Litres Baner
Часы для королевы

Евгения Эш
Часы для королевы

Трое детей спускались по пожарной лестнице старого серого особняка. Они двигались бесшумно и ловко. Лестница эта была их старым другом. Они знали наизусть каждое пятно ржавчины на черном металле, шершавое на ощупь и оставляющее на руках кислый запах. Окно второго этажа, через которое они выбрались на свободу, находилось высоко над землей, но ни один из них не боялся высоты. Наконец троица достигла земли. Они незаметно прошмыгнули вдоль стены, мимо окон, принадлежащих кабинету мистера Фокса. Знакомой тропинкой они дошли до пруда и ступили на мостик. Дух пруда высунулся из-под кроны плакучей ивы и плеснул водой Беатрис на ноги. Дряхлые туфли мгновенно промокли насквозь, но Беатрис стиснула зубы и промолчала. Она отлично знала: любой ответ на свои шуточки вредное создание принимает за согласие поиграть. А у нее не было никакого желания тратить на него свое время. Ее и ее спутников ждали более важные дела. Дух обиженно фыркнул и исчез среди дрожащих листьев.

Троица добралась до забора. Беатрис и Даррел отодвинули доску, скрывающую дыру в заборе, и троица оказалась на свободе. Они бросились бежать по пыльной дороге в сторону города. Когда они отошли довольно далеко от приюта, Даррел остановился и вытащил из кармана жилета часы с причудливым узором на эмалевый крышке и обрывком серебряной цепочки. Он открыл их, сунул под нос Беатрис и уставился на нее с безмолвным укором.

– И на что ты на этот раз злишься? – устало спросила Беатрис.

Даррел тряхнул часами:

– Мы отстали от первоначального расчета на две минуты тридцать секунд, – отчеканил он. – Все из-за вас с Элен. Вы опоздали. Когда же вы наконец поймете, что побег – дело сложное. Рано или поздно из-за такого отношения нас засnукают!

– Все-таки иногда ты бываешь таким занудой, – вздохнула Беатрис и взяла малышку Элен за руку.

Сестры развернулись и продолжили путь. Даррел устремился за ними. Ему с его быстрым размашистым шагом ничего не стоило их догнать. Какое-то время они шли молча. Элен с интересом поглядывала то на Беатрис, то на Даррела.

– И все же в следующий раз, постарайтесь успеть, – сказал Даррел.

– Постараемся, – кивнула Беатрис. – Сам бы попробовал улизнуть из спальни девочек и не попасться мисс Кларксон.

– Ха! Только посмотрите на наших нежных принцесс. Самим из башни не выбраться, мимо дракона не пройти. Так и быть, в следующий раз я возьму на себя роль прекрасного рыцаря и лично выведу вас оттуда.

Воображение Элен тут же нарисовало соответствующую картину. Вот бесстрашный Даррел в сверкающих доспехах и с верными часами врывается в неприступную башню, где его встречает толстый огнедышащий дракон с пучком седых волос и в очках. Даррел останавливает стрелки часов, и время замирает. Когда секунды начинают идти вновь, дракон уже повержен, а Даррел на руках выносит принцессу Беатрис из башни. И тут же получает от нее подзатыльник, потому что пока он ее нес, они успели в очередной раз поругаться.

«Не складывается история», – грустно заключила Элен и решила подумать о чем-нибудь другом.

– Только посмотрите на этого героя! – не осталась в долгу Беатрис. – Тебе напомнить, что план побега вообще-то придумали мы? И мы неплохо его исполняли задолго до того, как встретились с тобой. Так что, если бы не нежные принцессы, ты бы так и скучал целыми сутками в приюте, рыцарь.

– Или придумал бы план побега получше, – возразил Даррел.

– Ну вот и придумай, – пожала плечами Беатрис.

– Договорились. Завтра у нас будет новый план.

Элен кинула на Даррела заинтересованный взгляд. Зная этого упорного юношу, и правда ведь придумает.

Тем временем они подошли к городу.

Флурхан-бале расположился по обе стороны реки Нава, и ее бесчисленные рукава пронизывали город, как кровеносные сосуды. Дома были каменные, в один или два этажа, обязательно с маленькими садиками или хотя бы с цветочными горшками на карнизах. Стены некоторых из них были опутаны сетями веселого вьюнка с розово-фиолетовыми цветами или покрыты слоями мрачного вечнозеленого плюща.

Было лето, погода стояла теплая и солнечная. Троица шла по улицам древнего города Флурхан-бале, мимо бесконечных магазинчиков и лавок, шли и смотрели, как свет играет на прозрачном полотне витрин.

Они направлялись к миссис Смит, вдове кузнеца Смита, которая жила на Птичьей улице, за Синим мостом. Почему улица звалась Птичья, а мост – Синим, хотя и был зеленым, не знал никто. Беатрис и Даррел задавались этим вопросом каждый раз, когда шли по Синему мосту, и иногда веселья ради начинали соревноваться, кто выдумает более забавную версию происхождения этих названий. Впрочем, сложение забавных историй вряд ли можно было назвать их призванием. Слишком уж грустные у них получались сюжеты.

Они миновали Синий мост и прошли мимо Храма Святой Хелен. Круглый серый храм с колоннадой и упирающимся в самые облака шпилем считался главной достопримечательностью Флурхан-бале. Беатрис очень любила проходить мимо него и еще больше любила бывать внутри – воспитанников приюта водили туда каждую осень, на праздник Саунь. Там внутри все было отделано деревом и пахло дубом и ясенем. Стены украшала резьба, изображающая цветы и листья, воронов и оленей. В восточной части храма резьба резко обрывалась, уступая место росписи. Нарисованные густыми, жирными мазками картины изображали путешествие Святой Хелен, которая, как гласили сказания, по поручению Создателя обошла весь мир и каждому животному и насекомому, каждому дереву и цветку, каждому небесному телу и водоему – иными словами, каждому творению Создателя – назвала его божественное имя. Первыми ей встретились Олень и Ворон, которые решили сопровождать ее. Еще в этой истории был как-то замешан Боярышник, но Беатрис уже не помнила, как именно, – она знала только, что он тоже связан со Святой Хелен и именно поэтому на Саунь залы храма украшаются ветками боярышника в толстых глиняных горшках. Наверное, странно было, что Беатрис так любила это место, ведь она не верила в Создателя, что сотворил мир, и живет в каждой, даже самой маленькой его частице, являясь иногда в обличии шепота листьев, или плывущих по небу облаков, или плачущих птиц. Она верила в силы, что движут миром, которые описал Уильям Гласский, алхимик, живший в самые далекие времена, еще при Джоне Освободителе. Упрощенный пересказ его сочинения «В поисках Белой Дамы» хранился в библиотеке Старого Особняка, и Беатрис читала и перечитывала его, пока не выучила наизусть. В отличие от единого и понятного Создателя, который, как считалось, требует от людей только соблюдения вполне определенных правил и щедро награждает за это, силы, с которыми сталкивалась Беатрис, воплощались в многочисленных, капризных и крайне непредсказуемых духах. Впрочем, Беатрис, скорее, чувствовала это глубоко внутри, чем ясно осознавала. Она редко задумывалась об устройстве мира, ее больше волновали вопросы менее возвышенные, зато имеющие практическое значение. Но несмотря ни на что Беатрис любила Храм Святой Хелен. От его могучей и дышащей умиротворением фигуры веяло покоем и светом, а сама Святая Хелен казалась знакомой и родной. Уильям Гласский предполагал, что образ Святой Хелен на самом деле пришел из тьмы древних веков, из времен, когда люди еще не уверовали в Создателя, и поэтому сохранил черты не то духа, не то мага, не то обоих сразу. Может, именно эти черты в ней и манили Беатрис. А может, дело было вовсе и не в них – об этом Беатрис тоже не задумывалась.

До дома миссис Смит они добрались быстро. Стоило им зайти на территорию ее садика, как Беатрис напряглась, а взгляд ее застыл. Элен погладила ее по руке.

– Что случилось? – спросила она.

– Этот сад… – прошептала Беатрис. – Какая тоска…

Даррел ничего интересного не почувствовал, зато первым увидел миссис Смит. Худощавая улыбчивая старушка появилась на пороге и приветливо помахала рукой.

– Пойдем. – Даррел подхватил обеих своих спутниц за руки и потянул к дому.

– Показывайте пациента! – распорядился он, едва они оказались в тесной от всяческого хлама гостиной.

Беатрис, все такая же оцепеневшая, устроилась на краешке дивана. Элен примостилась рядом и взяла ее за руку. Даррел хотел бы спросить, что ее напугало, но миссис Смит такие вещи слышать не стоило. Пока же суетливая старушка подозрительной молчаливости Беатрис не замечала и увлеченно рылась в бескрайнем океане вещей. В конце концов она отыскала сломанные настенные часы, с трудом дотащила их до стола и передала в заботливые руки Даррела.

– Упали, – пожаловалась она. – А все-таки семейная реликвия. Жалко.

Даррел осмотрел часы, цокнул языком и закатал рукава. Из необъятных карманов его штанов возникла отвертка, а следом еще несколько непонятных инструментов. Он осторожно снял крышку корпуса и начал ремонт. Даррел провозился с часами почти четверть часа.

– Будут бегать, как новенькие, – заверил он, прилаживая на место последние детали. – Только вы их больше не роняйте. Ведь «семейная реликвия» – это то же старье, только названное красиво, «с пафосом» как сказал бы наш учитель литературы. Если они снова сломаются, боюсь, даже я не смогу вернуть их к жизни.

– Золотые у тебя руки, – вздохнула миссис Смит, наблюдая, как ловко управляется с часами этот вечно растрепанный и похожий на сонного рыжего воробья юноша. – Сколько тебе лет? Пятнадцать?

– Шестнадцать.

– Скоро начнешь взрослую жизнь, да? – миссис Смит улыбнулась. Здесь останешься или уедешь куда-нибудь?

– Посмотрим, – туманно ответил Даррел и собрал рассыпанные по столу инструменты. – Сколько заплатите? – деловито осведомился он.

Миссис Смит хитро прищурилась.

– Пройдоха, – ласково пожурила она. – Двенадцать лаун.

– Двенадцать?! – Беатрис наконец напомнила миру о своем существовании. – Двенадцать лаун за семейную реликвию?

– Возвращенную практически из Страны мертвых, – согласился Даррел. – Если у часов она, конечно, есть.

– И сделал все за один день, – добавила Элен.

 

– И того выходит никак не меньше пятнадцати! – торжественно заключила Беатрис.

– Шестнадцати, – поправил ее Даррел.

– До чего меркантильная пошла молодежь, – миссис Смит покачала головой, но торговаться не стала и пошла искать шкатулку с деньгами.

– Вот бы мне еще с садом помог кто-нибудь, – пожаловалась она, когда провожала Даррела и его спутниц. – Все цветы завяли, и яблоки не родятся. А сливу хоть спиливай!

– Не надо ничего спиливать! – испуганно воскликнула Беатрис. – Все очень просто. Вам нужно выбрать одну яблоню, и повесить на все ветки венки из плюща, и месяц ходить в черном платье.

– В черном? – удивилась миссис Смит. Вообще-то черное платье удивило ее меньше всего, но сбитая с толку странными советами, она смогла произнести только это.

– Ну… как в трауре, понимаете? – попыталась объяснить Беатрис, и стало еще непонятнее. – Садовые духи живут парами, и, когда один из них умирает, второй очень грустит. Один из духов вашего сада умер, вот в чем все дело, – продолжала она, то размахивая руками, то что-то рисуя в воздухе пальцами, словно это могло помочь. – Вы только не волнуйтесь – никаких зловредных существ в вашем саду нет, этот дух, он от старости умер. Это же все сказки, что духи бессмертны, разве что только самые сильные из Белых Дам, но и это не доказано. Вам нужно погрустить вместе с оставшимся духом. Тогда она скоро оправится, и сад снова будет цвести! – Беатрис закончила свою речь и перевела дух.

Несколько мгновений миссис Смит смотрела на нее странным, озадаченным взглядом. А потом она рассмеялась.

– О, Беатрис! Вот как! Вот не ожидала, не ожидала, – миссис Смит смахнула выступившие от смеха слезы и ласково улыбнулась. – Выглядишь ты такой взрослой и серьезной, а все еще веришь в сказки?

– Это не!.. – попыталась было возмутиться Беатрис, но тут же поняла, что это бесполезно. Кто ни разу в жизни не видел настоящего мага, не такого, как она, а сильного, хорошо обученного, одним словом заклинающего ветра и бури, тот никогда не поверит, что маги существуют.

– Кажется, я и правда говорю глупости, – сказала она со смущенной улыбкой. – Мы пойдем. А вы все-таки поспрашивайте знакомых, как помочь вашему саду. Жаль будет, если такая красота пропадет.

«А она в любом случае, пропадет, – думала Беатрис, когда они шли назад через Синий мост, – ведь оставшийся дух обидится на твое холодное сердце и уйдет».

Как только они вышли за калитку тоскующего сада, Элен тут же повеселела и схватила Даррела за руку.

– За плюшками? – спросила она с жадной радостью.

– За плюшками, – кивнул Даррел, и монеты у него в кармане согласно звякнули.

Продавец в хлебной лавке, молодой полный мужчина с черными-черными, будто лакированными, усами, был верен себе. Хитрюга выбрал для них три самых жалких, кривых и уже заметно подсохших, плюшки. Беатрис оглянулась: в лавке никого, кроме них, не было. Тогда она стукнула кулаком по прилавку и посмотрела продавцу в глаза своим Самым Страшным Взглядом, который она приберегала для Самых Нехороших Личностей. Надо сказать, что глаза у нее были очень выразительные: зеленые, как трава в Проклятом лесу, что начинался недалеко от Старого Особняка, подчеркнутые черными, как крылья ворона, ресницами и тонкими линиями бровей. Такие глаза пошли бы скорее могущественной колдунье, а не бедной сироте без единой монеты в кармане, но раз уж они все-таки достались ей, Беатрис извлекала из этого максимум пользы.

– Ты, бродячий пес, – сказала она, обжигая нечестного лавочника Самым Страшным Взглядом. – Снова взялся за старое? Лучшие плюшки бережешь для богатеев, чтобы они еще вернулись в твою лавку, а беднякам и такая гадость сойдет? Дай нам нормальные плюшки. Вот эту, – Беатрис указала пальцем на толстую, золотистую плюшку. – А еще вот ту и вот эту. И мы – так и быть! – не будем устраивать скандал.

Продавец был мужчина трусоватый, поэтому поспешно отдал страшным клиентам выбранные плюшки, забрал свои деньги и скрылся под прилавком. Возможно, все было бы по-другому, знай он, что никакого скандала в любом случае не будет. Но он не знал, что перед ним были трое сирот, хорошо известные в некоторых районах Флурхан-бале, которые в очередной раз сбежали во время часа сна и которые не стали бы привлекать лишнее внимание из-за каких-то плюшек.

Домой они добрались без приключений. Приключения – такие же невеселые, как истории, которые придумывали Беатрис и Даррел, –начались на следующий день. Когда Даррел придумал новый план побега, но он сработал не так, как надо.

***

– Ты, принцесса-растяпа! – ругался Даррел. – Осторожнее с тарелками! Разобьешь хоть одну, будем дежурить до Заката Веков!

– А ты – дворецкий-черепаха! – отвечала Беатрис. – К каждой тарелке подходишь с уважением и вниманием. Зато так медленно, что они успевают рассыпаться от старости раньше, чем ты их донесешь до стола.

В то утро Беатрис и Даррел дежурили на кухне. Они накрывали на стол к обеду и распугивали товарищей по несчастью своими перебранками.

Тем не менее, они все-таки успели. И даже не разбили ни одной тарелки. За обедом тоже все прошло как обычно.

Был седьмой день недели, когда взрослые не работают, а дети не учатся, поэтому после обеда воспитанники шумным, пестрым пятном вывалились во двор. Беатрис не пошла с ними. Вместо этого она поднялась на второй этаж, в класс рукоделия.

Сиротский приют занимал Старый Особняк, и класс рукоделия разместился в длинном просторном зале. Зал этот, с его пугающе высокими потолками и стрельчатыми сводами, с отделанными дубом стенами и узкими мутными окнами, был такой же холодный и тоскливый, как и весь остальной дом. И даже душное летнее солнце не могло осветить и согреть его.

Беатрис подошла к огромному шкафу цвета коньяка, приоткрыла дверь с бессмысленным лиственным узором и запустила руки в ящик, подписанный ее именем. Она достала недошитую наволочку и набор ниток с иголками, заняла свое место за партой возле центрального окна и давно отточенными движениями подготовила швейную машинку к работе. Она завела машинку и принялась за наволочку. Ровной линией ложились на белую ткань белые стежки, подгоняемые клекотом уродливого механизма.

Необъяснимая тревога преследовала Беатрис со вчерашнего вечера, и теперь, в пустом зале старинного особняка, среди умирающего от старости дерева, под пристальным взглядом окон, которые видели слишком много, эта тревога ощущалась особенно отчетливо.

Машинка запнулась на очередном стежке и смолкла. Беатрис взяла иголку и медленно, сосредоточивая на каждом движении все свое внимание, продела в игольное ушко красную нитку. Беатрис принялась вышивать на уголке наволочки фантастические узоры, которые часто являлись к ней во снах или виделись в бликах света и ряби на воде. Красная нить вплеталась в белое полотно, вызывая из глубин памяти сказочные образы.

…Маг в белом плаще с кроваво-красной вышивкой на подоле бесшумно идет по заснеженной поляне, только тихонько звенят серебряные браслеты....

…Красные цветы с нежными лепестками распускаются среди снега, словно зажигаются маленькие фонарики…

Стало легче. Светло-желтый луч солнца пробрался в класс и пощекотал Беатрис за нос. Пальцы чувствовали ловкую нить и текущую в ней силу.

– Беатрис Джоан Поттер! – громкий низкий голос мисс Кларксон разрушил хрупкую гармонию.

– Да, мэм! – Беатрис подскочила с шитьем в руках и обернулась.

Мисс Кларксон стояла в дверях. Рассерженной она не выглядела. Значит, дело было не в том, что воспитатели прознали про их с Элен и Даррелом ежедневные побеги. Это несомненно радовало, но успокаивало несильно: появление мисс Кларксон – и особенно Мисс-Кларксон-Называющей-Тебя-Полным-Именем – всегда предвещало беду.

– Работаете, мисс Поттер? – спросила мисс Кларксон, поправляя очки. – Это хорошо. Мистер Фокс хочет вас видеть. Немедленно.

– Да, мэм, – ответила Беатрис, – я сейчас же пойду к нему.

– Идите, – кивнула мисс Кларксон и удалилась.

Беатрис вышла из класса рукоделия и спустилась на первый этаж. Она прошла по длинному коридору и свернула в восточную галерею. На том конце этой галереи находился кабинет старшего воспитателя мистера Фокса. Беатрис постучала.

– Войдите! – разрешил энергичный голос мистера Фокса.

Беатрис вошла и присела на краешек резного стула для гостей. Кабинет мистера Фокса был самой роскошной комнатой во всем приюте. Не потому, впрочем, что старший воспитатель любил роскошь – иногда казалось, что ему и вовсе нет дела до того, в каком помещении работать, и случись ему переехать из своего кабинета в голый подвал, освещенный масляной лампой, он даже и не заметит этого. Но именно в его кабинете проходили важные разговоры с важными гостями, поэтому мистер Фокс не мог позволить себе забыть о красоте интерьера.

– Мисс Поттер, – мистер Фокс кивнул ей в знак приветствия и улыбнулся.

Этот высокий совсем еще не старый и по-своему красивый мужчина с усталыми глазами обладал редким даром мгновенно располагать к себе людей. Но сегодня этот дар изменил ему. Беатрис сидела без единого движения, как чучело, и внимательно смотрела на него, словно ожидала подвоха, но пока не понимала, откуда именно его ждать.

– Мне нужно с вами поговорить, мисс Поттер, – начал мистер Фокс. – Вам ведь уже шестнадцать лет, так? Еще один год – и вы нас покинете. Ах, взрослая жизнь! Все меняется в мгновение ока, и открывается столько возможностей. К слову о возможностях, чем вы хотите заняться, когда упорхнете из нашего гнезда?

Беатрис ничем не выдала, что внутри у нее все похолодело от этого вопроса. Она даже улыбнулась. Только пальцы правой руки сжали подол платья с такой силой, что он едва не порвался.

– Я стану швеей! – вдохновенно начала Беатрис давно заготовленную речь. Она знала, что рано или поздно этот вопрос всплывет, и знала, куда дальше повернет этот разговор. Но мистеру Фоксу не нужно было знать, что она знает. – Учитель рукоделия говорит, у меня хорошо получается. Сначала я устроюсь в какое-нибудь ателье здесь, во Флурхан-бале, поработаю несколько лет, накоплю денег и поеду покорять столицу! Как думаете, мистер Фокс, возьмут меня в модный дом Бэкки Теддер?

Мистер Фокс дружелюбно усмехнулся:

– Все возможно, если постараться. А вы, мисс Поттер, насколько я знаю девушка трудолюбивая.

Беатрис засияла от гордости.

Сейчас она мечтала лишь об одном: чтобы мистер Фокс не заметил, насколько фальшива ее воодушевленность. Ей вовсе не хотелось становится швеей. Иногда ей казалось, что правильнее всего будет уехать в глухую деревню, где люди более глупые и менее образованные и с радостью поверят в ее магический дар. Но жить в глуши не хотелось.

Возможно, все было бы проще, оставь Генри Поттер своим детям хоть что-нибудь. Но он был настоящим человеком своего времени – считал, что владеть недвижимостью хлопотно и невыгодно, и предпочитал жить в съемных домах, зарабатывал и тут же тратил, называя сбережения «мертвыми деньгами». Поэтому Беатрис даже некуда было вернуться.

– А как вы думаете, мисс Поттер, когда станете швеей, сможете вы содержать и растить свою сестру?

Вот и он. Тот самый вопрос. Беатрис прекрасно понимала, что ей не позволят забрать сестру. Но и бросить Элен в приюте она не могла. И что было хуже всего – эта головоломка не имела решения.

– Я думаю, смогу! – бодро и самоуверенно ответила Беатрис.

– Я не сомневаюсь в вас, – кивнул мистер Фокс и раньше, чем она успела обрадоваться, добавил: – Но мне кажется, это не лучшая идея. Вам, мисс Поттер, нужно устраивать собственную жизнь. У вас такие планы! Забота о сестре отнимет у вас слишком много времени и сил, поэтому будет лучше, если сейчас вы сосредоточитесь на себе. Потом, когда вы твердо встанете на ноги, глядишь – и поможете подросшей Элен найти свое место в жизни. А пока есть одна женщина, которая хотела бы, что Элен стала частью ее семьи.

Беатрис еще сильнее сжала несчастный подол. Какая-то ее часть втайне считала, что оставить Элен в надежных руках мистера Фокса и его подчиненных будет правильно. Но все ее существо было против того, чтобы отдавать малышку на попечение незнакомым людям.

– Джулия Кейт Смит выразила желание удочерить Элен, – продолжал мистер Фокс. – Судя по той информации, которую мы собрали, она замечательный человек. У нее уютный дом с садом. Элен будет хорошо у нее.

– Миссис Смит? – удивленно переспросила Беатрис.

Наверное, это было ожидаемо. Ведь миссис Смит все знала.

«Наверное, нам очень повезло», – подумала Беатрис.

Миссис Смит была рассеянной и неуклюжей и не верила в магию, но она была доброй и заботливой. Элен будет хорошо у нее.

– Я согласна доверить свою сестру миссис Смит, – сказала Беатрис. – Мы знакомы с этой женщиной, и я знаю, что она действительно замечательная.

– Знакомы? – мистер Фокс недоверчиво приподнял брови.

 

– Да, сэр, – бойко ответила Беатрис. – Мы встречались с ней на фестивале огней.

Фестиваль огней был важным событием во Флурхан-бале. Настолько важным, что на него отпускали даже воспитанников приюта. Так что у мистера Фокса, даже если он что-то и заподозрил, не было ни единого шанса поймать ее на лжи.

– В таком случае, – улыбнулся мистер Фокс, – скажем об этом Элен.

– Да, сэр.

***

Элен заливалась слезами.

– Я не хочу! – кричала она. – Беатрис, не бросай меня! Я не хочу!

– Элен Маргарет Поттер! – грозно кудахтала мисс Кларксон. – Возьмите себя в руки! Мистер Фокс, я и ваша сестра заботимся о вашем будущем. Пойдите же нам навстречу.

– Нет! – упиралась Элен. – Ни за что! Ни за что! Не бросай меня!

– Элен, – говорила Беатрис, – ты же знаешь миссис Смит. Мы можем ей доверять.

– Но она же не ты! – Элен заплакала еще громче и с трудом, через всхлипы, сказала: – Я хочу с тобой… Забери меня…

Беатрис глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, опустилась на колени и обняла сестру. Элен попыталась вырваться, но хватка у Беатрис была крепкая.

– Элен, послушай меня, – тихо сказала она. – Я всегда буду рядом с тобой. Но сейчас ты должна остаться с миссис Смит. Не на всю жизнь, на время. Понимаешь, малышка?

Элен затихла. Уверенный и ласковый голос сестры действовал на нее как гипнотические чары, и вот уже она была готова согласиться на все, что угодно. Потому что Беатрис знает как лучше и никогда не ошибается.

– Дай мне время, – продолжала Беатрис. – Я встану на ноги и приеду за тобой. Мы живем в сложном мире, поэтому ты должна найти в себе силу и отпустить меня. И однажды я вернусь. Мы с тобой все преодолеем и будем вместе. Хорошо?

Элен чуть заметно кивнула.

– Ты молодец, малышка, – сказала Беатрис и погладила ее по голове.

– Спасибо, мисс Поттер, – мисс Кларксон сухо кивнула Беатрис. – Элен, пойдем. Миссис Смит ждет встречи с тобой. Тебе, наверняка, и самой интересно поговорить с ней. Твоя сестра сказал, что ты ее знаешь, но вы ведь встречались всего пару раз.

Элен удивленно посмотрела на Беатрис, словно спросила без слов: «Как много они знают?» Беатрис незаметно ей подмигнула.

– Да, мэм, всего пару раз, – серьезно согласилась Элен. – На фестивале огней. Мне и правда стоит с ней поговорить.

Беатрис улыбнулась. Ее сестра всегда была смышленым ребенком.

Мисс Кларксон увела Элен, и Беатрис осталась одна в общей комнате. Она перевела дух и упала на диван. Тот возмущенно скрипнул. Беатрис уставилась на висевшую на стене картину. Танцующие сиды, прекрасные и легкие, совсем не сочетались с грубой коричневой рамкой, а рамка в свою очередь не сочеталась с желтовато-белыми стенами, заставляя их казаться желтее, чем они есть на самом деле.

Беатрис устала, очень сильно устала. Она всего несколько минут говорила с сестрой, а чувствовала себя так, словно весь день гоняла духа пруда по саду, требуя вернуть украденную заколку.

– Эй, принцесса, – Даррел бесшумно возник в комнате и сел прямо на пол, рядом с диваном, – я предупредил миссис Смит насчет нашей легенды про фестиваль. Она обещала подыграть.

– Спасибо, – буркнула Беатрис, не отводя взгляда от танцующих сидов в коричневой раме. Ей вдруг показалось, что их точеные лица приобрели какое-то искаженное, зловещее выражение.

– Ты, правда, вот так просто позволишь забрать у тебя Элен? – спросил Даррел. Он произнес это таким ровным тоном, словно сестры Поттер со своими проблемами не имели к нему никакого отношения. Выражать сочувствие он никогда не умел.

– Так нужно, – глухо ответила Беатрис, продолжая смотреть на сидов. Теперь ей казалось, что они жестоко усмехаются. – Если она останется со мной, мы обе уйдем на дно. Мне нужно сначала выплыть самой, тогда я смогу вытащить ее.

– Тяжело быть старшей сестрой, – хмыкнул Даррел, выводя пальцем бессмысленные узоры на полу.

– Да, – кивнула Беатрис и прикрыла глаза. – Иногда мне кажется, что будь я одна, все было бы куда проще.

Скрипнула дверь. Беатрис обернулась и тут же вскочила на ноги.

Элен смотрела на нее взглядом самого несчастного человека на земле.

Элен была смышленой девочкой, но она все-таки была ребенком. Ребенком, который только что столкнулся с самым главным страхом всех детей. Только что Элен слышала, как ее сестра сказала, что было бы гораздо лучше, если бы ее, Элен Поттер, никогда не существовало.

Элен медленно, как в тумане, отошла от двери, повернулась – и бросилась бежать.

– Элен! – хором воскликнули Беатрис и Даррел и бросились за ней.

Стоило им выскочить в коридор, они увидели мисс Кларксон. Она столкнулась с Элен на лестнице и попыталась схватить ее за руку.

– Элен, почему ты убежала от миссис Смит? – грозно спросила мисс Кларксон.

Но Элен увернулась от ее руки и через несколько мгновений оказалась на первом этаже.

– Элен, стой! – Даррел побежал за ней, не обращая внимания на возмущенную воспитательницу.

А Беатрис застыла возле двери в общую комнату. Она вдруг поняла, что не знает, что сказать Элен, когда они догонят ее. Она вдруг совсем забыла как ходить и даже как стоять и схватилась рукой за стену, чтобы не упасть. Она закрыла глаза, словно это могло помочь успокоиться, и ей снова примерещились танцующие сиды. Они ликовали и злорадствовали. Прекрасные и уродливые одновременно.

Когда Беатрис открыла глаза, ей показалось, что минуло уже много лет, хотя на самом деле едва прошла пара секунд.

– Что это значит, мисс Поттер? – спросила окончательно сбитая с толку мисс Кларксон.

Но Беатрис уже взяла себя в руки и не могла больше тратить время впустую. Она устремилась вниз, туда, где скрылись Элен и Даррел.

– Простите, мисс Кларксон, мне некогда! – крикнула она на бегу.

Едва она оказалась во дворе, из ближайших кустов вылез Даррел.

– Она убежала, – сказал он каким-то странным, ломким голосом. – С утра я рассказал ей новый план побега. Похоже, она воспользовалась им, пока я надеялся перехватить ее у нашего лаза.

Беатрис сжала кулаки.

– Будем надеяться, что она не решится идти в лес, – твердо сказала она. – Идем в город.

Даррел коротко кивнул. Они уже почти сорвались к своему привычному лазу в заборе, когда их настиг гневный окрик:

– Беатрис Джоан Поттер! Даррел Джеймс Маквей! Живо к мистеру Фоксу!

Мисс Кларксон приближалась к ним с напором паровоза, и спастись от нее было невозможно. Она схватила Беатрис и Даррела за рукава и повела в дом.

Но у мистера Фокса не было времени разбираться, кто и в чем виноват. Сначала нужно было найти и вернуть сбежавшего ребенка.

Всеми забытые, Беатрис и Даррел сидели в кабинете старшего воспитателя.

– Можно вылезти через окно, – хмуро сказал Даррел. – Но прыгать будет высоковато.

– Прыгать не придется, – заверила его Беатрис и встала.

Она подошла к окну, открыла его и высунулась почти по пояс. Она осторожно протянула руку в сторону зеленеющего рядом с домом клена и словно поманила его к себе. Самая толстая ветка начала расти, вытягиваться и в конце концов оказалась прямо под окнами. Затем все то же самое проделала вторая ветка, которая находилась чуть ниже первой и опускалась почти к самой земле.

– Быстрее! – крикнула Беатрис и полезла. – Пока никто не заметил!

Даррел проворно последовал за ней.

Небо стремительно темнело. Собиралась гроза.

Они миновали сад, выскользнули через старую надежную дыру в заборе и побежали в сторону города.

Когда они добрались до Флурхан-бале, уже вовсю шел дождь.

***

Как и предполагали Беатрис и Даррел, Элен направилась в город. Она не знала точно, куда идет, всего лишь хотела оказаться как можно дальше от сестры. Если Беатрис без нее будет лучше, значит, нужно просто уйти. Словно и не было никогда никакой Элен Поттер.

Одинокая маленькая девочка шла по тихим опустевшим улицам. Небо потемнело, и воздух стал тяжелый и душный. Потом внезапно похолодало. Элен в своем тонком домашнем платьишке мгновенно замерзла до самых костей. Она забрела в дальний, незнакомый ей район города. Дома здесь были старые и покосившиеся, многие из них – деревянные. Неухоженные стены гнили, разъедаемые временем и непогодой.

1  2  3  4  5  6  7  8  9 
Рейтинг@Mail.ru