Продавцы грёз. Том 2

Геннадий Башунов
Продавцы грёз. Том 2

Глава тридцать девятая

Стейгри встретил бойцов четвертого клана противным мелким снежком и унылым холодным ветерком, пробирающим до костей. Воздушный порт второго по величине города северного побережья находился на самом берегу Белого океана, соседствуя с портом морским. До самого города отсюда добрых четыре километра, но Два Ножа решил не брать кэб – пешая прогулка должна была стать не только хорошей разминкой, но и возможностью почувствовать, наконец, под ногами твердую землю.

Перелет затянулся на добрых семь дней, и на то была веская причина: один из участников Игры находился именно в Стейгри или его окрестностях. Красный «фонарик» переместился в первую же ночь после начала битвы и замер. К счастью, Кривой был слишком пьян, когда они с Два Ножа заключали договор, и совершенно не помнил условий. Потому Представитель без всяких сомнений назвал пунктом назначения Стейгри, а не Северный, как собирался ранее, и не заплатил ни кредита сверху.

Впрочем, в семидневном перелете были и плюсы – Два Ножа упражнялся все это время. Он сбросил пару килограмм, его мышцы окрепли, да и в целом Представитель четвертого клана начал чувствовать себя гораздо лучше, чем раньше. Сейчас он вряд ли запыхался бы и вспотел по дороге в порт. Хамайя всегда говорила, что обладатель Слепка намного сильнее обычных людей. Раньше Два Ножа не слишком-то в это верил, но сейчас убедился на собственном примере.

В общем, Два Ножа совершенно сбросил с себя личину Нестола, а с ней лет десять впридачу. Кровь кипела в его жилах, требуя драки, и Представитель не собирался сопротивляться своим желаниям. В случае победы он завладеет вторым Слепком и новой способностью вместе с ним еще до зимы. И тогда уже плачьте противники…

Широкая ровная дорога вела их в Стейгри, минуя большие поместья местных богачей. По дороге ползли повозки, которыми, судя по свисающим с их шей кулонам, по большей части управляли рабы. Возницы без этих «украшений» откровенно поплевывали на их обладателей, норовили оттеснить их с дороги и материли на чем свет стоит, хотя многие свободные выглядели гораздо хуже и беднее большинства рабов. Ошибиться они не боялись – прятать кулоны под одеждой категорически запрещалось, а нарушение этого запрета жестоко каралось.

Но некоторых рабов даже возможность кары не останавливала. Два Ножа увидел минимум троих, на чьих лицах были выжжены клейма с именами хозяев. У одного такие отметины были на обеих щеках и на лбу, и бунтарь все равно пытался максимально скрыть кулон под одеждой, оставив на виду только его краешек.

Воняло рыбой и коровьим дерьмом. Под подошвами сапог весело похрустывала крупная щебенка. Два Ножа глубоко вдыхал холодный воздух и просто радовался предстоящей драке, надеясь – она будет хорошей.

Его оппонент, почувствовав приближение, зашевелился, но практически тут же остановился где-то на южной оконечности города. Как бы Представитель четвертого клана не рвался в битву, на рожон лезть он не собирался. Существовала вероятность того, что у противника здесь оборудована настоящая крепость, и он сидит сейчас в окружении телохранителей в ожидании нападения.

Нет, Два Ножа не так глуп. Несколько дней уйдет на то, чтобы разведать обстановку, и, возможно, самому устроить ловушку. Смотря против кого придется сражаться… Неподалеку земли двух кланов – десятого и одиннадцатого. Выходит, им придется иметь дело либо с Силией, соплячкой, год назад потерявшей отца, либо сумасшедшим старикашкой Корвелом. О способностях девчонки Представитель четвертого клана не знал ничего: ее отцу удалось сохранить их в секрете. А вот Корвел, скорее всего, обладал способностью обманывать зрение противников. По крайней мере, такова была сила всех его предков.

Вскоре то тут, то там к дороге начали липнуть нищие лачуги, в конце концов превратившись в бесконечную серую череду трущоб. Состоятельные жители предпочитали жить подальше от моря и сопутствующей ему рыбной вони. Вероятно, в одном из богатых поместий и расположился противник.

Потому-то Два Ножа и решил остановиться где-то посреди трущоб. Во-первых, их с предполагаемым противником все еще разделяло приличное расстояние. Во-вторых, если враг решит действовать, пусть уж лезет сюда. А у Представителя четвертого клана пока будет время, чтобы собрать нужные сведения.

Подходящее жилье нашлось достаточно быстро. Причем, Два Ножа едва его не пропустил, не обратив внимания на то, что пестрая череда лачуг с торчащими где ни попадя окнами, на самом деле один большой одноэтажный дом, где наверняка обитало не меньше двадцати-тридцати семей. Обойдя это «общежитие» кругом, Представитель только убедился в своей правоте.

Двери и окна оказались и по ту сторону дома, то есть людей здесь жило вдвое больше. С той стороны дома тянулась череда выгребных ям, сараев, кучи мусора и несколько коптилен. Все это было понастроено… нет, понатыкано как попало, образуя целый лабиринт, по ту сторону которого наверняка находилось еще несколько таких же больших домов.

Теперь нужно найти квартиру…

На Два Ножа угрюмо смотрела чумазая кареглазая девочка лет шести… Нет, скорее всего ей семь или даже восемь, а такой маленькой она выглядит из-за постоянного недоедания и худобы. Ее диковатый затравленный взгляд чем-то напомнил Представителю то, как Цыпка впервые посмотрела на него из-за стальных прутьев клетки, и это решило все вопросы.

Два Ножа кивнул телохранителям и подошел к девочке.

– Ты живешь здесь? – спросил он так ласково, как мог.

Девочка, не мигая, уставилась на него и молчала несколько секунд. Потом сплюнула на землю и процедила неожиданно резким голосом:

– Кредит.

– Что?

– Кредит или я не буду провожать тебя к своей матери. Еще кредит, и я предупрежу вас до того, как вернется отец.

– Зачем?.. – начал было Два Ножа, но осекся. И так понятно, кем подрабатывает мать девочки. – Значит, мать дома?

– Да.

Островитянин вытащил из кармана десятку и подал девочке. Та бесцеремонно выдрала ассигнацию из его руки и, повернувшись на пятках, пошла вдоль дома.

Дверь «квартиры» девочки выходила на дорогу. К тому же, ее отделяло от края дома всего две других, и это было практически идеально: во внутреннем дворе все наверняка знали друг друга в лицо, и чужаков сразу бы заметили, рядом с дорогой же они не так будут бросаться другим в глаза. Скорее всего, про них все равно уже через день будет знать вся округа, но надежда на то, что про них быстро забудут, если они не слишком будут светиться здесь, оставалась. В конце концов, в этих трущобах наверняка появлялись и оседали чужаки – крестьяне с хуторов, разорившиеся жители лучших районов, да кто угодно.

Жилище девочки представляло собой единственную комнату с несколькими занавесками, прикрывающими спальные места, столом, несколькими стульями, камином да тремя большими сундуками. Здесь воняло мочой, дымом и рыбой.

Мать, копошащаяся у очага, обернулась и зло уставилась на вошедших. Это была худая и потасканная жизнью женщина лет двадцати пяти. Возможно, родись она в других условиях, выросла бы красавицей, но, видимо, и того, что осталось от ее возможных природных данных, было достаточно, чтобы пользоваться спросом у местных.

– Я говорила водить не больше двух за раз, – зло сказала она девочке.

Но та уже выбежала за дверь.

– Мы не за этим, – сказал Два Ножа, еще раз оглядывая помещение. – Скажи цену за это жилье, и я дам тебе вдвое больше.

– Шутишь что ли? – еще более зло процедила женщина.

Вместо ответа Представитель четвертого клана вытащил из кармана небольшую пачку ассигнаций.

– Даю вдвое больше твоей цены за эту дыру и все, что в ней находится.

Через пять минут женщина с горящими от радости глазами убежала искать дочь, чтобы потом бежать в порт встречать мужа с новостью о сказочном богатстве, нежданно свалившимся на их голову. И это несмотря на то, что Два Ножа заплатил ей лишь на десять процентов больше названной суммы. В конце концов, не просто так он половину жизни был уважаемым купцом Нестолом.

Когда женщина ушла, Представитель четвертого клана уселся на твердую старую циновку, небрежно брошенную на один из трех лежаков, и вытянул ноги.

– Хаас, нам нужна нормальная еда и выпивка. На этом пока все.

Телохранитель, кивнув, скинул свою сумку на один из лежаков и вышел.

– Жаль, парни, лежака всего три, но одному из нас всегда придется бодрствовать.

– Есть план, босс? – спросил Заан, младший брат Хааса.

– У меня всегда есть план. Пока же я хочу нормально пожрать.

* * *

Давно он не бродил по этому месту, даже практически забыл его. Когда Хамайя выбрала Два Ножа Представителем, он частенько бывал здесь, но потом белый домик и его обитатели все реже забредали в его сны.

К тому же, когда Два Ножа был здесь в последний раз, он был лишь ребенком, сейчас же Представитель стал куда старше. Он дорос до юноши, которым был когда-то в настоящем мире – высоким и яростным, с кипящей в жилах кровью.

И кипящей в сердце ненависти к несправедливости.

А здесь, в Отражении, совершенно очевидно жизнь настолько же несправедлива, как и на Нейе.

Часть детей покинули домик и выстроили себе на окраине сада три шалаша, отгородив их забором, пусть и невысоким, но для остальных даже такая преграда казалась непреодолимой. Оставшиеся в домике жители, которых было примерно вдвое больше, чем изгоев, судя по всему не имели доступа к большей части сада, а ведь именно там росла земляника, которой когда-то объедался Два Ножа.

Изгоев оказалось меньше, но они были старше, крепче, да еще и оказались вооружены палками и ножами. Стоило кому-то из обитателей домика только приблизиться к их территории, его быстро прогоняли, не стесняясь пользоваться при этом еще и камнями. Поэтому живущим в домике детям приходилось идти в поисках еды на пустырь – то место, где были похоронены взрослые.

 

Тела большинства детей носили на себе следы постоянных драк – синяки, царапины, даже шрамы, – а их одежда была изодрана в клочья. И совершенно очевидно, ни одна из сторон не может одержать верх. Жители домика давили числом и злобой, изгои имели оружие. Ситуация оказалась патовой.

Но здесь, спустя столько лет, появился Два Ножа. А у него всегда был план.

Ночью он разрушит забор. Наверняка, это спровоцирует детей из домика на атаку. Пусть дерутся, возможно, самые большие забияки как следует пострадают. А после драки остальных утихомирит уже Два Ножа, в конце концов, он старше и сильнее всех, а на его поясе висят два самых настоящих ножа. Даже если кого-то придется убить, ему плевать.

Когда-то они жили вместе, значит, обязаны объединиться, чтобы в дальнейшем работать сообща. Пусть это породит волну насилия, пусть даже погибнет большая их часть, под строгим надзором они выстроят новый мир.

Два Ножа поудобней устроился в своем укрытии – кучи наваленных веток, оставшихся, должно быть, после строительства забора – и принялся есть землянику, которую собрал по дороге к опушке леса.

Глава сороковая

У Два Ножа был план. Не слишком простой, но и не самый сложный – именно такие планы обычно и являлись самыми действенными.

Он не собирался переть на рожон: никаких вылазок в сторону противника, никакого штурма поместья или укрепленной базы, где сейчас засел ближайший Продавец грез. Представитель собирался окопаться в трущобах, параллельно собирая всю возможную информацию о враге. Наверняка у оппонента есть люди везде, а значит о появлении четырех чужаков он или она узнает не только благодаря «фонарику» в голове. Возможно даже ему (или, опять же, ей) даже раскроют их местоположение.

В общем, Продавец грез должен чувствовать свое превосходство. Трущобы он должен был определять как свою или почти свою территорию. А ведь нет ничего лучше, чем сражение у себя на земле.

В то же время, противник вряд ли нападет в первый день или два. Зачем? Наверняка подождет, не сунется ли Два Ножа на рожон или совершит какую-то другую критическую ошибку. А это даст время Представителю четвертого время. Время хотя бы на то, чтобы чужая территория стала хоть чуть-чуть своей и для него.

Это был риск, но война – всегда риск. Продавец грез всегда в выигрышном положении: у него больше телохранителей, он использует Слепок на полную с самого рождения, а не только за пару месяцев до начала Игры. Но статистика говорила, что из последних десяти битв за трон семь выигрывали Представители. Битвы, что были раньше, можно в статистику не брать – тогда Продавцы предпочитали сражаться самостоятельно.

К тому же, с практически стопроцентной вероятностью Два Ножа будут противостоять либо изнеженная соплячка, либо столетний старикашка, имеющий по слухам серьезные проблемы с психикой.

«Я запросто заберу второй Слепок еще до начала зимы, и у меня будет несколько месяцев, чтобы потренировать свои способности», – думал Представитель четвертого клана, засыпая.

Но все было не так просто.

* * *

– Господин, – шипел ему на ухо Хаас, – Два Ножа, просыпайся.

Представитель отмахнулся от трясущего его за плечо телохранителя. Изнеженное за долгие годы пребывания купцом тело не годилось для такой резкой встряски. Да еще о себе давала знать бутылка вина, выпитая перед сном.

– Что, мать твою?.. – выдохнул он, с трудом разлепив пересохшие губы.

– Креви мертв.

Наверное, именно такие новости обычно сравнивали с ведром холодной воды, вылитой за шиворот. Сон – но не тягучее полупохмельное состояние – как рукой сняло. Два Ножа выхватил спрятанный под подушкой пистолет и вскочил на ноги.

– Показывай.

– Это на улице, – осторожно сказал Хаас.

– Заан, прикрой нас.

Младший телохранитель, стоящий с винтовкой у закрытой двери, сначала переглянулся с Хаасом, но потом все же неуверенно кивнул.

Два Ножа собирался уже двинуться к выходу, но остановился. У него же есть прекрасная система слежения. Зажмурившись, он поискал у себя в голове «фонарик» ближайшего врага (попутно отметив, что выпивка сильно снижает отзывчивость Слепка). Тот не изменил свое местоположение ни на йоту.

– Показывай, Хаас.

Они вышли на улицу. Небо на востоке только-только начало светлеть, и воздух был даже не освежающим – холодным.

– Это по ту сторону дома, – еще более осторожно проговорил Хаас.

Это Два Ножа уже не стерпел.

– Я не какой-то неженка, дружище, – прошипел он. – Я, мать твою, убийца со стажем. И нужно ли напоминать, что я всегда был лучше тебя?

– Был, – абсолютно нейтральным тоном повторил Хаас. – Именно что был, Два Ножа. Ты был лучше меня до того, как стал купцом Нестолом. Сейчас я лучше тебя. У тебя за последние годы в разы меньше боевого опыта, чем у меня. Я чувствую неладное, друг. И мне кажется, лучше убраться отсюда подальше. До весны. Ты подтянешь форму…

Здравое зерно в словах телохранителя было, но Два Ножа не хотел его слушать. Его бесило то, что он потерял одного из троих своих людей еще до драки. Его злил тон Хааса. Он был в ярости от того, что тот вообще посмел завести этот разговор.

В конце концов, его разбудили посреди ночи после выпивки, и у него хреново варила башка. Но для того, чтобы понять это всегда нужно время, а Представитель не собирался терять это время на то, чтобы пораскинуть мозгами. Он хотел видеть то, как умер его человек.

– Сейчас ты заткнешься и отведешь меня туда, где убили Креви. И больше никогда не будешь оспаривать мои распоряжения. Понял меня?

– Да, господин.

– Так-то лучше.

Они быстро обошли дом и углубились в то самое нагромождение подсобных построек, которые на самом-то деле и были основной частью плана Два Ножа. Именно это место он собирался изучить за ближайшие пару дней как свои пять пальцев, именно здесь он хотел устроить врагу ловушку. И он сделает это, несмотря на потери.

Слепок позволял видеть в темноте куда лучше обычного человека, но Представитель и по запаху бы догадался: они почти добрались до выгребных ям.

В этом лабиринте построек даже такой прожженный убийца как Два Ножа чувствовал себя неуютно. Но он буквально спиной ощущал, как в нескольких шагах позади крадется Заан, и это возвращало ему уверенность в своих силах.

Тело Креви валялось у одного из отхожих мест. Неестественная поза говорила о том, что у телохранителя был сломан позвоночник. Возможно, не в одном месте.

– Он что, мать твою, не мог сходить отлить возле нашей двери?

– Он и собирался отлить именно там, встал у самой двери. Заан забеспокоился буквально через минуту, окликнул его, а Креви уже не ответил. Тогда Заан разбудил меня, и я пошел на поиски. Тело нашел через пять минут. И, черт возьми, ни я, ни брат не слышали ни звука, хотя я не могу поверить, что Креви не сопротивлялся.

– Видели кого-то?

– Ни души.

Может, это все-таки кто-то из местных? Нет, невозможно. В трущобах наверняка обитает целый сонм головорезов всех мастей, но вряд ли среди них найдется тот, кто сумеет бесшумно убить выходца из специального военного корпуса с острова Клири.

Или Продавец грез отправил на дело своих телохранителей? Но это буквально волшебное исчезновение Креви говорило о том, что здесь побывал обладатель именно Слепка.

Но чертов «фонарик» даже не шелохнулся! Пусть Два Ножа пропустил приближение врага, так быстро вернуться на исходную позицию тот просто не мог.

Два Ножа осторожно приблизился к телу своего телохранителя. Голова была повернута практически на сто восемьдесят градусов, поэтому Представитель смог увидеть лицо убитого, несмотря на то, что лежал он на спине.

Убийца вырезал Креви левый глаз, размозжил кадык и сломал грудную клетку, оставив в ней вмятину размером с голову взрослого человека. И это не говоря о неестественно смещенном тазе.

– Дерьмо, – процедил Два Ножа, выпрямляясь.

Надпись «Привет, шавка сестры», вырезанная на лбу и щеках телохранителя, исключала любую возможность того, что это могли быть местные.

На короткий миг Два Ножа вновь стал уважаемым купцом Нестолом. Только торговался в этот момент он сам с собой, а товаром была его собственная жизнь. Нестол напоминал Два Ножа о том, что он даже не проснулся, когда разбудили Хааса, а это говорило о далеко не самой оптимальной боевой готовности. О том, что творилась какая-то чертовщина, и, совершенно очевидно, изнеженная девка или древний старикан не так уж и бессильны против него, некогда профессионального убийцы. Убеждал самого себя в правоте Хааса.

«Беги. Потрать зиму на тренировку тела и уже имеющегося Слепка. Не пытайся забрать себе шкуру неубитого медведя».

Два Ножа понимал, что уважаемый купец Нестол прав. Но он ненавидел купца. Не для того он сбросил его шкуру, чтобы сразу же надеть обратно. К тому же, Два Ножа скептически относился к нерешительности Хамайи, к ее нежеланию рисковать. Даже презирал. По правде говоря, это именно она довела его до такого состояния…

Нет. Сейчас не время и не место думать об этом.

– Забери все оружие, если оно вообще осталось. Тело сбрось в подходящую яму, чтобы сразу не нашли. Возвращаемся в квартиру.

– Может, ты все же прислушаешься к моим словам… господин? – осторожно спросил Хаас. – Пара месяцев тренировки никогда не помешают.

Сейчас Два Ножа проснулся, очнулся от выпивки, и его мозги заработали как надо. Но…

– Посмотрим, – процедил он и, развернувшись на пятках, пошел прочь от этой вони. Прочь от мертвого тела своего человека. – Заан, за мной.

Заан… никак не выдал своего присутствия.

– Заан, – раздраженно позвал Два Ножа.

Тот не ответил. Закрытая с трех сторон двумя сараюшками щель, где занимал позицию телохранитель, пустовала. Не было его и еще в двух точках, откуда хорошо просматривались подходы к сортиру, рядом с которым нашли тело Креви.

Заан исчез.

Красный «фонарик» в голове Представителя четвертого клана издевательски светился на том же самом месте.

* * *

Нужды в разговорах не было. Два Ножа разглядел абсолютно дикий взгляд Хааса, осознавшего – его брат либо уже умер, либо умирает.

«Рассредоточиваемся. Медленно движемся к базе. Ищем выживших», – Представитель подавал заученные еще десятки лет назад знаки своему телохранителю, но тот крутил головой, выискивая то ли брата, то ли врага. Кажется, не один Два Ножа подрастерял профессионализм. Ему пришлось зашипеть на Хааса и повторить знаки, прежде чем тот, наконец, кивнул.

Возможно, стоило держаться вместе. Но… незримый враг наверняка еще занимался Зааном. А если уже закончил, есть пятидесятипроцентная вероятность того, что он начнет выслеживать Хааса. И дело вовсе не в трусости: у Два Ножа есть четкая миссия, и все должны умереть, чтобы он ее выполнил. Даже друг детства.

Не договариваясь, островитяне метнулись в разные стороны. Представитель четвертого клана ушел влево, прижимаясь к стенам построек. Он чувствовал себя пугалом, стоящим посреди поля, либо бумажной мишенью, прибитой в самом видном месте. На него могли напасть откуда угодно – с крыши, из-за угла, выпрыгнуть из ближайшего сарая. Выгребной ямы, в конце концов.

Значит…

Лабиринт построек в предрассветной темноте был отличным местом, чтобы спрятаться или устроить засаду. Два Ножа прятался, но вовсе не чувствовал себя охотником, засевшим в засаде. Скорее испуганной дичью, пытающейся забиться в щель, откуда ее не достанут. Не самое приятное чувство, но хуже всего то, что он даже не мог понять, кто за ним охотится.

Место он выбрал хорошее – одна из выгребных ям была окружена кривой оградой, часть которой выломали. Сначала Два Ножа собирался просто встать за досками, вслушиваясь в темноту, но выяснилось, что за оградой есть еще нисходящая тропинка, ведущая к месту, где собственно, и справляли нужду. Тогда Представитель нагреб к пробоине еще мусора и залег за импровизированным укрытием. Носки его сапог практически касались содержимого ямы, но ему на это было плевать. Не чувствовал бывший купец и смрада, поначалу едва не выбивающего слезу. Его взгляд метался в поисках противника то по крышам сараюшек, то по узким проходам меж ними.

Но как, черт подери, разглядеть незримого убийцу, который смог незамеченным подкрасться к двум тренированным головорезам и бесшумно их устранить?

Возможно, имеет смысл отсидеться здесь до рассвета…

«Как низко ты пал, Два Ножа».

Представитель четвертого клана еще с минуту выжидал и, так ничего и никого не дождавшись, осторожно выбрался из щели. Он двигался вдоль построек, припадая к их неровным стенам, миновал проходы между ними, стараясь оставаться в тени. Где-то вдалеке лаяли собаки, но даже их едва слышного лая было достаточно, чтобы заглушить тихое дыхание Два Ножа и его легкие шаги.

 

Эти мысли настроили Представителя на правильный лад. Он больше не испуганный купец, который собирается выторговать даже не собственную никчемную жизнь, а лишь купить ценой предательства и трусости еще несколько жалких месяцев. Это вовсе не означает, что он не пожертвует Хаасом, если на то будет нужда. Два Ножа не сделает эту жертву такой дешевой. Он – убийца, и любой на его пути будет убит…

Представитель четвертого клана едва не запнулся о ногу, торчащую из-за угла. Он отступил, стремясь найти укрытие, наткнулся на стену, нырнул в тень. Принялся вглядываться в темноту. Это мог быть кто-то из местных… Нет, ботинок слишком знакомый и слишком хороший для обитателей этих трущоб. Значит, либо Заан, либо Хаас. Скорее всего, младший.

Если они с Хаасом встретятся на квартире, Представитель обязан хотя бы рассказать, как умер младший брат его заместителя.

Два Ножа ушел в сторону, прошел еще две «улочки» и только тогда двинулся к нужному сараю, обходя его с другой стороны. Противник мог оставить тело в качестве приманки, а сам засесть где-нибудь рядом, эта же предосторожность хотя бы позволяла проверить одно из возможных направлений, откуда могла быть произведена атака.

Но эти проклятые пародии на нормальные хозяйственные постройки словно никогда не посещались человеком. Казалось, что здесь не живет ни крыс, ни кошек, ни собак. Ни одного перебравшего с выпивкой ублюдка не выгнала на улицу жена. Ни один бродяга не попытался найти здесь укрытие. Два Ножа крался в полной тишине, и ничто подозрительное не попадалось ему на глаза. По крайней мере, от паники действительно не осталось и следа. Засиделся он в тепле, засиделся…

Наконец, Представитель четвертого клана добрался до тела… Да, Заана. На этот раз, очевидно, у противника не было времени на то, чтобы изувечить труп: парню без всяких ухищрений вскрыли глотку от уха до уха. Причем, судя по крохотной лужице крови, не здесь. Сюда телохранителя притащили уже мертвым и усадили на самой дороге, будто бы…

Специально.

Стоило этой мысли пронестись в голове Два Ножа, как рядом раздался выстрел. Голова Заана дернулась, тело начало сползать в сторону. Затылок пробороздил по неошкуренным доскам, оставляя за собой широкую полосу из крови и мозга.

Пуля угодила мертвецу прямо в левый глаз. Совершенно ясно – тело Заана было именно приманкой. Возможно даже, убийца посадил его на дороге у Два Ножа намеренно.

Но почему тогда не стал стрелять в Представителя?

Это абсолютно очевидно. Убийца решил поиграть с ним, чувствуя полное свое превосходство.

Если прибавить к этому факту увечья, нанесенные Креви, становится ясно, кто противостоит людям четвертого клана.

Два Ножа нужно было уходить с линии огня. Прятаться. Бежать в панике. Но он продолжил стоять рядом с трупом своего человека и вглядываться в темноту.

Можно было сколько угодно думать и рассуждать о смерти Нестола и возрождении Два Ножа. Но именно сейчас он окончательно вспомнил, кто он такой. Сейчас, когда его жизнь, как и в старые времена, не стоит и ломаного гроша. Именно сейчас страх стал подвластен его разуму, превратился в инструмент для выживания.

– Корвел, мать твою, выходи, и поиграем по правилам! – рявкнул он в темноту. – Иди ко мне, гребаный ты больной старик!

Ответом ему был второй выстрел, прошедший у него над правым ухом.

– Я не боюсь тебя!

Третий выстрел выбил фонтанчик земли у ног Представителя четвертого клана, но тот даже не моргнул. Он сплюнул в сторону и склонился над телом Заана. Взгромоздив его себе на плечо, Два Ножа спокойно двинулся вдоль построек.

Корвел больше не стрелял.

Дверь в квартиру оказалась закрытой. Два Ножа стукнул три раза, потом еще два. Немедленно заскрипел засов. Фактически сбросив тело брата Хаасу на руки, Представитель четвертого клана ввалился в помещение. Засов закрыл сам, несмотря на трясущиеся от прилива адреналина руки. Уселся на пол, угрюмо глядя на то, как его помощник укладывает труп на один из лежаков.

– Мне жаль, – сказал он.

– Я знаю, Два Ножа, – глухо ответил Хаас. – И я благодарен тебе за то, что принес его тело.

– Я должен был сделать это.

– Два Ножа – да, но не Нестол.

Представитель четвертого клана горько усмехнулся.

– Ты тоже почувствовал, что я сам не свой?

– Чувствовал все эти годы.

Последний оставшийся в живых телохранитель укрыл тело брата одеялом и уселся напротив всего господина.

– Я потерял двоих людей, даже не вступив в бой, – медленно проговорил Два Ножа. – Противник, очевидно, умеет либо обманывать наши чувства, либо прячется так, как не может ни один человек. Впрочем, он и не человек вовсе. Я в дерьмовой форме, и ты, дружище, тоже. Полчаса назад ты показал себя умнее меня, сказав, что мы не в состоянии драться. Тогда я не прислушался, и зря. Поэтому сейчас решать тебе. Мы либо пытаемся смыться отсюда в полдень, надеясь, что психопат Корвел нас не выследит или отпустит по какой-то своей прихоти. Либо ждем вечера и вступаем с ним в бой. При любом из этих вариантов мы, скорее всего, умрем в ближайшие сутки.

Хаас не думал ни секунды.

– Предпочту получить пулю в лицо, а не в спину.

– На том и порешили. А теперь давай поспим, завтра нам придется очень тяжело.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru