Механика формирования «предновогоднего» маркетингового ажиотажа понятна, нет нужды на ней особенно останавливаться. Когда у людей возникает излишек денежных средств, то потребность в смысле жизни («иначе ради чего я весь год горбатился?») требует от них совершить дополнительные бесцельные траты. Обещание невероятных ощущений новогоднего чуда, простимулированное масс-медиа, побуждает людей дополнительно проинвестировать в это ощущение в надежде, что оно достигнет размеров катарсиса. Растет планка количества, качества и стоимости новогодних даров и прочих приготовлений. Если героям старых новогодних комедий достаточно было вечером 31-го купить в магазине какую-нибудь мелочишку, то нынешний стандарт объема закупок физически не дает возможность отоварить всех желающих не то что в последний день, но и в последнюю неделю. Страх, что придется унизительно толкаться локтями у прилавков, побуждал представителей миддл-класса начать выполнять план покупок уже с начала декабря. Продавцы, соответственно, спешили канализировать спрос именно в свою сторону, и включали марафон новогодних напоминаний еще раньше. Чем больше появлялось обладателей лишних денег, тем активнее выстраивалась цепочка и тем дальше от новогоднего праздника начиналась эпоха приготовлений. Плюс, по принципу положительной обратной связи, дополнительным стимулом раннего новогоднего предвкушения становилась реклама. Все вместе сформировало традицию последних лет, которая чуть было не добила наш любимый праздник окончательно. Если бы не кризис.