Оператору летающей мишени казалось, что он смог увести тяжелый имитатор условного аэрокосмического истребителя от невесть откуда взявшихся ракет, когда пронзительно заверещала система предупреждения и связь с машиной прервалась…
…– Итак, лейтенант Смоллетт, докладывайте. – Посредник приветливо кивнул Сашке.
– В учебном бою имел задачу: взаимодействуя с зенитно-ракетными установками, не допустить воздушной атаки наземных сил. Задача выполнена. Уничтожен один истребитель противника, второй – поврежден. Потери – две зенитно-ракетные установки, оценка действий – неудовлетворительно.
– Почему?
– Мы не можем позволить себе терять по две машины за каждый сбитый истребитель, тем более, – Алекс чиркнул карандашом по карте с изображением местности учений, – если бы я выпустил еще четыре ракеты, то пилот был бы вынужден уклоняться, что дает возможность установкам добраться до намеченных укрытий.
– Хм, рискованно – вас самого накрыть могли бы… Ну да ладно. А как вы оцениваете эффективность нового оружия?
– Вы знаете, – Смоллетт криво усмехнулся, – я ожидал большего. В эффективности ракет сомнений нет, просто нужно дорабатывать тактику. Хорошим вариантом, согласно существующему и новому опыту, станет «связка» из ракетного и пушечного робота, как в наземных боях. Тогда они смогут загонять «дичь» друг на друга, но, увы, такой «связки» у нас пока нет.
Серега чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Нет, не так – еще выше! Его «Росомаха» приобрела наконец идеальный в понимании пилота вид. Еще в самом начале процесса восстановления и ремонта роботов с нее сняли тяжелое орудие для ремонта «Атланта». Правда, пообещали заменить его новой танковой пушкой, аналогичной той, которая стояла на «Росомахе» изначально. Теперь артсистема находилась на своем месте – в нижней части корпуса. Калибр сто пятьдесят два миллиметра, начальная скорость… боекомплект… Все это сделало тяжелое энергооружие ненужным, и его сняли. Зато средних лазеров стало шесть, как и предусматривалось первоначальным проектом.
На полигоне Сергей умудрялся поражать мишени на дистанции в два километра с первого выстрела и укладывать большую часть снарядов из боекомплекта в силуэт танка. Да-да, местного танка, а не робота. Насколько тут была заслуга пушки, насколько пилота – сказать сложно. Савенков и раньше считался прекрасным стрелком.
В последний момент, перед самым отлетом, на «Росомахе» смонтировали две универсальных пусковых барабанного типа. Для ракет «земля-земля» и «земля-воздух». По шесть штук в барабане. Правда, опробовать эту новинку придется уже на Заимке.
«В горах долго светает». Почему-то фраза всплыла в памяти именно в тот момент, когда на экране включившегося радара появились отметки дистанционно управляемых имитаторов атмосферно-космических истребителей. Шли очередные учения, в ходе которых проверялась способность зенитно-ракетного комплекса «Бук» действовать в условиях горной местности, подобной той, что на Заимке. Для обеспечения скрытности первичное обнаружение и целеуказание осуществлялись пассивными теплопеленгаторами, установленными на большой площади. После входа цели в зону действия ракет, когда у нее уже не оставалось шансов уйти от пуска, автоматика включала радары.
Наконец прозвучала команда:
– Пуск.
Обнаружив старт ракет, операторы летающих мишеней начали принимать меры противодействия. Они не рисковали жизнью, и им не мешали эмоции, заставляющие живых пилотов делать ошибки. Поэтому они бросили машины в стороны и, окутав их облаками отражателей, начали выполнение стандартного маневра уклонения. Замысел операторов был прост – на сближении с большой скоростью в самый последний момент резким рывком в сторону увернуться от ракеты. Шанс невелик, но он есть. В этом случае боевая часть, рассчитанная на прямое попадание, все равно срабатывала, инициированная дистанционным взрывателем, но с намного меньшим ущербом для цели. Поражающие элементы не могли пробить броню истребителя. Расстояние между ракетами и имитаторами стремительно уменьшалось, и обе стороны готовились к действиям соперников. Пора! Мишени метнулись в стороны с пятнадцатикратными перегрузками, выпустив порции диполей. Но часть реактивных снарядов успела среагировать и, сделав «горки», дошла по назначению, а уцелевшие машины были захвачены системой наведения ракет второго залпа. Времени на маневры не оставалось, и все ракеты попали в цель. Часть имитаторов разрушилась от прямых попаданий, но шесть уцелевших зафиксировали места пуска и, сделав разворот, пошли в атаку. На перезарядку у зенитчиков не оставалось времени, а истребители стремительно выходили на новую цель.
В это время за пару километров от «Буков» шевельнулись незаметные холмики, открывая стволы и пусковые контейнеры, смонтированные по бокам башен зенитных ракетно-артиллерийских комплексов «Тунгуска». Стволы и пусковые развернулись в ту сторону, откуда ожидались гости. Двойная засада ожидала жертву, и когда имитаторы приблизились, они, конечно же, засекли включение радара. Как и последовавший сразу за ним пуск… Но было поздно. В каждый имитатор попало по четыре ракеты, а очереди зенитных автоматов буквально распилили бронебойными снарядами то, что осталось.
– Как показали результаты учений, зенитно-ракетные комплексы «Бук» имеют достаточно высокую эффективность при применении против атмосферно-космических истребителей. Ракеты с новыми боевыми частями и головками самонаведения, которые запрограммированы на подрыв при контакте, отработали на «отлично». Так же хорошо себя показали и «Тунгуски». Они вполне подходят для прикрытия более крупных зенитных комплексов и войсковых колонн на марше. – Полковник Литвинов замолчал, посмотрев на куратора учений, генерал-лейтенанта Ивина, который должен был принять окончательное решение о включении «Буков» и «Тунгусок» в наряд сил контингента «Заимка».
– Ну, не буду вас томить, товарищи офицеры, – пророкотал благодушно Ивин. – Скажу сразу, вы летите. Хорошо поработали, парни. Жаль только, что я не могу в этом поучаствовать, – вздохнул старый зенитчик.
– Огонь! – Раскаленная трением о воздух оперенная «стрела» бронебойного снаряда вошла точно в «грудь» шагающего великана. Из пробоины вылетел столб пламени, и машина замерла на месте.
– «Тройка», слева, слева…
Поздно – танк замирает, окутываясь густым черным дымом. Два оставшихся бьют залпами по последнему уцелевшему «Беркему». Тот пытается рывком сократить дистанцию, но два «семь-семь» разъезжаются в стороны, не прекращая огня. Все, спекся чурбан железный…
– Лейтенант Константинов, поздравляю, – полковник-танкист сердечно жмет руку. – Бой проведен блестяще.
Сергей скупо улыбается – после памятного боя с боевыми шагающими машинами наемников он сильно изменился – стал замкнутым, говорил мало и фактически не заводил друзей. Когда ему, взявшему в плен вражеского пилота, предложили остаться в армии, он согласился, не колеблясь, попросив лишь перевести его в танковые войска. Дальше последовала серия жестких тестов – шел отбор в подразделение, предназначенное для взаимодействия с трофейными БШМ. Предполагалось, что тактика такого соединения будет значительно отличаться от общепринятой армейской. Поэтому «пиджак» в качестве кандидата на должность в экспериментальной части смотрелся ничуть не хуже, чем любой офицер с профильным образованием, но без боевого опыта.
Тесты Константинов прошел. Не лучшим, разумеется, а так – во второй трети списка, но такой результат оказался достаточным. Потом – еще два года службы, которые коротко характеризовались «тяжело в учении». Но вот и они позади, и теперь остается только ждать – дискуссия о полезности танков на Заимке еще ведется, однако отбор экипажей и усиленные тренировки в самом разгаре. Пока что лучшими кандидатами смотрятся многочисленные ветераны локальных конфликтов – бывшие советники из Советского Союза и США, бойцы армии обороны Израиля, солдаты индийской и вьетнамских армий.
– Хорошо! – Алекс довольно потянулся, разминая затекшие от долгого напряжения суставы. В последнее время он уже начал путаться, где живет на самом деле – в комнате офицерского общежития или в кабине робота.
После утверждения руководством СССР решения об отправке отряда добровольцев на Малую Заимку «в порядке межпланетной помощи», принятого, кстати, до официальных прений в ООН, закрытая база, где проходили обкатку трофейные роботы, находилась в хроническом состоянии «стояния на ушах». С небольшой поправкой – «на ушах» приходилось еще и бегать, а иногда – подпрыгивать. Слишком много неизвестных переменных оказалось в уравнении готовящейся операции и слишком велики ставки. Поэтому учили плотно, не жалея ни денег, ни боеприпасов, ни топлива и если что и экономя – так это ресурс роботов, увы, не бесконечный.
Отрабатывали действия совместно с пехотой, действия против пехоты, разведывательно-диверсионные рейды, прикрытие групп спецназа, отвлекающие действия, бой против танков противника, бой совместно с танками против численно превосходящего противника, и так далее, и тому подобное. Причем отрабатывали так, что, несмотря на охлаждающий жилет, ощущения порой соответствовали русской бане. Помимо всего прочего, подготовку будущих пилотов роботов никто не отменял, а специально для Сашки придумали еще одну работу – действия в паре с «Рапирой» против истребителей, причем как отдельно, так и в связке с тяжелыми «Буками». Получалось неплохо, но с Серегой выходило еще лучше.
Они уже успели стать легендой, по крайней мере, местного масштаба, и… пугалом для излишне самоуверенных танкистов, считающих, что лишний километр дальности позволит им отстреливать «шагастиков», как в тире. После учебного боя танков, со штатным оружием, и боевой пары роботов, тоже со своим штатным вооружением, посредник констатировал полное уничтожение бронетехники. И это днем! Впрочем, сейчас эти гусеничные нахалы стали едва ли не лучшим подразделением среди танкистов, и Алекс не рискнул бы с ними связываться, даже с учетом перевооружения. А переоснастили их серьезно. Теперь, помимо штатных ракет дальнего действия (теперь это название вызывало лишь нездоровый смех), его «Баллиста» могла нести шестнадцать противотанковых управляемых ракет, по восемь в каждой пусковой, либо восемь ракет «воздух-воздух», собранных по четыре в каждой установке. В общем, кроме роста дальности и точности стрельбы, он остался «при своих», зато «Росомаха» медленно, но верно превращалась в «чудо-оружие». Ее владелец, впрочем, не возражал, а совсем даже наоборот – Серега радовался, как ребенок, когда техники закончили монтаж нового танкового орудия вместо прежней «двадцатки».
Лев Маркович Мазур и маркграф Алекс Гафт смотрели через стеклянную стену кабинета на торжественный ужин, устроенный в помещении макета промышленного цеха. В честь окончания совместных учений вооруженных сил Малой Заимки и сводного батальона Лиранской гвардии руководство планеты предложило участникам организовать совместный банкет. По такому случаю в помещении, единственном, оказавшемся способным вместить всех приглашенных, были накрыты столы, ломившиеся от еды и разнообразных напитков.
Торжество находилось уже «на пике». Мазур повернулся к стоящему за спиной адъютанту и спросил:
– Давид, как обстановка, есть ли происшествия?
Адъютант, ждавший вопроса, сразу ответил, стараясь сохранить предельно серьезное выражение лица.
– Все под контролем. Несмотря на опасения, серьезных инцидентов не произошло, несколько бойцов-коммандос, гвардейцев и отряда «Борогоз» переоценили свои возможности при раскалывании досок и кирпичей и получили незначительные травмы. Им оказана медицинская помощь. Все попытки спровоцировать драки пресечены самими гостями или военными полицейскими, но это – исключения. В целом атмосфера в зале дружеская, бойцы братаются друг с другом, а также активно ухаживают за официантками и коллегами женского пола…
– Спасибо за доклад, штабс-капитан, вы свободны.
Мазур повернулся к маркграфу, чья грузная фигура особо внушительно смотрелась в обстановке небольшого кабинета, и сказал ему:
– Алекс, зря вы опасались того, что все передерутся. Успех делает победителей великодушными, тем более что противник оказался серьезным и заставил себя уважать. Все-таки против отделения роботов, укомплектованного тяжелыми и штурмовыми машинами, к тому же находящегося под вашим личным командованием, нам нечего было противопоставить. А то, что вы сможете на тяжелых машинах пройти через перевал Мгеброва, мы вообще не ожидали, особенно по каменной насыпи. Наши пилоты на легких машинах не решались, а тут штурмовые монстры…
Маркграф, улыбнувшись, ответил:
– Приятно слышать похвалу в свой адрес. Да я и сам не ожидал, что смогу пройти. Все-таки когда под ногами твоего робота катятся камни, не очень приятно. Давно я так не рисковал. Спасибо за учения, Лев! Мои бойцы получили хорошую встряску, да я и сам тряхнул стариной, оказывается, не все забыл, просиживая в кабинетах. Управление огромной областью пространства отнимает много времени, так что в кабину своего «Плутона» забираюсь крайне редко, да. Впрочем, ладно. Давай лучше сядем за стол, по примеру наших подчиненных, и продолжим беседу.
– Хорошо, Алекс, тем более что там, внизу, наше вмешательство не требуется. Пусть люди отдыхают.
Председатель и маркграф перешли к накрытому столу в глубине кабинета. Устроившись в кресле, Мазур активировал «купол тишины». Воздух вокруг стола замерцал, изолируя их от окружающего мира, обеспечивая конфиденциальность. Несмотря на то что помещение было проверено специалистами на предмет несанкционированного прослушивания несколько раз, дополнительная защита не помешает.
Маркграф достал из внутреннего кармана парадного кителя прозрачную коробку с переливающимся всеми цветами радуги небольшим информационным кристаллом.
– Здесь – самая подробная информация от нашего разведывательного источника с Кирнуса. Агент сильно рисковал, добывая и передавая курьеру эти данные.
То, что там сейчас происходит, очень озадачивает. Активно вербуются пехотные команды наемников, арендованы несколько джамперов, хозяева которых подозреваются в пиратстве. Судя по всему, намечается не просто налет, а какая-то масштабная операция.
Тут еще у меня забирают часть кораблей, а на мой запрос в Тарград по поводу возможной пиратской активности – шлют успокаивающие отписки, что, по их сведениям, ожидаются налеты на планеты Конфедерации Независимых Миров, и это, мол, нам только на руку, так как ослабляет наших врагов. Срань господня! Они, что, не видят, что все это шито белыми нитками?
Мой агент сообщает, что последнее время на Кирнус зачастили подозрительные личности, в которых он опознал эмиссаров герцога Кента. По ряду косвенных признаков основная цель налета – ваша планета, но для отвлечения будут произведены и отвлекающие нападения на планеты подчиненного мне района пространства. Так что у меня будут связаны руки, и сразу помочь вам я не смогу.
Тяжело вздохнув, Гафт продолжил:
– Самое главное, непонятно, в чем цель нападения на вас. Они что, до сих пор верят в утраченные технологии эпохи Земного Союза? Но это наивно, у вас много раз искали, перевернули вверх дном, если можно так сказать, всю планету, и ничего не нашли. Не верю я и в столь долгую личную родовую месть герцога. Значит, ему известно нечто такое о Заимке… То, что не знаете вы. Только это может объяснить маниакальное упорство такого рода по отношению к вам.
– Алекс, почему Тарград и вы до сих пор терпите это пиратское гнездо под боком? Ведь последнему дикому ежуну известно, что Кирнус укрывает налетчиков, скупает у них трофеи и активно финансирует пиратов.
Лицо маркграфа посуровело, брызнули осколки раздавленной в мощной ладони рюмки.
– Срань господня! Ты думаешь, я не хотел разобраться с этим клоповником? Когда пятнадцать лет назад на Кирнусе начался передел власти, можно было парой десантных полков навести там порядок. Я тогда активно занялся этим вопросом. Но чем больше проталкивал план операции в верхах, тем больше встречал сопротивление, пока мне не намекнули, что если я и дальше буду упорствовать, то у меня будут проблемы. Оказывается, у некоторых лиранских промышленно-финансовых групп есть бизнес на Кирнусе. Многие заинтересованы в дешевом германии, а то, что его дешевизна достигается рабским трудом, и многие рабы украдены с наших планет, им наплевать. Оказалась, что многие с-с-содомиты из богемы, да и воротилы Тарграда летают развлекаться на Кирнус. Там можно, заплатив, получить все! Азартные игры, проституция, гладиаторские бои со смертельным исходом. Любое, самое немыслимое удовольствие и извращение.
Маркграф со злостью так грохнул кулаком по столу, что посуда подпрыгнула и зазвенела.
– Так что, если кто-нибудь пощиплет эту клоаку, я выскажу искреннюю благодарность этому человеку. Лев, разливайте уже… А то от неприятного разговора чертовски пересохло в горле…
От палящего летнего солнца перед глазами бегущих по ровной, как стол, казахстанской степи людей все колыхалось дрожащим маревом. Полная боевая выкладка, казавшаяся перед выходом не такой и тяжелой, давила на плечи неподъемной глыбой. Сил не осталось даже на то, чтобы поднять руку и вытереть заливающий глаза пот. Все усилия уходили на то, чтобы не выронить оружие. Бегущие налегке инструкторы перемещались вдоль вытянувшейся колонны, внимательно отслеживая состояние курсантов. Они не были садистами, но не испытывали к бегущим ни капли жалости, понимая, что чем труднее, тем больше шансов у их подопечных выжить в бою. С каждым шагом группа приближалась к уже видимым на горизонте зданиям большого тренировочного лагеря, принадлежавшего Международному Корпусу. Однако вместо того, чтобы вести колонну в лагерь, инструкторы направили ее на стрельбище, расположенное немного в стороне. Не доходя до огневого рубежа, они скомандовали остановку.
– Сбросить снаряжение! – прокричал инструктор. Затем, дождавшись, когда смертельно усталые бойцы с еле слышными вздохами облегчения выполнят приказ, скомандовал: – Упор лежа принять. Двадцать пять отжиманий, и р-раз, и два… Закончили? Молодцы! Разобрать снаряжение! К рубежу, бегом марш!
Упав на стрелковой позиции, Михаил Долин тряхнул головой, смахивая с носа капли пота и одновременно ловя в прицел автомата мишени. Рядом почти синхронно упали Ричард Маккензи и Отто Вернер, входящие в одну с ним боевую тройку. Несмотря на неуместность посторонних мыслей, в голове Михаила промелькнуло, что, скажи кто-то ему пару лет назад о совместных тренировках с американцем и немцем, он бы рассмеялся тому в лицо. Настолько невозможно тогда было даже представить бойцов спецподразделений вероятного противника союзниками спецназа ГРУ.
Отбросив посторонние мысли, он поймал в прицел движущиеся мишени и открыл огонь, отсекая по два, три выстрела. Рядом коротко рыкали автоматы его коллег. Михаил мысленно выругался: ну вот же сволочи, специально заставили отжиматься, чтобы сбить дыхание, и теперь они мажут. А за промахи их имеют, и хорошо, что в переносном смысле.
Сухо щелкнул боек, значит, можно встать – отметило устало сознание.
– Долин стрельбу закончил, – услышал он свой голос как бы со стороны.
– Маккензи стрельбу закончил, – хрипло доложил американец.
– Вернер стрельбу закончил, герр сержант, – доложил шатающийся Вернер, вызвав уставным обращением уважительный смешок инструктора. Надо же, шатается, почти в полуобмороке, а все равно помнит про Устав. Переглянувшись, Долин и Маккензи фыркнули. «Хороший парень» Отто являлся олицетворением стремления немцев к «орднунгу», отличаясь педантизмом и легкой формой занудства. Зато на него можно положиться, а в частях специального назначения это главный критерий.
Самый короткий путь к казарме пролегал через артиллерийскую секцию базы, и сейчас сослуживцы, уже ставшие друзьями, шли мимо стоящих в ряд самоходок «Пион», стволы орудий которых отбрасывали внушительные тени. Слева такими же рядами выстроились новые противотанковые САУ «Штурм-С» и реактивные системы залпового огня «Ураган». По обе стороны от машин суетились люди. Повсюду слышалась русская речь, перемежаемая немецкой и английской. Немцы, русские и американцы, впервые встретившиеся три-четыре месяца назад и поначалу косившиеся друг на друга, теперь составляли, пожалуй, самые лучшие артиллерийские расчеты Земли.
Ввалившись в казарму, курсанты со стонами и тихой руганью (на громкую не было сил) сбросили снаряжение рядом со своими кроватями и отправились в душ. Через несколько минут, с трудом дождавшись команды «Отбой», смертельно усталые спецназовцы спали мертвым сном.
Вопреки установившейся практике, на следующее утро они проснулись сами, вместо того чтобы быть разбуженными ревом сержанта. Вид самостоятельно просыпавшейся казармы мог позабавить знающего армейские реалии человека. Привыкшие вскакивать и мигом заправлять кровать, чтобы затем бежать сломя головы, подбадриваемые сержантами и старшинами, солдаты пришли в легкую растерянность.
Хлопок входной двери заставил всех повернуть головы и вытянуться во фрунт. Обойдя казарму, сержант Дональдсон одобрительно хмыкнул, затем, скалясь во все двадцать восемь белоснежных на фоне черной кожи зубных протезов, произнес:
– Я должен довести до вашего сведения, что курс подготовки закончен! – Переждав возгласы облегчения, он продолжил: – По-хорошему, таких раздолбаев, как вы, надо гонять пару лет, после чего вам можно было бы доверять задания в детской песочнице или перевод старушек через дорогу. Но так как командование считает, что ему виднее, нам остается надеяться, что в ваших пустых головах задержалось хоть что-то из того, чему вас учили. Хотя, глядя на ваши глупые рожи, я в это не верю. Еще должен сказать, что отправка на орбиту будет послезавтра и чтоб вы не расслаблялись… – Дружный стон солдат вызвал очередную широкую ухмылку сержанта.
Когда были приняты предварительные решения о составе и техническом оснащении ограниченного контингента, начался второй этап «дурдома» – уже в войсках. Если к технике особых вопросов и претензий не осталось, то с личным составом проблемы возникали постоянно. Кого брать? Откуда? Как оформлять командировку? Вдобавок – с каких складов осуществлять поставку боеприпасов и снаряжения? Какой комплект запчастей брать?
В результате договорились комплектовать экспедиционные силы исключительно за счет холостых военнослужащих, к тому же имеющих хоть какое-то подобие боевого опыта. В первый «заезд» основной упор решили делать на технику и снаряжение, людей планировали вывозить позже. Тогда же, с учетом зазора в несколько месяцев, должна была поступить и еще кое-какая техника. Шаттлы разделились. «Единство» и один «Сайгак» сели на территории СССР, второй «Сайгак» приземлился в ФРГ, а оба «Гнева» – в США. Начался процесс загрузки. В первой волне шли роботы, четыре вертолета, четыре «Урагана», четыре «Бука», экспериментальная артустановка «Стилет» на «жидком порохе», самоходные минометы калибра сто двадцать миллиметров. Загружалось огромное количество боеприпасов, горюче-смазочных материалов и запасных частей. С техникой должны были лететь экипажи – основные и запасные, ремонтники и инструкторы. Также в огромных количествах вывозилась взрывчатка, гранатометы, ПЗРК и огнеметы. Загружались различные типы камуфляжной и теплой одежды, обувь, полевой камуфляж для техники и макеты. Загрузили еще и два разбитых трофейных атмосферно-космических истребителя, до этого лежавших в ангарах мертвым грузом, в надежде, что на Заимке найдутся необходимые комплектующие. Грузовые трюмы шаттлов буквально набивались «под завязку». Везде, где только можно, лежали и стояли ящики, бочки и тюки, накрытые и закрепленные сетями и растяжками. Первая волна экспедиционных многонациональных сил готовилась к старту в неизвестность.
… Сэм ласково провела рукой по броне своей машины. «Прости, подруга, но ты остаешься здесь». На борт шаттла решили доставить всего шесть роботов, и «Кошка» в этот список не попала. Обидно, но суровая реальность не оставила выбора. Сэм с тяжелым вздохом отвернулась от своего старого робота и отправилась к новому – «Грифу».
«Кошка» в свое время стала шедевром военных технологий. Пятьдесят пять тонн ее включали в себя новый сверхлегкий реактор, прыжковые двигатели, ракетные системы повышенной дальности, тяжелый лазер и целую батарею средних, неплохую броню, и весь этот сгусток убийственных технологий умудрялся показывать отличную скорость. Но наладить хоть мало-мальски массовый выпуск перспективного робота не успели. Во время первой Межзвездной заводы, его производящие, оказались просто стерты с поверхности ядерными ударами. Последний уничтожили в 2928 году на Солярисе-Семь. Почти все выпущенные к тому времени «Кошки» были уничтожены в ожесточенных планетарных сражениях, пропали вместе с транспортными кораблями или стали источником запчастей для своих собратьев.
Сэм вполне обоснованно считала, что ее «Кошка» – последняя в Сфере Цивилизации. Или одна из последних. Уцелела она исключительно благодаря аккуратности и мастерству Сэм, которая не рвалась в ближний бой и старалась расстрелять противника издалека. За прошедшие десятилетия, из-за отсутствия нормальных комплектующих, робот потихоньку лишался своего высокотехнологического оборудования, ремонтируясь по принципу «я его слепила из того, что было». Сверхлегкий реактор был заменен на обычный. Два прыжковых двигателя канули в Лету. Разбитая ракетная установка повышенной дальности заменена на обычную. Один лазер пришлось снять из-за того, что для него просто не нашлось места после очередного «ремонта». Робот при этом постоянно ухудшал свои великолепные боевые качества: упала скорость движения и дальность прыжка, уменьшилась огневая мощь, снизилась дальность эффективного огня. Однако не все можно заменить на пусть худшие, но аналоги. Некоторые оригинальные запчасти стали недоступны даже теоретически, и заменить их более распространенными представлялось малореальным. После неудачного приземления в колодец оказалось, что бедренный сустав робота получил серьезные повреждения. «Кошка» могла не слишком быстро ходить, но вот бегать и прыгать – уже нет. Нога при такой нагрузке просто-напросто отвалилась бы. Поэтому машина-ветеран встала на прикол и служила по большей части наглядным пособием для обучения техников.
Когда рассматривался вопрос о комплектовании роботами экспедиционной группы, руководители операции решили отправить на Заимку шесть машин и столько же пилотов из числа бывших бойцов «Эскадрона смерти». Проблему с подбором кадров начальство с чистой совестью спихнуло на самих пилотов: мол, как скажете, так и будет. Вам идти в бой, и опыта у вас несравнимо больше. После бурного обсуждения и банального «тяни спичку!» остаться выпало Карлссону и Габриэлле. Вопрос: «Каких именно роботов брать?» больших споров не вызвал. В горах лучше всего применять легких и средних роботов с прыжковыми двигателями. Малый вес дает лишний шанс не провалиться куда-нибудь или не обрушить каменный карниз, а прыжковые двигатели позволяют забраться практически в любое место так же легко, как и выбраться оттуда. Но, с учетом наличия подобных машин у нападающих пришлось задуматься также и о достаточной огневой мощи, а это значит, что без тяжелых роботов – увы! – не обойтись. Поэтому в результате обсуждения, периодически переходившего в крик и скандал с использованием всего арсенала нецензурной брани, накопленного человечеством за многие тысячи лет, состав отряда ни у кого не вызывал возражений.
В него вошли: модифицированная «Баллиста» и похожая на нее «Росомаха» неразлучной парочки Смоллетта и Савенкова, «Беркем» Вэнса Стиллмана, «Гриф» Сэм, «Овод» Котинского и «Сапсан» Леи Маклауд. Из оставшихся неплохо было бы взять еще и «Рапиру» для защиты с воздуха, но отсутствие необходимых запчастей поставило крест на этой идее. Правда, начальство намекнуло, что это не окончательный состав, и если в следующий прилет капитан Мазур выполнит свое обещание, то «Рапира» вполне сможет присоединиться к отряду.
С бывшими наемниками направили также всю группу техников первого выпуска – двадцать пять человек – и приличное количество сопутствующего груза: краска, листы брони, боеприпасы для орудий и ракетных установок и много чего еще. Если штатные ракеты для роботов найти можно было без особого труда, даже в такой глуши, как Заимка, то снаряды к «Кувалде» или противотанковые управляемые снаряды к новым установкам «Овода» или «Баллисты» необходимо везти с Земли.
… Когда подбирались кадры для полета на Заимку, встал вопрос об огнестрельном оружии. Брать его или не брать? Решили взять только проверенные «калашниковы» для вспомогательных служб – техников, саперов, экипажей боевых машин. При этом все клейма и серийные номера пришлось удалить. А перед стартом ту же операцию обязали провести для всего груза с Земли. После приема каждой партии приходили соответствующие специалисты, и под их руководством техники смывали все надписи, срывали шильдики, срезали эмблемы и значки предприятий и фирм, спарывали с одежды ярлычки.
Для военных, отправляющихся в свой первый межзвездный перелет, было предписано брать с собой только самое необходимое. Все или почти все можно найти на Заимке – одежду, стрелковое вооружение, продукты. Вот только что считать «самым необходимым» – не уточнялось. А зря. Что для профессиональных солдат – тех же детей в душе – может быть самым необходимым? Конечно же – любимые игрушки…
Когда все шаттлы оказались на прыгуне, «внезапно» выяснилось, что некоторые из «пассажиров» пронесли на борт «лишнее» оружие. Со спиленными эмблемами, правда. После первого же обнаруженного случая «контрабанды» начальство пришло в ужас и устроило тотальную проверку. Результаты были… были, в общем.