Шахматная доска роботов

Фёдор Вениславский
Шахматная доска роботов

Пролог

12 апреля 2017 года.

02:34.

На обочине стоял старый чёрный фургон. Изредка по дороге проезжали одинокие автомобили, освещая фургон светом фар. В такие моменты единственное, что можно было мельком увидеть сквозь тонированные стёкла окон – это две руки в кожаных перчатках, сжимающие руль. Сам водитель отклонился на спинку кресла, сильно отодвинутого назад. Он был одет в тёмный плащ, под которым проглядывалась серая рубашка, голову прикрывала старомодная шляпа.

– Скверно выглядишь, Тим, – не поворачиваясь, проговорил он.

Второй мужчина сидел сзади. На вид он был похож на жителя захолустья, какими их изображают в кино. Коричневая клетчатая рубашка, закатанная по локти, джинсы, синяя кепка, из-под которой выбивались грязные спутанные волосы. На лице – густая растительность.

– Неделя была тяжелая.

– Сегодня расслабишься.

– Да. Проведу вечер в удовольствие. Мне, как, наверное, пора?

– Да, можно начинать.

– Я пойду.

– Хорошо. Где оставить машину?

– Сможешь припарковать её на заднем дворе у бара?

– Без проблем.

Боковая дверь отодвинулась в сторону, Тим поправил кепку и собрался выходить, но водитель окликнул его.

– Да? Что ещё? – спросил Тим, одной ногой ступив на дорогу.

– Это будет первый раз после долгого перерыва, ты не растерял навыки?

– Ты что, я готов заниматься этим хоть каждый день, да по несколько раз. Это приносит смысл в мою жизнь, а если я ещё тем самым и помогаю кому-то, так вообще чудесно. Бог нас понимает.

– Правила те же. Поймают – сдавайся. Не раскрывай имена, и мы вытащим тебя оттуда. Следуй нашему плану.

Тим вышел, направившись в сторону бара «Дикая Бабочка». У входа стояла компания из нескольких человек, они курили и громко разговаривали, их смех разносился по всей округе. Тим мельком бросил на них взгляд и зашёл внутрь.

Фургон включил фары и завёлся. Мотор издавал негромкий стук. Песок захрустел под колесами, машина выехала на дорогу и медленно поехала вперёд. Спустя некоторое время фургон вернулся к бару, но подъехал с задней стороны здания. Здесь была парковка для нескольких автомобилей, но сегодня она пустовала. Водитель остановился, выключил фары, заглушил мотор. В ближайшей округе никого не было.

Он вышел на улицу, оставив ключи в замке зажигания, и захлопнул за собой дверь. Из внутреннего кармана плаща он извлёк нечто. Мгновение спустя огонь металлической зажигалки Zippo вырвал из темноты смутные очертания его лица, слегка прикрытого шляпой. Огонь погас, в стороны расплылся густой дым из подкуренной сигары. Он глубоко затянулся. Его взгляд на секунду остановился на старой камере наблюдения, которая выглядывала из-под козырька над дверью чёрного хода. Он выпустил клубы дыма, сжал сигару зубами, засунул руки в карманы плаща и неспешно пошёл прочь, вскоре растворившись в темноте.

30 декабря 2022 года

Вечер. Хлопья снега опускались на землю. Яркий свет фонарей освещал улицу. Был поздний час. Дорога свободна, машины проезжали по ней лишь изредка. Грязный снег, вперемешку с песком и растаявшей водой образовывал жидкое месиво под ногами. Человек сорок стояло на единственной автобусной остановке в этом маленьком городе, мужчины и женщины. Все одного возраста за исключением одной старой женщины с маленькой девочкой лет десяти. Неподвижно, молча, они все ждали последнего на сегодня рейса, который должен был увезти их в каком-то направлении. Никто из них не переговаривался. Они даже не двигались, лишь стояли и ждали, а их взгляды были пустыми и отстранёнными. Снег падал на их головы, от тепла тел таял и каплями стекал по лицам, но никто не обращал на это внимание. Тишина сковывала улицу.

На противоположной стороне дороги дрожал от холода мужчина, минуту назад быстрым шагом вышедший из переулка между домами, но, завидев впереди людей, остановился. Он оглядывался назад в переулок, но там никого не было. Пронзительный ветер безжалостно трепал полы его осеннего плаща и норовил сорвать с головы шляпу.

Мужчина достал телефон. Пальцы дубели от холода. С трудом он набрал нужный номер. Пошли гудки.

– Здравствуйте, оператор слушает вас, – приятный женский голос раздался на том конце линии.

– Это Киран Свифт, мне нужен Майкл Стибер.

– Мистер Свифт, мистера Стибера нет на месте.

– Переведите на личный номер, он указал, чтобы я передал, что это Свифт, и вы немедленно с ним соедините.

– Вероятно, вы неправильно истолковали его слова. Это невозможно. Что ему передать?

Мужчина не сказал ничего в ответ, вновь оглянувшись в переулок, а затем переведя свой взгляд на толпу людей на остановке. Те словно не замечали его, или делали вид, что не замечают.

– Мистер Стибер недоступен, – повторила женщина-оператор, – система не может определить место вашего звонка. Откуда вы звоните, мистер Свифт?

Девочка на остановке медленно повернула голову в его сторону. Взгляд был пронзительным и ядовитым. Тишину нарушил какой-то писк вдалеке, подобный тому, что издают старые банкоматы.

– Где вы сейчас находитесь, мистер Свифт? – настойчиво повторила оператор, – ваше сообщение как-то связано со Стефаном Серафимом?

Он бросил трубку. Огляделся по сторонам.

– Чёрт, они и до него добрались, – он сплюнул на снег и заметил, что слюна была с кровью.

Пальцы разжали телефон и тот упал в грязь под ногами. Свифт сделал несколько неуверенных шагов, споткнулся и остановился, покачиваясь из стороны в сторону, пытаясь удержать равновесие. Постоял несколько секунд, и, пошатнувшись, упал. Люди на остановке одновременно, как солдаты на марше, повернули головы в его сторону. Судороги прошлись по телу Свифта. Он принялся хватать ртом воздух, словно задыхаясь. Тихое и сиплое: «Помогите» было слышно в абсолютной тишине, властвующей на этой улице. Люди внимательно смотрели на лежащего, но никто не сдвинулся с места. Лица были безразличны, не выражали никаких эмоций.

Мужчина забился в припадке. Его руки и ноги дергались, словно не были подконтрольны.

– Помогите, – сказанное было сложно разобрать, язык его не слушался.

Люди отвернули головы, принявшись смотреть перед собой, как ранее. Девочка продолжала наблюдать за мужчиной, но, когда он перестал двигаться, отвернулась и она.

Вдали показался свет от фар. На улицу повернул автобус. Ехал медленно, словно никуда не торопился. Приблизившись, он объехал лежащее на дороге тело и остановился возле остановки. Люди зашли внутрь, медленно, друг за другом, не торопясь и не толкаясь. Никто из них более не посмотрел на Кирана Свифта.

Автобус тронулся и вскоре скрылся за поворотом. Улица осталась безлюдна.

На бездыханное тело падал снег.

Часть первая. Юриспруденция для роботов

22 мая 2023 года

– Заседание окончено, – самый, что есть обычный человеческий голос раздался из динамиков на шее робота-судьи, – объявляю перерыв до четверга.

Все присутствующие в зале встали. Робот-судья поднялся со своего места. В руках он держал массивную стопку документов. Передвигался он практически естественно, но, если быть внимательным, можно услышать тихое жужжание механизмов. Пройдя мимо всех присутствующих, он вышел из зала. За ним последовали двое полицейских.

Мой клиент, Борис Джокович, бизнесмен с сербскими корнями, седовласый мужчина невысокого роста в дорогом костюме, с дорогими часами, и с высокими требованиями, перевёл свой взгляд на меня. На его висках проступили капли пота, которые он вытер платком. Он нервничал. В моих глазах он искал подтверждение, что всё идёт по плану.

– Они не найдут доказательства за это время. Бумаги подписаны, они знали на что соглашаются, – сказал я, выйдя из-за стола, пропуская клиента вперёд.

– Из ваших уст звучит убедительно, мистер Донован, но у меня плохое предчувствие, словно эта дьявольская машина сумеет найти лазейку.

– Можете не волноваться, роботы мыслить нестандартно не способны. Из них получается отличная база данных, но этого мало, чтобы быть хорошим юристом. И более того, я не оставлю им никакой лазейки.

– Поэтому я и пользуюсь вашими услугами, мистер Донован, а не робота-адвоката.

Мы вышли из здания суда на улицу. Стоял солнечный весенний день, дул лёгкий ветер, в одном пиджаке становилось немного прохладно.

– До встречи, мистер Джокович, я позвоню вам на днях, как только разработаю план нашей стратегии на следующее заседание.

– Я на вас полагаюсь, – поджав губы, проговорил он и сразу пошёл к своему лимузину, припаркованному у дороги. Водитель открыл перед ним пассажирскую дверь. Мой клиент ещё раз взглянул на меня перед тем, как машина тронулась, и кивнул.

Я начал спускаться по ступеням и увидел, что внизу меня ждёт мой оппонент в судебном деле – представитель противоположной стороны.

– Позвольте, я пожму вашу руку, мистер Донован, – голос робота-адвоката был наполнен интонациями и паузами. Складывалось впечатление, что разговариваешь с настоящим живым человеком, – вы сегодня были на высоте, но это не значит, что я отдам вам победу. Мой подзащитный прав по всем статьям закона.

– Сегодня ты этого не доказал, – я не испытывал ни капли уважения к куску железа вперемешку с пластиком. Пускай он и обладал чем-то, отдалённо напоминающим разум.

– Но и наш процесс сегодня не закончился, мистер Донован. За эту неделю мы найдем доказательства и свидетеля. Этого будет достаточно, и, если преподнести в правильном свете… Судьи Верховного Суда в прошлом году довольно четко дали толкование интересующей нас статьи, как следует её понимать. И в следующий раз я докажу наличие в деле всех установленных ими в комментарии к закону критериев.

Я засмеялся.

– Зачем тебе их толкование, если ты всё равно не понимаешь, что же они имеют в виду. Тебе просто вбили в память эту информацию, запрограммировали, чтобы ты её повторял, и наименовали юристом.

 

– Мы с Вами более похожи, чем Вы желаете принять. Вы тоже запрограммировали себе понимание законов в мозг. Разница только – в моем больше информации вмещается. А Ваши эмоции и несдержанность не помешают вам в зале суда, я надеюсь.

– Сомневаюсь в твоей способности надеяться, – я два раза хлопнул его по жёсткому металлическому плечу и пошёл к своему автомобилю.

– До свидания, мистер Донован, – донеслось мне вслед.

– До свидания, мистер робот, – ответил я, не оборачиваясь.

Я был одним из лучших людей-адвокатов. Профессия юриста была семейным ремеслом, начиная от моего деда. Сейчас мне сорок пять лет, и я уже давно сделал себе успешную карьеру. Мне нравились судебные процессы, в которых моими оппонентами были люди. Со многими я поддерживал приятельские отношение вне зала суда, а на заседаниях мы схлестывались, ярые фанатики своего дела. Это была битва умов, битва мэтров, в которой стороны соревновались на равных.

Но в последние четыре года количество юристов сократилось в десятки раз. Мы не выдерживали конкуренции со стороны машин. Настоящий ужас для юриста и выгода для любого рядового гражданина. Услуги роботов-адвокатов стоили сущие гроши, и лет через десять, я думаю, станут и вовсе бесплатными. Машины лоббировало государство, но корни проблемы были намного глубже. Власть корпорации Justice-Tech. Миллиарды долларов с государственных заказов на роботов для системы правосудия.

Если люди-судьи остались лишь в Верховном суде, то во всех остальных, как на государственном, так и федеральном уровне правосудие вершили роботы.

Это был долгий путь, в конечном успехе которого сомневались все. Мы считали, что невозможно создать искусственный разум, который бы вёл себя с людьми в суде наподобие человеческого. Первые рабочие модели не выдерживали никакой критики. Я был в числе тех, кто тестировал роботов, создавая и моделируя такие юридические ситуации, с разрешением которых робот не справлялся, и система давала сбой. Программисты работали годами, пытаясь совершенствовать искусственный интеллект, но каждый раз нам, лучшим из лучших, удавалось делать перегрузки механическим мозгам, и роботы справедливо признавались негодными для целей, ради которых создавались. Мы чувствовали себя в безопасности, были уверены, что так будет продолжаться вечно, пока корпорация не признает невозможность реализации своей идеи, ведь чтобы доверить роботам вершить судьбы, нужно было создать их идеальными. Мы так считали, пока однажды новая модель робота-судьи раз за разом сдерживала интеллектуальный натиск, находя выход и решая все юридические конструкции, в которые мы её помещали, а затем поставила нас в тупик своим вопросом, обвела вокруг пальца, связала своим мышлениям нас по рукам и ногам, упаковала людей-юристов в красивую коробку, завернула бантиком и поднесла как памятный сувенир для всей системы правосудия, для всего человечества, показывая свое превосходство. Робот создавал в недрах своего искусственного интеллекта ситуации, из которых мы, лучшие умы юриспруденции, не знали выхода. Машина же моделировала их моментально и моментально находила единственно верный юридический выход из лабиринтов потенциальных ситуаций. Тогда мы осознали, что время людей в судебной системе близится к концу. Эта была первая модель робота судьи, которая прошла тестирование. Затем на протяжении нескольких лет она проходила множество других проверок и претерпела сотню модификаций, прежде чем корпорация Justice-Tech создала робота, который сел в кресло судьи, облачённого в мантию и готового вершить судьбы людей. Идеальное знание законов. Осмысленная речь и совершенная верная логика, основанная на высшем уровне интеллекта, сделанного по подобию человеческого, а в некоторых аспектах и намного лучшего, чем наш.

Затем был создан робот-адвокат. Он предан своему клиенту, и запрограммирован любыми доступными законными путями выводить своего подзащитного из-под молота правосудия.

Система становилась совершенной. Если человек действительно был виновен, он нёс ответственность. Если доказательств вины было недостаточно – робот-адвокат вытаскивал человека со скамьи обвиняемых.

Робота-судью было невозможно подкупить, для него не играли роли человеческий фактор, жалость, сопереживание. Он знал лишь закон и действовал в соответствии с ним. Система исключала возможность ошибки.

Мы – люди, брали за свои услуги дорого по сравнению с машинами. Я не брался за дело, когда знал, что проиграю его. Ранее я мог правильно подать свою речь для судьи, обставить оппонента и повлиять на суд присяжных, играя на их чувствах. Теперь этого не было. С компьютерным разумом следовало вести себя иначе. Значение имело только умение выжать максимум из законов, найти в них лазейки, когда, казалось бы, их не было и преподнести всё в таком свете, чтобы робот принял это за единственно верное решение.

Сейчас моими услугами пользовались лишь мои постоянные клиенты и консерваторы – те, кто не мог принять технический прогресс в таком виде настолько быстро. Ещё были те, кто не доверял машинам. За последние годы я очень устал. Чтобы соревноваться с роботами на равных, нужно было действовать на грани своих сил и на пределе возможностей. И я действовал.

После суда у меня была встреча с клиенткой – Миссис Чемберс. Мы встретились в хорошем ресторане, где я заказал себе ланч.

– Мистер Донован, я жду от вас только хороших новостей, – начала разговор миссис Чемберс.

Я открыл портфель и достал оттуда бумаги. Протянул ей.

– Заключительный этап переговоров со второй стороной прошёл успешно. Они согласны на все наши условия. Это финальная версия договора.

– Мистер Донован, вы же знаете, я не сильна в юриспруденции, потому полностью полагаюсь на вас. Ваше слово для меня имеет конечное значение. Если скажете, что подписывать можно, тогда я сделаю это сейчас же. Если считаете, что не стоит – тогда мы просто примем ланч и поговорим на другие темы.

Я вёл эту сделку долго. Миссис Чемберс чётко поставила передо мной задачу – всесторонне обезопасить её с юридической стороны в договоре, и провести переговоры таким образом, чтобы её защищенность не была ущемлена после требований второй стороны. Я выполнил то, о чём она просила меня. Я защитил её. Юридически сделка для неё была абсолютно безопасной. Но существовал другой фактор. Чисто человеческий. Были моменты, когда закон не покрывал некие сферы и там оставалось место только человеческим взаимоотношениям. Юридически договор был безопасным, но вот исполнение его второй стороной… Если они откажутся выполнять свои обязательства после того, как миссис Чемберс вложит свои деньги, миссис Чемберс их потеряет и далее будет судиться с ними на протяжении долгого времени, чтобы вернуть свои капиталовложения. А чьими услугами она воспользуется? Конечно же, моими.

– Подписывайте, миссис Чемберс, составить договор лучшим образом – невозможно.

Я ей не врал. Это была чистая правда. В общении со второй стороной в договоре я понял, что скорее всего они попытаются обвести миссис Чемберс вокруг пальца. Но ко мне у неё претензий быть не должно – махинации не будут зависеть от написанного. Я же преподнесу это в таком свете, что заранее предусмотрел все варианты развитий в договоре и теперь миссис Чемберс будет иметь право на солидные отступные от второй стороны, так вероломно поступившей с ней. Не факт, что она вернёт свои деньги, не говоря уже об отступных, ведь к тому времени, как вероятные судебные тяжбы завершатся, те люди могут истратить все финансы, но это не важно. Я буду иметь прибыль от суда, я суд выиграю, а вот будет решение исполнено и будут ли деньги возвращены – меня не заботило.

Миссис Чемберс взяла письменную ручку и поставила свою подпись на документах.

– Спасибо, Вам, мистер Донован, не зря я пользуюсь именно вашими услугами.

Был ли я мерзавцем? Нет. Я просто выполнял то, о чём меня просили. Не более. Люди не думали о том, что юристы все просьбы выполняли буквально. А из того, что не было оговорено выжимали максимальную выгоду для себя. И никогда не лгали. Мы умело преподносили правдивую сторону вопроса, оставляя всё лишнее за кулисами.

Двери моей конторы открылись. Я не ожидал кого-либо, да и время было не то. Уже час как должна была висеть табличка «Закрыто», но я часто не вешал её, так как люди не имели обычай заходить ко мне столь поздно. Процентов девяносто моих встреч приходилось до обеда, да и я имел привычку наиболее важные дела решать в первой половине дня, а в оставшейся его части – готовиться к завтра.

На пороге стоял высокий мужчина лет тридцати пяти. На голове у него была шляпа. Струйки воды стекали на пол со светло-коричневого плаща. За работой я и не заметил, что на улице шёл дождь. Незнакомец вытер ноги о коврик, лежащий перед дверью и сделал несколько шагов вперёд. Немного сутулился, у него был уставший вид.

– Мистер Донован? – спросил он.

Я кивнул и привстал, показывая рукой гостю проходить. Я не упускал любой возможности заполучить нового клиента и был готов принимать их даже ночью у себя дома, если было нужно. Но поздние звонки, ночные встречи в опустевших кофейнях, работающих двадцать четыре на семь и полные отчаяния голоса клиентов, не знающих, что им делать и будивших меня в полночь практически прекратились с необратимыми движениями технического прогресса.

– Добрый вечер, обычно я уже не работаю в такой час. Но заходите, присаживайтесь.

– Я знаю, простите, я не мог раньше к вам попасть. Шёл, боялся, что вы уже ушли.

Мы обменялись рукопожатиями. У него была крепкая и сильная рука.

– Меня зовут Крис Терри, – он снял с себя плащ и повесил его на вешалку, стоящую возле стены. Я присел в кресло и жестом предложил сделать ему то же самое.

– Я себе хотел заварить кофе, вы будете?

– Нет, спасибо, на ночь не пью.

На тумбочке стояла кофеварка. После нажатия кнопки открылась крышка, из специальной ниши выехала стеклянная чашка. Раздался звук перемалывания кофейных зерен, и комнату заполнил ароматный запах. Автомат начал заполнять чашку темным кофе, и когда напиток был приготовлен, раздался щелчок, и машина выключилась.

– У меня к вам важное дело, мистер Донован, – без лишних вступлений начал он.

Обычно так говорили многие, каждый считал своё дело важным, и требовал того же от адвоката, не принимая в расчет, что у того на столе всегда лежал с десяток папок таких же важных дел. В работе адвоката главным было дать почувствовать своему каждому клиенту, что его дело имеет для тебя первоочередное значение, но на практике не возводить в такой ранг не одно из дел, чтобы быть равномерно успешным в решении каждого. Потому я слышал от любого переступившего порог моей конторы, что его дело важное. Вот только тон этого человека чем-то отличался от других.

– Но я боюсь, что нас может услышать кто-либо ещё, – добавил он.

– Мы здесь одни, мистер Терри, можете не беспокоиться, мои сотрудники давно ушли.

– А я в этом совсем не уверен, что мы одни. Вас могут прослушивать.

– Нет никаких оснований так думать, последний раз меня прослушивали на приёме в школьный хор в детстве, и с тех пор подобных вещей не повторялось. Вы можете спокойно говорить, всё это останется лишь между нами.

– Мистер Донован, им не выгодно, что вы составляете конкуренцию роботам. И не потому, что вы оттягиваете на себе клиентов. По сути это и не конкуренция, а просто последние вздохи перед агонией. Но пока существуют неподконтрольные люди-адвокаты, они не могут контролировать систему целиком. Но не роботов стоит бояться, а людей, которые за ними стоят.

Я нахмурился. Я не видел причин, ради которых стоило бы сейчас беспокоиться, или тем более бояться. Хотя нет, я вдруг начал и беспокоиться, и бояться того, что зашедший ко мне мужчина прибывал не в себе. Психов всегда хватало, с античных времен – тогда они ходили по деревням и кричали, что прошедшая молния – это знак гнева Богов, и её стоит бояться, а теперь – по кабинетам юристов с подобными предостережениями. Людям трудно справляться с тем, чего они не понимают. И если некоторые стараются хотя бы разобраться, то другим легче придумывать маловероятные, но привлекательные своей необъяснимостью и одновременно простотой для мозга варианты.

– Я вижу, что вы не понимаете, о чём я, – словно читая мои мысли, сказал он, – прочтите это, и подумайте, – он достал из кармана запечатанный конверт и протянул его мне, – там указан мой номер. Только не читайте вслух.

Он поднялся со стула, взял свой плащ, надел его. На полу под вешалкой растеклась лужа дождевой воды.

– Мистер Терри, я не уверен, что смогу помочь вам, если это что-то незаконное.

– Прошу вас, позвоните мне, когда решите, что моё дело заслуживает вашего внимания, – он протянул мне руку, и я пожал ее. Перед самой дверью он обернулся и сказал, – не подумайте, что у меня проблемы с головой.

Дверь закрылась. Я выпил свой кофе и поставил чашку на стол.

 

– Если меня кто-то в этот момент прослушивает, то катитесь ко всем чертям, – засмеялся я.

Я принялся доделывать свои дела, рутинную работу – с документами. Когда закончил, время на часах намекало, что пора бы ехать домой. Но, после развода, я был предоставлен самому себе, а потому спешить было некуда. Я взял конверт и распечатал его. Внутри был исписанный от руки печатным почерком лист бумаги. Я перевернул его – текст устилал обе стороны до самого низа.

«Крис Терри – выдуманное имя, но я не мог сказать Вам своё настоящее, так как это может поставить нас обоих под удар, если Вас действительно подслушивают. Меня – за то, что я пошёл к Вам, а Вас – за то, что Вы могли от меня узнать.

Я сотрудник Justice-Tech, и я отдал пятнадцать лет своей жизни этой корпорации. Я принимал участие в разработке роботов для правосудия, начиная с первых моделей, до сегодняшнего времени. Я программист и инженер.

Год назад в корпорации был создан новый отдел, все разработки и планы которого строго засекречены. Чем они занимаются неизвестно, это коммерческая, корпоративная и, быть может, даже государственная тайна. Но то, что это имеет связь с роботами, я Вам гарантирую.

Мой товарищ, Стив Макмаран, более талантливый и одарённый специалист, нежели я, три месяца назад получил назначение в этот отдел. Он никогда не говорил, над чем ведётся работа, так как подписал бумаги о неразглашении, а сам всегда слыл человеком правильным и честным. Но две недели назад, поздно ночью он постучал в дверь моего дома. Здесь стоит отметить, что на протяжении пяти дней до этого он вёл себя очень странно, будто боялся чего-то, опасался и везде видел угрозу. Я замечал в нём начальные признаки параноидального психоза. (Смею делать такие выводы, так как мои родители медики и я немного осведомлен в подобных вещах). Когда он вошёл ко мне домой, он был крайне возбужден, взволнован и встревожен. Даже более – он не был похож сам на себя. Он сказал, что увидел то, что не должен был видеть, и не смог бы умолчать, даже если бы подписал договор о неразглашении не с корпорацией, а с самим Дьяволом. Извините за такие сравнения, но я стараюсь дословно передать слова моего товарища, чтобы вы попытались представить какое состояние было у человека, который всегда был уравновешенным и спокойным, всегда избегая будь то алкоголя или наркотических веществ. Он говорил, что обязан рассказать мне всё и у него мало времени.

Justice-Tech создал робота идентичного с человеком. Но не в том понимании, к которому привыкли мы. Не только лишь в плане интеллекта, а буквально – человека-робота. Био-робота. Внешне его никак не отличить от нас, почти, как и внутренне. Он сделан из синтетической плоти, в ней течёт синтетическая эктоплазма, то бишь кровь. Он ест, пьёт, спит и справляет нужду. За основу его разума взят интеллект робота-юриста, но более совершенный, более новый, проработанный и улучшенный. Если робот позиционирует и осознаёт себя как робот, то новый образец – как человек.

Стив сказал, что корпорация желает внедрить их в общество для занятия высших постов. Они будут политиками, государственными служащими и управленцами. Генералами и сенаторами. Министрами и шефами полиции. Законодателями. Таким образом Justice-Tech будет программировать свои творения на написание любых законов, которые выгодны корпорации, а исполнение этих законов будет совершенно легально сделано их же творениями. А любое неподчинение, любой протест будет моментально пресекаться с виду людьми, а на деле – роботами. Они и сами не будут знать истинных мотивов своих действий, желаний и поступков. Они просто будут приходить им в голову. А посылаться – из Justice-Tech. Только представьте! Тогда Justice-Tech сможет провести любое, абсолютно любое решение, и без каких-либо проблем воплотить его в жизнь. Как сказал Стив, для полного контроля над обществом им нужно контролировать систему правосудия, силовых органов, СМИ и политики.

Я не знаю, каким образом будет это делаться – законным путем постепенно и открыто, или же заменой живых людей точными копиями роботов. Но я знаю одно – тестирование работоспособности данной системы они планируют начать с вас. Я не имею в виду именно Вас, но говорю о всех людях-адвокатов. В их ближайших планах – добиться замещения последних людей в судах. Чтобы система правосудия целиком работала на них.

Первых био-роботов они желают ввести в Ассоциацию людей-адвокатов. Но поскольку законодательно количество мест в ней ограничено, им необходимо вывести из игры старых игроков. Я могу предположить, со слов Стива, что на многих членов Ассоциации в ближайшие время готовятся сфабрикованные уголовные дела, идеальные подставы, чтобы освободить места в Ассоциации и провести туда новых людей-адвокатов. Но только с виду людей.

Потому за Вами возможна слежка. Возможно, Вас прослушивают.

Что следует отметить – Стива я больше не видел. Он просто исчез, а его личное дело в базе данных корпорации теперь засекречено. Я надеялся, что он объявится. Прошла пара недель. Я беспокоюсь за его судьбу и склонен предполагать самые худшие варианты.

Мой номер телефона указан на втором листке. Это специально купленный номер, которого нет ни у кого. Позвоните мне, и мы встретимся. Но, ради безопасности, возьмите новый номер, вставьте его в новый телефон, с которого не звоните никому кроме меня.

P.S. Проверьте, нет ли в Вашем кабинете жучков. Иногда они оказываются в самых неожиданных местах».

Я отложил письмо в сторону. Смахивало на бред. Когда только роботы планировались для введения в систему, происходили массовые протесты людей, которые были уверены, что это часть большого заговора. Но со временем, даже самые ярые противники начали убеждаться, что система призвана минимизировать число жертв судебных ошибок, искоренить явление коррупции среди судей и адвокатов, максимально защитить все слои населения и обеспечить их юридической помощью. Мне не нравились роботы, они забирали мой хлеб, мою работу. Но это была новая ступень эволюции правосудия, пользу от которой нужно было понять и признать, как гражданину, и сложно принять, как адвокату.

Вышеописанное было похоже на государственный переворот во всех сферах жизни общества. Но я не видел причин, чтобы верить этому. Я вздохнул. Уже неделю я спал всего по несколько часов в сутки, так как дело моего клиента Бориса Джоковича требовало максимальной отдачи.

На секунду в голове мелькнула мысль «А если правда?», но я тут же отогнал её в сторону, поморщившись. Я был юристом долгие годы, за которые слышал сотни самых разных историй. Кто как ни я знал, к каким умозаключениям способен прийти человеческий разум в попытках создания правдоподобной лжи. Я не понимал лишь одного, почему именно этот мужчина, почему именно такая история. Возможно, он и вправду не способен к адекватному восприятию окружающего. И почему именно я? Это могла быть и провокация, чтобы очернить меня, одного из наиболее авторитетных адвокатов Ассоциации. Вот только можно было придумать множество других историй, более правдоподобных.

Эта встреча немного вывела меня из равновесия, и в совокупности с накопившейся усталостью дала понять, что теперь уж наверняка мне нужно ехать домой и отдыхать. Положив документы по делу мистера Джоковича в свой портфель, я вышел, закрыл свою контору, сел в автомобиль и поехал домой.

Мой будильник зазвонил, когда солнце только начало вставать над городом. Я был один дома, и я не был женат, и абсолютно доволен этим. Я человек, который полностью предан своей профессии, и уже два года как у меня не было серьёзных отношений. За жизнь у меня было много женщин, с одной даже всё было очень серьезно, я дал довести дело до свадьбы, её имя – Диана, но в итоге она поняла, что я не тот человек, с которым можно ужиться. Ей нужен был примерный семьянин, который возвращался бы домой в шесть часов каждый вечер к семейному ужину, расхваливая стряпню жены, которая после брака переставала бы следить за собой и прибавляла в весе, по утрам отвозил бы орущих и отвлекающих от езды детей в школу, а потом забирал бы их обратно, по дороге расспрашивая, как у них дела на какой-то чёртовой футбольной секции, или как там поживают их лучшие друзья, имена которых я бы даже не стал запоминать. Может для кого-то подобная жизнь и была пределом мечтаний, но точно не для меня. У меня не было на это времени. Я считал это всё полным дерьмом. Как и всё в этом мире. И если выбирать дерьмо себе по душе, тогда только лишь то, от которого можно без проблем избавиться, вытерев ноги об свой парадный коврик. Таковой была моя профессия адвоката и все дела в ней.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29 
Рейтинг@Mail.ru