Пять сказок со всего света

Игорь Дасиевич Шиповских
Пять сказок со всего света

8

Преодолев последние метры своего нелёгкого, подводного пути, Марио быстро вышел на берег. Под ногами у него был мягкий, тёплый песок, а впереди густые заросли разнообразного кустарника с деревьями. Однако это мало интересовало Марио, его больше заботило местоположение мамы. Он по-прежнему видел её в тёмном сыром гроте, но вот где этот грот находится, ему ещё предстояло разобраться, найти его на незнакомом таинственном острове задача не из лёгких.

Впрочем, сыновье сердце и тут не подвело Марио, оно ему точно указало нужное направление. Марио как магнитом потянуло к ближайшим скалам. Они отдельным горным массивом возвышались над берегом. Самое удобное место, чтобы устроить там тайное логово, ведь обычно в прибрежных скалах образуется много разных пустот, пещер и гротов. Вот и здесь их было в избытке.

Но Марио нужен был всего лишь один единственный грот, где томилась его мама. Подойдя к скалам, Марио, безошибочно определил такой грот и немедленно двинулся к нему. Хоть Марио и не видел скалы глазами, и острые камни мешали его продвижению, но он вполне успешно справился со своей задачей и достиг залитого наполовину водой грота. Мама, вся съежившись, сидела в полумраке в его глубине и, склонив голову, тихо рыдала. Она даже не заметила, как её сын вошёл в грот.

– Мама, родная!… я здесь!… я пришёл за тобой!… я не дам тебя в обиду!… – перебивая шум прибоя, воскликнул Марио и бросился к маме, а она сначала и не поняла, что это он.

– Марио, сыночек, ты ли это?… да как такое возможно?… ты, и здесь?… но как ты меня нашёл?… я не верю своим глазам… – плача и радуясь одновременно, запричитала она.

– О, моя дорогая мамочка!… мне было трудно найти тебя, но я так хотел этого, что ничто меня не остановило!… Теперь мы навсегда будем вместе,… я ни на минуту не оставлю тебя одну!… – тут же поклялся Марио.

– Ах, сыночек,… мой маленький герой!… Это просто невероятно,… как же тебе удалось узнать, где я, и преодолеть море?… ведь ты же у меня слепой, не видишь ничего,… и всё равно нашёл… – обнимая и целуя Марио, по-прежнему не веря в случившееся, удивлялась мама.

– Ох, мамочка,… я теперь вовсе не слепой, и вижу даже лучше некоторых зрячих!… Моё сердце, мой разум и неожиданные помощники подсказали мне, где тебя найти!… Но ещё я узнал, что на острове томятся и пропавшие рыбаки с нашей деревни,… все считают их погибшими, а на самом деле это злобный спрут похитил их в рабство!… Мы должны объединиться с ними и вместе покинуть этот остров,… нам тут делать нечего… – продолжая утешать маму, пояснил Марио.

– Но в том-то и дело, что это остров,… он один посреди моря, далеко от суши,… и с него очень трудно выбраться,… тем более что спрут постоянно проверяет меня. Два раза в день, утром и вечером он приплывает и издевается надо мной,… говорит, что вскоре ты умрёшь от горя,… тогда он и меня убьёт,… вот и сейчас я вся дрожу, уже только при одном упоминании о нём!… – испуганно вскликнула мама.

– Ничего родная, не бойся,… я с тобой,… спрут больше не причинит тебе страданий, уж я позабочусь об этом!… Я теперь знаю его уязвимое место,… и если он посмеет на нас напасть, я дам ему достойный отпор!… А сейчас идём отсюда на свет,… там снаружи тепло,… ты согреешься и перестанешь дрожать… – успокаивая, предложил Марио, помог маме подняться, и уже было собрался вывести её из грота, как вдруг вода у входа вспенилась, и на поверхности показался сам спрут. Он всплыл, словно поднявшийся из морских пучин вулкан. Такой же огромный и беспощадный.

– Что это за безобразие творится в моей пещере!?… Каким это образом ты оказался здесь, мерзкий мальчишка!?… Кто посмел тебя сюда провести!?… – изумлённо выпучив свои страшные глаза, взревел спрут. Он никак не ожидал, что Марио найдёт его логово и придёт спасать маму. От этого спрут даже оторопел, и какое-то мгновенье напоминал гору застывшего пупырчатого желе. Но это нисколько не взволновало Марио, он по-прежнему был невозмутим.

– Ага!… а вот и ты, мешок слизи!… Хочешь знать, как я сюда попал!?… так слушай!… Во-первых, вопреки всем твоим злодействам, во мне проснулись такие качества, о которых тебе, и мечтать не приходилось!… Твой коварный план заставил меня вспомнить, что я, прежде всего человек, и мои способности могут быть безграничными, а моя любовь к маме всесильной!… Ну а во-вторых, у тебя повсюду столько врагов, что они легко согласились мне помочь,… ты своими подлыми поступками наделал столько бед и горя, что тебя ненавидит весь белый свет и все жители морских глубин!… У тебя нет ни единого друга!… и даже прихвостней у тебя нет!… ты всем просто омерзителен!… И хоть ты вырос размером со скалу, и сил у тебя немерено, но тебе всё же придётся ответить за все твои вероломства и злодеяния!… – отважно выйдя вперёд, и закрыв собой маму, бесстрашно заявил Марио.

– Ха-ха-ха!… Ну и кто же это заставить меня ответить за всё!?… уж не ты ли!?… Ах ты, мелкая креветка,… пищишь там на меня,… да ты за себя-то постоять не сможешь, не то что наказать меня!… Ха-ха,… а вот я тебя сейчас по стенкам пещеры размажу, как ты когда-то хотел меня по камням размазать,… а мать твоя посмотрит на это,… пусть полюбуется, как её сынок помирает!… ха-ха-ха!… Ну а со своими врагами, которые тебе помогали я потом разберусь!… уж они у меня получат!… ха-ха-ха!… – злобно хохоча, вскричал спрут и потянул свои громадные щупальца к Марио. Но тот не растерялся, не стал дожидаться неминуемой гибели, достал из-за пояса припасённую часть хвоста ската и сам кинулся в бой.

Сначала ловко прыгнул на протянутую к нему щупальцу, пробежался по ней, как по мостку, к самому телу спрута. А затем со всего маха вонзил своё оружие прямо в уязвимое место врага, в его выпирающую из-под кожи «шейную» вену. Атака была настолько стремительной, а удар так точен, что спрут не успел ни среагировать, ни защититься. Яд с кончика хвоста ската тут же попал в кровь спрута и сразу начал действовать. Спрут мгновенно поменял цвет, покрылся пятнами и стал задыхаться.

Марио же пользуясь моментом, мигом вернулся к маме и вновь заслонил её собой. Оттого что он соприкоснулся с ядовитым спрутом, ему ничего не сделалось, ведь у него уже выработалось противоядие к шкуре отравителя, ещё тогда после того первого укуса много лет назад. Зато теперь сам спрут страдал от яда ската попавшего в его кровь. Одно дело поедать ядовитых тварей, как он это и делал, а другое, когда их яд течёт по твоим жилам. Состояние спрута ухудшалось с каждой секундой.

Его всего перекосило, сморщило. Он скукоживался прямо на глазах. Из него, будто, как из шарика, выпустили воздух. Он действительно сдувался, кожа его всё съёживалась, и съёживалась. И вскоре спрут превратился в маленький клубок сморщенной слизи. Видимо яд ската уничтожил весь его подкожный жир и мышечную массу. А потому от некогда могучего огромного спрута осталась лишь скрюченная оболочка.

– Ах ты, дрянной мальчишка,… ты убил меня, малолетний негодяй,… но ты за это ещё заплатишь,… вот я тебя… – вдруг запищал этот бесформенный клубок слизи, и попятился обратно на дно моря, прятаться в камнях. И ему бы это, наверное, удалось, если бы неожиданно со всех сторон, буквально отовсюду, не повылазили крабы, креветки, крохотные рыбки, угорьки и не накинулись на него.

Теперь спрут был абсолютно беззащитен, доступен, не ядовит, и даже съедобен. А креветки с крабами оказались настолько мстительными, что не собирались прощать ему прошлые обиды. И бывшему агрессору пришлось бежать из всех сил. Но преследователи не отставали от него ни на йоту. И что там потом было уже неважно. Главное, Марио победил. Не дал маму в обиду, спас её от щупалец ненавистного врага.

– Ну что мама, я же говорил, что моё зрение сейчас лучше чем у иных зрячих,… так что нам отныне ничего не страшно,… я теперь на многое способен!… Идём скорей наружу,… поможем рыбакам обрести свободу,… расскажем им, что стало со спрутом!… – радуясь победе, воскликнул Марио и повёл маму на свет, прочь из этого мрачного узилища.

А дальше всё было как в сказке. Они нашли бедных рыбаков трудившихся над выращиванием ядовитой травы и рассказали им всё. Теперь уже возрадовались и рыбаки. А после они все вместе дружно соорудили большой плот, сделали к нему вёсла и отправились в обратную дорогу домой. Марио стал у них проводником, показывал путь. Своим внутренним чутьём он легко его определил. А в результате их путешествие оказалось недолгим. Дорога домой всегда кажется короче, когда с тобой надёжные друзья.

Ну а дома, уже на берегу, к Марио неожиданно вернулось настоящее зрение. Его прекрасные, голубые глаза вновь увидели родную землю, отчий дом и, конечно же, любимую мамочку. Скорей всего, это радость от возвращения так благотворно повлияла на Марио. А надо заметить, такое случается; горе и беда обостряют скрытые в нас лучшие качества, а радость открывает нам глаза на окружающий мир, и мы видим его уже более радужным и светлым. То же самое произошло с Марио и его мамой. После всех трудностей и испытаний в их дом наконец-то вернулось счастье, и теперь уже навсегда, чего и вам всем желаю…

Конец

Сказка о юной принцессе Анжелине и её отважном спасителе герцоге Жорже Дюбуа

1

В этот ясный, солнечный, предосенний день у Анжелины всё шло словно в детском волшебном сне. Встав как обычно рано утром, она даже и представить себе не могла, что сегодняшние события станут для неё судьбоносными и привнесут большие изменения в её жизнь.

Малютка Энжи, а именно так называли её друзья и знакомые, жила и трудилась в небольшом, но уютном кабачке на юге Парижа. Его хозяин седовласый добряк Анри души не чаял в своей работнице и всячески потакал её причудам. То она устроит радужный праздник цветов для ранних клиентов, то затеется украшать убранство зала какими-то немыслимыми рисунками из папье-маше. В общем фантазии у юной Энжи было хоть отбавляй.

И это её качество очень ободряло старого Анри, ведь он был закоренелый холостяк, и детей у него не было, а тут такой фонтан задора и радости, так что Энжи скрашивала его долгое одиночество.

 

Когда-то давным-давно Анри уже было собирался жениться, однако ему помешала его армейская служба. В те годы Франция вела большую военную кампанию в Африке, и ему как военнообязанному пришлось воевать. Да уж, девятнадцатый век для его родины выдался неспокойным. Ну а когда он вернулся, то с его идеей жениться было мгновенно покончено. Девушка, которую он любил, просто не дождалась его. И Анри оказался один, ни тебе невесты, ни тебе любви.

Однако военная выправка и его маленький кабачок были по-прежнему с ним. Так он и зажил жизнью простого кабатчика. Но как-то однажды, а именно почти семнадцать лет тому назад в его жизни произошли большие перемены, у Анри появилась малышка Энжи. И вот как это произошло.

Была поздняя осень, шли затяжные дожди и вдруг, как это и бывает в такой слякотный период, в кабачке внезапно потекла крыша. И Анри, будучи мастером на все руки, сразу же кинулся устранять эту протечку. Поставил к крыше лесенку взял инструменты, кусочки черепицы и полез наверх. Но вот незадача, входную дверь в кабачок Анри забыл прикрыть, и пока он был на крыше, к нему в гости наведался странный посетитель. Взять ничего не взял, а только оставил.

А оставил он простую плетёную корзинку с небольшим свёртком внутри. Анри же в это момент быстро устранив протечку уже начал спускаться с лестницы. А спускаясь, невзначай заметил, как от его кабачка стремительно отъезжает чёрная карета с большим золотым гербом и вензелем на дверце.

– Ах, надо же, наверное, был посетитель,… а я как назло наверху починкой занимался. Как-то неловко получилось… – ничего не подозревая, простодушно подумал он и окончательно спустившись, направился вовнутрь. Вот тут-то его и ждал сюрприз. Бросив инструменты у порога, и быстро пройдя к камину погреться, он сразу же заметил на столе этот загадочный подарок от тайного гостя.

– А это ещё что за такое,… кто же это оставил,… уж не тот ли посетитель? Ах ты, прямо у огня,… ещё не хватало, чтобы загорелось,… пожара мне тут не надо… – недовольно пробурчал он, обнаружив, что корзинка стоит очень близко к очагу. И в тот же миг свёрток в корзинке, словно услышав его, зашевелился и запищал.

– О как! Ну, надо же! – изумлённо воскликнул Анри и быстро взялся разворачивать свёрток, тут же обнаружив в нём маленькую прелестную девочку. Глазки голубенькие как чистые озёра, волосики на голове беленькие, пушистые, словно облачка, плачет, ручонки к нему тянет, защиты ищет.

– Ах, божешь ты мой какой же ангелочек,… и кто же это так посмел с тобой поступить, милое дитя… – увидев столь нежное создание, жалостливо залепетал Анри и тут же бросился хлопотать по хозяйству, нагрел ей молока, приготовил кашку и принёс теплое одеяльце.

Сердце дрогнуло у старого вояки, и он всю свою нерастраченную любовь обратил на благо малышки. А назвал он её Анжелиной, что означает ангелочек, и это имя точно соответствовало её благочестивому виду. Анри сразу сообразив, что ему её подкинул тот загадочный хозяин отъехавшей кареты, понял, что Анжелина может быть нежелательным результатом грешной любви.

Однако он этому не удивился, ведь в ту пору многие богачи поступали именно таким образом, нагрешат где-нибудь на стороне, а потом плод этого греха подбрасывали кому-нибудь. Так что Анри не стал разыскивать того господина и очень обрадовался такому его подарку. Теперь Анри был не один, и ему стало, о ком заботится. Вот с тех самых пор и зажили они с Анжелиной вдвоём.

2

И всё-то у них ладилось, и всё-то у них спорилось, и было тихо, спокойно, но всё это было только до сегодняшнего дня. В общем, день начался как всегда, и ничто не предвещало изменений в их жизни, однако события уже начались. Энжи после обеда, как это и было у них заведено, приводила кабачок в порядок после утренних посетителей. Обычно, то были простые рабочие с парижских окраин. Они всегда перед началом трудового дня забегали к старику Анри промочить горлышко стаканчиком доброго сидра.

– После посещения твоего уютного кабачка потом весь день работа спорится,… спасибо тебе старина… – не раз говаривали они и в знак благодарности всегда приносили какие-нибудь скромные подарочки для Энжи, букетики полевых цветов, платочки, или же ещё какую очаровательную безделицу. И ведь было за что, Энжи очень старалась для создания в кабачке обстановки уюта, тепла и домашнего очага. В любую погоду, в любое время года, посетителей всегда ждала приветливая и дружеская атмосфера.

Вот и сейчас Энжи тщательно прибиралась в зале, создавая именно такую обстановку. И вдруг на улице раздался оглушительный раскат грома, да такой что задребезжала посуда на кухне. В то же мгновение всё быстро потемнело, и разразилась сильнейшая гроза. Потоки воды разом хлынувшие с неба стремительно затопили все улицы города. Складывалось такое впечатление что фиакры и экипажи плывут, а не едут, в пору было доставать лодки и устраивать соревнования по гребле.

Однако ливень, как и все ливни на свете внезапно кончился и заморосил холодный затяжной дождь. Прескверная, знаете ли, погодка. А последствия ливня непримянули тут же сказаться на дорожном покрытии. То тут, то там появились крупные выбоины, и экипажи с их седоками стали как лягушки на болоте подпрыгивать на них. И такое уморительное зрелище наблюдалось по всему Парижу. Хотя смешного в этом было мало, потому как, вскоре от такой тряски практически у всех экипажей начались поломки, а оси старых карет заскрипели, словно ржавые петли дверей. Вот и улочка у кабачка Анри также превратилась в зону бедствия.

– Ах, как же неудобно теперь будет ездить,… до чего же много ям намыло… – выглянув на улицу, из любопытства посмотреть как там дела, заметила Энжи.

– Да уж, ничего хорошего,… смотри-ка, какие большие булыжники повымывало,… придётся теперь мэрии разориться на починку мостовой. А ты долго-то тут не стой, замёрзнешь ещё,… вон похолодало-то как,… чую, вечером соберётся много друзей погреться нашим сидром… – высунувшись вслед за ней, заботливо проворчал Анри и тут же отправился на кухню заниматься ужином.

– Да я сейчас,… только на небо взгляну,… может, где просвет появился… – ответила Энжи, и уже было собралась уходить, как вдруг из-за поворота выскочил элегантный красавец-экипаж и на всём ходу налетел на уродливую колдобину, что образовалась аккурат напротив их кабачка. Ось у кареты дико взвизгнула, громко хрустнула и сломалась. Весь экипаж мгновенно накренился, дёрнулся и встал как вкопанный. Дверца кареты от столь резкого толчка отварилась и наружу, словно птенец из гнезда вывалился роскошно разодетый молодой господин. Напыщенный кучер, мгновенно спрыгнул с козел и бросился к нему на помощь. Но видимо что-то не рассчитал, споткнулся и, свалившись тут же рядом со своим пассажиром, стал нелепо пытаться его поднимать.

Увидев такую картину, как два взрослых чинных господина барахтаются в луже грязи, словно какие-то простые дворовые мальчишки, Энжи не удержалась и задорно рассмеялась. Ну а кто бы ни засмеялся, наблюдая такое зрелище. Но вот оба господина еле поднялись и тут же уставились на неё.

– Что смешного мадмуазель,… у нас тут бедствие, а вам хихоньки! Лучше бы предложили убежище от дождя,… ну и холодища же у вас! – с упрёком в голосе воскликнул роскошный пассажир кареты, и нелепо шатаясь, два раза подряд громко чихнул.

– О, да-да, разумеется,… пройдите к нам в кабачок,… я вам сейчас же помогу привести себя в порядок! Вы уж извините меня за смех, но вы так забавно тут кувыркались, что я ничего не могла с собой поделать… – продолжая весело улыбаться, откликнулась Энжи и немедленно поспешила на помощь незадачливым ездокам. Она быстро проводила их вовнутрь и предложила им снять насквозь промокшую одежду, дабы те окончательно не простудились.

Из кухни на шум тут же выбежал Анри, и вмиг разобравшись, в чём здесь дело, полез на чердак за старой, но добротной, сухой одеждой из своих ещё военных запасов. А уже буквально через десять минут вернулся с дорожным сундучком, где он всё это и хранил. Тут были и его армейский мундир, и плащ-палатка, и даже походные кальсоны.

– Ну, вот месьё одевайтесь,… всё чистое, всё постиранное,… уж простите старика, ничего другого я вам предложить не могу… – раскладывая перед гостями своё богатство, сказал Анри.

– Да что ты старина,… спасибо тебе и за это,… а я гляжу, ты знатным воякой был! Вон сколько у тебя лычек на мундире… – поблагодарив Анри, заметил молодой человек, и стал спешно облачаться в его мундир.

– Да уж, было дело, повоевал,… а вы давайте господа присаживайтесь к камину да грейтесь. Энжи помоги гостям,… а у меня ещё дела… – быстро ответил Анри, и недолго думая отправился опять на кухню готовить ужин. Ну а юноша, одевшись, тут же поправил причёску, лихо подкрутил свои молодецкие усики и важно кашлянув, присел к очагу. Кучер же, второпях накинув на себя кое-какую одежонку и плащ-палатку, выбежал похлопотать на счёт экипажа и лошадей. А Энжи быстро подогрев вишнёвый грог с тмином предложила его молодому человеку.

– Пейте,… сразу же согреетесь,… а я пока вашу одежду развешу, чтоб она подсохла… – подав бокал, сказала она.

– Спасибо вам мадмуазель,… вы очень добрая и заботливая девушка, но только не обязательно сушить нашу одежду, просто сложите её в сторонку, ну а как дождь кончится, мы будем уходить и заберём её. А вашу одежду, вернём позже… – приняв у неё грог, мягко ответил гость и, посмотрев на неё своими большими карими глазами, благодарно улыбнулся. Энжи тоже улыбнулась ему, и будто не замечая его выразительного взгляда, стала укладывать их одежду в стопку, а сама про себя подумала.

– И какие же красивые глаза у этого юноши,… жгут ну прям как угольки… -

И что, правда, то, правда, глаза у Жоржа, а именно так звали юношу, были завораживающе жгучие. Но то было не единственное его достоинство. Девятнадцати лет отроду Жорж выглядел чуть моложе своих лет, обладал привлекательной внешностью, и уже успел на своём веку повидать много чего интересного. И где он только не был и чего только не видел. Был он и в Африке, и в Азии, и даже в Россию съездил, но краше своего любимого Парижа так ничего и не нашёл.

Вот и сегодня, он, потомок знатного герцогского рода Дюбуа, недавно вернувшись из очередного вояжа, ехал в гости к своим родным на бал, устроенный ими по случаю его прибытия домой в Париж. Родные его жили в старинном замке за городом в своём богатом поместье, у него же был небольшой особнячок в центре города. Вот из него-то он как раз и выехал, да вскоре и попал в этакую неприятную дорожную передрягу.

Но теперь, когда он сидел в уютном кресле у очага и в окружении очаровательной девушки пил грог, это происшествие его нисколько не огорчало и даже наоборот радовало. Увидев Энжи ещё там, на улице в каплях моросящего дождя он сразу же заприметил, как она обаятельна и красива. И, невзирая на своё бедственное положение, он мгновенно решил, что ему, во что бы то ни стало надо с ней познакомиться. А потому-то он тут же и напросился к ней за помощью. И сейчас все его взоры, и помыслы, были обращены только в её сторону.

Медленно потягивая грог, он любовался как эта обворожительная юная красавица, изящно двигаясь, укладывает его одежду, наливает напитки и просто ходит по кабачку. Он был полностью зачарован её движениями и не мог оторвать от неё взгляд. Когда же она закончила свои хлопоты, он был очень рад пообщаться с ней. Однако надо отметить, что и Энжи прониклась к Жоржу обоюдной симпатией, и с удовольствием присоединившись к нему, затеяла лёгкий и непринуждённый разговор.

– Я всё вспоминаю, как вы месье, вывалились из кареты,… и ещё с таким треском, словно горох из стручка… – скромно присев рядышком с ним на табурет, шутливо заметила она.

– О да, это было так неожиданно, что я даже и не успел понять, насколько это может быть смешным! Только что я важно ехал в шикарном экипаже, а тут бац,… и я уже барахтаюсь в грязной луже посредь улицы! И вся моя напыщенность и щёгольство одним махом были смыты,… вот уж воистину из князи в грязи! – поддерживая шуточную тему, задорно рассмеялся Жорж.

– Это точно,… теперь вам чтобы вновь стать князем надо как следует постараться! А кстати,… куда это вы так спешили, что в яму угодили? – весело играя словами, спросила Энжи и подлила ему грога. Жорж, быстро отхлебнул напитка и тут же принялся рассказывать ей обо всём сразу, и куда он ехал, и откуда приехал, и про свои путешествия и про свою кипучую жизнь. А Энжи в свою очередь стала рассказывать про свою жизнь. У молодых людей моментально завязалась приятная беседа, и они быстро познакомившись, перешли на «ты». Ну что тут скажешь, дело молодое и всякая там излишняя чопорность здесь не уместна.

Ну а вскоре они уже и представить себе не могли, что всего лишь час тому назад они вообще не знали о существовании друг друга. И кто бы мог подумать, что у таких, казалось бы, совершенно разных людей нашлось столько общего. Как выяснилось, они оба интересовались одним и тем же: классической музыкой, фламандским искусством и увлекались пейзажной живописью. Так уж сложилось, что Энжи в свободное от работы время, втайне от Анри выбиралась на выставки, вернисажи, ходила в музеи и посещала места сходок парижских художников. Она часто бывала в парке «Монсо», на Монмартре и в Лувре.

 

И об этих своих вылазках Энжи никогда не говорила чувствительному Анри, и это не потому, что он стал бы ругаться, а просто она не хотела его расстраивать. Ведь он-то думал, что она кроме родного кабачка ни чем не интересуется, и что она, со временем унаследовав его кабачок, станет в нём полновластной хозяйкой. А тут вдруг выясняется, что под скромной внешностью простой девушки скрывается необыкновенно любознательная и высокоинтеллектуальная личность. Но пока об этом проведал лишь только один Жорж, и, кстати, немало этому удивился. Теперь когда он узнал Энжи совсем с другой стороны, он всё никак не мог насладиться той задушевной беседой, что у них сложилась.

Однако беседа беседой, а время шло и дождик, каким бы он затяжным ни был, всё же закончился. Как раз подошёл вечер и в кабачок на огонёк потихоньку полегоньку стали собираться его извечные завсегдатаи, добрые знакомые и хорошие друзья Анри. И вот они, обнаружив у дверей кабачка застрявший экипаж Жоржа, немного поломав голову над поломкой, взялись и быстро её починили. Как-никак, все они были мастеровые да ремесленники, одним словом «рабочая косточка». Что-то там подкрутили, заменили, и вскоре экипаж был готов для продолжения вояжа. Кучер не замедлил заскочить в кабачок, позвать Жоржа, а заодно и умыться.

– Всё сделано,… надо бы скорее ехать дальше, а то нас уже наверняка заждались… – быстро отмывшись от грязи, сообщил он.

– Ну что же, надо так надо,… сейчас же и поедем, старина Луи… – отозвался Жорж и тут же обратился к Энжи.

– А с тобой мы скоро увидимся? Надеюсь, ты не думаешь что это наша последняя встреча,… лично я рассчитываю на продолжение знакомства,… а ты? – с особой нежностью взяв её за руку, спросил он.

– Ну, разумеется, и я надеюсь на то, что мы с тобой ещё встретимся! Давай условимся так,… завтра после обеда Анри как обычно приляжет вздремнуть, и у меня на пару часов будет перерыв. Ты в это время привезёшь мундир, и мы с тобой, не привлекая внимания Анри, сможем немного погулять. Только уж ты оденься попрощё, не надо этой глупой роскоши. Ну как, согласен? – ласково посмотрев ему в глаза, спросила Энжи.

– О да, конечно же, согласен, и ещё как! Вот только не знаю как бы мне теперь скорей дожить до завтра,… уж больно расставаться не хочется,… однако нам пора… – с грустью в голосе ответил он, и нехотя опустив её руку, последовал за кучером. А тот быстро захватив их сырую одежду, уже успел взобраться на козлы. Энжи вышла их проводить.

– До завтра… – тихо произнесла она и на прощанье скромно взмахнула рукой.

– До свиданья, милая Энжи! – почти на ходу запрыгивая в экипаж, воскликнул Жорж, и кучер, хлестнув лошадей, добавил им прыти. Карета рванулась вперёд, и быстро набрав скорость, понеслась дальше. Энжи тут же вернулась в кабачок и принялась за неотложные дела, а Жорж удобно устроившись на мягком каретном сиденье, погрузился в приятные размышления.

Рейтинг@Mail.ru