Когда братья достигли возраста мужей, решили они, что им пора жениться. И стали они искать невест, достойных их царского происхождения. Искали одно да по-разному.
Песо хотел жену красивую и скромную. Чтобы молчать была приучена в присутствии мужа дабы не тягаться с ним в красноречии. Супруга, по мнению Песо, должна служить украшением любого пира у царя-батюшки, любить наряды да камни драгоценные и более ничего лучшего не желать.
Бат мечтал о жене умной, образованной и, знамо дело, хозяйственной. Чтобы одинаково хорошо и в книжных премудростях разбиралась, и в кулинарных изысках. Супруга, по мнению Бата, должна быть ему лучшим другом и наперсницей во всех делах, а плюшки, как известно, вдвоём веселее и вкуснее с чаем кушать.
Ла-гон же о женитьбе не мечтал, а думу чёрную думал: как бы братьев извести и самому вместо них единолично на трон сесть.
И тут разнеслась весть по земле русской: царь семьдесят седьмых земель дочь замуж выдаёт, а с ней, как водится, полцарства в придачу. Царевна – редкая красавица и умница. А как же иначе, других на земле нашей, хоть кого спроси, не водится.
Засобирались братья в дорогу дальнюю, чай не рукой подать до семьдесят седьмых земель. Выбрали они самых крепких коней из царских конюшен, взяли с собой дары богатые и, помолясь, в путь-дорожку отправились.
Звали они с собой и Ла-гона, но отказался он с ними ехать, ибо придумал он план коварный, как извести царя Евродолла, дядюшку своего, в их отсутствие. Узнал он из книг старинных, что в самой глухой части леса Неизвестности посреди жуткого болота есть храм Чернобога – божества, которое может дать тебе силу великую, силу колдовскую, ежели принести ему в ночь Кровавой луны жертву невиданную. Раз в сотню лет обагрялась луна кровию жертв невинных, и как раз наступала такая ночь через три дня.
Долго ли, коротко скакали братья, и вот через три недели достигли шестьдесят седьмых земель. Здесь они решили остановиться на несколько дней, привести себя в порядок, прежде чем предстать пред очи невесты.
И тут завязался спор между братьями: кто из них более достоин жениться на царевне. Песо считал, что так как он старший брат и больше вышел статью и красноречием, то именно он должен идти первым свататься. Бат же возражал, что царь-батюшка разделил царство поровну, и теперича оба они наследники. Да и умом он сильнее, чем Песо будет, а это для царствования более пригодно, чем рожа красивая. И чем больше братья спорили, тем сильнее разрастался их гнев друг на друга. И вот в ярости выхватили они мечи из ножен и схватились в бессмысленном поединке.
Тем временем в семьдесят седьмом царстве шла борьба не менее яростная, хоть и словесная. У царя Москаля было две дочери: Елена – красоты неописуемой, но ума небольшого (что, конечно, являлося тайной государственной) и Анна, девушка внешности заурядной, зато способностью к управлению наделённая. И мечтал царь наследницей сделать Анну, дочку младшую и любимую. Но вперёд нужно было выдать замуж дочь старшую и желательно за наследника иноземного.
А Елена строптивилась, мол: “Подавайте мне жениха молодого да красивого, а не старого и плешивого!” А где ж ей батюшка не плешивого возьмёт? Ведь дела государственные силы мужской и красоты не добавляют. И так она измучила царя, что пообещал он её, как водится, отдать за первого посватавшегося к ней жениха, а иначе сошлёт в монастырь. И это его последнее слово отеческое и царское, и не жаль даже полцарства отдать в таком случае.
А что ж наши герои, яростью ослеплённые? Первым младший брат образумился: “Да что ж мы творим-то, неразумные. Мы же братия р՛одные! Неужель меж нами станет ненависть лютая из-за девицы, нами даже не виденной?” Но охваченный гневом доселе неиспытанным бросил Песо слова необдуманные: “Ты не брат мне более. Отныне я знать не хочу ни имени твоего, ни судьбы”. Остолбенел от таких слов обидных Бат. Молча оседлал он коня своего верного и отправился восвояси.
И не знали братья, что уже стали сиротами, а царство их в великой опасности…
На третий день после отъезда братьев за невестою отправился Ла-гон в лес Неизвестности к храму Чернобога. Пройдя по тропе через болото окаянное, тайну которой ему книги древние открыли, он очутился в святилище. Место это было страшное, пустынное. Стены храма были вырезаны из черного мрамора. Посреди зала главного стоял алтарь языческий, сплошь усеянный знаками мистическими. И ведал Ла-гон, чтобы вызвать Чернобога, нужно принести ему жертву кровавую – тварь живую. Но ежели об услуге его просить, то надобно часть плоти своей отдать и от души бессмертной отказаться. Не все решались на жертву такую. Но Ла-гон был отравлен ненавистию беспросветною и жаждою власти неутолённою и готов был на любые условия.