Проснулся я на своей царской кровати – после лежака в палатке все вещи казались мне музейными экспонатами из дворца. Бодренький и вполне отдохнувший посмотрел на часы и удовлетворенно сказал сам себе:
– Ого! Двенадцать часиков продрых, прямо по-стахановски. Ладненько, теперь сделаем комплекс дыхательных упражнений для восстановления боевого духа, а заодно смоем со своего утомленного, но горячо любимого тела следы нервных потрясений.
Однако, приступив к занятию, уже через десять минут я понял, что ничего не получится. В процессе полной отрешенности не должно быть ни одной мысли, а у меня они с реактивной скоростью носились от одной стенки черепа к другой, и успокоить их мог только хороший удар дубинки. В голове шел нешуточный спор, было все это или нет. Может, на этой сопке аномальное место и сказки оживают, как в наркотическом опьянении? Я раньше много читал про такие явления, да и сны иногда бывают настолько реальные, что требуется время сообразить, где ты действительно находишься. Если не было ничего, если кайфанули втроем, нанюхавшись незнакомого дурмана, тогда все нормально, переболеем похмельем и забудем. Надо бы пойти пошляться по улицам и магазинам – проветриться. Кстати, можно и на работу заскочить – узнать, а вдруг уволили давно, ну и заодно поболтать с Аллочкой. За всей этой ерундой, глядишь, и придет окончательное прозрение. Ну, а если все случившееся на сопке явь, тогда только и остается ждать, когда в голове раздастся приятнейший для слуха голос невидимой феи. Правда, не наделать бы в штаны при таком раскладе. В том, что фея очаровательна, переубедить меня было невозможно, ее светлый образ торчал в моем сознании, как гвоздем прибитый.
Продолжая мысленный диалог между плюсом и минусом до конца невыясненной ситуации, я сварганил себе яичницу с зеленым лучком и салом и, сделав очень крепкий кофе для блеска в глазах, быстренько все это заглотил, затем, прихватив с собой зонтик, нырнул в плотную массу вечно спешащих москвичей. Погода была пасмурная, улицы короткими очередями простреливал мелкий и противный дождик, и я, прикрывшись так кстати прихваченным с собой зонтом, отправился по намеченному маршруту. По дороге мне пришла разумная мысль позвонить друзьям. Как человеку вежливому, следовало бы узнать, как они долетели, а заодно хотелось спросить: может, их уже посетили наши сказочники?
Первым я решил потревожить Макса, и в ответ услышал его перевозбужденное тарахтение:
– Аллё! Владу мой пламенный привет! Здорово, братишка! Не поверишь, только что хотел тебе набрать и доложить обстановку – у дураков, видно, мысли сходятся! Ну, как дела? Надеюсь, ты тоже уже выздоровел? Пусть твоя божественная инопланетянка останется как самый лучший сон в твоей жизни. А я уж так рад, что нахожусь у себя дома и наслаждаюсь бытовухой! И тебя, друже, благословляю поскорее забыть эти мистические приходы и взглянуть на наш дивный мир по-новому.
Мне с трудом удалось прервать его радостное щебетание. Самое главное, я сообразил, что ему тоже пока еще не провели связь в кудрявую и рыжую голову. Спокойным голосом, чтобы сбить его неудержимый словесный поток, я сказал:
– Здорово, Макс! Ты, часом, не обкурился там какой-то дрянью? А то ощущение, что тебе и правда хорошо, и что ты понял наконец смысл жизни.
– Да нет! Не пугайся! Просто ночка у меня выдалась бурненькая. Сходил в кабак, ну, посидели, раздавили по соточке, и до утра завис с прекрасной незнакомкой. Она сейчас спит у меня в постели, а я не могу найти свои трусы. Эта нимфа, наверное, стала для меня о-о-очень близкой и родной. Правда, зовут ее как, к сожалению, убей, не помню. А ведь скоро проснется, и нужно придумать, каким способом с ней заново познакомиться. Может, посоветуешь?
– Да ладно, ты и сам знаешь, как действовать. Уже большой и головку сам держишь. Но я очень рад за тебя! Слушай, скажи, мысли-то у тебя кой-какие остались в твоей казачьей головушке или переместились все ниже пояса, причем безвозвратно? Поделись, если не в тягость.
Это я спросил так, от нечего делать, зная, что Макс уже полностью погрузился в роль племенного жеребца и толку от него не будет. И я не ошибся. Он ответил просто, но доходчиво:
– Владик, дорогой мой, знаешь, жизнь такая замечательная и без всех этих загадок природы. Если честно, я особо-то и не огорчусь, если в моей голове не зазвучат посторонние голоса. Но… праздник проходит, а будней так много. И я, как ребенок, все же хочу верить в чудеса, а то без этого скука ужасная. Короче, надеюсь и жду. Не желаю тебя обманывать. Слушай, ты, насколько я понимаю, в настоящий момент не обременен обязательствами джентльмена? Позвони Егору, может, он уже носится по вселенским просторам и ему уже не до нас – человечество в опасности, – захихикал рыжий кобель.
– Ладно уж, воин сексуального фронта! Доделывай свои амурные дела. Если что появится, звони. Ну, пока! Привет подруге!
Я нажал на отбой и задумался. Макс млеет в объятиях кабачной обольстительницы, и он сейчас вне зоны общественных интересов. Нужно звонить Егору.
Не откладывая, я набрал его номер. Гудки пошли, но Егор по какой-то причине не ответил. Меня это слегка озадачило. Не думая ни о чем плохом, я пошел на работу. Здесь все было нормально, никаких изменений – увольнения не было, на время отпуска меня заменил мой товарищ Валера. Аллочке достались мои комплименты, не подкрепленные ни ценным подарком, ни звонкой монетой, поэтому она смотрела на меня с неприкрытым равнодушием. Надув губки, прелестница милостиво пошутила, укорив меня в том, что я не привез ей шкуру тигра или хотя бы гималайского медведя. Но мне ее взаимность была не нужна – скорее, я остро нуждался в собеседнике женского пола, с которым можно было бы потрепаться от души, не мужику же вешать на уши сплетни, и Аллочка на роль кумушки подходила идеально.
Проведя в салоне около часа, я, разгруженный и довольный, направился домой. «Вот приду и перезвоню Егору», – думал я по дороге. Отворил дверь, раскрыл зонтик для просушки, прошел в комнату, и. от того, что я увидел, у меня в буквальном смысле подкосились ноги. В моем кресле, хитро улыбаясь, сидел Егор. ну, скажем, не совсем он, а его привидение, которое слегка мерцало. Я открыл рот, чтобы издать какой-нибудь звук, но получилось глупо:
– Я это. выходил вот. ни фига не понимаю.
Егороподобное существо встало, подошло ко мне и спокойно сказало:
– Привет, Владик! Дыши глубже и не умирай уж. Здороваться не будем, а то, если ты почувствуешь пустоту, боюсь, придется тебя откачивать нашатырем. Ну, ну! Ты чего, дружище? Сведи глаза к носу, не поможет, конечно, но хоть меня посмешишь. В конце концов, тебе уже объясняли, да ты и сам видел немало. Мой визит к тебе – это как бы пробное обучение полета в пространстве. Во-от! Уже нос покраснел, значит, дошло.
Хотя мое сердце не переставало бешено биться, как у кролика перед размножением, я потихонечку стал соображать и успокаиваться. Однако сил хватило лишь на то, чтобы утолить свое устойчивое любопытство:
– Что? Все уже началось?
Егор сел в кресло и серьезно ответил:
– Да. Я к тебе заглянул на пять минут, чтобы подготовить и взбодрить немного. Был у Макса, но он, несчастный, напрочь забыл о человечестве – погряз в прелюбодействе и разврате. Наши боссы знают, конечно, о его склонностях и теперь, думаю, используют его талант на особо ответственном направлении… мм… в борделях и притонах. А ты, дорогой, жди визита своей дамы сердца. Она тебя успокоит окончательно.
Уже совсем придя в чувство, я возмутился:
– Да ты меня чуть не убил, олух! Разве так подготавливают! Меня что, до конца жизни теперь будут стращать подобным образом? Почему это я должен жертвовать своими нервами? Короче, я буду требовать доплаты за вредность.
Егор рассмеялся и сказал по-дружески:
– Извини, Владик, время. Жди! Удачи!
Он исчез так, будто кто-то выключил его, как выключают телевизор. Теперь было понятно, что все это всерьез и надолго. Сев в кресло, где только что размещался фантом моего приятеля, я стал тупо ждать, когда придут, покажут и дадут. Мыслей не было, только одно не совсем ясное ощущение того, что мир для меня изменился навсегда. Из кресла я, недолго думая, перебазировался на кровать по принципу: если стоишь, то лучше присесть, а сев, скорее ложись, чтобы не переутомиться. Дни-то какие насыщенные пошли, где ж силы-то брать. За такой короткий срок сразу столько всего навалилось на нас, простых ребят. Ужас какой-то…
О превратностях судьбы я размышлял уже в горизонтальном положении, глядя в окно на беззаботных синичек, шустро прыгающих с ветки на ветку и щебечущих о чем-то своем. Птички радовались жизни, принимая ее такой, какая она есть. Только человек – царь природы – в вечной своей суете недоволен чем-то. Беспрерывный поиск свершений, подвигов и славы заставляют его быть в постоянной тревоге, потому что он боится упустить время и не оставить заметного следа от своего существования. Мозги у него от переутомления закипают, а некоторые, говорят, вообще на стенку лезут. И есть такие чрезмерно деловые преобразователи истории, которым совершенно некогда на небо взглянуть, не говоря уж об остальных «незначительных» предметах, созданных Богом. В кого не ткни – творец, ну, или по крайней мере один из избранных «любимчиков жизни». Хотя жизнь уже измучилась объяснять ему, что он заблуждается и это вовсе не так.
Так, в мудрых своих раздумьях о несовершенной природе людской, устремив взгляд на потолок, я пролежал в «позе трупа» около двух часов. Наконец, выйдя из состояния расслабленного плавания в философическом мусоре, я с ужасом поймал себя на том, что мыслишки мои свернули в привычную для них сторону. Красочные, но пошловатые, довольно часто посещающие меня в связи с моим возрастом и холостяцким положением. Я поморщился и закусил губу. Позор-то какой! Да любой эротический фильм покажется строго выдержанной и высокохудожественной картиной по сравнению с ними. А ведь мне придется общаться с красивой молодой женщиной, которая считывает мысли на раз-два.
Разволновавшись, я решил думать только о хороших вещах и строго следить за нравственностью, чтобы прекрасная незнакомка не смогла застигнуть меня врасплох. Ну, короче, так я промучился еще час, но уже сидя на кухне, разбивая грецкие орехи молоточком и монотонно закидывая зерна, похожие на полушария мозга, в рот. Я свято верил в благотворное влияние грецких орехов на израненное содержимое моей черепной коробки.
Внезапно что-то загудело, и через пару секунд я отчетливо услышал:
– Привет, Владик!
Молоток без промаха опустился мне на палец. Не ощущая боли, я засунул палец в рот и, осторожно озираясь, прошепелявил:
– Здравствуйте!
Внутри моей головы раздался несдержанный смех моего женского идеала. «Ну, все… – тоже с улыбкой, но наверняка наиглупейшей, сожалея, что в этот торжественный момент не вижу себя в зеркале, подумал я. – Приехали, Владислав Сергеевич! Орехи тут уже не помогут. Не волнуйся, сейчас за тобой приедут на белой карете».
Смех затих, и она, это высшее по разуму существо, стала мило издеваться надо мной:
– Ой, Владик! Давно я так не веселилась. Держись крепче за стул, сейчас продолжать буду. Извиняюсь за твои телесные страдания, но все новое без них не приходит. Егор конечно же не рассказал тебе, что было с ним. С тобой он был снисходителен. Но уж поверь, ему досталось больше, потому что он принимал ванну и чуть не захлебнулся.
Я взял себя в руки, и мне было даже приятно слушать ее, тем более что благодаря моему чрезмерно развитому воображению я видел внутренним зрением ранее созданный мною образ.
– Скажи, а какое женское имя тебе нравится больше всего?
Не задумываясь, так как еще в школе впервые ощутил это прекрасное чувство – любовь к девочке по имени Света, – и оно осталось со мной по жизни как талисман, я ответил:
– Светлана.
Моя воображаемая картинка нежно улыбнулась и дружески произнесла:
– Ну и замечательно! Считай, мы с тобой снова познакомились. Для тебя я теперь Светлана, потому что наши настоящие имена тяжелы для восприятия. А теперь расслабься, слушай и запоминай. Вызвать меня на связь просто: мысленно обратишься, назвав код 757, и я тут же отвечу тебе. Элементарно, да? Но если бы ты знал, что за этим стоит… ох, не волнуйся, объяснять не буду. Вызывай смело и не сомневайся – канал связи отрегулирован идеально. Перемещаться в пространстве мы сегодня не будем. Это сложный и энергоемкий процесс, но он легкоуправляем, и ты потом научишься. По окончании нашей беседы ты сможешь свободно говорить на трех иностранных языках, которые необходимы для твоей дальнейшей работы. Также ты обретешь полный пакет знаний, связанных с распределением и использованием информации. Можешь сильно не переживать, это не больно и твоего чрезмерного усилия не понадобится. Наше дело – загружать тебя, а твое – грамотно и умело использовать это. Поверь, твое драгоценное здоровье не пострадает, а даже укрепится, и ты, несомненно, почувствуешь это. Мы ценим тебя, ты нужен нам не меньше, чем сам себе. А сейчас сядь поудобнее, расслабься и послушай меня. Это нужно для твоего внутреннего ориентирования в предполагаемом будущем. Ваше общественное сознание опирается на такие простые понятия, как подобие, сравнение и подавление, а также на далеко не совершенные законы; и все это в потоке информации распределяется довольно хаотично. Но хаос – это высший порядок. Власть прежде всего формируется по принципу силового приоритета, а любая сила постоянно нуждается в подтверждении своего превосходства. Но в то же время любая сила относительна, и ей необходима поддержка, а также опора на некое Высшее существо, существование которого не доказано. Так было всегда, и до каменного века, и после него. Некоторые вещи можно рассмотреть в сравнении с игрой в шахматы, но конечно, в нашей игре фигуры и клетки на порядок выше. Любая фигура – не имеет значения, король это или пешка, – является действующим и видимым объектом, объекты эти имеют разные качества и мощь, но только в партии они ничего не решают. Переставляют фигуры, выстраивая комбинации, гроссмейстеры, о которых мы ничего не знаем. Но нам это с тобой не нужно анализировать, это дело неблагодарное и абсолютно лишнее. Только они, гроссмейстеры, в курсе, зачем эта игра и к чему. Фигуры же, имея ограниченную свободу воли, часто нарушают закономерность и порядок партии. И во все века таким специалистам, как мы, приходилось исправлять и корректировать проблемные очаги, возникающее на доске. Это делалось различными методами, включающими предупреждение, блокировку и разрушение вредоносных последствий. Исчезали могущественные империи, изменялось общественное сознание и добавлялись постоянно совершенствующиеся технологии. Но сейчас, когда вредоносные вирусные вторжения достигли такой мощности и скоростей, что стали перегружать и изменять каналы информационно-энергетического потока, обстановка становится непредсказуемой и достаточно опасной. Разрушение бывшего Советского Союза дало человечеству, да и нам тоже, возможность перераспределения этих потоков. Но получилось в итоге так, что дальнейшее развитие пошло однобоко, съехав в малоконтролируемую борьбу за мировое лидерство. К сожалению, это привело к нарушению равновесия на мировых весах. Постоянная гонка, несогласованность, постоянное наращивание темпов обработки и запуска в сознание некачественной и непросчитанной информации заставляют нас идти на ранее никогда не применяемое противодействие. Все вдруг стало чудовищно опасно для вас, но и для нас. Мы в срочном порядке были вынуждены устанавливать отводы и «черные дыры» искусственного происхождения для сброса вреднейшего мусора и влияния. Теперь, для лучшего твоего понимания, я возьму пример, знакомый тебе с детских лет. Бог создал мир, а затем человека, то есть Адама, а из ребра Адама создал Еву. Потом появился «запретный плод», который, по нашим предположениям, как вирус изменил в мужчине и женщине химические реакции, чувства и мышление, заложенные Творцом. Произошло так называемое непослушание – приобретение своих личностных потребностей, скрываемых от Отца Всевышнего. Далее – изгнание, Каин убивает Авеля, и закрутилось все по замкнутому кругу, и этот временный забег останавливается смертью. Если кратко, приблизительно вот такое представление. Человек на протяжении своего пребывания вне рая всегда хотел быть творцом, но строил свой мир в зависимости от субъективного осознания, времени, в котором он жил, и опираясь, напомню, на силу, на подавление воли более слабого. В близкое тебе время человек создал компьютер, само собой, по своему образу и подобию, а целью было информационное общение с машиной. Впоследствии была создана виртуальная империя под названием «Интернет». Далее, по логике вещей, из «ребра» компьютера будет создана «Ева». Скорей всего, она будет выполнять энергетические функции и функции, стабилизирующие синхронизацию. В этом случае компьютер будет иметь возможность вести независимый от его творца диалог с ней, с этой «Евой», и даже самостоятельно выстраивать и запускать программы. И это может привести к тому, что малоконтролируемое пространство империи «Интернет», будет использовано для хулиганского проникновения с целью воздействия на другие измерения Земли, а вероятно, и вне ее. Так вот, твоя будущая работа будет связана именно с этой специфической областью непродуманных планов твоей уважаемой цивилизации. Ты будешь устанавливать своеобразные датчики и предохранители, блокируя информационно-временной разрыв виртуального поля, и строить каналы контроля их деятельности. – Уже совсем не деловым голосом наимудрейшего из лекторов, а наоборот, с девчоночьей игривостью она добавила: – Несложно ведь, правда? Я вижу, ты устал немного!
В этот момент глаза у меня были сведены к носу от полного отупения, и она звонко рассмеялась. Потом, безуспешно сдерживая свои хохотушки, продолжила мучить меня с приземленной женской жестокостью и даже, я бы сказал, фамильярностью. Чем окончательно добила меня.
– Владик, ты мальчик хороший и все переваришь. Я в тебя верю. А теперь, узник неведомых познаний, решил ли ты, сколько тебе нужно для полного счастья московского обывателя?
В отместку за причиненные мне страдания я, не задумываясь, выпалил цифру, которая у нас, бедных и гордых россиян, ассоциируется с огромным состоянием:
– Миллион долларов США!
Она опять залилась гомерическим хохотом. Ну точно с приветом эта девушка из поднебесья. Неужели у них, Высших существ, изуродованных знаниями и ерундицией, так котируется наш дворовый юмор? И вообще, что я сказал смешного?
– Да-а, Влад, ты к тому же еще и скромняга! В таком случае я не буду тебе говорить, сколько попросили Егор и Макс, а то в тебе могут пробудиться не совсем нужные чувства. Нежелательные для твоего дальнейшего развития и нашего сотрудничества.
«Та-ак! Вдобавок она назвала меня недоразвитым! Интересно, что дальше будет?» – с возмущением подумал я, а вслух несдержанно, на волне возникшего чувства несправедливости воскликнул:
– Как, Макс уже при делах? Он же…
Она, к удивлению, спокойно ответила:
– Нет! Загружать его и давать задание мы пока не стали – завтра, скорее всего, поговорим с ним. Я связалась с ним лишь для того, чтобы он отдохнул, рассказал мне о своих личных потребностях, а заодно серьезно подумал о дальнейшем монашеском пути, об аскетическом воздержании. Ты знаешь, он даже согласился уйти в монастырь после получения той суммы, которую мы согласились ему дать. Ладно, Владик, не переживай слишком сильно, то, что ты сейчас получишь, это всего лишь аванс, да и вопрос с деньгами не является для нас важным и серьезным. Сделаем с тобой просто, без мистики и лишнего сотрясения атмосферы. Ты пойдешь в выбранный тобою банк, откроешь счет и передашь мне реквизиты, вызвав меня по схеме, которую я тебе назвала. На этом все на сегодня, устала я, видишь ли, Влад, мы, Высшие существа, искалеченные сверхразумом, вовсе не машины и к тому же имеем чувства…
Я тут же покраснел как рак, вспомнив о своих мыслях, которыми опрометчиво раскрыл черную сторону своего несовершенства.
– Ну, я заканчиваю нашу приятную встречу. Не пугайся, после моего отключения пойдут щелчки и небольшой треск, а затем произойдет загрузка обещанных тебе знаний и навыков. Если после этого услышишь не мой голос, то к нам не обращайся – это уже к вашему психиатру. Шучу! Да, последнее. Можешь смело и уверенно позвонить, например, в японское посольство и потрепаться с ними о погоде и живописи раннего классицизма. Я тебе обещаю, придешь в норму и поймешь, что ты многое можешь, и будешь думать, что мог всегда. Пока мы мило общались, тебе был установлен виртуальный мощнейший компьютер, он абсолютно не ощущаем, поэтому я и не спросила твоего согласия. Пока, Владик! До связи! И еще, какой ты меня представил – я не такая, я лучше!