

   Тайрин рассмеялся, слегка щелкнул меня по носу, он так иногда делал, и мы вернулись к остальным. Алдариэль меня по-прежнему не замечал. Я же украдкой рассматривала его, млела и таяла. Так бы, наверное, и растаяла совсем, если бы не пришло время вечернего сеанса в лазарете.

   Дома творился большой тарарам. Разъяренная Эмрис гневно вопила на явно перепуганного, но грудью закрывающего вход в лазарет, мужа.

– …слов понабрался! Суборнацию какую-то выдумал! Не знаю я суборнаций всяких, я дело знаю. Пугать он меня вздумал, валун замшелый. Кто такая суборнация? Чтоб ей Стаалли Рудознатной век встретить не довелось, этой…

– Стаалли сама разберется, с кем ей встречаться. Дядя Бахрап, в чем дело?

   Гномка повернулась, охнула и прижала руки к груди. Младшие решили проявиться?

– Ваади Водный! Та как же это-то?

– Вот так. В чем дело, спрашиваю?

– Дак, это же ж, баба неразумная, понимаешь, – приободрился Бахрап от неожиданного подкрепления. – Рвется в лекарню-то, хоть на привязь сажай. Я же ж ей говорю, как велели-то, нет туда ходу, а ей меня слушаться-то надобно, потому как, суборнация порядок-то блюсти велела. Дак, она же ж упертая! Дело, говорит, знаю же ж, помогать буду в лекарне-то. Завсегда, говорит, без дела-то не сидела, и нынче не стану.

– Понятно. Значит так, тетя Эмрис, мужа твоего над вами старшим я назначил. Соблюдать субординацию, то есть слушаться его, тебе придется. Теперь рассказывай, что умеешь, а я решу, нужна такая помощь или нет.

   Гномьи разборки и раскрытие тайны загадочной суборнации смыли остатки блаженной прострации. Я даже рот ладонью зажала, чтобы не смеяться в голос.

   Оказалось, что у Эмрис за плечами приличный опыт работы в гномьей больнице и железные нервы. С обязанностями медсестры она справлялась легче, чем дриады. Теперь на время нашего отсутствия лазарет оставался в надежных руках. Орлис ничего такого не умела, но под присмотром матери быстро училась. Руки обеих, крепость которых успела испробовать на себе, прикасались к искалеченным телам с такой осторожностью, что трудно было поверить собственным глазам. На меня эта особенность не распространялась. Первый раз понаблюдав за процессом лечения, обе воспылали желанием пожать мне руку. Я, сдуру, согласилась.

   Ночью мы все сидели у костра. Бурное веселье с воспоминаниями, шутками и слегка хулиганскими выходками перетекло в лирическое настроение, с песнями под гитару, теплыми и нежными.  До утра нам остаться опять не позволили. Не представляю, как они сами на ногах еще держались. Двое суток подряд. Или спали прямо там? Воображение живо предоставило мне картинку этого «спали». Настроение сразу испортилось.

   Утром Ваади увел Алиани, вернулись они уже вчетвером. Алдариэль крепко спал. Его устроили в спальне Фаарра, сам Огненный перебрался к брату. Очередную комнату Водный добавить пока не успел.

   Столбы на Прощальной площади установили. Двое несчастных были выставлены на потеху толпе. Озверевший сброд, дорвавшийся до вожделенного удовольствия, на вялые призывы мордоворотов не спешить и думать о других, не реагировал. Каждая мразь, изрыгая брань и грязные оскорбления в адрес эльфов, норовила ударить побольнее, вскрыть чуть поджившие раны и добавить новых. В ход шли ремни, трости, кастеты, какая-то дрянь, которую они выплескивали из бутылок. На наших глазах и так искалеченные тела превращались в куски мяса. Я возненавидела людей.

   Мы забрали обоих. Благостное выражение с лица Теримитца, по-отечески нежно взиравшего на жуткую расправу, слетело, когда зловеще пообещала:

– Нарушишь условие, сам туда станешь. Забываться начал, червь?

   Промелькнувшие над головой тени подтвердили реальность угрозы. Не забыть бы поблагодарить Каиндеба. Мерзкая рожа председателя приобрела землистый оттенок и меня клятвенно уверили, что такого не случится, он лично проследит.

   Фаарр, встречавший нас на Озере, обрадовал, что новых приговоров сегодня не было. Теримитц удалился восстанавливать утраченное равновесие.

   Лечение начали на берегу. Узиани увидела, что один уже почти перешагнул Грань, а второй уверенно на ней стоит. Усыплять побоялись, Алиани сказала, что из сна они не выйдут. Самое плохое было в том, что уходили они очень быстро, мест со «страшной болью» было слишком много. Я чуть не выла от бессилия, понимая, что не справлюсь. Когда в моей руке вместо куска ткани появилась ладонь Тайрина, зарыдала в голос и продолжила лечение. Тайриниэля сменил Граж, потом Бахрап, на мою долю осталось совсем немного, когда Узиани объявила, что от Грани оба отошли. Я заставила ее посмотреть всех наших. Хуже всего, ожидаемо, было Тайрину. Куда только Младшие смотрели! Он сквозь зубы уверял, что в норме и потерпит. Потерпеть ему пришлось, обе дриады контролировали сон новичков.

   Очнулась уже на диване в гостиной. Подумаешь, ерунда какая, зато Тайрин точно в порядке. А я до сих пор в платье. Младшие помогли выбраться из него, Тайриниэль принес кофе и плед. Отчитался:

– Все нормально, эльфы спят. Гномов их дамы нянчат. Мари, не прекратишь так делать, я с тобой серьезно поругаюсь.

– Ругайся, – покорно согласилась. – Сам такой.

– Вот с этим не поспоришь, – Фаарр согласился уже со мной. – Вас как по одному шаблону делали. Мар, ты в душ сама или помочь?

– Сама.

– Тогда мы с Вадом спать. В лазарет не соваться, гномам геройские страдания не портить, пару часов переживут, бабы их уже таблетками напичкали.

– А у нее и не получится, – Ваади честно зевнул. – Я Эмрис поручил.

– Суборнацией назначил? – улыбнулся Тайриниэль.

– Ей самой. Все, два часа, пожалуйста, без происшествий, или мы с Фаром на ходу засыпать начнем.

   Попросила Тайрина принести мне халат и убрать платье, на активную деятельность меня еще не хватало. Горячая вода почти сняла озноб, но отняла остатки сил, меня прилично штормило, перед глазами плавал туман. Рассмотреть через него возникшее на пути препятствие никак не получалось. Препятствие подхватило меня под руку и сердито сообщило:

– Водные процедуры до потери пульса – плохая идея.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22 
Рейтинг@Mail.ru