У Толстого между большим и средним пальцами проворачивалась указательным пальцем коробочка – круглая пластмассовая коробочка точно, что аптечного вида. Её этикетка, – кстати, приклеенная прочно и надёжно, явно не подделка, – ни о чем ему не говорила. Название это какого-то химического соединения, реактив для лаборатории, сырье для производства… Нет, сырье такими мелкими партиями готовить не будут. Его будут отгружать в пакетах, мешках, ящиках, но никак не в аптечных коробочках. Маркировка – одна только латинская буква «Z+3.2.3.», – и больше ничего. При том, что цифры допечатаны с помощью клише позднее на заранее оставленное для этого место.
Вид расфасовки вещества тоже ничего ему не говорил. Какие-то гранулы размером с маковое зерно по внешнему виду, почему и притащил эту коробочку к нему Щегол. Но это не мак! Форму зерна этого растения он очень хорошо себе представлял, – не такая. Они не совпадают ни по цвету, ни по структуре при раздавливании (а он сразу же постарался раздавить его большим и указательным пальцами). Словно вошь раздавил. Но и осыпалась сразу же.
– Что ты принёс? – он строго посмотрел на Щегла.
– Толстый, я принёс тебе новый наркотик.
– Что это за наркотик? Как он действует? Что ощущают?
– Толстый, я не знаю. Но ведь лики не будут так расфасовывать, да и форму такую придавать.
– Позовите Кривого, – обратился Толстый куда-то за спину Щегла.
Толстый, – это только кличка, погоняло. Сказать, что он был реально безобразно толстым, было бы неправильно. Да, в талии его не всякая мадам с первого раза обхватит. Но сколько на земле таких людей, необъятных, существует? Просто, если приноровиться, то обхватить его можно даже без помощи со стороны, – но трудно. Да никто и не пробовал давно. Это в детстве его так дразнили во дворе и в школе, да так и перешла эта детская кличка во взрослую жизнь. А что теперь обижаться, – так он не видел в этом причины. Да, толстый по меркам американских врачей, но в самой Америке ожирение стало просто бичом всего населения – взрослых, стариков и детей, – и это не позор, а заболевание. Но не лечится оно нигде в мире, – вот люди и страдают. А рот или задницу свою зашить не разрешают, – как же отказаться от удовольствия ЖРАТЬ? Это же фактически один из наркотиков, от которого невозможно отказаться! А если на всех реагировать, то это станет себе дороже: и друзей растеряешь, и врагов наживёшь. Всё равно они будут за глаза его так звать!…
Кривой был что-то типа доморощенного эксперта по таблеткам и вообще разной химии. Не то, чтобы он все их знал, но вот как-то давно уже стало принято звать его, если было непонятно, что им принесли. В большинстве случаев он решал загадку. А то много развелось одно время шушеры, которая притаскивала безобидные или опасные медикаменты и просила за них денег, т. к. уверяли, что это наркотики. Вот с ними и приходилось чаще иметь дело.
А вот Кривой, – это потому что кривой. Когда-то в старших классах ему порезали лицо ножом, да так, что пересекли какие-то там нервы. Его и перекосило, так с тех пор и ходит Кривым. Нельзя сказать, что он чувствовал себя в своей среде обиженным или недовольным. Даже обласкан был в достаточной мере.
Сейчас Кривой стал разглядывать предоставленное ему зелье. Он вынул из кармана небольшую лупу и, высыпав на ладонь из коробочки несколько гранул, стал их разглядывать через эту лупу, словно разговаривая сам с собой. Все остальные молча за ним наблюдали.
– Так, посмотрим-посмотрим. Это точно не кардиомагнил (Cardiomagnyl), – тот всегда выпускается в виде сердечек, но и больше на несколько порядков. Не флибансерин (Flibanserin) – женская виагра, – не та структура, хотя и описывались такие маленькие, но я не верю, не видел. На семена хоть каких-то растений не похоже точно, хотя я и не знаток растений и их семян. Гранулы точно промышленного производства. Одна в одну. С растениями так не бывает, – они почти все разные.
Он ещё долго что-то полушёпотом произносил, потом ссыпал всё в коробочку и начал разглядывать упаковку.
– Щегол, а там были ещё какие-то коробочки, картонки и бумажки?
– Не-е-е, только большая коробка с такими-же наклейками.
– А где эта коробка?
– А я спрятал. Ты мне скажи, что это такое, а я подумаю, сколько я тебе отдам за работу.
Кривой подошёл к Толстому и сел рядом на ступеньку. Рядом с Толстым стояли и стул, и кресло, но Кривой всегда предпочитал садиться на ступеньку. Возможно ему нравилось, что, когда он что-то тихо говорил своему другу и покровителю, тому приходилось пригибаться и тянуться к нему. Он рукой показал, чтобы все удалились и Щегла тоже забрали с собой.
– Что это, Кривой? Ты узнал?
– Понимаешь, на все мне известные таблетки – это не похоже. На зерна тоже. Но вот несколько лет назад ходила байка за какой-то институт в каком-то лесу около столицы.
– И где он?
– А вот в том-то и дело, что взорвал его кто-то и спалил до тла. Это даже по телевизору по всем каналам показывали.
– Ага, помню что-то очень крутое взорвали. И к чему этот институт?
– Да ходили слухи, – среди посвящённых, конечно, – что готовили они там несколько вариантов зелья, которое очень кому-то нравилось и было зачем-то нужным. Говорят, что его даже испытывали на людях в больших масштабах, продавая и раздавая с минеральной водой. Точно никто не знает, но поговаривали о наркотике нового поколения. Хотя точно никто не знал, а после подрыва института вообще все знатоки резко замолкли.
– Подожди. В те времена подорвали какую-то крупную Клинику, а про институт я не слышал. (роман «Гвардия Принцессы». Примечание автора.)
– Ну так это и был институт, похоже. Там и цеха были, и животные, и люди для экспериментов. Поговаривали много, но под «Тенью» много не поговоришь.
– Так это «Тень» разрабатывала?
– Вроде бы… Ну ты подумай, зачем кому-то подрывать и сравнивать с землёй простую лечебную больницу? И дорогую, к тому же. Да ещё явно имущество «Тени». С ней тягаться – себе же дороже, ты же заешь. Только самоубийцам и инопланетянам с руки.
– Конкуренция? Месть?
– Ну не до такой же степени, чтобы взрывать так, что половина леса на два метра ниже уровня земли взлетело к небесам. Это сколько же там взрывчатки было заложено?
– Не преувеличиваешь?
– Ну, если мне и преувеличили, то разве что немного. Так вот такие гранулы мне кто-то описывал, когда мы тусили в «Байконуре». Помнишь такое место?
– Ещё бы. Там много улётного «топлива» было, сам поставки делал.
– Так вот там кто-то приносил и предлагал. Кто-то пробовал. Расхваливали, какие-то побочные эффекты рассказывали. Надо ехать и искать этих людей, но не факт, что найду. Думаю, что «Тень» их давно нашла.
– А если дать торчкам на пробу?
– Ну, это, конечно, святое дело. Но чтобы потом не получилось антирекламы.
– Да мы Щегла подсадим.
– А как мы, если что, потом весь склад найдём, если он загнётся?
– Тоже верно. Ладно, ищи людей, а я подумаю с лабораторными крысами.
– С кем?
– Да с торчками, с торчками. Хорошо, зови Щегла.
– – – – – – – – – – – – – -
– Баронесса, кажется Вы попали в точку.
– Говори, есть ещё новый канал?
– Да. Возможно выход на целый континент.
– Точно?
– Баронесса, я ж не в церкви и не в страховом агентстве, – я не могу утверждать и предсказывать будущее.
– Хорошо. Держи меня в курсе.
– Само собой разумеется.
– Свободен.
По тропе, по которой он шёл, давно не ходили люди. Он тоже давно не видел людей. Сколько времени прошло ему было неизвестно, да и безразлично.
В горах много есть вещей и мест, которые не известны никому или почти никому в мире. Потому много тёмных личностей и сами старались скрываться между высоких вершин, и секреты свои пытались прятать здесь. Но если ты живёшь в горах всю свою жизнь, то нет такого секрета, который горы скроют от тебя. Горы – как живые существа, – ничего не могут, да и не хотят, скрыть от тебя если они чувствуют в тебе родную кровь, близкую душу.
Зорац нашёл в горах большой склад продовольствия и оружия, который спрятали, как можно понимать по маркировке, диверсанты или разведчики во времена второй мировой войны. Или для них. Но очень трудно теперь сказать, чьи это были припасы, т. к. на складе не нашлось никаких бумаг и документов, – даже обрывков газет. Оружие разных стран и моделей, – или для маскировки своих диверсионных действий, или для того, чтобы выдавать себя за других людей. Продовольствие тоже маркировано многими государствами мира. Здесь были автоматы Абвера и американская тушёнка, советские ППШ и английские снайперские винтовки с оптическими прицелами. Гранаты из Франции спокойно соседствовали с итальянскими минами, а галеты со свастикой мирно уживались в соседних ящиках с котелками из Японии.
Учитывая тот факт, что из системы пещер, – частично природного происхождения, а частично вырытых и забетонированных, – входы и выходы были искусно замаскированы, а сухой морозный воздух не давал имуществу испортиться, припасы оказались в идеальном состоянии. Первоначально Зорац боялся употреблять в пищу многие консервы, но потом осмелел и перестал об этом задумываться. Кроме того, здесь были одежда, обувь, предметы первой необходимости, горючее, топливо, посуда и многое другое, необходимое для проживания. Рядом протекал ручей, который давал достаточно воды.
Зорац не хотел видеть людей, но к животным это не относилось. Потому около него вскоре поселились семья воронов и выводила здесь своих птенцов. Они иногда слишком громко по утрам галдели на своём языке, и тогда приходилось или отгонять их от пещеры, или просто крикнуть, чтобы замолчали. С некоторых пор, словно поняв то, что от них хотели, вороны перестали шуметь около жилища. Да и его они не опасались, не взлетали при его приближении, не кидались врассыпную из-под ног. Из них выделился один крупный молодой ворон, который сначала научился брать у него из рук кусочки галет, потом стал садиться для этого к нему на плечо, ничуть не задевая его крыльями. Друг – так он его назвал – часто просто расхаживал вокруг, когда парень засыпал на солнышке около пещеры.
Как-то раз у входа в лаз Зорац услышал жалобное повизгивание, и нашёл почти белого маленького щенка. Щенок замёрз и был голоден, но есть кусочки тушёнки отказывался. Тогда его новый хозяин открыл банку сгущёнки, развёл несколько чайных ложечек тёплой водой, – и щенок стал жадно лакать это молоко из тарелки. Устав от такого трудного действия и в неописуемом состоянии блаженства от полного желудка крошка заснула прямо у него на ладони. Зорацу на ум не пришло ничего лучше, чем затолкать его за отворот куртки на груди для тепла и уюта малыша. С этого времени Малыш – так он прозвал нового питомца, – от него просто не отходил ни на минуту. Со временем из маленького визжащего щеночка вырос огромный белый волк, которого и Малышом-то называть стало как-то неправильно, но они об этом не задумывались.
Приручённые птица и волк стали его постоянными сожителями в новом жилище и спутниками в его путешествиях по горам, охоте. Ворон стал с высоты искать крупную дичь, волк выслеживать и загонять, а молодой охотник подстреливал животное, после чего волк помогал доставить его к жилищу.
А сегодня он издалека увидел девушку…,
Сознание в этот раз вернулось спокойно, – нет, можно даже сказать, что она просто проснулась. Джуля не помнила сколько дней продолжались кошмары, но это было так страшно и мучительно, что она и не хотела вспоминать никакие подробности. Сказать, что при этом ей было плохо, – значит ничего не сказать! Это было просто КОШМАРНО ПЛОХО! У неё непрерывно отрывались ноги, руки, все мышцы выкручивались, туловище разрывалось на множество мелких частичек, голова просто раскалывалась от пульсирующего в груди ритма сердца, а само сердце стучало неритмично, временами вообще, казалось, останавливалось, вызывая при этом сильную нехватку воздуха и дикий ужас. Джуля не помнила сколько дней продолжались кошмары, но она помнила сами кошмары. Она разговаривала с неизвестными ей духами, бородатыми богами, с самим дьяволом, так и норовившем откусить у неё какую-то часть тела… Тонула, горела, задыхалась, рыдала остатками воздуха, выворачивала наизнанку пустой желудок и огнедышащий низ живота… БР-Р-Рррррр!!!!….
Джуля проснулась в обычной комнате, а не в палате. На окнах были красивые занавески, на подоконнике, как в далёком детстве, стояли цветочные горшки. Сквозь полупрозрачные шторы светили яркие лучи солнца. Девушка встала с постели, подошла к окну и отодвинула штору. Лучи солнца ярче осветили комнату, заиграли бликами на чайной посуде на столике около её кровати.
– Проснулась? – за спиной раздался знакомый звук голоса. – Как себя чувствуешь?
– Да, спасибо, – мелодично ответила, обернувшись, Джуля. – Ещё не поняла, но, кажется, хорошо. Это Вы меня просили играть вам, когда я лежала… ну, там… в палате, наверно?
– Ты это запомнила? – рассмеялась собеседница. – Да, я. Но я не думала, что ты меня услышишь, и уж тем более запомнишь.
– Это не имеет значение. Я дала слово, – и я буду…
– Расслабься, – перебила женщина. – Я тебя услышала, поняла, твои слова приняты. Но сначала ты должна пройти полный курс реабилитации, и уж потом… Впрочем, я надеюсь, что потом мы просто подружимся.
– Я бы тоже этого хотела. А кто Вы?
– Давай сразу договоримся обращаться друг к другу на «ТЫ». Я – Лейла. Я хозяйка этой клиники, где тебя лечили, этого дома, куда тебя перевезли и где ты проснулась.
– А это где?
– Название тебе ни о чем не скажет, хотя планета Земля тебе знакома? – рассмеялась Лейла.
– Конечно знакома. А меня звать Джуля. Джульетта. Джулей меня звала мама, а друзья Жулей. Но так мне не очень травится, хотя тоже нормально.
– Что с тобой произошло? – они уже сидели за столиком на удобных стульях, а перед ними как по мановению волшебной палочки молчаливые слуги накрыли стол для завтрака. Печенья, фрукты, сырные нарезки, ветчина, – и большой самовар с чаем.
– Я играла в клубе, – концерт группы. А потом там появился человек, который ранее обещал отрезать мне пальцы. Я вылила со сцены на него стакан какого-то напитка, – поверьте… ну, т. е., прости, поверь, я только пыталась защищаться! И убежала по какому-то коридору. Они с охраной должны были меня поймать и… – Джуля закрыла лицо руками и всхлипнула. Всё-таки это воспоминание было самым сильным из её кошмаров за время беспамятства.
– А зачем ему твои пальцы? Он что, каннибал?
– Он завистник. Я играла лучше, чем его сын, – на всех выступлениях, – и даже смогла отбить у него самый большой приз, хотя это именно он его и купил, – для конкурса и для сына. А потом… Потом он рассердился. И пообещал, что если увидит или услышит меня на сцене, то отрежет мне пальцы. Я и убежала с концерта, когда увидела его. Как мне кажется долго бежала по какому-то техническому коридору через подвал, потом вышла на улицу, попыталась спрятаться в какой-то машине… А потом ничего не помню.
– Наверно, ты ударилась в тот момент головой. Или тебя ударили… Теперь не выяснить. Тебя привезли в одну из моих резиденций на технической машине, кто ты и откуда выяснить не удалось. Мои лучшие врачи уверили меня, что твоя смерть от травмы головы – вопрос только нескольких часов. Самое лучшее, что тебя ждало, – полная инвалидность.
– Значит, услышанный разговор с врачом – не бред?
– Да, это было на самом деле.
– И мои ощущения, что моё тело мне не подчиняется, – тоже не галлюцинация?
– И это правда. Половина лица и половина туловища были практически неподвижны.
– А как же тогда…
– Слушай, девочка, тебе не всё равно, что я сделал для того, чтобы ты выздоровела? Просто имей в виду, что ты теперь ко мне привязана тем, что тебе придётся время времени принимать кое-что из никому неизвестных лекарств, которые не дадут тебе стать живым «овощем». И это лекарство есть только в моей клинике, и только у меня лично.
– Да я и не хочу бежать отсюда, если Вы… ты имела в виду это.
– Я надеюсь.
– Хорошо, а зачем я тебе нужна? Только для игры на скрипке?
– Давай поговорим об этом позднее.
– А почему не теперь?
– Потому, что я и сама пока не полностью понимаю, зачем ты мне нужна. Скрипачей с мировым именем и инструментами в миллионы долларов я найду даже не напрягаясь. Но это как-то совсем не то. Что-то мёртвое, продажное… Я даже не знаю, как объяснить. Что-то типа реальный рассвет и рассвет на дорогой картине известного дорогого художника.
– Но Вы… ты меня совсем не знаешь. Может быть я и не та, которая тебе нужна.
– Я прослушала твой «Шторм»… Точнее «Шторм» Вивальди в твоём исполнении. Ты знаешь, что по твоему вступлению в тот день уже сделан очень интересный клип, который выложен в интернете и имеет огромный успех?
– Нет, не знаю.
– И не могла знать. Ты в это время лежала у меня в реанимации. А за владение этим клипом, точнее за его принадлежность, теперь воюют несколько весьма сильных агентств… А лично ты объявлена в федеральный розыск. И за тебя обещана большая награда тем, кто найдёт тебя и доставит по нужному адресу. При этом таких заказчиков уже несколько. И они постоянно наращивают цену.
– И что мне делать?
– Ничего. Долечиваться, – и просто жить. На мою территорию никто не сунется. Да никто и не знает, что ты здесь.
– А потом?…
– А что потом? Потом они рано или поздно о тебе забудут.
– Но я хочу играть и выступать!
– И я этого хочу. И мы что-то придумаем. Договорились?
– Да, конечно. А что придумаем?
– Я пока не знаю. Я только знаю, что хочу есть, а ты нас обеих отвлекаешь от завтрака.
– Я приношу свои…
– Да хватит уже говорильни! Ешь давай!…
– А когда я смогу взять в руки свою скрипку? – спросила Джуля, намазывая тост маслом.
– Это мы тоже обсудим. Для начала, какого мастера скрипок – старинного или современного – ты сама предпочитаешь? – Лейла запивала кусочки бекона кофе и всем своим видом давала понять, что прислушивается к своим ощущениям глубоко внутри себя.
– Как это какого?
– Объясняю для не далёких: Страдивари, Гварнери, Амати, Токэ-Ча, Маджини, Штайнер, Батов, Вийом.
– Но это все старинные мастера!… Я никогда не имела возможности не только прикоснуться к таким раритетам, но даже увидеть их.
– Ну, если тебя пугает старинное имя, то есть и поновее: Грег Олф, Патрик Робэн…
– Стоп, стоп, стоп!… – Джуля отставила чашку с кофе и опёрлась руками в стол. – Вы мне предлагаете скрипки, которые стоят не просто целое состояние, а бюджет некоторых не маленьких селений. Это не честно. Где я возьму такие деньги?
– Это я возьму эти деньги, чтобы получать удовольствие от того, как ты играешь.
– Но…
– И никаких «НО»! Если не сможешь выбрать по названиям или именам авторов, то будешь выбирать по звучанию. В комнате, в зале, на свежем воздухе.
– Да я… – Джуля просто задохнулась от восторга. И, неожиданно даже для себя самой, вскочила и склонилась в глубоком реверансе. – Спасибо, – прошептала она, но Лейла услышала её.
В США призвали отомстить России кибератакой.
– Американский сенатор-республиканец призвал США отомстить России за предполагаемое очередное вмешательство в президентские выборы кибератакой неизвестных ботов, проникших в компьютеры США. Атаке подверглись, по словам выступающего, не только программное обеспечение, но и каким-то образом было выведено из строя и разбито вдребезги и так называемое «железо». Об этом сообщает газета Defence News.
«Я считаю, что президент России будет прибегать к преступным действиям до тех пор, пока его не заставят пожалеть об этом», – написал он в своей книге. – «Это повторяется уже столько раз, что мы сбились со счета. Но подобное варварство произошло не впервые.»
По мнению сенатора, ограничительных мер, которые Вашингтон принял в отношении русского диктатора и его друзей, недостаточно. «Чтобы российский лидер пожалел о своей атаке на один из столпов американской демократии – свободные и честные выборы – Соединенным Штатам необходимо использовать против Кремля его же оружие», – считает он. – «Но как русские смогли добиться столь непонятного результата для уничтожения аппаратной части комплексов мы пока не знаем, но работаем в этом направлении.»
В своей работе известный оратор также отмечает, что президент США мог бы предпринять более жёсткие меры в отношении Москвы, однако не делает этого, предположительно, потому, что «у России есть на него некий компромат».
Сенатор от штата Аризона неоднократно критиковал главу государства за слишком мягкий курс в отношении Москвы. В частности, его возмутил звонок главы Белого Дома в Кремль после его очередного переизбрания на должность главы государства. Тогда он заявил, что «американский президент не ведёт за собой свободный мир, поздравляя диктаторов, выигравших фальшивые выборы».
США неоднократно обвиняли Россию во вмешательстве в президентскую кампанию с целью помочь одному из кандидатов победить на выборах. Москва все обвинения последовательно опровергала.
– – – – – – – – – – – -
Американских военных в Афганистане объявили моджахедами.
Генерал корпуса Морской пехоты США назвал американских военных в Афганистане и афганскую армию моджахедами. Его слова приводит Task & Purpose.
«Террористы называют себя борцами за свободу, моджахедами – но они не таковы. Они преступники. Они изменники. Они прикрываются исламом. Они продают наркотики. Они убивают невинных людей. Ислам – не про это. Армия Афганистана и американцы – мы моджахеды», – сказал Неллер. – «В мусульманских храмах массово стали призывать к борьбе новыми силами, новыми методами, которые нам пока ещё неизвестны.»
Афганцы полюбили русских и возненавидели США
The Washington Post в январе писала, что США планируют направить в Афганистан ещё тысячу человек. С их учётом численность американского военного контингента в стране составит 15 тысяч человек. Но военные силы противника за последние месяцы возросли в геометрической пропорции, что удивительно и непонятно. Ведь людские ресурсы не бесконечны и не могут возникать из воздуха. Руководители многих восточных стран, – в первую очередь «Золотого треугольника» – заявляют, что могут ещё увеличить численность личного состава многократно. И даже это не предел.
Президент США в августе огласил новую стратегию Вашингтона в отношении Афганистана, в рамках которой США отказываются от быстрого вывода войск, а также расширяют полномочия военных для борьбы с боевиками. И они готовы применять более действенные оружейные системы, в том числе и те, которые мир ещё не видел. В том числе и условно названные системами массового поражения, но не являющиеся в полной мере таковыми.
Американские военные находятся в Афганистане с 2001 года, когда началась операция «Несокрушимая свобода», ставшая ответом на теракты 11 сентября.
– – – – – – – – – – – -
Германия решила реформировать свои вооруженные силы.
Министр обороны Германии собирается провести реформу бундесвера. Об этом сообщает газета Süddeutsche Zeitung, в распоряжении которой оказался подготовленный ведомством проект документа по развитию вооружённых сил страны.
Отмечается, что вооруженные силы «будут адаптированы для отражения новых угроз», в том числе в области кибербезопасности, а также в условиях непропорционального и неожиданного возрастания численности личного состава противника, – было особо подчёркнуто. В документе говорится о том, что потенциальные агрессоры «прибегают к диверсиям, дезинформации, пропаганде и нападают таким образом на свободу немецкого народа».
Бундесвер слишком слаб, чтобы воевать за пределами ФРГ.
Помимо этого, планируется улучшить материальное снабжение войск. Чиновники в этом году неоднократно выражали возмущение тем, что в немецкой армии не хватает обмундирования. Подобные проблемы отчётливо проявились в связи с тем, что Берлин увеличивает своё участие в военных операциях НАТО.
В настоящий момент немецкие военные участвуют в 15 миссиях альянса.
В конце апреля этого года оборонное ведомство ФРГ потребовало дополнительно 12 миллиардов евро для модернизации вооружённых сил страны.
– – – – – – – – – – – – -
New York Times не хочет опровергать информацию.
New York Times на прошлой неделе опубликовала статью внештатного корреспондента, который утверждал, что во время проповеди в григорианской церкви Нью Йорка священник, вышедший из-за кафедры к пастве, вдруг стал им видеться в количестве восьми человек. При этом не было использовано никаких технических средств.
– Даже не хочу комментировать эту информацию, – сказал директор информационного агентства. – Кто-то где-то там крякнул, и это понеслось по закоулкам. Правила свободного распространения информации не существует, и обсуждать его бесполезно. New York Times уже не раз писала то, что должна была позднее опровергнуть, но почему-то она себя этим не утруждает.
А мы с вами будем это пережёвывать? Зачем? Сейчас на каком-нибудь перекрёстке Поп Гапон обсудит что-то с Гришкой, а мы будем это обсуждать в серьёзных газетах? Это как в Песенке о слухах у Высоцкого: «Словно мухи, тут и там, ходят слухи по домам, а беззубые старухи их разносят по умам».
Утверждение на страницах центральной газеты страны подвергнуто критике со стороны различных слоёв общества, многочисленными изданиями как гражданской, так и церковной направленности. Чудеса в настоящее время творить техническими средствами не модно и не этично.
На страницах научной прессы промелькнули предположения, что в зал при служении могли попасть (случайно или намеренно) галлюциногены, которые вызвали массовые расстройства восприятия паствы, находящейся в зале. Никто не опросил, кстати, самого священнослужителя, было ли и на него оказано такое действие во время проповеди, и что он сам испытывал.
– – – – – – – – – – – -
Неожиданная миграция птиц.
Нашим корреспондентам стала известна информация о том, что на пути нескольких самолётов над столицей встала непреодолимой преградой неожиданная миграция голубей. Они вдруг взлетели все в воздух и фактически сорвали графики движения большого числа грузопассажирских рейсов столичного аэропорта. Привлечённые силы и средства для ликвидации стихийного катаклизма не понадобились, потому что птицы сами неожиданно исчезли. Если бы не фото и видеоматериалы, то можно было бы подумать о массовых галлюцинациях…
Комментариев со стороны орнитологов пока не было.