Litres Baner
Назарет Сити. Жития святых

Игорь Александрович Журавель
Назарет Сити. Жития святых

Назарет Сити. Жития святых

1

Запряженная вороными лошадьми белая карета остановилась перед Домом Усекновения – небольшой каменной башней, расположенной недалеко от центра Адского квартала Назарет Сити. Вельзевул вышел из экипажа, небрежным жестом отпустил кучера-манкурта и бросил мимолетный взгляд на припарковавшийся неподалеку позолоченный катафалк, напоминающий огромную навозную муху. Союз Праведников организовывал слежку достаточно топорно, что немного раздражало. Впрочем, князю негоже было много думать о подобных мелочах. Вельзевул вошел в здание, и зашагал по извилистым коридорам, по бокам уставленным полками с подключенными к аппаратам жизнеобеспечения человеческими головами.

Внутреннее пространство Дома Усекновения было спланировано в виде лабиринтов не только с целью усложнить жизнь возможным незваным гостям. Такая планировка символизировала человеческий мозг, в котором еще в младенческом возрасте под влиянием генетической памяти поколений формируется сеть извилин. Похоть, страх, гнев, обжорство, словно незаметные паразиты, вцепляются в неокрепшее вновь воплощенное сознание, удерживая его в материальных мирах. Протягивая новорожденному запретный плод земной жизни.

Сложно сказать, зачем изначально Астарот настоял на создании Дома Усекновения. Была ли то любовь к трофеям, вдохновленность образом принцессы Лангвидер или же желание просто создать забавную инсталляцию в адском духе. Какое-то время головы, сохраняющие видимость земной жизни, позволяли взломать охранные системы Союза Праведников, основанные на анализе сетчатки. Таким образом, удалось на практике опровергнуть утверждение, что глаза – зеркало души. Ни о какой душе здесь речь, разумеется, не шла, головы представляли собой всего лишь биологические контейнеры с трудносчитываемой информацией. Из-за того, что изначально система жизнеобеспечения была отлажена не лучшим образом, мозг первых моделей непоправимо повредился, и теперь они издавали лишь нечленораздельные звуки, напоминая лишенных туловища жертв лоботомии. Более поздние головы временами могли поддерживать иллюзию разумной беседы на уровне программы искусственного интеллекта неплохого уровня. Но в целом это все больше всего напоминало библиотеку аудиокниг, читаемых обезумевшими чтецами. Пользы не так и много, но традиция сохранять таким образом трофеи после обезглавливания наиболее значимых праведников, устоялась.

Прихватив с собой голову какого-то церковного хориста, распевающую псалмы, и подключив ее к переносному аппарату жизнеобеспечения, Вельзевул вызвал лифт и поднялся на крышу. Там располагалась зона отдыха с баром. Князь поставил поющую голову на столик, налил себе выпить, и удобно расположился на диване. Сделав пару глотков, он залюбовался время от времени пересекающими сумеречное небо молниями. Молнии представляли собой разряды, проскакивающие между шпилями шести небоскребов, построенных по периметру Адского квартала. Людские ученые до сих пор ломали головы над тем, как могут возникать разряды между столь отдаленными друг от друга электродами. Глупцам было невдомек, что законы физики действуют лишь в рамках поддерживаемого человеческими разумами Договора, который силам Ада соблюдать вовсе необязательно.

Вельзевул не знал причин открытия представительства Ада на Земле – в свои последние планы Люцифер никого не посвящал. Но архитектура Адского квартала была ему по душе, пусть и базировалась не столько на творениях реальных демонических зодчих, сколько на представлениях, навязанных обществу Голливудом. Огромные клубы со стриптизершами и крутыми рок-группами на сцене, готические особняки, бордели с неоновыми вывесками, цирки с шоу уродов. Не худший антураж, но больше всего князю нравились как раз вот эти молнии. И еще огромные пылающие факелы на природном газе. Огонь и электричество, основа жизни и основа сознания.

Дверь лифта открылась, и оттуда вышла Лилит. Как обычно в одном из своих черных платьев и с неизменной совой на плече. Мать демонов подошла к стойке и приготовила два коктейля. Один оставила на стойке, куда уже успела переместиться сова, и птица не преминула им угоститься. Со вторым коктейлем в руке она устроилась в кресле неподалеку от Вельзевула. Сделав глоток, спросила:

– Как продвигается противостояние с орденом Праведников?

– Неплохо. На самом деле, стоит нам мобилизовать силы, и мы просто размажем их. Они разобщены, дезорганизованы. У них есть хорошие ученые, некоторые из них активно практикуют алхимию, но большинство – просто фанатичный сброд. Не понимаю, почему бы нам не решить все вопросы.

– Спешить нельзя. Сами по себе они нам не интересны. Пусть себе живут, преисполняясь собственной важности. И думают, что ведут с нами борьбу за человеческие души.

– Души. Велика ценность, – усмехнулся Повелитель мух.

– Да, люди сами по себе не особо-то их ценят. Так и норовят отдать их на пожирание жестоким божествам, которым так фанатично поклоняются.

– А ведь чего им стоит развивать свою истинную природу, и они без проблем с этими богами сравняются.

– Многим из них даже напрямую скажи о необходимости саморазвития, извратят идею до крайности, – презрительно сказала Лилит, – начинают практиковать аскезу, качать мускулы, заниматься еще какими-то глупостями. Пытаются «побороть самих себя». Как будто не очевидно, что, побеждая себя, ты одновременно себе же и проигрываешь.

– Но все-таки, зачем нам затягивать войну? Чего мы ждем?

– Нам важно не спугнуть более крупную дичь. Их так называемого Бога.

2

Винсент расположился на стуле у окна своего скромного номера в дешевом отеле в Назарет Сити. Он немного приоткрыл жалюзи на окне. Достаточно, чтобы видеть тускло освещенные газовыми фонарями улицы, но недостаточно, чтобы снаружи увидели его самого. Он выглядел неподобающе как для своего статуса. Винсент прибыл в город под личиной священника из далекой Ацтекской империи, якобы для обмена опытом с представителями местной церкви. Едва войдя в номер, он запер за собой дверь, бросил посреди комнаты потертый чемодан, снял и положил поверх непривычную рясу и, оставшись в одних трусах, достал бутыль рома и устроился отдохнуть с дороги.

Прихлебывая из горлышка, Винсент смотрел на улицы очередного погружающегося в безумие города. Каждое мыслящее существо является частью планетарного сознания. Взаимодействие множества разумов обеспечивает его бесперебойную работу. Их замутнение приводит к глобальному сумасшествию, а угасание грозит концом света. В последнее время устойчивые электрические связи между составляющими разум планеты элементами неуклонно разрушаются. Взять хотя бы родной Винсенту Нью-Вавилон с его гигантскими пчелиными ульями, разгуливающими по улицам мантикорами и воплощенными на физическом плане богами, устраивающими разборки между подконтрольными им бандами. Как говорила Маргарет из классического сериала «Твин Пикс»: посмотри и прислушайся к этому сну о времени и пространстве, сейчас все хлынет наружу, как разливающаяся река: то, что есть, и чего нет. И ее слова оказались пророческими.

***

На следующий день, выспавшись, Винсент вышел осмотреться. Чтобы не выпасть из собственной легенды он, как и положено человеку церковному первым делом двинул в христианскую часть в район центральных храмов. Центральные улицы Назарет Сити по большому счету не сильно отличались от центральных улиц других крупных городов евразийского типа, разве что среди сувенирной продукции явственно преобладала церковная атрибутика и религиозная литература с автографами церковных авторитетов, включая самого Пия Вечного (стоила дороже всего).

В какой-то момент Винсент осознал, что утром он переоценил мощь своего организма, и ему просто необходимо поправить здоровье чем-нибудь алкогольным. Понял он это уже неподалеку от главного храма города, но, к счастью, христианство в своем движении к примитивизации и мистическому ступору еще не догнало передовые отряды ислама, и вероятность легально раздобыть алкоголь в этой среде была довольно высока. И действительно – неподалеку от входа на территорию храм Винсент увидел заведение с незатейливым названием «Подле врат», в котором явно можно было опрокинуть стаканчик.

Войдя внутрь, он первым делом осмотрелся. Легкий полумрак, факелы на стенах и иконы в углу напоминали о нью-вавилонских пристанищах Ордена Единого Бога. Однако публика явно здесь была более веселая и менее сумасшедшая, да и нравы царили довольно фривольные. В частности, официантки пусть и были облачены в длинные юбки и закрывающие волосы платки в православном стиле, не стеснялись весело перешучиваться с посетителями, а периодически и получали шлепок по ягодицам от наиболее разошедшихся. В зале была даже сцена, на которой местный менестрель наигрывал незатейливую мелодию на псалтерии и напевал что-то вроде «Евхаристически тебя не хватает, Господь евангелический, я без тебя пропадаю». Винсент увидел свободный стул у стойки, расположился там и хотел было заказать виски с яйцом, но решил, что это не вполне соответствует его нынешнему имиджу, и остановил свой выбор на стакане церковного вина. Не заставили себя ждать и новые знакомства – в тавернах редко кто долго пребывает в одиночестве. Вскоре к Винсенту за его столиком присоединился некий Митрофан:

– Ты поди не здешний, батюшка? – первым делом спросил его тот.

– С чего ты взял? Или всех здешних знаешь?

– Так заведение не того ранжира. Сюда не то, что духовенство редко заглядывает, не всяк допущенный до третьей литургии зайдет.

– Столь жесткая сегрегация?

– Да не то чтобы, – ответил Митрофан, – да многие посвященные оглашенных гнушаются. Считают, видать, что те своими грехами их заразят. Как прям болячкой какой-то.

– И долго катехизация у вас длится?

– Да обычно стандартно – года три. Но я вот уже седьмой год как оглашенный.

– Что, так тяжело учение даеться? – осведомился Винсент.

– Да нет, не тяжело…

 

– А в чем дело тогда? Личное что-то?

– Да нет. – Замялся Митрофан. – Ладно, слушай. Начну издалека. Знаешь, с чего мое увлечение христианством началось? С историй из жизни Василия Блаженного. Помнишь, как он бесов от человека отгонял?

– Ну, да, припоминаю, – сказал Винсент, – это когда раб дьяволу душу заложил за любовь дочки хозяина. А потом, когда и любви добился, и сам богатеем стал, решил, что душу-то отдавать и не хочет.

– Вот-вот, – усмехнулся Митрофан. – Дьявола-то называют отцом лжи. А он тут лоханулся как фраер последний. Ведь как раз он-то свой договор выполнил, а местами и перевыполнил. А усилиями Василия остался с носом.

– Это да, – задумчиво произнес Винсент, – наш брат любит так, чтоб и рыбку съесть, и на хуй сесть.

– Потому я и в религию подался. Потому и в оглашенных так долго хожу. Нагрешу чуток вовремя, и вновь срок катехизации продлевают. И в строгости себя держать не надо, и как помру – к полноценному христианину приравняют.

– Удобный социальный статус. Прям как вечный студент.

– А что-то ты, батюшка, сам-то не больно благочестив, – с подозрением вдруг сказал Митрофан.

– Так я из Ацтекской империи. Там рамки благочестия свои, – ответил Винсент.

– Это там, где жертвы на пирамидах приносят?

– Есть такое.

– Тогда следующее вино, батюшка, с меня. Даже не знаю, грех это или благодеяние.

– Да не парься, крестить тебя все равно не мне, – сказал Винсент.

3

Пий поднялся на верхний этаж резиденции, вошел в небольшой кабинет и запер за собой дверь, предварительно вывесив снаружи табличку «Молюсь – не беспокоить». Наконец-то уединившись, он устроился в удобном кресле, положил на туалетный столик тяжелую тиару и открыл огромную бутыль вина. Ополовинив сосуд в один присест, он откинулся на спинку и закрыл глаза. Опьянение не пришло, чего и стоило ожидать. К этому пора бы было уже привыкнуть, но никак не удавалось – его модифицированный организм автоматически поддерживал в крови уровень алкоголя не выше безвредной для здоровья дозы. Еще один недостаток нынешнего положения, хотя и не главный.

Пий прошел долгий тернистый путь от простого послушника в еретической нью-вавилонской организации Орден Единого Бога до главы Назаретской ортодоксальной церкви – одной из наиболее влиятельных религиозных структур в мире. Но чем выше он поднимался, тем почему-то меньше счастья было в его жизни. Он стал фактически сверхчеловеком. Папа Пий Вечный, из ДНК которого удален ген старения. С модифицированным телом, поддерживающим себя в идеальной форме при помощи вживленных систем поддержки здоровья. Но с каждым шагом наверх в нем становилось все меньше веры. Достигнув вершины карьеры, Пий осознал, что нет в церкви менее верующего человека, чем верховный жрец. Он бы с радостью отмотал все обратно, но дважды в одну и ту же реку не войти.

Немного передохнув, папа подошел к герметически закрывающейся двери, отделявшей кабинет от инкубатора, ввел код на открывание, и та распахнулась, впустив в комнату запах конского навоза. Ничего, очистители воздуха с ним быстро справятся.

В инкубаторе Пий выращивал гомункулусов. В рассыпанный прямо по подогреваемому полу конский навоз были закопаны десятки яиц с введенным внутрь мужским семенем. Все больницы в Назарет Сити управлялись церковью, поэтому у папы не было проблем достать необходимое количество спермы для оплодотворения и крови для выкармливания своих творений. Рецепт он нашел в доставшейся ему в наследство средневековой библиотеке – в те времена алхимия была среди высшего духовенства в моде.

Гомункулусы не только открывали Пию сокровенные знания о вселенной, но и, благодаря небольшому размеру, служили отличными шпионами. Он выращивал их разного размера под разнообразные задачи – для изготовления более крупных особей служили страусиные яйца, в качестве питательной среды для самых мелких использовались перепелиные, самые ловкие гомункулусы вырастали в змеиных. Пий был не прочь поэкспериментировать и с драконьими – он уже послал своих агентов в Нью-Вавилон, где произошло искажение ткани реальности, и, наряду с многими другими диковинками, прорвались на физический план и эти легендарные существа. Но, судя по всему, задача была не из легких – вестей о продвижении не поступало.

Поворочав яйца, Пий покинул инкубатор, запер дверь и допил вино в ожидании, пока неприятный запах рассеется. Раздался звонок – сработала связь с секретарем. Папа принял вызов, из динамика донесся искаженный голос:

– Ваше Святейшество, к вам матушка София.

– Пусть заходит, – скомандовал Пий, отпер дверь кабинета и устроился у себя за столом.

В кабинет вошла София, высокая женщина с вечно серьезным выражением лица. Она занимала пост главы Союза Праведников и, по сути, командовала войной с силами Ада.

– Как дела в совете? – осведомился Пий, имея в виду совещательную верхушку Союза.

– Хильдегарда что-то бормочет о падении ангелов. Не могу понять, пророчество это или припадок. Или пророчество во время припадка. В остальном все по-прежнему.

– Она об этом давно вещает. Ну, после нью-вавилонской войны между нефилим и месопотамскими демонами десяток-другой низринутых ангелов меня не удивят. А как дела в целом?

– Начнем с незначительного. Запустили в массовое производство консервированную просфору и одноразовые планшеты с записью службы. Есть более продвинутый вариант, где ее ведет Ваше Святейшество, и подешевле, с провинциальными священниками. Теперь верующие смогут причаститься даже вдали от храмов. Планируем даже создать просфору для космонавтов.

– Вот этого не стоит. Кто их знает, в какой космический ад они залетят. Что еще нового?

– Я считаю, падре, вам стоит все увидеть собственными глазами.

Пий и София покинули кабинет, спустились на первый этаж и вышли на задний двор резиденции. Это пространство было отдано в распоряжение Софии около месяца назад. Раньше здесь была обширная лужайка, где Его Святейшество временами устраивал встречи на открытом воздухе с кардиналами, епископами и членами Ордена Праведников. Папе в то время нравилась атмосфера провинциальных ярмарок, напоминавшая ему о далекой юности, но со временем Пий к ней, как и ко многому другому, охладел.

Теперь здесь располагалось кладбище. Все пространство занимали ряды надгробных плит. Впрочем, могильные холмики были только перед ближними. «Здесь покоится демон Филотанус, подстрекавший людей к разврату», – прочитал Папа на одной из них. «Здесь похоронен демон Залпас, вдохновитель войн», – гласила другая.

– Наше первое пополнение, – с гордостью сказала София, – а со временем мы заполним все могилы. Включая самого Люцифера.

– Хорошая концепция, – похвалил Пий, – наглядно демонстрирует успехи и стимулирует.

– Взята из легенд о рыцарях Круглого стола. Я считаю, они в целом неплохой пример для подражания для борцов со злом.

– Да-да, – согласился Папа, – конечно, я читал всякое в первоисточниках тех времен. Но, к счастью, большая из них надежно укрыта от любопытных глаз в наших и ватиканских архивах.

1  2  3  4  5  6  7  8 
Рейтинг@Mail.ru