– Не должен, – бойко ответил Стас. – Хорошая машина, да и километраж у нее небольшой. На этой машине еще кататься да кататься.
– А что у нас с остальными машинами? – обратился Силантий на этот раз к Филимону.
– Посмотреть бы надобно. Возможно, где-то неполадки есть.
– Вот и займись этим тогда с молодым человеком, – указывая на Стаса, сказал Силантий. Он пока будет в твоем распоряжении, – и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушел. За ним потянулись сопровождающие его бородачи.
Последующие два дня Стас работал под руководством Филимона. Провел полный техосмотр находившейся под навесом техники. Где-то потянули, где-то подмазали, некоторым машинам полностью меняли масло. Пока работали, разговорились. Вернее, Стас разговорил Филимона. Несколько раз между делом Стас отлучался в столовую попить воды. Там он успевал поговорить с Леной. Если Стас задерживался, Филимон не возникал. Для него главным было, что парень соображает в технике и делает все охотно.
В конце второго дня, когда практически все работы были закончены, Филимон принес из дома медовуху. Перед ужином решили пропустить по маленькой. После первых стопок Филимон еще больше разговорился. На вопросы и расспросы Стаса отвечал охотно.
Филимон обитал в этом поселении с начала его образования. С тех пор прошло уже десять лет. Они отделились от староверческого поселения. Даже не отделились, а ушли подальше вглубь тайги. Причиной послужило то, что недалеко от них начали работать лесорубы. Они разрабатывали делянки, все ближе и ближе подступали к ним. В общем, цивилизация приближалась. Уходить не все согласились, не все проявили желание обустраивать новое поселение. Так община разделилась на два лагеря. В одной верховодил Агап, во второй – Прокопий. Те, кто с Агапом, остались, а кто поверил Прокопию, отправились с ним обустраивать новое поселение.
Прокопий был моложе Агапа, поэтому на его стороне была молодая сила. К тому же еще он был хорошим охотником, в тайге прекрасно ориентировался. Прокопий заранее уже знал, куда поведет своих людей.
Ушли весной, как только растаял снег. Взяли с собой только самое необходимое. Сколько они прошагали по тайге, он уже точно вспомнить не мог. Но шли они долго. Место, куда их вывел Прокопий для образования нового поселения, всем понравилось. Для начала соорудили несколько шалашей. Потом поставили два небольших дома из бревен, построили небольшую баню. К зиме успели подготовиться основательно. Дичи здесь хватало. Тем более она была тут непуганой. Уходить охотиться далеко не приходилось. Сам Прокопий иногда, набив рюкзак шкурами, отправлялся в поселки. Он и в старой общине так поступал. Обменивал шкуры на соль, порох и все, что еще необходимо для житья, приносил обратно. Так прожили лет пять.
Потом появился Силантий. Вернее, его привел Прокопий. В каком-то поселке они познакомились, когда Прокопий сделал очередную вылазку в «народ» для пополнения запасов. Что он в нем нашел, Филимон до сих пор понять не может. Как он мог уговорить опытного Прокопия взять его в общину, оставалось загадкой. В течение месяца Силантий работал в поселении со всеми. Потом ни с того ни с сего заболел Прокопий. Лежал с жаром. Тогда Силантий вызвался сходить к людям, попробовать раздобыть лекарства, как он сказал. Отвары из трав не могли вылечить хворь Прокопия. Община предложения Силантия одобрила, и он отправился в путь. После его ухода Прокопию стало еще хуже. Пролежал он так два дня в бреду и умер. Похоронили его, помянули и стали думать, кого же выбрать главой общины. Решили, что лучше всех будет Филимон. А тут, как гром среди ясного неба, заявился Силантий. Не пешком пришел, а приехал. Да еще и не один, а с целой командой. Вот как раз они приехали на этом «УАЗике», на «Урале»-вездеходе и бордовой «Ниве». Укомплектованы они были полностью: инструменты, еда. Все с собой привезли.
Ну и началась другая жизнь в общине. Филимону пришлось самоликвидироваться с должности старшего. Теперь всем руководил Силантий. Перечить ему никто не осмелился. Пришлось поселенцам покорно выполнять все его указания. Ни сбежать, ни добровольно уйти они уже не могли. Построили новые дома, отдельную столовую, амбары для хранения запасов. Иннокентий, который тоже прибыл с Силантием, начал обустраивать поля.
Долго еще Филимон рассказывал подробности о Силантии, видно, накипело. Все начистоту выложил перед Стасом. Было теперь о чем поразмышлять. Но на основной вопрос ответа не было: как дорогу сюда и отсюда находят, Филимон не знал. Или не договаривал. Может, боялся, что Стас наделает бед. За пару дней работы успели сдружиться. Ни с кем еще он так не откровенничал, как со Стасом.
Вечером после ужина Стас вновь дождался Лену около барака. Клава, все понимая, прошла мимо в свою комнату, а ребята прошли опять за барак.
– Как сегодня работалось? – начала первой Лена. – Здесь лучше или в поле?
– Да везде хорошо, где нас нет, – отшутился Стас. – Там – запах цветов, а тут – запах машин. Вот такая разница.
– Что-нибудь удалось разузнать за эти дни у Филимона?
– Да пока все скупо, рассказывал только, как община создавалась. Как Силантий появился. Вот про дорогу не знает.
– А ты ему про зарубки не намекнул?
– Нет! Нельзя пока, – уверенно сказал Стас. – Если знает, он сам должен об этом сказать. Кто знает, что у него на уме? Или, может, он просто заслан Силантием проверить меня на «вшивость». Но не похоже, конечно, что он хитрит, – мужичок он простоватый.
– А что это он вдруг решил тебе рассказать?
– Да медовуха его разговорила. У него дома была, сходил, принес. Вот и посидели, пооткровенничали.
– А я-то думаю, почему от тебя медом пахнет, – подколола его Лена. – Это ты медовухой баловался, значит.
– Да так, немного было. На двоих и не заметили, как опустошили тару.
– Ну-ну, – протянула Лена, – так незаметно и было.
– Говорю тебе, – попытался что-то доказать Стас, – человек он добрый. Столько историй про цивилизованную жизнь я ему рассказывал. Так внимательно слушает, как будто пытается каждое слово запомнить. Первое время только я, по-моему, и говорил, а он так – вставил словечко, потом опять слушает.
– Весело у вас там, значит, – снова пошутила Лена.
– Да! Весело! Было! – ответил с какой-то досадой Стас.
– Почему было?
– Так все, технику сделали. Что там еще делать? Просто так сидеть не получится. Проверяющих за целый день много туда приходит: кто-то поболтать, кто-то из любопытства. Давно, наверное, Силантию доложили, что мы закончили. Так что завтра – «Здравствуй, поле». Буду пчелкой работать.
– Ага, – съехидничала Лена, – как бы тебя эти пчелы завтра там не покусали. Запах медовухи учуют и жалом тебя «шпок».
– Ничего, – засмеялся Стас, – отмахнусь как-нибудь.
Кто-то в углу барака закашлял. Они притихли, но человек направился к ним, наверняка зная, что тут кто-то есть.
– Вы чего здесь прячетесь? – это был Андрей. – Что, в коридоре нельзя разговаривать? – продолжил он сонным голосом.
– Здесь свежий воздух, птички поют, комарики жужжат, – ответил ему Стас. – А сам-то чего тут собираешься делать? Случаем, не следишь за нами?
– Скажешь тоже! – обиженно среагировал на это Андрей. – Я уже давно знаю, что вы здесь бываете иногда.
– Еще кто знает?
– Да, собственно, больше никто.
– Тогда помалкивай уж, другим – ни слова.
– Больно мне надо. Не хотите – как хотите. Я могу и уйти, – ответил на это Андрей и стал разворачиваться.
– Погоди ты! – вмешалась Лена. – Не обижайся так сразу. Стас же шутит. Можешь с нами побыть.
– Ну, – промямлил Андрей, – вообще-то я кое-чего вам сказать хотел. Из-за этого только подошел, – и, не дождавшись ни от кого возражений, продолжил: – Ко мне сегодня в течение дня несколько раз Кеша подходил. Может, от скуки, может, еще зачем, но, сам не зная того, сказал, что нам надо поторопиться. Скоро, мол, за грузом приедут.
– Кто, не сказал? – не дал ему договорить Стас.
– Нет. Больше ничего не сказал, хотя я попытался его расспросить. Он уже анекдоты свои начал травить, а затем совсем ушел. Говорю же, он случайно проговорился.
– Ну, ладно, чего ты оправдываешься, – постаралась успокоить его Лена. – Ну, сказал, так сказал. Нам-то что? Пойдемте лучше зайдем, а то комары доставать начинают.
Так Лена постаралась сделать вид, что информация Андрея для них со Стасом ничего не значит.
Утро началось с традиционного призыва: «Подъем!». После завтрака Стас стал готовиться к выходу на поле, но к нему подошел Филимон и сообщил, что Стас остается здесь помогать ему по хозяйственной части. Так распорядился Силантий. До обеда трудились в «леднике»: помогали Агафье там порядок навести. Потом пошли бензиновый генератор чинить. Вытащили его из амбара, куда, как предполагал Стас, стекала вся продукция для дальнейшей обработки. Заглянуть внутрь амбара не удалось. Уж очень хотелось Стасу узнать, как поставлено производство. Починив генератор, он предупредил Филимона и отлучился в столовую в надежде повидаться с Леной.
В обеденной части столовой никого не было. Только на кухне происходили какие-то движения. Лена суетилась вокруг Клавы и что-то ей шептала. Стас заметил, что Клава плачет. Тут его увидела Лена. Оставив Клаву одну, она вышла в зал к нему.
– Что там у вас случилось? Почему она плачет? – махнув рукой в сторону Клавы, спросил Стас.
– Слушай, Стас! – тихо, почти шепотом, начала Лена. – Тут такое случилось, даже не знаю, как сказать…
– Да не томи ты! Говори! – поторопил ее Стас.
– Сегодня ночью Клаву изнасиловали.
– Кого изнасиловали?! Она же спать пошла. Кто ее мог изнасиловать? Не приснилось ей ночью ничего?
– Говорю тебе, изнасиловали! Что она врать-то будет? Когда мы вчера разошлись, я зашла в комнату, но ее кровать была пустой. Я подумала, может, в туалет пошла, и не стала дожидаться, пока вернется. Легла спать. Утром встала она со всеми, только молчала всю дорогу. Ходила целый день сама не своя. Вот недавно остались вдвоем, и ее прорвало. Плачет без конца.
– Ну, кто изнасиловал, знает же наверняка?
– Знает, конечно. Ходит тут один, все время скалится на нас. Хирургом все его зовут. У него еще все пальцы в наколках. Волосы назад зачесаны, волнистые такие.
– Ну, вроде помню такого. Ну конечно, помню! Он же сегодня еще нам из амбара генератор вытащил на улицу. Да, тип не из приятных. А как она с ним-то оказалась, если спать пошла?
– Девушка из соседней комнаты зашла к ней и сказала, что ее в амбаре Силантий зачем-то ждет. Также сказала, что за ней прислали Хирурга, и он ждет ее на улице. Ну, она и пошла с ним в амбар. А там никого не оказалось. В общем, вдвоем они остались.
– Ну что, она не могла кричать, сопротивляться?
– Видно, со страху она дар речи потеряла. Он же как лось здоровый! Попробуй такому сопротивляться – задушит.
– Ладно, – остановил Лену Стас, – пойду все попробую рассказать Силантию. Пусть разберется с этим ублюдком.
Стас поспешно покинул столовую. Хотел сразу рвануть к Силантию в дом, но потом вспомнил, что они с Терентьевичем куда-то в лес ушли.
Филимон по выражению лица Стаса понял, что-то случилось. На вопрос «Что такой бледный?» Стас все разом выложил ему. Видно было, что Филимону рассказ Стаса не понравился. Время от времени он недовольно качал головой, поговаривая: «Злодей, чистый злодей!». После того как Стас полностью проговорился, Филимон намекнул ему, что это не первый такой случай, который вытворяет этот Хирург. Уже пробовали жаловаться Силантию, только без толку. Силантий его не трогает, считает ценным кадром. Оказывается, он раньше на самом деле хирургом в больнице работал. Там какого-то пациента избил, тот что-то сказал ему, видимо, а пациент взял да умер. Видать, сильно его покалечил. За это и отсидел, говорили. Как Хирург попал к Силантию, Филимон не знал, но приехали они вместе. А людей Хирург действительно умеет лечить. Тут многих на ноги поставил, даже серьезно больных. Филимон сомневался, что Силантий заступится за Клаву. Тем более вдова, не девица какая-то.
Такой настрой Филимона Стасу не очень понравился, но в чем-то он был прав. Вряд ли Силантий что-нибудь сделает с Хирургом. Если только покричит да пальцем пригрозит, да только это Хирурга не уймет. Кроме того, что он местный «целитель», он еще имеет свободный доступ в производственный амбар, куда могут заходить единицы. Значит, он играет значительную роль в этой цепочке. Клаву же он позвал, воспользовавшись именем Силантия. Вряд ли она с ним просто так согласилась пойти. Наверняка догадывалась бы о его намерениях. Говорит же Филимон, что это уже не первый случай со стороны Хирурга. Придется пока мириться с этим.
Прошло еще несколько дней. С полей первый урожай собрали. Дальше нужно было подождать, пока маковые головки наберут достаточное количество «молока». Поэтому весь трудовой люд перекинули на работы по подготовке к зиме. Кто-то собирал ягоды, кто-то грибы. Кому-то доверили заготовку дров. Все были при деле. Скучать никому не приходилось. Стас с Филимоном были в группе дровосеков. Их задача была перетащить из леса сваленные деревья ближе к поселению. А здесь уже они превращались в маленькие чурки, а потом из чурок с помощью топора кололи поленья. Вот это и называлось заготовкой дров.
Стас предложил Филимону для перевозки деревьев завести Урал. Тот доложил об этом Силантию. Как только получили добро, стали деревья таскать поближе к общине. Так работа быстрее закипела. За рулем сидел Стас. У него кое-какие навыки были. В свое время он учился в автошколе на категории «В» и «С». Там приходилось курсы вождения проходить на КамАЗе. Вот этот опыт теперь и пригодился.
Возили деревья волоком: цепляли буксировочным тросом к Уралу – и вперед. Иногда по два дерева даже получалось зацепить. Стас старался все поселение по кругу объехать в поисках сухих деревьев. Это было связано с тем, чтобы как-то увидеть зарубки, о которых говорила Лена. К исходу первой половины дня он ничего не смог обнаружить. После обеда, чуть передохнув, снова взялись за дело. На это раз он старался заехать глубже в лес. Но рядом сидевший Филимон все время его одергивал, боясь, что где-нибудь застрянут. Тогда Стас выходил из Урала и пешим ходом искал нужные для дров деревья. Но заодно и желанные зарубки. Ближе к концу дня, когда уже стала таять надежда найти что-то подходящее, удача повернулась к Стасу лицом. Сначала он приметил наезженные колесами машин следы. Решил пройти по ним подальше вглубь леса. Не пройти, а пробежать – долго в лесу оставаться он тоже не мог. Пока Филимон возился, цепляя дерево, Стасу нужно было успеть вернуться обратно. Доверять полностью Филимону еще нельзя. Рискованно рассказывать ему о том, что пытается найти Стас.
Бежал он недолго, потому как зарубку, о которой говорила Лена, он увидел быстро. Попалась она ему на глаза только из-за того, что была диагональная по отношению к дереву. В округе, пока он искал нужные отметины, Стас заметил много зарубок. В основном они были горизонтальные. Наверняка это делали местные поселенцы, уходя вглубь тайги, чтобы не заблудиться и дорогу обратную не потерять. А эта зарубка была какая-то особенная. Стас решил еще немного пробежаться вперед, чтобы понять, ошибается он или нет, верны ли догадки Лены или нет.
Пробежал он еще метров четыреста-пятьсот, благо местность оказалась не заросшей. Хотя как она будет заросшей, если по ней ездят на машинах. В густом лесу не проедешь. Он остановился. Его глаза не подвели – была метка. Еще отчетливее, чем первая. Значит, это та есть дорога в цивилизацию и путь на спасение. Хоть какой-то шанс появился. Дальше проверять смысла не было. Вдоль дороги росли небольшие сломанные кусты, видимо, они мешали проехать или царапали машины, вот их и сломали прямо руками. Обратно Стас бежал быстрее, чем туда. Когда бежал туда, нужно было разглядывать деревья, а обратно бежал, просто чтобы добежать как можно быстрее.
Филимон его уже ждал. Сидел на зацепленном дереве и был задумчив. Стас перевел дыхание, отдышался и, громко сказав: «Ну что, поехали!», заскочил в кабину Урала. Вездеход с ревом тронулся с места. Настроение поднялось, и было отчего. Стас задумался: «Если дорога есть, значит, можно уже рискнуть бежать. Только нужно будет тщательно подготовиться, тут с «кондачка» вопрос не решить. Неизвестно, сколько придется по тайге топать. Хотя, по рассказам Филимона, Прокопий же ходил в поселки, значит, пешком можно расстояние преодолеть. Только вот стоит ли вмешивать Лену? Может, пусть она пока здесь останется. Если он выберется, то помощь обязательно приведет. Ведь еще остается риск сгинуть в тайге, мало ли что может случиться в пути. Да и эти бородачи, как волкодавы, могут по следу пойти. Нет уверенности, что не поймают. Ружье бы, конечно, раздобыть, хоть защищаться будет чем. Но где его взять? Может, у Филимона есть? Он же раньше охотился при Прокопии. Правда, он говорит, что Силантий все огнестрельное оружие у них реквизировал. Опасается бунта со стороны поселенцев, наверное. Ну да бог с ним, с ружьем! Нож-то у него есть. Можно еще топор прихватить. Только беспокоит сейчас вопрос с Леной. Захочет ли она остаться? Да вряд ли захочет, она готова уже сегодня бежать. Если бежать вместе, в случае, если поймают бородачи, останется только с какой-нибудь скалы спрыгнуть. Представить даже трудно, что могут с ними сделать.
Ночью на пасеку забрел медведь. Как он умудрился перескочить самодельную ограду, неизвестно, но шум повешенных жестяных баночек один из охранников услышал. Когда он подошел, медведь уже успел пару ульев раскурочить. Медведь так увлекся добычей меда, что не заметил приближающегося человека. Хоть и трудно в темноте попасть в зверя, но охранник все же выстрелил. Медведь заревел. Тут уже подтянулся второй из охраны. Он тоже выстрелил. Медведь начал пятиться в сторону леса, сметая по пути ограду пасеки. Шум от пустых банок гремел так, что на всю округу эхо стояло. Охранники последовали за медведем, не переставая стрелять. Попадали или нет – в темноте разобрать не получалось. Вдруг охранники поняли, что зверь развернулся и стремительно бросился в их сторону. Бежать было поздно, поэтому оставалось только беспрерывно палить из ружей. Медведь последний раз взревел и, не добежав до охранников метров десять, рухнул на землю. Тут на выстрелы набежало уже приличное количество народа. Подождали, пока медведь окончательно перестанет дышать. Потом разожгли рядом костер и стали обрабатывать тушу. Разделывали тушу человека четыре, остальные больше словами помогали. Управились быстро. Мясо перетащили в «ледник», шкуру посолили изнутри и повесили сушиться, голову забрал один из бородачей, объяснив всем, что будет делать чучело из нее. Агафье передали желчь. Она из медвежьей желчи делала настойку. Говорили, помогает, считали ее очень ценной частью. Так община успешно пополнила запасы мяса. Хотя медвежатину не все ели, но готовили для всех. Вообще у общины проблем с мясом никогда не было. Несколько человек из окружения Силантия уходили в труднопроходимые таежные чащи и обязательно возвращались с добычей. Ходил иногда и сам Силантий. Добывали в основном лосей, кабанов, оленей, зайцев. Изредка, как сегодня, попадались и бурые медведи. Ну и как не обойтись без птицы. Тут уже основную роль играли рябчики, куропатки и глухари. Если вдруг с добычей мяса происходила заминка, то могли уехать в какой-нибудь поселок и привезти оттуда говядину или свинину. Но такое бывало редко. В основном лес кормил. Вот крупу да, мешками возили, так же, как муку. Здесь в общине было небольшое поле вместо огорода, где сажали разные овощи и зелень. Тоже пришлось огораживать, так как лесные друзья мигом могли опустошить. Здесь рядом протекали небольшие реки, рыбы тоже было достаточно. Ловили в основном на сети.
Все это развилось при Силантии. При Прокопии такого масштаба не было. Оно и понятно: он же не заставлял промышлять наркотиками. Они жили для себя тогда, не думали ни о каких мирских благах. Не всякий может жить в этом непролазном вечнозеленом океане, растянутом на сотни, а то и тысячи километров. Природа здесь сурова и переменчива. Лето теплое, но короткое. Прохладную осень сменяла долгая и снежная зима. Осенью у поселенцев работы еще хватает, они конопляное поле до поздней осени убирают. Плюс подготовка маковой соломки занимает время. Пока ее сушат, измельчают, делают товарный вид, так сказать.
Зимой работы было меньше. В основном только по хозяйственной части. Да и остаются, оказывается, здесь зимовать не все. Это Стасу рассказал Филимон. Те люди, которые прибыли в поселение с Силантием, обычно на зиму уезжают. Куда, он не знает. Может, в поселки, может, в города. Из них остается только человека четыре, которые приглядывают за поселением. Через месяц – два их меняют другие. Силантий сам зимой сюда ни разу не заглядывает, а вот Терентьевич бывает, и по нескольку раз. Зимой они на снегоходах заезжают сюда. Тем же путем и охрана меняется. Правда, в последние годы поселенцы на DVD-проигрывателе кино смотреть начали. Подключали его к аккумулятору и смотрели. Если аккумулятор садился, то подзаряжали генератором. Всем этим пользоваться охранники научили. Они сами с первых дней появления здесь кино смотрели. Сначала было дико, потом привыкли. В общем, староверцы потихоньку изучали предметы мирской жизни.
Утром с восходом солнца два загруженных джипа с бородачами во главе с Силантием уехали в неизвестном направлении. Неизвестно оно было, естественно, для Стаса и простых поселенцев. А вот те, кто был в машинах, наверняка знали, куда едут. Стасу, главное, нужно было знать, откуда они заедут в чащу леса. А заехали именно оттуда, где до этого он обнаружил зарубки. Значит, он был на правильном пути в своих размышлениях. Ему хотелось быстрее поделиться всем этим с Леной, но Терентьевич, который остался за Силантия главным, отправил его с остальными в поле. Не на маковое, а на конопляное. Задача состояла в том, чтобы собрать выросшие кусты конопли и сложить их в отдельные кучи, чтобы можно было их высушить. С ними был Иннокентий. То к одному подходил и объяснял что-то, то к другому. Стас, Тимур и Андрей на этом поле были в первый раз, поэтому Кеша суетился около них, обучая тонкостям конопляного дела.
– Кеша, а чего ты сегодня такой довольный? – спросил у него Стас, когда тот подошел к нему в очередной раз.
– Настроение просто хорошее! Видишь, день какой ясный, дождя, значит, не будет. Как раз успеем высушить кусты. Если дождь пойдет, может гнить начать.
– Ну, сгниет так сгниет. Еще вырастет. Тебе жалко, что ли, конопли? – сострил Стас.
– Жалко, конечно. Это же мой труд. Я хожу тут каждый день, проверяю чуть ли не каждый куст, все ли нормально растет.
– У тебя что, заработок от каждого куста зависит?
– В точку попал! Чем больше сдадим, тем лучше.
– И насколько лучше? – поинтересовался Стас.
– Ровно настолько, сколько тебе не нужно знать, – грубовато ответил Кеша.
– Да ладно, – попытался отшутиться Стас, – на Руси всегда интересуются чужим карманом. Ты вот лучше скажи: ты на самом деле агроном или тебя просто прозвали так?
– Да нет! Самый настоящий агроном и есть. С высшим образованием. Диплом имею самый что ни на есть настоящий.
– А что здесь-то делаешь? В России, кроме мака и конопли, больше выращивать нечего, что ли?
– Выращивать-то есть что, да не все могут вырастить то, что ты хочешь. Вот я после того, как закончил сельхозинститут, устроился в одном поселке агрономом. Поработал год – два и решил на себя работать. У нас бесхозных полей достаточно – бери да работай. Тем более тем, кто занимается сельским хозяйством, выдают льготные кредиты. В общем, решил я фермером заделаться. Большие планы строил. Землю в аренду дали без проблем, аж на целых пять лет, как молодому специалисту и начинающему фермеру. Нанял на работу людей, понабрал в аренду техники и начал работать. Но перед тем как дать добро на аренду земли, пригласили меня в один важный кабинет и настоятельно посоветовали посеять на этих полях горох. Я, как мог, пытался отговорить их от этой идеи, сослаться на то, что там земли непригодны под горох. Но краю нужен был горох, хоть ты тресни, надо засеять и вырастить. В случае отказа мягко намекнули на плохие последствия. Делать было нечего, и я сделал вид, что согласился и посеял горох. Только не на все поле, а по краю его. Хотел показать, что все сделал, как они просили. А на остальное поле, как мною изначально было задумано, посадил…
– Мак и коноплю? – перебил его вопросом Стас.
– Нет, – строго ответил Кеша, – не мак и коноплю, а картошку и капусту. Они у нас хорошо растут, да и ухаживать за ними проще. Думали, выгодное дело. Только вот счастье долго не длилось. Доложила какая-то сволочь о наших «деяниях» вышестоящим. Те, значит, меня сразу на ковер. «Так и так, мы тебе помогли там, помогли здесь, зеленую дорогу открыли, а ты посмел ослушаться!». В общем, попросили в форме приказа сворачиваться.
– И что, урожай не дали собрать?
– Нет. Урожай-то дали собрать. Только препятствия всякие чинили, арендную ставку на землю подняли. Настроили против меня арендодателей техники. Они тоже козни начали строить. В общем, весь собранный урожай сдали оптовикам, кое-как рассчитались с арендодателями и с банком за кредит. А вот проценты банку вернуть не смогли. Так и зависло на мне.
– Так у тебя совсем другой профиль работы был, оказывается. А как с этой дрянью-то связался тогда? – непонимающе спросил Стас.
– Да был грех! В студенческие годы изучал эту тему. Все интересовался, можно ли в условиях тайги выращивать то, что ты называешь дрянью.
– И как, изучил? – хитровато спросил Стас.
– Ну, как видишь! – обведя рукой поле, ответил Кеша. – Мои труды дали свои плоды. Практика показала, что это возможно, и еще как!
– Значит, это все ты придумал? Всю схему?
– Да нет же! Я только изучал же, говорю. Просто я рассказывал об этом людям, делился об этой теории. Вот кто-то, видимо, довел эти идеи до ушей Силантия.
– А ты не знал его до этого?
– Знал. Они крышевать нас пытались, да только опоздали, мы уже успели разбежаться. Поздно они пришли, может, и нам помочь смогли бы.
– А что, он у вас хозяином там был?
– Кто его знает, кем он там был. Честно говоря, я его знал поверхностно. Приезжали-то его ребята крышу предлагать, не он сам. Я же тебе говорю, кто-то рассказал ему про мою теорию, а он, видно, загорелся этим. Позднее пришлось встретиться и выслушать его условия. Отказываться от такого грех было. Тем более я тогда без работы был и в долгах. Не раздумывая согласился. Сначала самому-то не очень верилось в успех этой затеи. Но когда одно поле засеяли и оно пошло, то тогда уверенность пришла.
– И куда это все отправляете? – перебил его Стас.
– Чего не знаю, того не знаю, – выдохнул Кеша. – Это уже не мое дело. Мне платят за то, чтобы урожай был. Вот не поверишь: за столько лет ни одного прокола.
– Ты, наверное, богатей уже тогда?
– Ладно! – урезонил его Кеша. – Хорош острить. Пойду я, а то и так с тобой разоткровенничался.
И Иннокентий ушел. Правда, недалеко. Поблизости работал Андрей, и Кеша уже начал что-то рассказывать ему. Вот так целый день и ходил: то там поболтает, то здесь. Время идет, урожай растет, деньги капают. Хорошо он пристроился, нечего сказать. Интересно, а сам, случайно, не балуется этой дрянью? Хотя вряд ли. Такие люди умными бывают. Лучше других отравить. Зачем себя раньше времени закапывать.
Кто-то громко захохотал. Все обернулись на смех. Это Антошка-вонючка. То ли что-то вспомнил из былого, то ли конопли нанюхался, то ли еще хуже – взял да зажевал небольшой кустик. Вот и прорвало на хохот. Сейчас долго будет хохотать. Вон и Кеша с охранниками к нему подошли. Сейчас будут выяснять, что к чему. Стас тем временем стал размышлять об Антоне: «От Антона можно всякое ожидать. Он уже смирился с этой жизнь, другую не знает или притворяется незнающим. Подойдет иногда и начинает всякую чушь нести, аж уши вянут. То он хочет отдельный дом себе построить, то хочет с кем-то из женщин судьбу связать да детишек нарожать с ней. Может, оно и к лучшему. Пусть на Клаве женится. Он – вдовец, она – вдова, чем не пара. Надо попробовать посватать его к Клаве, а то он точно зачахнет раньше времени. А Клава – женщина лесная, научит его уму-разуму. Только согласился ли Клава? Этому-то, по-моему, все равно, на ком жениться. А Клава может заартачиться, скажет: «Не нужен мне такой грязнуля, хочу лесного принца!»
На другой день пошел дождь. Как бы агроном Кеша этого не хотел, но природа взяла свое. Почти целый день просидели в своих комнатах да домах. Выходили только в столовую. Несмотря на дождь, кушать все равно хотелось. После ужина к Стасу зашел Филимон и позвал к себе домой. Он жил отдельным домом с женой и двумя детишками. Отказываться от приглашения не хотелось, так как особо не было чем заняться. Тем более он упомянул о медовухе. В принципе, они тут готовили не только медовуху, но и самогон, бражку. В лесу ягод хватало, чтобы замутить бражку. Потом из него при желании гнали самогон, могли прямо на улице: разжигали костер и нехитрым способом получали требуемую жидкость Иногда Силантий или кто-то из его окружения привозил водку из «цивилизации». Раздавали ее, конечно, не всем, но Филимону перепадало, так что вкус русской водки он знал. Медовуху не могли изготовить. Мед тоже не всем в достаточном количестве выдавался. У Филимона семья была, поэтому он имел кое-какие привилегии.
Дома у Филимона суетилась жена, ребятишки бегали на улице, несмотря на дождь. Их, наоборот, забавляло, когда лило как из ведра.
Сели за стол. Пропустили по чарке, закусили квашеной капустой, хотя медовуху можно было и не закусывать. Филимон после второй чарки, как и раньше, расположился к разговору. Трезвый же он больше молчал, а тут язык хоть на время развязывался. Так-то он был не из пьющих. Это со Стасом ему понравилось посиделки устраивать. А до Стаса не с кем было поговорить да пооткровенничать. Держался он ото всех особняком. В Стасе Филимон находил интересного собеседника. Правда, когда еще Прокопий живой был, с ним мог чарку – другую выпить да поболтать о делах насущных. Теперь вот Стас появился, заменил давно ушедшего Прокопия.
Филимон позвал Стаса не только медовухи выпить, но и сообщить кое-что важное. Оказывается, местный «Дон-Жуан» Хирург положил глаз на Лену. Это жена Филимона, Степанида, услышала, как Хирург предлагал охраннику позвать Лену в амбар, в котором кур держали. Предлог был простой – нужно собрать свежие яйца. Сам Хирург позвать не мог, естественно, – дурная слава не позволяла. Девушка могла не пойти. Или что еще хуже – пойдет у Агафьи разрешения спрашивать. А Агафья-то женщина ушлая, поймет, в чем здесь дело. Поэтому Хирург настойчиво уговаривал охранника ему помочь. Даже денег посулил. Сколько, Степанида не поняла, но, что предлагал, – точно. Услышав про деньги, охранник, понятное дело, согласился. Договорились на завтра, после обеда. Удобный момент, как раз Силантий в отъезде. А Терентьевич с Хирургом связываться вряд ли станет. Он его побаивался. Ну, по крайней мере, так старался показывать при людях.