Михаил Кутузов: стратегия победы

Филипп Мартынович Синельников
Михаил Кутузов: стратегия победы


Иллюстрированная военная история

М.И.Кутузов. Примечания о пехотной службе вообще о егерской особенно


Циркулярно


ОРДЕР

БУГСКОГО ЕГЕРСКОГО КОРПУСА ГОСПОДАМ БАТАЛИОННЫМ КОМАНДИРАМ[1]


Прилагаю при сем в баталионы Бугского корпуса примечания о пехотной службе вообще и о егерской особенно. Первые не заключают в себе никаких новостей, а истекают совершенно из законов воинских, пехоте российской предписанных, и служат токмо изъяснениями правил, которые из тех законов почерпнуть можно. Что же касается до егерских, то и те суть самые простые, но кажется образу службы и разным положения[м] мест свойственные.

Но тщетны бы были все старания начальников в таком войске, где в пренебрежении повиновение и чинопочитание (дисциплина и субординация), сия душа службы. Но законы воинские столь ясно изъясняют о сей части, образ мыслей баталионных начальников мне [нас]только известен, что не остается об оной предписывать иного, как ежедневного надсматривания и понуждения всех чинов к их должности.

1786-го году, Июня 16-го.

О содержании солдата

Содержание солдата будучи первою [при]чиною доброты и прочности всякого воинского корпуса, потому и препоручаю сей важнейший предмет первейшему попечению господ баталионных командиров.

Зная же качества частных начальников корпуса, мне вверенного, нахожу излишним упоминать, что солдат неисправным в своей должности быть не может, ниже чувствовать довольно верности к исправлению службы, от него требуемой, ежели получает до малейшего ему определенного как вещьми, так и деньгами; разумеется, чтоб и вычетов никаких, исключая на собственные их артельные издержки, отнюдь не было.

Ибо всякий, подробно службу нашу знающий, ясно проникнет, что хотя российский солдат достаточно от отечества снабден как всем нужным для его одежды и пропитания по природной его умеренности, так и довольно награждается денежным жалованьем, но при том неоспоримо и то, что ежели из сего довольно ему определенного отвратится хоть малая часть, то солдат в содержании своем почувствует такие недостатки, которые к разрушению его здоровья, иногда и жизни, следственно, к невозвратному вреду службы причиною быть могут.

Но не довольно будет одной на сие доброй воли, ежели не употребятся к отвращению сего вреда способы, как например: самоличная выдача жалованья, присмотр всегдашний и строгий во внутренности рот в рассуждении выдачи провианта, также амуничных денег и вещей и, 3-е, доброе хозяйство в артелях, хранение[2] [их] денег и частое оным свидетельство, имея всегда в памяти, что обер- и унтер-офицер тягчайшего преступления сделать не может, как отвращения сей солдатской собственности, хотя бы то под образом займа на самое короткое время было.

Касательно же до сохранения здоровья солдата здесь [уверен], что начальники рачить[3] будут всеми силами как впредь о хранении здоровых от болезней, избавляя их от излишнего и службе ненадобного отягощения, так и предписывании молодым людям способы к их предохранению, как то: высушка при первом удобном времени замоченного платья, содержания обуви и перемены онуч, чистоты в белье и прочем, так и в присмотре за больными не только понуждением ленивых лекарей к их должности, но и доставлением больным хотя из их же собственных способов простой, но здоровой пищи.

К сему присовокупить должно умеренность в наказаниях, различав прилежно прямую должность воина от некоторых по себе маловажных излишестов, природные недостатки от нехотения и ошибку по новости недавно вступившего от ослушания и преодолевая медленность ус[п]ехов терпением.

Лучшие наставления по сей части почерпнуть можно из доклада, опробованного в 783 году, где великие истины в немногих словах сказаны. Нет никакого сомнения, ежели помянутые правила твердо хранимы будут, чтоб солдат имел в чем-либо недостаток и чрез то не был [бы] усерднее к службе, прочнее, своим состоянием довольнее, следственно, из благодарности к отечеству и храбрее.

Учредив таким образом благосостояние солдата, помышлять должно о приготовлении его к тому, чего от него взаплату себе требует отечество, а именно – к воинской должности.

Чтобы начать обучение его, основательно вникнуть должно в образ той службы, к которой он определен.

Егерь назначен будучи к такому действию, которого успех зависит от верной стрельбы, как то: в тесных проходах, в гористых и лесных местах, где он, часто и поодиночке действуя, себя оборонять и неприятеля вредить должен.

Полагая все оное спасение в огнестрельном ружье, то неминуемо и должно быть оное главнейшим и почти единственным предметом [обучения].

Но дабы цельно вредить неприятеля, то должно быть ружье в такой исправности, чтобы соответствовало названию своему егерского ружья.

Из сего следует, чтобы первые наставления дать егерю о сохранении оного в годности и для того, по получении новых ружей, должно приступить к обучению разбирать ружье с такою осторожностию, чтобы ни один винт и ни один гвоздик испорчен не был. При разборе замка быть еще осторожнее, не позволяя никак на чищение винтов употреблять песок, а вытирая другими способами, намазывать салом. Приметить должно и то, чтобы не разбирать ружье без крайней нужды и чем возможно[4], отчего ружье будет целее. Ствола внутри ни под каким видом песком и сверликом[5] не чистить, а вымывать, отвернув замок, навязанною на шомпол или деревянную палку мокрою тряпицею, а после вытирать сухою, не требуя, чтобы внутри ствола был блеск. А и снаружи ствол не только не скоблить шомполом, но и песком весьма осторожно чистить.

Ежели сии осторожности употреблены будут, то всеконечно замки исправны, а стволы прямы и не погнуты будут, и тогда-то надеяться можно будет обучить стрелков таких, которые будут страшны всякому неприятелю.

Приступим к обучению егеря

Главнейшее назначение егеря есть стрельба, то и должен сей предмет прежде всякого другого представиться к размышлению.


M. И. Кутузов.

Литография В. Адама. Середина XIX в.


О стрельбе

Хотя и требуется от егеря скорое действие в огне, как от всякой пехоты, но более того требуется выстрел верный, следственно, и должно попечение прилагать более к сему последнему намерению.

И потому, сколь скоро только дастся новобранцу первое понятие о сохра[не]нии своего места во фронте и об расчетах в оном (которое как азбука всякого солдата должно быть началом), не теряя времени и начать обучение в цель. И чтоб способ к сему сделать достаточнее, то и необходимо, чтобы г[оспо]да баталионные командиры из довольно отпускаемого числа пороха сделали некоторое хозяйство, превратя часть оного в свинец на литье пуль.

Доставив же себе таким образом довольное число материалу, блюсти должно, чтобы как расходы на сие из казны употребляемые, так и употребление ружей и происходимая оттого починка, а что всего драгоценнее – время (которого на обучение солдата много требуется), тщетно употреблены не были.

К отвращению сего употреблять должно разные способы, а именно:


1-е:

Не всякий офицер, хотя в прочем все достоинства его званию принадлежащие имущий, довольно объяснен в сей особой части егерского обучения, то и должен таковой быть в важности и способах оной наставлен.


2-е:

Цель должна быть сделана вышиною около трех аршин с половиною, на которой изобразить черною краскою подобие человека вышиною в два аршина и десять вершков. Позади оной [сделать] вал или бугор земли или песку, шире и выше цели, дабы большую часть пуль по выстреле отыскать можно было.


3-е:

В избежание расхода бумаги заряжать для сей стрельбы надлежащий вес пороху, прибивая пыжами: первым порох, а другим пулю, отчего выстрел вернее (да и во время войны заблаговременно заряженные ружья должны быть сим образом).

4-е:

 

Чтобы каждый стрелял из своего ружья, а не [из] чужого, дабы более и более свойств его узнавать мог; разве в таком случае, чтобы в помощь рекруту велеть искусному стрелку, выстреля из его ружья, ему растолковать: вправо, лево, или вверх, или вниз оное бьет.


5-е:

Начинать обучение не далее ста шагов от цели, для верного же прицелу при начале стрелять с приножки[6]. Потом, отдаляясь от цели, уже доходить до дальнего расстояния, но более держать на умеренном расстоянии, то есть – на ста пятидесяти шагов, ибо тут выстрелы вернее и, следственно, учение полезнее.


6-е:

Ежели на дальнем расстоянии прикладываться станут в полчеловека, то не должно удивляться, что пули приходить будут по ногам, а большая часть пред целью в землю падут. Ибо таково есть свойство всякого ружья или, яснее сказать, пули, которая на дальнем расстоянии, будучи уже слабо понуждаема истощенною силою пороха, собственною своею тягостию помалу вниз опускается. Оттого происходит неверность в дальнем выстреле, и сие то должно растолковать егерю самым простым, но внятным образом, дабы он, поняв оное, знал, сколько на каком расстоянии выше цели выстрел возвышать потребно. До сего размера офицеры доходить должны прилежными опытами при обучении в цель, ибо и для самого верного ружья есть только одно некоторое расстояние, на котором, прямо в цель прикладываясь, попасть можно. На прочих же расстояниях потребна сноровка, и, дабы дать ясное о сем понятие, присовокуплю некоторое примерное положение, которое однакож точным правилом[7] служить не может, потому что мы еще не испытали свойства нам назначенных ружей, ибо сей размер зависит от пропорции, которая наблюдена оружейным мастером между целью, над казенным шурупом назначенною, и мушкою, поставленною на дуле ствола. Но, кажется, по некоторым опытам, что расчет ближайший к верности есть: на сто шагов приклады в колено, на сто пятьдесят – в полчеловека, на двести – в грудь, на двести пятьдесят – в среди[ну] лица, а на триста – пол-аршина выше головы.

Сие все принадлежит до ружья. Что же касается до пистолета, то так как сие оружие дано егерю для особенной его обороны в одних только крайних случаях, следовательно, и [на] весьма близком расстоянии, то и обучение сие не должно занимать большого времени. Почему и не останавливаюсь много на сей части, а даю приметить, что обучение сей стрельбе на дальнем расстоянии будет только потерею времени и пороха и приучит, ежели возможно, к весьма верному выстрелу в пятнадцати или двадцати шагах.

В заключение сего еще раз повторяю, что стрельбы в цель, будучи первым достоинством егеря, должны быть и первым попечением офицеров, и то[т] из ротных начальников, который чрез некоторое время пред прочими более искусных стрелков из своей роты представить в состоянии будет, но мере своего старания перед прочими и отличен быть должен.

Сия часть касалась до егеря особенно. Теперь же, прежде нежели приступить к свойственным ему особенно маневрам, коснуться должно до той части, которая ему со всяким пехотным солдатом есть общая, где однакож во многих случаях [егерь] должен достоинствовать от оного отменно по образу своего вооружения.

О построении фронта

1-е:

Обыкновенный егерский фронт строится в две шеренги. Сей строй изобретен для ловкости в стрельбе как в рассуждении заряжания, так и для прикладу, ибо в трехшереночном ополчении[8] по необходимой оттого некоторой тесноты сия ловкость чувствительно умаляется.

Но так как Россия имеет тридцать баталионов егерских, то и невозможно, чтоб столь великий корпус всегда употребляем был единственно в перестрелке, их образу свойственной. Уповательно[9] же напротив, что часто потребуется от них обыкновенное действие пехотного баталиона, как то: в линии с пехотою, где для многих причин длина баталионных фронтов должна быть равная, или для атаки поста, где требуется действие белым ружьем[10] и где дву[х]шереночное ополчение по жидкости недостаточно ни для сопротивления неприятелю, ни для нанесения ему урона. Как в сих, так и во многих других обстоятельствах нужно быть построену в три шеренги. Посему и должны баталионы приобучаемы быть к построениям обеих сих родов, дабы егерь, и в три шеренги поставленный, привычен был к их расчету и действию.


2-е:

Весь расчет в дивизионах, полудивизионах и плутонгах делать на основании общего пехотного расчета.

О приемах

Надобности в прилежном обучении солдата приемам суть:


1-е. Не может он главнейшего своего предмета исполнить, то есть зарядить хорошо и скоро ружья, ежели им верно не выучен.


2-е. Привыкает [час] от часу более к оному, найдет[11] в нем равновесие, знать будет во всяком случае, как за него взяться, чтобы его проворно поднять или повернуть так, чтобы во время дела никогда не зацепиться, не уронить его и ничего в замке или других слабых частях не испортить.


3-е. От частого обращения с своим ружьем с ним ознакомится столько, что оно ему и подлинно весьма легче казаться будет (и сие обстоятельство не малой важности).


И 4-е. Сие упражне[ни]е сохранит его от праздности, которая есть всех солдатских шалостей источником.


Между тем не могу не дать приметить, что сие не должно почитаться первою должностию егеря, а должно быть уважаемо, поколику оное относительно к главнейшему его предмету, так что ежели егерь в сей части окажется и посредственным, а найден будет искусным стрелком, то, конечно, должен предпочтен быть тому, который в сем последнем не достиг до равной с ним степени, хотя бы и превзошел его в первом.

Наконец, напоминаю и то, что должно при сем неоплошно наблюдать сохранение ружей и для того приемам обучать точно тем образом, каким обучены присланные ко мне от баталионов унтер-офицеры, не полагая красоты в стуке (которым только что переломаются ружья), а наблюдая равенство и краткость.

О маршировании

От искусства или незнания в сей части все регулярные пехоты побеждают или бывают побеждены.

Довольно кажется сей причины, чтобы в оной солдата упражнять непрестанно. Сие не стоит ничего, исключая сапогов, которые солдат праздно и без того износить должен. Ему сие служит еще и к здоровью.

Маршированье имеет два главных предмета, из которых истекают прочие:

Первое. Идти столь поспешно, сколько обстоятельства той минуты того требуют.

И 2-е. Идти стройно.

Первое для того, чтобы достигнуть скорее желаемого места для скорейшего ли приближения к неприятелю или для предупреждения его, для строения ли фронта или перемены оного, а второе, чтобы сохранить при тех же случаях целость всего строя или его отделений, дабы расстройкою не дать неприятелю случая воспользоваться.

Сии два предположения поставя основанием, приступлю к истекающим из того правилам и примечаниям, из которых некоторые особенно к егерской службе принадлежат.

О шагах

Шаг разделяется на три рода, а именно: обыкновенный, скорый и резвый, не упоминая о путевом[12] шаге.

О обыкновенном шаге

Поспешность сего шага простирается числом до осьмидесяти в минуту, величиной в три четверти аршина.

Он употребляется в движении всем фронтом, повзводно и в колоннах всякого рода (разумеется, в таких случаях, где обстоятельства большей скорости не требуют). На сем шагу производится отступная и приступная стрельба, он же есть и так называемый парадный.

О скором

Сей доходит в минуту числом до ста двадцати.

Употребляется при свертывании и развертывании колонн, при всех строениях и переменах фронта, для достижения какого-нибудь возвышения или другого нужного места, а всего более – для нанесения неприятелю решительного удара.

О резвом шаге

Так именуется бег, до такой степени скорости простирающийся, до которой бы только человечество без изнурения довести можно было. Он есть единственно егерю свойственный.

Но так как телесные силы ограничены, то производить сие только до четырехсот шагов и редко далее, приобучая людей к сему постепенно, прибавляя пространство и скорость более до предписанного расстояния, приобучая к сему россыпью и фронтом с открытыми несколько шеренгами, иногда от себя прямо, иногда косым направлением, принимая вправо или влево.

Можно действовать сим образом без великой расстройки фронта во всех случаях, где не примкнуты задние к передним близко, следственно, по рядам в длинном фронте сие производить и неспособно, разве малыми частьми или в таком случае, где позволяется несколько растянуть длину фронта.

Сему шагу обучать только в наступных действиях, ибо в отступательном он будет пагубным и российскому солдату не свойственным.

О маршировании фронтом прямо

Идти требуемою скоростию и ровно есть предмет сего марша.

Но изъяснить должно, в чем состоит сие равенство. Требуется не только прямизна фронта, но и сохранение расстояния между людьми в рядах и шеренгах такое, какое они имели между собою на том месте, с которого пошли, то есть близкое между собою, но не тесное положение, чтобы фронт ни в одну сторону не принимал и не плавал из стороны в сторону, отчего происходят теснота, разорвания фронта и другие расстройки. К избежанию сего способы суть следующие:


1-е

Равняться каждому известным и давно предписанным способом в четвертого человека.

Но один сей способ не отвратит ни от тесноты или разорвания, ни от плавания фронта, то и должно к сему присовокупить:


2-е

Всех людей приучить к одинако[во]му (как выше предписано) шагу, дабы никто ни вперед уходить, ни отставать не мог.


3-е

Наконец, главнейшее средство к достижению сего предмета то, чтобы от той линии, на которой стоял фронт, идти перпендикулярно, то есть и [не] склоняясь ни вправо, ни влево не только тому, который марширует в средине и по которому[13] все равняются, но и каждому особенно. Сколько возможно сие вперить[14] должно, изъясняя на самом деле, что такое сия перпендикулярная линия.

 

Весьма ясно понять можно, что прилежа к сему способу, ни фронт, ни составляющие его части по сторонам сдаваться не будут, тем низбегнется теснота и разорвания, следственно, и всякие расстройки. Присовокупив же к сему вышесказанное равенство шага, доказательно, что фронт дойдет с требуемою поспешностию, равно без расстройки, и на всяком месте своего пути, где бы неприятелем встречен не был, будет готов всячески обороняться.

О марше повзводно

Сим названием означается взводный марш с открытыми расстояниями между взводов, ибо [под] примкнутыми один к другому взводами разумеется уже марш в густой колонне.

Он не употребляется во время пути войск, ни в случае приближения главою к неприятелю, ибо по свойству своему весьма растягивая длину колонны, делает оные в обоих сих случаях неудобным, а служит только тогда, когда неприятель ожидается сбоку, ибо тогда, зашед взводами, так сказать, в одно минование построишь фронт и предстанешь неприятелю в боевом порядке. Он употребляется на смотрах для подробнейшего рассмотрения людей, при вступлении и возвращении с караулов, при вступлении в лагерь или выступлении из оного и во многих других случаях, особливо малыми отрядами. Примечания в оном требуются следующие:


1-е

Хранить между всеми взводами верное расстояние, дабы, когда во фронт зайти приказано будет, не сделать тесноты или прорехов, и для того идти между собою в таком расстоянии, чтобы пространство от последней шеренги предыдущего взвода[15] до первой последующего было равно длине взвода, наблюдая при том, чтобы первый ряд последующего шел точно противу первого предыдущего взвода, и для сохранения равенства и должно всем взводам идти в одну ногу.


2-е

Редко случится идти все прямо и не быть принуждену направо или налево повернуть. Тогда должны взводы посредственно[16] заходить. При сем случае и теряется дистанция между ими, следовательно, и стройность всего марша, ибо последующий взвод, отстав во время оборота от предыдущего, должен прибавлять шагу, чтобы достигнуть надлежащего расстояния, и тем уйдет от последующего ему. Еще далее сия расстройка более и более умножается до последних взводов так, что оным и невозможно будет обыкновенным шагом достичь до своего места. Но сие приключиться может только там, где не наблюдается следующее примечание. А именно:

Всякий взвод, заходя во время своего оборота, должен, не прибавляя скорости, прибавить величину шагов в один раз с половиною, то есть вместо обыкновенного трех четвертей аршина делать в аршин и два вершка. При окончании оборота последующий ему взвод обыкновенными своими шагами (трехчетвертными) дойдет до сего неподвижного фланга и, не задерживая, начинает заходить в самое то время, когда предыдущий тронется вперед обыкновенными шагами. Покончив свой оборот, найдется [он] от предыдущего расстоянием ровно на один взвод длиною, то есть в надлежащем от него пространстве. Таким образом все взводы, не убавляя и не прибавляя шагу, исключая во время оборота, останутся между собою всегда в равном расстоянии, и шаг [не] помешается. Сие правило основано на математической верности и не может быть подвержено ошибке.

О марше по рядам[17]

Сей марш в употреблении при таких случаях, когда фронту недалекое расстояние, особливо в виду неприятеля, направо или налево двинуться должно. Преимущество сего марша пред прочими фланговыми движениями в том, что продолжать его можно с произвождением огня, равняясь с неприятелем или обходя его фланги.

Но когда потребно в сем порядке проходить далекое расстояние, в таком случае представятся великие неудобства, а именно: растянется фронт и чрез то [с]делается жидким, следственно, и слабым, ибо должно сохранить между рядами на походе то же расстояние, которое они имели, когда с фронта поворотились и стояли еще на месте. А сие и трудно удержать на далеком расстоянии в большом фронте. Я говорю в большом фронте для того, что в таком, в котором на баталион[18] длины, сию слабость в несколько секунд исправить можно.


Примечания в сем марше:

1-е

Как выше сказано, то, чтобы идти всем чинам точно в том расстоянии, в котором [они] тронулись с места (следовательно, необходимо в одну ногу), дабы не растянуться.


2-е

Смотреть предыдущему прямо в затылок, дабы не испортить прямизны фронта.

О марше в густой колонне

Сей марш при военных действиях наиболее в употреблении как для облегчения в пути в рассуждении малого протяжения колонны, так и для способности к скорейшему строению фронта, когда неприятель находится с лица.

Фронт ее составляется, буде возможно, из целых дивизионов, когда же не позволяет сего положение места, которое проходить должно, то и полудивизионами, и плутонгами, иногда же и по четыре ряда.

Для строения из колонны фронта наблюдать должно, чтобы колонна была сколько возможно короче, дабы, приближась к неприятелю, последние отделения и имели при развертывании перейти меньшее пространство и сим спорее достигли своего во фронте места. Тем ускоряется строение линии, тем иногда предупреждается неприятельская конница, желающая развертыванию воспрепятствовать, и тем менее подвергается разорительному неприятельских пушек действию, при развертывании столь вредному.

Но чтобы во время марша не растянуть глубину колонны или не произвесть внутри оной расстройки, наблюдать должно:


1-е, равняться в шеренгах и рядах и, 2-е, примыкать шеренгами сколь можно ближе.

Для того и нужно, чтобы шли в одну ногу.

О свертывании и развертывании колонн

О свертывании и развертывании колонн предписано достаточно в строевом уставе. Но построение ее, имея столь разнообразные виды и способы, неудобно было к тому, чтобы все оные предписать можно было. По сей самой причине и здесь предлагаются только общие к тому правила, а именно:


1-е

Свертывание колонны делается или к одному которому-нибудь флангу, или к средине.


2-е

Свертывание в средину почитается выгоднее, потому что обе половины фронта, в одно время вступая в движение, занимают свои в колонне места так, что когда фланговые люди дойдут до средины, то и колонна составится. Следовательно, имев проходить половину пространства, требуется и половина времени.


3-е

Дабы быть в состоянии развернуться из колонны, из средины составленной, по своему желанию иногда и к одному флангу (что по многим обстоятельствам бывает необходимо), то удобно свертывать и таким образом, чтобы, не ломая полудивизионов из средины, как в строевом уставе сказано, а оставя один из средних полудивизионов на месте, приказать правой половине фронта занимать целыми полудивизионами свои места впереди, а левой – назади оставшегося на месте полудивизиона.


4-е

На сих разных способах свертывания колонн основываются и способы развертывания и наблюдается:

1-е. Чтобы фронт был вытянут прямо и точно по той линии, по которой начальнику желается, и для того при обучении назначать два пункта или два приметные места (хотя отдаленные от флангов), как то: колокольня, дом, бугор, большой камень и сему подобное, и требовать, чтобы фронт точно стоял на протянутой между сих двух пунктов мнимой линии. Главное к сему подобие есть то, чтобы тот полудивизион, который при развертывании остается на месте и по которому линия равняться должна, поставлен был весьма верно на сказанной линии.

2-е. Чтобы развертывание исполнено было весьма скоро. Ежели колонна не более как из одного баталиона (разумеется о егерском), то непременно резвым маршем, то есть бегом, буде же более баталиона, то скорым шагом.

Первое требуется для того, чтобы линия была постановлена выгодно в рассуждении местоположения и в рассуждении положения неприятельского, а второе – дабы сколь возможно скорее выйти из того слабого состояния, в котором всякое войско во время развертывания находится.


5-е

Можно развертывать колонну из средины таким образом, чтобы средний полудивизион, который при сем случае остается на месте, служил основанием вытягиваемой линии, но как все передние полудивизионы, чтобы стать [со] средним на одну линию, должны податься назад и уступить столько места, сколько было расстоянием от средины до головы колонны. Обстоятельство, которое сей маневр делает во многих случаях неудобным, особливо в длинной колонне, где половина оной должна, потеряв то место, до которого она приближилась, к неприятелю достигла, так сказать пятиться от неприятеля на малое расстояние назад, пока займет свое в линии место. Для отвращения сего неудобства потребен следующий способ:


6-е

Чтобы развернуться из средины, избежать показанное выше [не] удобство, то должно вытягивать фронт на той линии, на которой стояла голова колонны, не уступая ни шага земли.

В сем случае первый дивизион или полудивизион, поворотясь направо, теснятся по рядам по той самой линии, на которой фронт стоять должен, для чего фланговому офицеру указать приметный пункт, чтобы он для лучшей верности сам себе от своего глаза до данного пункта заметил посредине пункты и чрез них бы тянулся прямо, [а] от[о]шед столько расстояния, сколько фронт от средины своей до фланга занимать должен, останавливаются. Между тем все прочие полудивизионы, от головы колонны до средины стоящие, по мере того, как предыдущие их, повернув направо по рядам, вытягиваются так, что левый фланг предыдущего минует правый последующего, всякий по мере того поворачивается, тянется по рядам в таком от предыдущего положении, как тронулся с места, и не прежде налево поворачивается для вступления в линию, доколе предыдущий того не сделает. Так что первый полудивизион, дошед до своего места, останавливается, делает во фронт, потом второй тоже выступает во фронт, третий, четвертый и так далее. Между тем средний полудивизион занимает самое то место, на котором стоял [полудивизион], составляющий голову колонны, наблюдает, чтобы с правым флангом быть в прямой линии и отнюдь левого своего фланга ни вперед не выдавать, ни осадить, дабы левая часть фронта, которая должна будет [по] последнему полудивизиону равняться, протянулась точно к тому пункту, который себе командир назначил, развертываясь влево обыкновенным порядком.


7-е

Бывают случаи, в которых колонна, будучи составлена к правому флангу, должна и вытягиваться вправо же, примыкая левый фланг фронта к тому месту, где была голова колонны. В сем случае способ самый простой и менее всех расстройке подверженный есть следующий:

Полудивизион, голову колонны составляющий, то есть первый во фронте с правого фланга, поворачивается по рядам направо, идет прямою линиею до своего во фронте места так, как выше сего в шестом отделении о колонне сказано, и коль скоро его фланг минует стоящий за ним второй полудивизион, тогда сей, вступая на его место, также поворачивается направо по рядам и поспешает за ним. Сие повторяется до последнего полудивизиона с тем примечанием, что каждый, вступая на то место, где стоял в колонне головной полудивизион, поворотив направо, тянется по рядам за предыдущими, составляя с ними прямую и неразрывную линию. Последний же полудивизион, подвигаясь в колонне вперед, достигает того места, с которого первый (составляющий голову) сошел, останавливается[19] на оном и составляет левый фланг линии.

Ежели колонна составлена к левому флангу, а нужно будет фронт тянуть налево же, тогда употребляется тот же самый способ, но в противную сторону.

Что же касается до строения колонны назад и до строения из оной фронта назади же, которых образы, способы многочисленны, то об них здесь и не упоминаю и оставляю предложить в практике.

Все сии примечания, до пехоты вообще касающиеся, не суть какие-либо новости или отмены против изданного Устава или правил, в российских войсках принятых, но ничто иное, как заключения, из сих же источников почерпнутые, следовательно, и все прочее, о чем здесь и не упомянуто, в огнях и построениях всякого рода, производить на основании того, как оное производиться должно в российской пехоте.

Что же касается до маневров, собственно егерю свойственных, то так как сия часть новая и такая, о обучении которой военные законы еще не упоминают, а требует правил для единообразного обучения нужных для сей службы маневров, потому и прилагаю Бугского корпуса в баталионы для исполнения следующее.

1 Заголовок оригинала.
2  В оригинале «хранениев».
3  Рачить – стараться.
4  В оригинале – «чем возможно ружье».
5  Сверлик – буравчик, наверточек (шомпол).
6  С приножки – с колена.
7  В оригинале – «правам».
8  Ополчение – построение, строй.
9  Уповательно – вероятнее всего.
10  Белое оружие – холодное орудие, штык.
11  В оригинале – «пойдет».
12  Путевой – походный.
13  В оригинале – «по которым».
14  Вперить – внушить, укоренить.
15  В оригинале – «от первой шеренги предыдущего взвода…», видимо, ошибочно.
16  Посредственно – последовательно.
17  По рядам – рядами.
18  В оригинале – «батальном».
19  В оригинале – «остановляется».
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru