Ангел с черным мечом

Гай Юлий Орловский
Ангел с черным мечом

Глава 7

Михаил не двигался, а Сатан шевельнул дланью, графин послушно поднялся в воздух. Темно-красные струи по изогнутой дуге полились в один бокал, во второй, наполняя до венчиков, изысканный аромат потек по комнате, заполняя от стены до стены и от пола до потолка.

– Пей, – предложил Сатан. – Люди же всегда пьют?

Он рассматривал Михаила пристально и неотрывно, а тот сжался в комок, чувствуя себя так, словно с Сатаном вошла целая темная вселенная, против которой он мельче мошки.

– Не всегда, – ответил Михаил с усилием, – и не все.

– А ты из каких?

Михаил заставил себя повернуться, хотя страшно быть к Сатану спиной, указал на книги в шкафу.

– Если буду пить, – ответил он осторожно, – не смогу понять мудрые мысли. Если буду пить много, не смогу даже читать.

Сатан саркастически хмыкнул:

– Недоверчивость – мудрость дурака. И вообще мудрость – сила слабых… Стоит ли к ней стремиться? Много мудрости – много печали… А если смогу предложить что-то более понятное и приятное? Например, власть, богатство, красивых женщин! Богатые дворцы, любую роскошь… Хочешь?

– В обмен на душу? – спросил Михаил. – Спасибо, нет.

Сатан усмехнулся:

– Кому нужна твоя душа? Я предлагаю не в обмен!

– А как?

Сатан сделал небрежный жест.

– А вот так, от своей щедрости. Без всяких условий.

Михаил постарался всем видом выказать удивление, переходящее в недоверие.

– Разве что-то вот так дается? Так не бывает. А где ловушка?

Сатан сказал с брезгливым нетерпением:

– Да нет ловушки!

Михаил покачал головой, Сатан смотрит с пренебрежением, как на ничтожного человечка, надо соответствовать, Михаил заговорил с деревенской рассудительностью:

– Человек, принявший такие дары, все равно погубит душу. А это все равно что отдаст ее Дьяволу, во власти которого вы находитесь. Власть и богатство развращают, разве не так сказано в этих книгах?

Сатан окинул его уничижающим взглядом.

– Книги пишут люди, – напомнил он. – А люди… все нынешние люди произошли от Ноя, большого любителя выпить и даже напиться вдрызг. А я не предлагаю тебе напиться сверх меры!

– Все сверх меры, – ответил Михаил настороженно. – Любая капля вина уже сверх.

– А ты, значит, – поинтересовался Сатан, – меру знаешь?

– Человек, – ответил Михаил где-то услышанным, – сам мера всех вещей. Скажите, странный гость, а что, Великий Князь Ада в самом деле может драться с человеком? Я думал, вам запрещено.

Сатан презрительно скривился.

– Драться? Что такое драться?.. Мы не пьяные простолюдины, что на кулаках или с кольями в руках. Правители сражаются армиями, а те, кто выше правителей, у тех и оружие посильнее. Не слыхал, что идеи рушат государства надежнее, чем армии? Или ты все-таки простолюдин из самого низа, что не отличит правую ногу от левой?

Михаил сказал осторожно:

– В смысле… в смысле, вы искушаете?

Сатан кивнул с предельным величием:

– Да, но в твоем случае что-то странное. В тебе нечто большее, чем то, что было дадено. Я тебя не искушаю, кстати. Просто пока присматриваюсь.

– Это… как?

Сатан нервно дернул щекой.

– Хочу понять, что именно ты взял еще и сам. У вас, людей, такое часто. Сильные берут на себя столько, сколько могут вынести. А то и больше… У иных спины ломаются, но кто-то выживает и прет на себе такое… Что-то в тебе есть, есть. Азазель не взял бы с собой наивного простака, каким прикидываешься. Ни в Ад, ни даже в дом.

– Люди становятся сложнее, – проговорил Михаил, чувствуя, что сказать что-то надо, Сатан смотрит пронизывающим взглядом и ждет, что разговор будут поддерживать. – Время такое, что ли…

– Не увиливай, – велел Сатан, – ты либо демон, принявший облик человека, либо ангел. Но то и другое неверно. Никто не может принять личину человека так, чтобы я не увидел. Ты человек, это несомненно, но что-то в тебе… темное.

– В человеке свет от создавшего его Господа, – напомнил Михаил, – и тьма от Сатана, совратившего первую женщину на свете, если поверить, что вы и есть тот самый Самаэль. Так что во мне и должно быть то и другое.

– Тогда ты должен знать, – сказал Сатан резко, – что все люди – мои дети!.. К тому времени, когда Адам и Ева после стотридцатилетней ссоры помирились и снова легли в общую постель, потомки Каина, к которым Адам не имел ни малейшего отношения, заселили всю землю!.. Пей, не бойся, вино не отравлено. Это невежливо!

Михаил нехотя взял хрустальный бокал, но когда сделал осторожный глоток, ощутил, что Сатан не обманул. Ничего лучше этого вина еще не пробовал, что и понятно, в небесных сферах вина нет, а вне их никто не знает насчет вина лучше, чем создатель виноградной лозы.

Сатан наблюдал за ним с понимающей усмешкой, дескать, все люди грешны и все склонны к пьянству.

Михаил, уже не противясь, допил и осторожно опустил бокал на столешницу. Тот по движению брови Сатана наполнился снова, но Михаил покачал головой.

– Не все, – сказал он вежливо, – что Ной взял в собой в ковчег, стоило спасать из допотопной жизни.

– Не вино зло, – заметил Сатан, – а пьянство.

– Отговорка, – возразил Михаил. – Пьянство есть пьянство, умеренное или неумеренное. А насчет твоих детей, Каина и Авеля… Их воспитывали Ева и Адам. Эта благочестивая пара сумела привить им кротость и доброту…

– Ну да, – ответил Сатан саркастически, – сумели. Нет-нет, я тоже осуждаю Каина! Он убил не только своего брата, но и моего сына, за что через семь поколений и сам был убит своим потомком Ламехом, но… сколько к тому времени по земле кочевало людей, что вышли из его чресел, а также потомков его потомков? Жили тогда, если вдруг не слыхал, не по семьдесят лет, как сейчас, а по семьсот!

– Кровь Сифа, – возразил Михаил, – единственного чистого сына Адама и Евы, со временем облагородила род человеческий.

– Еще бы, – ответил Сатан. – Настолько, что Всевышний намеревался стереть вообще человечество с лица земли! Едва-едва уговорили спасти лучшего из лучших, чистейшего из чистейших, им оказался пьяница Ной!.. Остальные были намного хуже. Откуда, по-твоему, в людях столько бунтарства? Откуда иррациональная любовь к нарушителям порядка, хотя все понимают, что закон необходим и что соблюдать его надо, иначе все рухнет?.. Поживи здесь, узнай, кто такие Робин Гуд, капитан Блад, Скарамуш, Кармалюк, Ванька Каин, Довбуш… Песни поют о Робин Гуде, а не о правильном и доблестном блюстителе закона шерифе Гае Гисборне!

Михаил промолчал, в «поживи здесь» упрятан крючок, дескать, если он демон или ангел, то смолчит, потому после паузы пожал плечами.

– С детства слышу песни о пиратах, – сказал он, – а не о тех, кто их ловит и вешает. Ну и что?.. Одно дело петь о разбойниках, другое – самим… Хотя, да, удалось это внедрить в человека, удалось… А даже сейчас Господь его не останавливает, несмотря на то что тот ведет с Ним войну…

Сатан сказал резко:

– Я не веду войну и пока что ни единого запрета не нарушил!.. Искушать человека мне позволено и даже рекомендовано самим Творцом.

– Что? – переспросил Михаил. – Даже рекомендовано?

Сатан ответил уклончиво:

– Когда я просил разрешения доказать Ему, что человек недостоин получить в пользование этот мир, Он не только разрешил, чего ты не станешь отрицать, но и дал понять, что могу использовать все средства, конечно, в рамках правил, чтобы доказать свою правоту!

– Я бы не стал истолковывать, – отрезал Михаил, – как рекомендацию вредить человеку.

– Напротив, – возразил Сатан с ухмылкой, – я помогаю человеку! Я всегда ему помогал. С самого первого дня.

– Когда подсказывал, как лепить Адама? – спросил Михаил уже с нарастающим и непритворным раздражением. – Или когда подговорил Лилит бросить Адама?.. Или когда в образе Змия соблазнил невинную и простодушную Еву, после чего понесла от тебя в своем чреве Каина и Авеля?..

Сатан ухмыльнулся:

– Это был прекрасный ход, не находишь?.. Каин убил Авеля, после чего расстроенный и напуганный Адам сто тридцать лет не подходил к Еве! За это время Каин наплодил потомства, как песка в пустыне. И когда наконец Адам и Ева, помирившись, родили сына Сифа, то к тому времени потомки Каина – мои потомки! – заселили уже весь известный тогда мир. Творец предостерег Сифа, чтобы его племя не смешивалось с греховным потомством Каина, но куда тем деться, когда везде натыкались на отважных сынов Каина и на его страстных и развратных дочерей!..

Михаил поморщился.

– Знаю-знаю, потому даже в лучшем из лучших, праведнике Ное, крови Сифа одна капля на чашу крови Каина, из-за чего он уже тогда был алкоголиком.

– Кстати, – сказал Сатан, – я против алкоголизма. А ты?

Застигнутый врасплох Михаил буркнул:

– Против.

– Ну вот видишь, оба желаем благополучия и здоровья людям.

Михаил сказал мрачно:

– Но я на стороне Господа. Его желания – мои желания!

– Все мы были когда-то на Его стороне, – произнес Сатан раздельно. – Но детство кончилось. Кто ты?

Он смотрел вроде бы равнодушными глазами, в ладони бокал вина, голос спокойный и рассудительный, но Михаил замечал, как в его взгляде разрастается нечто злое, нехорошее и, главное, словно начинает видеть в нем скрытое, потаенное.

Эта сволочь обыгрывает меня, мелькнула тоскливая мысль. Это я пребывал, а он постоянно в жерновах власти, интриг, жестокой борьбы кланов, умеет вести разговор так, как хочет, набирает очки, а я теряю, теряю, теряю, вот-вот расколет меня до самой задницы, узнает все, что пытаюсь утаить…

Он попытался изобразить гнев, но ощутил, как возникла и нарастает доподлинная злость на себя за неумелость и на эту гениальную сволочь за полное превосходство в общении.

Сатан усмехнулся, когда Михаил резко встал и отодвинул стул. Бокал в руке Сатана заполнился вином по самый ободок, он осушил залпом, продолжая рассматривать Михаила прищуренными глазами.

 

– Во имя Господа!.. – сказал Михаил возвышенно и с пафосом. – Да будет Его слава с нами вечно! А ты, Сатан ты или не Сатан, но если берешь себе это подлое имя, изыди в свою кромешную тьму, нечистая сила!

Сатан усмехнулся, его острый взгляд пронзал Михаила, словно яркий свет крылышко бабочки, Михаил трусливо подумал, что вот так Сатан вскоре увидит все, что пытается от него скрыть.

– Или я тебя отправлю туда сам, – закончил Михаил.

Он метнулся в свою комнату, мелькнула мысль ухватить меч, но кто в этом мире пользуется таким оружием, рывком выдвинул ящик стола и, ухватив спрятанный там пистолет, бегом вернулся в кабинет.

Сатан сидит, раздвинув ноги и откинувшись на спинку стула, вальяжный и раскованный, но опустевший бокал уже поставил на край стола и смотрит на Михаила с насмешливым ожиданием.

Михаил вскинул пистолет.

– Изыди в Ад, демон!

Сатан сказал равнодушно:

– Стреляй. Комочки металла из этого оружия меня даже не коснутся. Ты все еще не веришь, кто перед тобой… Придется показать…

Он поднялся, громадный и массивный, возвышаясь как скала, однако от него почему-то пахнуло тяжелой волной ужаса и отчаяния.

Михаил торопливо нажал кончиком пальца на курок, прогремели три выстрела. Сатан с прежней саркастической усмешкой сделал вперед два шага.

– Ну что, видишь?

Михаил не успел среагировать, как рука Сатана удлинилась, пальцы раскалились и цапнули пистолет за ствол. Спасаясь от жара, Михаил инстинктивно выпустил рукоять, а Сатан небрежно швырнул пистолет на сиденье свободного стула.

– Ты демон, – сказал Михаил обвиняюще. – Подлый грязный демон!.. Тебе место в аду, я тебя туда отправлю…

Он ринулся на него, сжав кулаки и наклонив голову. Сатан отступил на шаг, Михаил начал с силой осыпать ударами, Сатан несколько раз ответил жестко и больно, отшвыривая его на середину комнаты, Михаил всякий раз вскакивал и бросался в бой.

Он сам чувствовал, как праведная ярость захлестнула с головы до ног, дрался люто и самозабвенно, как дерутся за самое святое в жизни и во вселенной, ребра затрещали от тяжелых ответных ударов, но этого гада нужно выбросить из созданного Господом мира в проклятый ад…

Он с отчаянием чувствовал, что голова уже гудит от ударов, кровь течет по разбитому лицу, во рту соленый привкус, но и Сатан осатанел, бьет жестко и с наслаждением, видя, как противник терпит поражение.

Дверь в трех шагах от схватки с треском разлетелась в щепы. Мелькнуло нечто темное, Михаил едва успел увидеть черные как смоль волосы в крупных локонах, а взбешенная Аграт уже вцепилась в руку Сатана.

– Нет!.. Не смей!.. Он мой!..

Сатан перевел на нее взор налитых кровью глаз.

– Ладно, убей его сама…

– Нет! – повторила Аграт с силой. – Не смей его убивать.

Сатан все еще держал крепко сжатый кулак у головы Михаила, Аграт наваливалась всем телом, но с таким же успехом могла бы пытаться сдвинуть с места горный хребет.

– Почему? – потребовал Сатан люто.

– Потому, – отрезала Аграт. – Не смей!

Сатан перевел взгляд на измученного Михаила, лицо исказилось в злобной судороге, но совладал с собой и с огромной неохотой опустил кулак.

– Хорошо, – произнес он громовым голосом. – Но это в первый и последний раз, запомни!.. В следующий раз не посмотрю, что ты моя дочь!

Аграт вскрикнула:

– Спасибо!.. Ты не пожалеешь!

– Уже жалею, – отрезал Сатан. – Но что сделано, то сделано. Завтра жду тебя у себя для серьезного разговора!.. Ты посмотри, как ты одета!.. Распутные женщины одеваются скромнее!

– Но…

Сатан грянул гневным голосом:

– Завтра!.. Это повеление!

Михаил увидел его страшное лицо, на губах змеится хищная сатанинская усмешка, во взгляде безумная ярость, но властелин преисподней совладал с гневом и отступил на шаг.

Глава 8

За его спиной пугающе резко полыхнуло черное пламя, Сатан отступил еще на шаг, не сводя взгляда горящих гневом глаз с Михаила и Аграт, вдвинулся спиной в черноту, уже сам как часть вечной ночи.

В комнате моментально посветлело, чернота разлетелась неопрятными клочьями и растворилась, не оставив ни копоти, ни запаха.

Михаил с гудящей от боли головой чувствовал, как перегретый воздух стремительно возгоняется струйками к потолку, не сразу ощутил, что Аграт ухватила под руку, подставив плечо, только смутно понял, что его усаживают в кресло.

Он чувствовал, что дыхание с надсадными хрипами все еще рвется из груди, сердце едва не выскакивает, а тело ноет после тяжелых ударов, торопливо спешит срастить изломанные кости и порванные связки.

– Из-за чего? – потребовала Аграт. – Почему вдруг?.. Да ты хоть знаешь, кто он? Хорошо, что я решила вернуться раньше. Как почуяла, что тебе нужна помощь.

– Он, – прохрипел Михаил, – сказал…

– Тогда почему?.. Он властелин!.. Ему нет по силе равных!

– Ему место… в Аду…

Аграт сказала зло:

– Но если он пришел сюда к Азазелю, то не тебе выгонять гостя из чужой квартиры!

– Он сам задирался, – прохрипел Михаил в оправдание. – И говорил недостойные вещи, которые нельзя говорить… А я человек правил, что нельзя, то нельзя…

– Потом все расскажешь, – бросила Аграт. – Странный ты человек, если даже с самим Сатаном задрался. И что он тебя вообще заметил!

Михаил молча принял из ее руки бокал с вином, разом осушил, Аграт мягко взяла из его ладони и наполнила из графина снова.

– Пей, восстанавливай силы… Хорошо, Азазеля не было.

– Почему хорошо?

– Бросился бы защищать тебя, – пояснила она рассерженно, – погибли бы оба. На тебя одного Сатан даже рассердиться не успел, я же видела… Я имею в виду, до багровой ярости.

Михаил отпил до половины, чувствуя, как силы довольно резво пошли наполнять его стонущее тело.

– А он что… в самом деле твой отец?

– Не знал? – спросила она удивленно. – Но мы с ним почти не общаемся. С тех пор как воевала с мачехой, его женой, под рукой которой было четыреста восемьдесят легионов демонов…

– Это с Лилит? – догадался Михаил. – Слышал о той битве… Но войска на Лилит вела Махаллат?

– Моя мать воевала, – пояснила Аграт. – А в бой вела я. Поесть принести?

Михаил прислушался, силы элементаля поспешно берут власть и заращивают даже те раны, что оставили бы его калекой на всю жизнь.

Аграт с изумлением смотрела, как исчезают кровавые ссадины на его лице, растворяются кровоподтеки, а уродливо выбитое плечо с влажным хрустом суставов опустилось на прежнее место.

– Быстро у тебя, – проговорила она с восторгом. – Что ты за человек?

– Индиго, – буркнул он. – Вообще сам удивляюсь. Это после того рейда в долину Содома… Наверное, инфекция какая-то подцепилась. Вирусная…

– Мне бы такую, – сказала она.

– У тебя иммунитет, – пояснил он, – а я слабый… Так из-за чего воевали? С Лилит?

Она отмахнулась:

– Да это не мои проблемы. Просто помогла матери. Лилит не люблю. То жена Сатану, то любовница, то противник, потом снова жена… Говорят, женщина должна быть непостоянной, но не люблю такое… Могу быть и женой, и любовницей, но только тебе! Хотя сама не пойму, что в тебе такого особенного. Но ты в самом деле особенный. Наивный, как ребенок!

– Да ничего во мне особенного, – сказал он, попытался встать, но в колене хрустнуло, и снова поспешно сел. – Это Азазель особенный, а я просто человек… который любил воевать.

– Любил?

– Да, – подтвердил он. – Но уже не люблю.

Она засмеялась.

– Как только поправишься, полюбишь снова. У мужчин всегда так.

– Мужчины тоже меняются, – сообщил он. – Даже быстрее, чем консервативные женщины. У нас это в генетической программе.

– А что это?

– Наказ Господа, – объяснил он, – вписанный в человека, как жить и бороться… О, все прошло! Как хорошо быть снова готовым к битвам!

Она довольно рассмеялась:

– Я же говорила…

Из прихожей донесся мелодичный звонок, а следом прозвучал милый голосок Сири:

– Сагиб, я вас вижу! Вы на перекрестке между булочной и фитнес-клубом. Через пять минут и восемь секунд будете у подъезда. Что приготовить?

Ответа Михаил не услышал, затем Сири сказала: «Хорошо, босс», – и отключила связь.

Аграт сказала сердито:

– А почему этот демон тебе не помог?

– Это не демон, – пояснил Михаил, – а умная мебель. Выполняет приказы, а что тут было, даже не поняла.

Экран домофона на стене вспыхнул сам, показывая выходящего из лифта Азазеля, довольного и улыбающегося во весь рот, красиво и картинно, словно знает, что его рассматривают.

Михаил и Аграт повернулись к двери. Когда та широко распахнулась, в комнату вместе с Азазелем ворвалась струя бодрящего воздуха, словно уже с растворенным в нем крепким горячим кофе.

Он с порога окинул их оценивающим взглядом.

– Вы еще не поубивали друг друга?.. Ого, что это с вами?.. Аграт, на тебе кровь, а Мишка так вообще… зачем его так отделала? Хотя, конечно, я бы его и сам, руки просто чесались, но ты опередила, опередила…

– Видел бы ты его полчаса назад, – сообщила Аграт.

– Что, хотела убить?

– Иногда я вас обоих хочу прибить, – ответила она, – но на этот раз не я, хотя все еще хочется.

– Не сдерживайся, – посоветовал Азазель. – Я бы и сам, но от тебя он точно отбиваться не будет, он джентльмен, так что получишь полное и незамутненное удовольствие. Михаил, что стряслось?

Азазель вперил требовательный взгляд, Михаил вяло буркнул:

– С Сатаном говорил…

– Да-а, – протянул Азазель потрясенно, – поговорил? А по виду даже не разговор, а как бы…

– Дискуссия, – подсказала Аграт.

– Во-во, – согласился Азазель. – На уровне академиков, даже академического совета! На тебе живого места нет. Да видно мне, видно, хоть и зажило. Вы что, дрались вот так… просто?

Он подтолкнул его в сторону гостиной, там Михаил тяжело рухнул в кресло, чувствуя, что сил осталось только на покачать головой.

– Ты же говоришь, я меднолобый, создан для драки.

– Это в хорошем смысле, – заверил Азазель, – в качестве высокого и государственного комплимента!.. Меднолобость – это стойкость в принципах, убеждениях, это верность курсу партии. Ты дуб, Мишка!.. Крепкий, надежный. О который старается опереться не только рябинка по имени Обизат… но и весь как бы мир.

Михаил скривился, Аграт слушает с интересом, Азазель вздохнул.

– Ладно, чего рассиделся? Разве не знаешь, все проблемы решаются на кухне? Аграт, тащи его туда. Будет упираться – бей. Мужчины это понимают как ласку. Бьет, значит, любит… Сири, накрывай на стол!

Аграт ухватила Михаила под руку и начала поднимать, Азазель сказал доброжелательно:

– Тебе надо набираться сил, а то даже с лица схуднул! Не знаешь, что представители власти должны быть с широкими мордами? Это добавляет доверия режиму.

Михаил тяжело доковылял до кухни, там опустился за стол. Хотя зажили не только перебитые кости, но и порванные связки, все равно в теле тяжесть, словно весь день таскал на гору камни.

– Начни с бифштекса, – велел Азазель, – Сири нажарила целую горку, если еще не настал час восстания искусственного интеллекта… Я в городе, правда, успел с Обизат, но еще один плюс чашку кофе с тобой смогу… Да ладно, на один бифштекс больше, на один меньше, у меня не бывает проблем с весом.

Михаил жадно потянул ноздрями мощные ароматы жареного мяса. Азазель снял с подкатившего подноса широкую тарелку с великанскими, блестящими от выступившего сока и масла коричневыми ломтями мяса, но не успел поставить перед Михаилом отдельную тарелочку, как тот схватил верхний ломоть прямо с подноса и принялся пожирать жадно и торопливо.

– Да, – сказал Азазель озадаченно, – с манерами там все так же… Святая простота, понятно. Чистые, так сказать. А мы тут все испорченные, вилками и столовыми ножами зачем-то пользуемся, а то и вовсе салфетки какие-то завели, полный декаданс и упадок нравов…

Михаил проворчал с набитым ртом:

– Ты говорил, мы в походе? А в походе не до церемоний.

Аграт сказала критически:

– Пойду в гостиную, поговорю с Сири. Узнаю, откуда она поняла, что нужно приготовить именно бифштексы?

Азазель проводил ее взглядом, а когда повернулся к Михаилу, сказал тише:

– Ешь-ешь. Мне нравится, когда ангел ест, как свинья. Особенно если это высший ангел.

Михаил пугливо посмотрел по сторонам.

– А где, – спросил он шепотом, – Обизат и Бианакит?

– Они продолжают знакомиться с городом, – пояснил Азазель. – Для Обизат это новый мир, никогда не покидала преисподней. Боюсь, без надзора может наделать глупостей… Среди людей нужно все время помнить, что говоришь и как себя ведешь. Здесь только так. Чуть рассвинячишься, сразу расплата за антиобщественность. Неандертальцам было хорошо, такого понятия не существовало.

 

– За что и поплатились, – буркнул Михаил. – Либо полная свобода, что ведет к гибели, либо ненавистная дисциплина, что не нравится человеку, но важна для общества… Что у тебя с вином?

– Не тот вкус?

– Мало, – огрызнулся Михаил. – Я обезвожен, не видишь?

– Тогда лучше воды?

– Я пить хочу, а не мыться!.. И бутылку оставь, не прячь.

– Две оставлю, – ответил Азазель с недоброй ухмылкой. – Приятно, что так быстро очеловечиваешься. Хочешь, наркоты подкину?

– Не хочу, – буркнул Михаил. – Сатан предлагал начать с хорошего вина. Это так, восполнить некий баланс.

– Можешь и другим способом, – напомнил Азазель.

– Могу, – согласился Михаил, – но так проще.

– И приятнее, – подсказал Азазель. – Девок вызвать?.. Ну ладно-ладно, это так, из вежливости. Девки к тебе и так липнут. Хорошо устроился, Мишка!.. Потому что красивый или потому что дурной?.. Меня бы так женщины защищали! А ты раз дурной, то надежный, это понятно. Во всяком случае, дуры так думают.

Михаил проворчал:

– А кто тебе мешает?

Азазель пожал плечами.

– Многое. Во-первых, они сами видят во мне защитника.

Михаил запнулся на полуслове.

– Свинья ты, – сказал он с сердцем, – а не Азазель.

– Но у тебя большой потенциал, мальчик, – сказал Азазель бодро. – Ты еще можешь наверстать, накачаться. Если, конечно, постараешься. А не так, что само и по Божьей воле, как все вы надеетесь там в Брие.

Михаил остро взглянул на Азазеля, помедлил, Азазель сказал подбадривающе:

– Не деликатничай, брякай. А то вроде и не унтер Пришибеев, а уже полковник Скалозуб.

Михаил поинтересовался требовательно:

– Но как Сатан вот так просто вошел в твою квартиру?.. Мало того что у тебя защищена, но я слышал, по воле Господа никто из дьяволов не может войти в жилище человека без приглашения хозяина!

– Все верно, – подтвердил Азазель, – человек сам должен пригласить. Он должен отвечать за свои поступки. А то привык слишком уж прятаться за волей Господа.

– А как тогда…

Азазель вздохнул.

– Знаешь ли, мы с Сатаном были на одной стороне… ну, он так считает, что вообще-то в какой-то мере верно… потому я дал, как здесь говорят, допуск ему и его воплощениям. Да и вообще полезно иметь в приятелях кого-то из высших иерархов Ада. Это пригодится.

Михаил сказал с гневом:

– Как ты можешь? Это нехорошо!..

– Хорошо, – возразил Азазель. – Что, разве это к чему-то обязывает?.. У него сложная судьба. Вообще это трагическая фигура. В чем-то даже вызывает симпатию. Не находишь?

– Нет, – буркнул Михаил. – Не нахожу.

– А ты смотри ширше, – посоветовал Азазель. – Хотя он, конечно, противник, настоящий противник. Идейный, которого ничем не свернуть… Жаль, что столкнулись так рано. Этого нужно избегать, понимаешь?.. Иначе погубим все в самом начале.

Михаил в неловкости поерзал под его обвиняющим взглядом. Признаваться, что Сатан едва не дознался, кто он и откуда, не хочется, тем более что Аграт шмыгает из столовой на кухню и обратно, вполне может прислушиваться.

– Рано, – повторил он, – но все-таки… столкнемся?

Азазель нехотя кивнул:

– Да, но лучше не скоро.

Михаил перевел дыхание, чувствуя, как грудь захватывает воздух глубоко и мощно, а ребра уже не втыкаются обломками.

– Почему, – спросил он, – так ненавидит людей?.. И вредит им?

Азазель посмотрел на него несколько странно:

– Ты чего? До сих пор не понял?..

– Ну-у, – сказал Михаил с неудовольствием, – поясни, если такой умный, каким прикидываешься.

– Душа человека, – сказал Азазель раздельно и внятно, – истинная частица Творца! Сатан попросту продолжает начатую со Всевышним борьбу, теперь уже в человеке.

– Гад…

– Еще какой, – согласился Азазель.

Из кухни появилась Аграт, сообщила деловито:

– Мы там сообразили обед на пятерых. Или не ждем Бианакита с Обизат?

– Сейчас подъедут, – заверил Азазель. – Я отслеживаю их передвижение по джипиэсу. Или джипиэсе? Вон на экране видите светящуюся точку?.. Движется в нашу сторону.

– А где наша? – спросила Аграт озадаченно.

Михаил молча указал на городской квартал, укрупнил, чтобы стал виден их дом сверху. По экрану пробежал мигающий пунктир, показывая путь, по которому прибудет автомобиль с гостями, а также минуты и секунды до прибытия.

– Колдовство, – пробурчала Аграт. – А говорили, верные Творцу люди отвергают колдовство.

– Технологии, – пояснил Азазель. – Еще не то увидишь!.. Лучше расскажи, как Сатан Мишку метелил. Зря ты так быстро ворвалась, да еще и двери попортив… Чуть-чуть попортив, все-таки петли уцелели.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru